Моя певица

4 месяца назад

— Впредь, чтобы я не видел подобного. Иди, Топаз. Это был твой последний шанс. — Знаешь что, Воскресенье? — перейдя на «ты», гневно обратилась девушка. — Ты просто эгоист! Я просто хотела ей помочь! — Она не нуждается в твоей помощи, — не обращая внимания на крики девушки напротив, спокойно ответил Воскресенье. — Очень нуждается! Ты просто обдолбанный червяк, который в упор не видит проблемы в жизни своей родной сестры! Ты, твою мать, даже не представляешь, сколько боли ей нанес! — Я думаю, что тебе стоит успокоиться, — чуть повышая голос, произнёс Воскресенье. Елена на секунду выразила колебания — всё-таки она знала, что может произойти, если разозлить Воскресенье, но продолжала гнуть свою линию. — Ты совершенно не думаешь о чувствах Зарянки… — Я делаю всё ради неё. — Ради себя, — поправила его Топаз. — Нет, Елена, — обращение по настоящему имени девушки вызвало холодок по её плечам, — ты ничего не знаешь, и не говори, что я совершаю плохие поступки, не имея общей картины. — Одного состояния Зарянки достаточно, — сдерживая обречённые слёзы, сказала Елена. Воскресенье не хотел оправдываться, что на самом деле очень заботится о Зарянке. Она сама отказывалась посещать психолога, отдыхать в хороших местах, которые оплачивал Воскресенье. Знал бы Воскресенье, что его сестра нуждается совершенно не в этом. — Я ухожу, — заявила Топаз, отрывая Воскресенье от размышлений. — Иди, — просто ответил Воскресенье. — Был рад с тобой поработать, но личные отношения должны оставаться при себе. В договоре об этом было указано. — Я знаю. Но у меня, в отличие от тебя, есть сердце. Девушка развернулась к двери и, открыв её, обернулась. — Ты жестокий, — сказала Топаз и покинула кабинет продюсера. Воскресенье сжал кулаки, так как себя таковым не считал. Но слова бывшей гитаристки заставили его задуматься. Он правда замечает всё, что происходит с Зарянкой, но не знает, что ему делать. С того момента, как он погрузился в работу, Воскресенье начал замечать, что его отношения с сестрой начинают угасать и совершенно не понимал, как себя вести в этой ситуации. Мозг активно подкидывал идеи, однако сердцу запретили советовать.

***

— Вы серьёзно? — полулёжа на диване и держа в руках гитару, воскликнул Бутхилл. — Не кричи так, — попросил Рацио, массируя виски. Музыканты находились в студии уже 4 с половиной часа без перерывов и порядком утомились. Они просто расплылись на диване под ветром кондиционера. — Абсолютно серьёзно! Сегодня вечером мы от души повеселимся, — сказал Авантюрин, перебирая палочки от барабана в руках. — После выговора, — добавил Рацио, вставая с дивана и разминая руки. — Ох, я задолбался, — прошептал Бутхилл и стукнул по струнам, заканчивая мелодию. — Зарянка задерживается, — поделился Авантюрин, увидев уведомление на телефоне. — Наверняка она придёт с месье Воскресеньем, — предположил Рацио. Парни, посмотрев друг на друга, устало вздохнули, так как после выступления в клубе они репетировали по несколько часов в студии. Все подозревали, что интенсивные репетиции были из-за "плохого" выступления в клубе, но Веритас заверил, что все выступили идеально, а репетиции проводятся для будущего концерта. Спустя некоторое время в студию зашёл Воскресенье, а следом Зарянка. Настроение Бутхилла сразу же улучшилось, и он вскочил с дивана и улыбнулся вошедшей девушке, не обращая особого внимания на продюсера. Зарянка тоже подарила ему нежную улыбку, незаметно для других помахав Бутхиллу рукой. — Итак, я хотел с вами поговорить о ваших успехах, — на удивление тёплым тоном начал Воскресенье. — Во-первых, автограф-сессия. Представление Бутхилла на автограф-встрече в качестве нашего нового гитариста очень понравилось фанатам, и в соцсетях об этом много говорят. На этой неделе должны выйти статьи, как со мной поделилась Стелла. — А Стелла — это? — шепнул Бутхилл слева стоящему Веритасу. Тот также шёпотом ответил: — Журналистка. — Следующее — это ваше выступление, — продолжил Воскресенье, и Бутхилл с Веритасом перестали шептаться. — Оно прошло идеально, вы большие молодцы, — после своей похвалы Воскресенье взглянул на Зарянку и улыбнулся ей. — Спонсорам, которые были в клубе, вы очень понравились, и я получил их предложение выступить в Латвии. Авантюрин и Бутхилл улыбнулись, а Веритас умиротворённо кивнул. Зарянка, казалось, была рада этой новости, однако отвела взгляд в сторону. — Поездка состоится через два месяца, после двух ваших концертов в Париже и Марселе, — сказал Воскресенье и одобрительно взглянул на музыкантов. — А сегодня, как я помню, вы решили отдохнуть. — Да, — ответил Авантюрин, облокачиваясь на плечо Веритаса. — Что ж, тогда хорошо вам провести время, — напоследок сказал Воскресенье и засобирался уходить, как обернулся и обратился к Бутхиллу. — Бутхилл, могу ли я с вами поговорить? Наедине. Бутхилл отвёл свой взгляд от Зарянки и с лёгким недоумением последовал за продюсером. Зарянка провожала гитариста встревоженным взглядом, но тот подмигнул ей, одним взглядом говоря, что девушке не стоит переживать. Зарянка ему поверила и, положив ладонь на ключицы, направилась к дивану. Рацио и Авантюрин присоединились к ней, начиная расспрашивать, как у неё дела и готова ли она к сегодняшней вылазке. В их жестах не скрывалась забота, когда-то давно забытая, как и бывшая гитаристка.

***

Когда продюсер и гитарист вышли на улицу, Воскресенье взглянул на низко висящее солнце, засунув руки в карманы. Волосы обоих трепал лёгкий приятный ветер. Бутхилл молча смотрел Воскресенье, только представляя, о чём будет идти речь. Вроде бы он не натворил ничего криминального и ругать его не собирались. Раньше он слушал нотации от Ахерон и мог их принять, но почему-то от Воскресенья это слушать не хотелось. Затем Воскресенье прервал тишину: — Я знаю о вас с Зарянкой. Бутхилл выдохнул, так как думал, что тема беседы будет более нервной. Правда, Бутхилл не учёл, как брат Зарянки может на это отреагировать. Воскресенье замолчал и ждал хоть какой-нибудь реакции от гитариста. Бутхилл тоже молчал, абсолютно спокойно глядя на продюсера, и, поняв, что он не собирается больше ничего говорить, сказал: — И что? Воскресенье, казалось, не такой реакции ожидал. И внутренне был благодарен чутью за то, что Бутхилл ответил именно так. Если бы Зарянка влюбилась в неуверенного человека, который боится продюсера, то Воскресенье точно бы разочаровался в этом мире. — Хм. На самом деле ничего. Просто хотел посмотреть, что вы скажете, — ответил Воскресенье. — Какой реакции вы ещё от меня ждёте? Было такое чувство, что диалог уже начал раздражать гитариста. — Даже не знаю, как объяснить. Подозревал, что вы можете растеряться. — Пф-ф, смешной вы, конечно. Почему ваши слова должны вызвать у меня растерянность? — Я должен быть убеждён, что вы уверены в своих действиях. — На все сто процентов. — Это хорошо. Поймите, Бутхилл, Зарянка — моя сестра. И я очень за неё переживаю, — Воскресенье вздохнул. — Она впервые настолько сильно влюблена в кого-то, и я не могу позволить, чтобы вы сделали ей больно. — Я понимаю ваши переживания, но неужели я похож на тирана? — Да, — усмехнулся Воскресенье. — На импульсивного человека так точно. Бутхилл тоже улыбнулся и засунул руки в карманы. Они минуту молчали, затем Воскресенье снова со спокойным тоном обратился к Бутхиллу: — Я хочу лишь попросить, чтобы вы не принесли в жизнь Зарянки боль. Я понимаю, что сейчас лезу не в своё дело, но, — продюсер положил ладонь на плечо гитариста, — я не прощу, если Зарянка будет страдать из-за тебя. Резкое обращение на «ты» будто оживило гитариста. Воскресенье слегка сжал плечо Бутхилла. — Теперь я под строгим наблюдением? — спросил Бутхилл, убирая руку Воскресенья со своего плеча. — Можно сказать и так, — вздохнул Воскресенье с улыбкой на устах. — Короче, месье продюсер, я могу вам лишь сказать, что, во-первых, я осознаю серьёзность своих действий, и мои чувства к Зарянке целиком и полностью искренни, а во-вторых, если вы забыли, Зарянка — взрослый человек и вправе сама решать, что ей делать и кого любить. — Я понимаю, — убрав улыбку с лица, ответил Воскресенье. — Можешь идти, сегодня у вас вечер отдыха. — До свидания, — улыбаясь, сказал Бутхилл и хлопнул продюсера по плечу, из-за чего тот слегка округлил глаза, но промолчал. Бутхилл, не оборачиваясь, вернулся обратно в студию. Воскресенье вспомнил поцелуй Зарянки и Бутхилла. Её улыбка буквально сияла после того, как она зашла в квартиру. Брат Зарянки осознал, что очень давно не видел её такой и был рад этому, но не понимал, почему у него не получается вызвать такую же улыбку у его любимой сестры. Что же он делает не так?

***

Музыканты сидели на круглом диване, и с возвращением гитариста их лица оживились. Зарянка тепло улыбнулась Бутхиллу. Несколько дней они проводили вместе, гуляя по паркам и сидя в кафешках. Стараясь не попадаться на глаза фанатам, прятали волосы и лица под капюшонами. Они обсуждали множество тем, открывали друг другу всё больше фактов о себе — и оба были уверены, что впереди ещё много неизведанного. Зарянка пока не решалась рассказывать о своих отношениях с Бутхиллом брату, но подозревала, что он мог бы догадаться. Об этом говорила ещё большая нервозность Воскресенья при упоминании гитариста. Его пальцы порой сжимали ручку при письме на бумаги, а глаза подозрительно щурились, будто о чем-то вспоминая. Зарянка примерно представляла, как же ее брат может отреагировать. В крайнем случае ее ухажёр был бы казнён. Веритас и Авантюрин замечали, как во время репетиций Бутхилл нежно обнимает Зарянку за плечи, ловит её взгляд, говорит много тёплых слов. Но молчали, хотя наедине клавишник и барабанщик не прочь были обсудить близость певицы и гитариста. — Что ж, предлагаю отправляться уже сейчас. Сегодня я за рулём, — объявил Авантюрин, быстро забирая ключи со стола. — Уверена, что будет весело, особенно после насыщенных дней, — сказала Зарянка, с улыбкой глядя на Бутхилла. — А как же ваши фанаты? — с сомнением спросил Бутхилл. — Говорите «наши». Вы ведь важная часть команды, — тёплым тоном сказал Веритас. — О фанатах можете не беспокоиться. В парке аттракционов мы затеряемся в толпе. У меня припасены маски. Или просто наденьте капюшоны. — Вот это здорово! — воскликнул Бутхилл. — Очень удобно, — добавила Зарянка. Веритас кивнул, а Авантюрин поспешил к машине. Рацио устало вздохнул и поплёлся за барабанщиком. Бутхилл и Зарянка, оставшись наедине, посмотрели друг на друга, и в их глазах было только весёлое предвкушение сегодняшнего вечера. Девушка шагнула к гитаристу и крепко обняла его, устало выдохнув. Он ответил на объятие, положив голову ей на макушку, гладя хрупкие плечи. Минуту они наслаждались коротким мгновением, где могли поделиться своей любовью, а затем Бутхилл заговорил: — Твой брат узнал про нас. Зарянка широко раскрыла глаза и чуть отстранилась, чтобы посмотреть на гитариста. — Но не переживай. Он сказал, что переживает за тебя и теперь за мной будет присматривать. Зарянка глубоко вздохнула, глядя на улыбающееся лицо Бутхилла. — Извини за это. Иногда он настолько погружён в мои чувства, что забывает обо мне самой. Порой я не могу быть с ним настоящей, — честно поделилась она. Бутхилл коснулся её лица, и Зарянка, с надеждой в глазах, прильнула к его ладони. — Ты можешь быть настоящей со мной, красотка. Девушка хихикнула и положила обе ладони на щеки Бутхилла. — Ого, новое прозвище? — Не прозвище, а призвание. Бутхилл неожиданно чмокнул Зарянку в губы, обнял её за талию, а затем быстро отстранился, весело улыбаясь. — Теперь можем идти, — сказал он, и Зарянка, крепко обхватив его руку, пошла за ним. Сейчас она чувствовала себя любимой и счастливой. Каждый поступок гитариста заставлял её улыбаться. Он говорил: «Моя милашка, улыбайся чаще», и его слова сильно влияли на неё. Она действительно улыбалась, чувствуя нежное тепло в груди. Её сердце заново собиралось в глубокую музыку благодаря струнам её гитариста.