Моя певица

22:09 Клуб, в который музыкантов пригласил Авантюрин, находился недалеко от заведения, где они недавно выступали. Клуб, в который приехали музыканты, отличался атмосферой. Если в первом было всё строго и гармонично, то этот — был полной противоположностью первого. Яркая вывеска «Serpentine» привлекала внимание своим красным с чёрным дизайном. Название привлекло Бутхилла и Зарянку, и они оба были в нетерпении, что же их ждёт внутри. На улице у входа стояли люди, которые танцевали под музыку, и их танцы были откровенными и вульгарными. Парень держал свою спутницу за талию, а она, вытянув свои руки к небу, двигала бёдрами вправо и влево. Видимо, они наслаждались этим моментом и не замечали никого вокруг. Музыканты зашли внутрь, и оранжевый свет прожекторов слепил в лицо, заставляя зажмуриться. Неоновые вывески и поп-музыка настраивали на хорошее настроение. В центре танцпола кто-то показывал невероятные движения, заставляя восхищаться. Авантюрин шёл впереди, и рядом с ним шёл Веритас, явно не обрадованный выбором заведения. — Ты мог найти место более спокойное? — сказал Веритас, как вдруг кто-то в зале запел, перебивая его. — Это моё любимое, если ты забыл. И здесь, хоть и шумно, готовят отменно и подают вкусное вино, — сказал Авантюрин, хлопая по спине Рацио, на что тот только вздохнул. Миловидная девушка, стоящая за ресепшеном, видимо, узнала Авантюрина, так как быстро подбежала к их компании, улыбаясь барабанщику. Бутхилл и Зарянка, стоящие позади Авантюрина, не слышали его, но он явно сделал комплимент девушке, так как после его слов она покраснела и поспешно ушла в другом направлении от столиков возле танцпола. — Идёмте. Она проведёт нас, — объявил Авантюрин, и все послушно направились за девушкой. Она провела их в закрытую кабинку, в которой было два дивана, соединённые одним столом. Рацио сел первым, скрестив руки на груди и уткнувшись взглядом в стену. Было непонятно, чем он опять был недоволен, но это явно веселило Авантюрина, так как улыбка не сходила с его губ, когда он наблюдал за Рацио. Зарянка села рядом с Веритасом, и он, оглянувшись на певицу, сдержанно ей улыбнулся, кладя руки на стол. Зарянка ободряюще похлопала по плечу Рацио, полностью успокаивая его. Бутхилл подозревал, что у певицы были особые знания о характере клавишника, и она точно знала, как его успокоить. Он сел рядом с Авантюрином, который успел занять место у стены. Гитарист встретился взглядом с певицей, и оба отвели глаза, окрашивая щеки в красный. Бутхилл прикрыл глаза своей шляпой, а Зарянка начала поправлять свои перчатки, пока полностью их не сняла. Веритас протянул руку к ней, и Зарянка, взглянув на него, вложила в его руку свои перчатки. Он убрал их возле себя, чтобы они не мешали девушке. — Честно говоря, я чуть не уснул на том выступлении, — прервал гнетущую тишину Авантюрин, ставя локти на стол. — В этот раз я согласен. Песни, которые выбрал месье Воскресенье, чересчур скучные, да и мы их давно не пели, — прокомментировал Рацио. — Под стать заведению, — произнесла Зарянка. — Того же мнения, что и Авантюрин, — присоединился к диалогу Бутхилл, откидываясь на спинку дивана, а затем поднялся и произнёс, — но, похоже, тем дядькам на балконе мы понравились. Они глаз не сводили и слушали внимательно, оценивая каждый шаг. Я будто бы физически это ощутил. — Те дядьки — наши будущие спонсоры. Но пока это точно неизвестно. Мы узнаем об этом завтра от месье Воскресенья, — сказал Рацио, крутя пальцем у виска. — Так, давайте не будем об этом. Голова трещит, — жалобно сказал Авантюрин. — Мы можем обсудить наш будущий концерт, — предложила Зарянка, хотя в её взгляде было отчуждение. Видимо, она посчитала тему концерта правильной. — О, нет-нет. Давайте о чём-нибудь другом. — Например? — спросила Зарянка. — Ну, например, о фанмитинге. Воскресенье говорил, что он состоится после концерта, — сказал Авантюрин и скрестил руки. — Вот как, — Веритас, казалось, был совершенно не заинтересован этой новостью, так как скучающе положил свою голову на раскрытую ладонь. — Я надеюсь, что не в торговом центре, как в прошлом году. А то мы немного не рассчитали, — сказала Зарянка и широко улыбнулась, будто прошлые воспоминания были пропитаны чем-то весёлым. — Ты намекаешь на ту ситуацию, где Веритас упал? — рассмеялся Авантюрин. — Давайте не будем об этом, — вздохнул Веритас. — Мне теперь интересно, как это произошло, — включился в диалог Бутхилл. — Под «не рассчитали» Зарянка имеет в виду, что торговый центр, который мы выбрали, был слишком маленьким, и его буквально заполнили наши фанаты. Мы выпустили всего 15 песен и не ожидали, что соберётся так много людей. И в общем, — Авантюрин замолчал, чтобы рассмеяться, а у Веритаса покраснели уши. Бутхилл заметил это, и ему уже не терпелось, когда Авантюрин закончит. — И Веритас хотел пройти через толпу, но девочки его окружили, и из-за натисков он потерял координацию. Грохнулся он на что-то металлическое, поэтому создал шум. А потом наступила тишина, — загадочным тоном произнёс Авантюрин, разводя руки в стороны. — Самое главное, что Веритас не сразу встал, а лежал ещё секунд десять. Мой смех надо было слышать. — Ничего смешного в этом нет. Так могло произойти с кем угодно, — цокнул Рацио, прикрывая глаза ладонью. — Но в твоём исполнении это было смешнее. С каким серьёзным лицом ты потом встал, похоже, запомнили все люди, стоящие в этот момент возле тебя. Было такое чувство, что ты готов кого-то убить. — Например, тебя. Я мечтаю об этом с самого создания нашей группы. Вскоре, под обсуждение ещё забавных моментов из жизни группы, официант прикатил тележку с разными блюдами. Оказалось, что Авантюрин уже всё заказал, и по его словам, каждое блюдо стоило попробовать. На стол положили тарелки разных размеров. В центре официант поставил, как оказалось, главное блюдо — жареная рыба, уложенная на подушке из овощей и украшенная тонкими ломтиками лайма. Её обильный аромат быстро заполнил кабинку, вызывая немедленный аппетит у всех. Вокруг рыбы стояли небольшие тарелки с закусками — нежный тартар из лосося, миниатюрные булочки с сыром и травами. Авантюрин жестом показал официанту удалиться, и он, послушно кивнув, оставил музыкантов одних. Барабанщик потянулся к бутылке с вином и немного рассказал про его историю. Бутхилл слушал вполуха, так как его внимание было сосредоточено на только что принесённой рыбе, от которой шёл прекрасный аромат. — Ну же, попробуйте. Я уверяю, что вы не пожалеете, что приехали сюда, — сказал Авантюрин, разливая вино в бокалы. Зарянка первая потянулась к рыбе, ткнув в неё вилкой, а затем поднесла ко рту, тщательно прожевав кусочек. Все смотрели на неё с ожиданием, желая услышать вердикт. Её глаза расширились, и она выдохнула от удовольствия. — Это божественно, — сказала она, ткнув в рыбу ещё раз. — Так, теперь моя очередь, — сказал Бутхилл и тоже захотел ткнуть вилкой в рыбку, но случайно надавил на мясо слишком сильно, и оно улетело в сторону Рацио, а кусочек приземлился на его плечо. Все удивлённо взглянули на Рацио, а потом Авантюрин и Бутхилл рассмеялись. Барабанщик откинулся на спинку дивана, хлопая рядом сидящего Бутхилла по плечу, а затем они друг другу дали «пять», пока Зарянка помогала салфеткой убрать остатки с пиджака Рацио. Он уже терял терпение, и уровень его негодования только повысился. — Скажи честно, ты так и планировал? — спросил Авантюрин у Бутхилла, на что тот шуточно кивнул, не решаясь встретиться с пронизывающим взглядом Рацио. — Ох, ну что за день, — недовольно сказал Рацио, снимая пиджак с себя. Бутхилл не пил вино, так как не был сильным фанатом алкоголя, и заметил, что Зарянка тоже не пьёт. Авантюрин и Веритас уже осушили по два бокала, и барабанщик подлил ещё. Было такое чувство, что у них был спор, кто сколько сможет выпить, который не был озвучен. Видя, как Зарянка немного скучает, Бутхилл тронул её кисть и взглядом показал на выход, на что девушка кивнула и, предупредив клавишника и барабанщика о том, что они хотят потанцевать, вышли. — Будь осторожнее, Зарянка, — обратился к девушке Рацио, а затем строго взглянул на Бутхилла, — а ты не дай её в обиду, иначе… — Не осилишь следующий бокал? — перебил его Авантюрин и подлил ещё багровой жидкости. Веритас не сводил подозрительного взгляда с Бутхилла и, убедившись, что гитарист его понял, повернулся обратно к барабанщику: — Осилю. Наливай. Конечно же, Бутхилл и Зарянка решили немного повременить с танцполом и вышли на улицу, сев на скамейку у набережной. Хоть они ушли из клуба и довольно-таки далеко от него находились, шум от громкой музыки до сих пор звенел в ушах. Глаза быстро привыкли к тёмному небу, и оба музыканта облегчённо выдохнули, наконец найдя успокоение. Они сидели в тишине долгие минуты. Казалось, что они пришли по отдельности и изображали незнакомцев. Но обоим нравилось сидеть, ничего не говоря. Просто быть друг с другом радовало и расслабляло. Вдруг Зарянка громко выдохнула, смотря на высоко висящую луну, и заговорила: — Знаешь, мы очень давно не устраивали такие посиделки. Кажется, будто прошла вечность. — Когда это было в последний раз? — Когда у нас была гитаристка. Четыре месяца назад, насколько я помню. — Кстати, я никогда о ней не спрашивал. Ты говорила, что её зовут Топаз? Какой она была? — Топаз — её сценическое имя, к которому я привыкла. На самом деле её зовут Елена, и она была действительно очень креативной и умела развеять атмосферу. Мы её просто обожали. Особенно я. — Я видел фотографии в вашем инстаграме, где она держала электро-гитару. — О, она действительно хотела добавить звучание электро-гитары в наши песни. Мы все, особенно Рацио, поддержали эту идею, но спустя некоторое время она сказала, что передумала играть. — А как она пришла к вам? И как вообще сформировалась ваша группа? Зарянка помолчала пару мгновений, и Бутхилл поспешил сказать: — Если что, я не допрашиваю. Ты можешь не отвечать. — Нет-нет, что ты. Ты заслуживаешь обо всём знать. Просто я вспоминаю, — улыбнулась Зарянка, взглянув на гитариста, а затем продолжила: — Сначала были только я, Авантюрин и Рацио. Они будто пришли в комплекте, — отметила девушка, усмехнувшись, — потом Авантюрин привёл свою подругу Елену, сказав, что она хорошая гитаристка. Мы приняли её сразу же, услышав её игру. Почти как получилось с тобой, — улыбнулась Зарянка. — Мы выступали полтора года, и большинство песен она сочинила сама. Если говорить вкратце — она очень много вложила в нашу группу. Мы считали её лидером и очень часто к ней прислушивались, так как она действительно могла расположить к себе. Она мне помогала, выслушивая мои переживания и давала советы по их решению. Но потом всё резко прекратилось. Елена от нас отдалилась, говоря, что с ней всё хорошо, и в итоге ушла. На неё это было совершенно не похоже, и я до сих пор даже не подозреваю, почему она ушла из нашей группы. Бутхилл слушал внимательно, действительно начиная восхищаться прошлой гитаристкой. — Хотела сказать, что Рацио не всегда был таким. Да, не отрицаю, что он ведёт себя как камушек, но после ухода Елены он стал ещё более чёрствым. Причин этому я тоже не знаю. — Очень жаль. Уверен, она очень крутая девушка. Мне бы хотелось с ней познакомиться. — Уверяю, что ты будешь рад с ней поболтать. — А вы не можете видеться на нейтральной территории? — спросил Бутхилл, кладя локти на колени и чуть ближе придвигаясь к Зарянке. — Увы. Елена постоянно отказывается, не говоря причин. И когда я говорила, что поддерживаю с ней связь… Всё не так хорошо, как мне хотелось бы. Она односложно отвечает и чаще всего игнорирует сообщения. — Что же могло такого случиться... — сказав это, Бутхилл устремил взгляд в сторону, и Зарянка сделала то же самое. — Кстати, я не спрашивала тебя об этом, но почему ты решил сменить группу? Рацио говорил про какой-то скандал, но непонятно, откуда он это узнал. — Ну, я сменил довольно много групп и не задерживался там надолго — уходил через месяц. Потом была группа, в которой я был дольше всего, и у них был продюсер, которая меня очень поддерживала. Но впоследствии в группе появилось напряжение, так как я и главный солист постоянно ругались. Он был возмущён из-за того, что я опаздывал на репетиции, но у меня были на то причины. И из-за драки с ним меня выгнали. Ожидаемо, глаза Зарянки удивлённо раскрылись, и Бутхилл сказал: — Наверное, ты уже жалеешь, что привела меня в свою группу. — Нет. Я не буду жалеть и не собиралась выгонять тебя. Ты мне нравишься. Как гитарист и… как человек. Бутхилл почувствовал, как его сердце забилось чаще. — Э… ну ты, как бы, мне тоже нравишься, — усмехнувшись, сказал Бутхилл, нервно поправляя свою шляпу. Он не узнавал себя, так как прежде никогда не заикался и не нервничал из-за своих слов. Сколько он себя помнил, он всегда говорил уверенно, без запинок. Но с Зарянкой он терялся, переставая быть крутым гитаристом. Он превращался в мальчишку, который был восхищён девушкой перед собой и не знал, как лучше стоит себя с ней вести. Она единственная, в ком он был действительно заинтересован, и вызывала странные чувства и желание оберегать и… Любить? — Я имею в виду, что ты как человек очень крутая. А ещё ты красиво поёшь под гитару. Ты талантливая и мягкая, а я просто хочу тебе нравиться тоже. Я рад, что это так, то есть, ты… Я нравлюсь как, то есть тебе как человек, и короче это круто, — затем Бутхилл, хлопнув себя по колену, поднял глаза на девушку, которая умиротворённо улыбалась и терпеливо ждала, пока Бутхилл всё скажет. — Ты мне стала очень дорога. Гитарист выдохнул и, сняв шляпу, зарылся пальцами в свои волосы и неожиданно усмехнулся. — Знаешь, я привык говорить прямо всё, что думаю. Но с тобой… у меня не получается. Говоря с тобой, мне хочется подбирать правильные слова, и я не знаю почему. Ты сделала меня другим. — Это ведь не плохо? — Нет, не плохо, — уверенным тоном сказал Бутхилл. Они оба глядели друг другу в глаза, различая нежные искры. Шум клубной музыки уже не мешал, и было такое чувство, что для Зарянки и Бутхилла время остановилось. Поддавшись чувствам, Зарянка приблизила своё лицо к Бутхиллу, и он сделал то же самое. Рука девушки потянулась к шее гитариста. Их губы были в сантиметре друг от друга и вот-вот должны были столкнуться. Бутхилл приоткрыл рот и уже хотел пересечь грань, обхватив девушку за талию, как внезапно телефон Зарянки оглушительно зазвонил из её кармана. Бутхилл отвёл взгляд и вовсе отодвинулся, нервно кашлянув. Девушка стыдливо опустила голову и потянулась к телефону, внутренне проклиная того, кто всё испортил. Это был Авантюрин, требовавший им двоим побыстрее вернуться в клуб.

***

22:57 — Отвези её по этому адресу, — говорил Авантюрин, пока полусонный и пьяный Веритас облокотился на барабанщика, обхватывая его за шею. У Авантюрина был расстегнут ворот, и волосы были лохматыми, так же как и у Рацио, который еле держал себя на ногах, что-то бормоча. Авантюрин придерживал клавишника за талию и с уставшим видом сказал: — Мы доедем сами. Доверяю Зарянку тебе, ковбой. Иначе Воскресенье публично нас всех казнит. С этими словами Авантюрин усадил Веритаса в такси и сел следом. Машина быстро уехала и вскоре скрылась из виду. — Ну… пойдём? — сказал Бутхилл и зашагал вперёд, чтобы дойти до автобусной остановки. Неловкость между ними отчётливо ощущалась. Они оба не знали, как себя вести сейчас, и просто шли молча, изредка поглядывая друг на друга. Бутхилл не хотел заставлять Зарянку переживать, так что решился взять её за руку, однако уверенности не хватило, чтобы взглянуть на румяные щёки девушки, так что гитарист просто отвёл глаза. Зарянка вцепилась в руку Бутхилла и не знала, что делать дальше. Момент был прерван, но она уверяла себя, что не она одна тянулась к этому поцелую. Бутхилл ведь тоже этого хотел, правда? Ей же не показалось? Вместо автобуса Бутхилл решил вызвать такси, и, продолжая держать девушку за руку, они проехали до её дома в полной тишине. Руки были соединены нитью стыда. Хотелось отдёрнуть руку, но и одновременно нет. На заднем сиденье такси царила тишина. Бутхилл сидел, смотря в окно, но рука его по-прежнему крепко сжимала руку Зарянки. Гитаристу не хотелось её отпускать. Оба понимали, что их тянет друг к другу. Выйдя из машины, дальше гитарист и певица шли пешком, пока не дошли до дома Зарянки. — Спасибо, что… проводил. — И тебе спасибо. За компанию. — Тогда спокойной ночи? — произнесла Зарянка, обхватывая себя за плечи. — Спокойной ночи. Девушка не уходила. Она будто ждала, что Бутхилл сделает хоть что-нибудь. Остановит, обнимет, позовёт? Но этого не происходило, и, принимая факт, что гитаристу нужно время, она развернулась и собралась зайти в дом, где всю ночь будет думать о несостоявшемся поцелуе. — Я так не могу, — сказал Бутхилл и сделал три больших шага в сторону Зарянки. Она не успела обернуться, как Бутхилл обхватил её за талию, дал ей секунду на недоумение и вцепился глубоким поцелуем в губы Зарянки. Она удивлённо выдохнула, но позволила гитаристу увлечь её в этот поцелуй, в котором они оба нуждались. Он обхватил её талию, крепко обнимая, и запустил пальцы в её волосы. Но не успела Зарянка обхватить его шею, как Бутхилл медленно отстранился, глядя на Зарянку нуждающимся взглядом, грустно опустив брови. Они, не чувствуя в этом нужды, ещё чуть отстранились друг от друга, тихо улыбаясь. А затем Зарянка отвела взгляд и тронула пальцами свои губы. Это был её первый поцелуй, и ей было до потери пульса приятно осознавать, что он был таким особенным. Бутхилл вдруг сменил выражение лица на тревожное, но оно словно было наигранным, и поймал взгляд Зарянки, быстро беря её за руки. — Твой брат убьёт меня, — сказал он и чмокнул Зарянку в щёку. Потом ещё раз. И ещё. — Зато умру счастливым, — сказал он и, в последний раз поцеловав Зарянку в лоб, быстро ретировался, убегая со всех ног от девушки. На полпути он обернулся и, активно помахав, прыгая вверх, прокричал: — До завтра, Зарянка! Певица улыбнулась и прикоснулась к своим щекам подушечками пальцев, до сих пор ощущая тёплые губы гитариста на своей коже. Взглянув на небо и увидев тысячи звёзд, которые бессовестно подглядывали за поцелуем, Зарянка счастливо вздохнула с улыбкой на устах и зашла в подъезд. Она даже не подозревала, что её брат всё это время лицезрел происходящее из окна.