Моя певица

Каждодневные репетиции проходили в обычном темпе. Приближался концерт, который должен был состояться прямо под Эйфелевой башней. Продюсеру группы "Aurora это стоило огромных денег, однако он ни о чем не жалел. Главное — чтобы его группа выступала на лучшей точке Парижа. На репетициях Зарянка и Бутхилл старались выкладываться по полной, только в отличие от девушки, которая иногда совершала ошибки, выговоры и лекции от Веритаса получал только гитарист. Сначала он старался слушать внимательно, но потом осознал, что его игра хороша — просто клавишник поддался лёгкой паранойе и постоянно ворчал о том, что они плохо выступят. Бутхилл старался не обижаться, терпеливо сжав зубы. На него смотрела Зарянка, и он не мог позволить себе вспышки гнева в её присутствии. — Вы плохо играли во время этой строки. Замените, пожалуйста, ми минор на ля минор, — с легким раздражением попросил Веритас. — Ох, чёрт возьми, точно! Огромное спасибо, месье синтезатор, — кивнув, ответил Бутхилл. Конечно, Бутхилл хотел заменить некоторые слова. Например, ляпнуть, чтобы сукин сын Рацио засунул свои нравоучения себе в задницу и закрыл свой поганый рот — терпение гитариста было на исходе. Но улыбки Зарянки успокаивали его, и он старался не так сильно нервничать, а действительно прислушаться к так называемому наставнику в лице Веритаса. Он знал, что играет хорошо, и его порядком злило, что Веритас ругал только его. — Если он говорит об ошибках, его обязательно надо слушать, — мягко посоветовала Зарянка, когда они с Бутхиллом остались в студии наедине. — А мне он не делает замечания потому, что знает: я тут же исправлюсь. Я подозреваю, что он до сих пор не может принять тебя как нашего нового гитариста. — Неприятно, так-то, — бросил Бутхилл, закатывая глаза. — Я в вашей группе уже довольно долго. — Я понимаю твои чувства, Бутхилл. Я… могу с ним поговорить. Гитарист посмотрел на свою девушку как на ненормальную. — Нет, ты что! — воскликнул Бутхилл, беря Зарянку за руку. — Я не хочу, чтобы из-за меня вы спорили. Всё нормально, красотка, я потерплю. Зарянка с долей сомнения кивнула и решила всё же послушать Бутхилла. Гитарист действительно терпел, и спустя множество часов репетиций Веритас отстал от него. На самом деле это случилось потому, что Авантюрину уже надоели эти распри, и он решил сам поговорить с Рацио, чтобы тот наконец выдохнул. Барабанщик был полностью уверен в их хорошем выступлении и внушил эту мысль клавишнику. Времени на свидания становилось всё меньше. Зарянка всё чаще отказывала Бутхиллу в прогулках, и он в итоге перестал её отвлекать, давая сосредоточиться на предстоящем концерте. Однако девушка старалась сама звонить Бутхиллу, который с радостью брал трубку, вне зависимости от того, чем занимался. Сам он не звонил и не писал — опять же, чтобы не отвлекать Зарянку, так как продюсер взвалил на неё немало работы. На самом деле у Воскресенья появлялись мысли: раз Зарянка с ним, то и со своим гитаристом она встречаться не будет. Бутхиллу было немного обидно, что он не видит Зарянку днями напролёт, поэтому свои жалобы он вываливал на сестру. — Иногда мне так её не хватает… — простонал гитарист, глядя, как его сестра закатывает глаза, не отрываясь от ноутбука. — Фу, ты стал таким сентиментальным. Аж тошнит. — Эй, поддержи меня чуть-чуть! — Мне всё равно на твои любовные сопли. Лучше скажи, когда ты приедешь. Ник и Грей ждут тебя вообще-то. Ты не был дома долгое время и после аварии вообще пропал! Мы, так-то, уже соскучились. — Как только я выступлю с группой, то клянусь своей гитарой, что приеду. Девушка выразительно подняла брови, складывая руки на груди. — Да ладно, Рап. Иногда ты такая стерва! — разочарованно воскликнул гитарист. В студии это прозвучало чересчур громко. Авантюрина и Веритаса не было в комнате, так как они ушли за обедом, а Зарянка уехала на съёмки для обложки предстоящего концерта. Остальная группа не привлекала так много внимания, как главная певица, так что парни остались репетировать дальше. — Есть в кого! Так что оставляй своё нытьё и приезжай. Иначе я сама приеду к тебе! — рассмеялась девушка, надевая капюшон. — О нет, только не это! Последнее, что я хочу видеть, это твоё е… — Не ругайтесь в студии, Бутхилл, — сзади возник Веритас, легонько стукнув гитариста по голове. — Вау, что за красавчик сзади? — спросила девушка из экрана, разглядывая Рацио. — Месье синтезатор, — оглядываясь на него, ответил Бутхилл. — Кто это? — спросил Веритас. — Это Раппа, — без особого энтузиазма ответил гитарист, придвигая экран чуть ближе, чтобы девушка увидела всех музыкантов. — Сестричка моя. — Ой, здрасьте! — сказала она, махая рукой. — Надеюсь, мой бездарный брат не доставляет вам проблем. Веритас и Авантюрин лишь переглянулись, будто имели свой особый язык, и одновременно улыбнулись. — Без комментариев, — усмехнулся Веритас, из-за чего Раппа не сдержала громкого смеха. — Месье синтезатор, не будь так суров! — воскликнул Бутхилл и рассмеялся, явно радуясь тому, что его коллеги и сестра нашли общий язык. — Ладно, если за это вы будете играть чуть усерднее, — закатил глаза Веритас. Бутхилл активно закивал, и за это клавишник чуть приблизился к ноутбуку, чтобы сказать: — На самом деле наш гитарист играет очень хорошо. Благодаря ему наша группа обрела изюминку. Его музыка нас вдохновляет, а его характеру завидуют самые истинные аристократы. Авантюрин смеялся на фоне, пока Бутхилл натянул на себя уверенную улыбку, но из-за поднятых бровей она казалась полупьяной. — А его игра настолько идеальна, как и лапша, которую я вешаю вам на уши, Раппа, — добавил Веритас, из-за чего Раппа и Авантюрин рассмеялись ещё громче. — Эй, прекращайте! — резко отвернув ноутбук от Веритаса и пихнув его в локоть, сказал Бутхилл. — Ладно, Рап, давай. Я отключаюсь, у нас репетиция. — Если что, на созвоне, — подмигнула девушка и отключилась первой. Музыканты, быстро пообедав, подошли к своим инструментам. Веритас, не дойдя до своего синтезатора, взял телефон и объявил: — Зарянка не придёт. — Что случилось? — поинтересовался Авантюрин. — Они с месье Воскресеньем выбирают костюмы. — А наш продюсер не считает нужным репетировать, а не отправлять нашу певицу за одеждой, когда сам может этим заняться? — едко бросил Бутхилл. Веритас сначала хотел защитить продюсера, но вздохнул, так как Бутхилл был прав. Клавишник и сам не знал, зачем Воскресенье нагружает Зарянку работой, когда этим же мог заняться сам Веритас. Голос певицы важнее во время репетиций, нежели синтезатор. — Отчасти согласен с вами. Однако никто из нас не может повлиять на решения месье Воскресенья. Как он говорит, так и стоит делать, Бутхилл, — объяснил Веритас с долей усталости. — А мне кажется, он немного охуел. Клавишник и барабанщик переглянулись. Рацио уже давно привык к подобным выражениям от Бутхилла, так что не стал его ругать. — Давайте начнём репетировать без Зарянки. Зря собирались? — предложил Авантюрин. Он своим спокойным голосом чуть смягчил напряжение, но оно продолжило висеть в студии едва слышными нотами. Репетиция вязла, обрывалась. Без Зарянки было непривычно, так как она ни разу до этого не пропускала репетиции. Девушка могла лишь своим голосом вытянуть всю репетицию и выступления. Голос был главным связующим — без него инструменты не имели смысла. — Может, вы споёте, Бутхилл? — неожиданно попросил Веритас, из-за чего Бутхилл ошарашенно взглянул на клавишника. — Я? Своим голосом, похожим на гудение гоночной машины? — Да. Наш, — он обернулся к барабанщику, — Авантюрин не умеет петь, а я приболел. Поэтому буду вам очень благодарен, если вы нам чуть поможете. — Ай, ладно, только потом не жалуйтесь, — согласился гитарист. Первым начал барабан, создавая основу для музыки гитары и синтезатора. Веритас коснулся клавиш одновременно с Бутхиллом, тронувшим струны. Проигрыш песни прошёл, и Бутхилл, прокашлявшись, начал тянуть строчки. Выходило неплохо, даже здорово, судя по взгляду Рацио, на лице которого расцвело одобрение. Авантюрину было, как обычно, всё равно, но он тоже оценил пение гитариста. Когда микрофон оказался перед ним, Бутхилл почувствовал себя не на своём месте, но вскоре адаптировался и даже перестал смотреть на струны. Его голос сначала шуршал, был сам не свой. Продолжение песни прозвучало из его уст намного увереннее. Веритас был удовлетворён, а губы Авантюрина коснулась сдержанная улыбка. Да, было всё ещё непривычно, но благодаря словам песни оказалось намного легче. Как говорил Рацио, "профессиональный музыкант должен быть готов ко всем казусам на сцене", но сейчас он осознал, что, видимо, не ко всем. Когда он репетировал наедине с собой, он включал пение Зарянки, записанное на диктофон, чтобы подстраиваться. Авантюрин, в целом, не репетировал слишком часто, в отличие от Веритаса, однако ему тоже было удобнее, когда после его барабана звучал голос. И сейчас голос Бутхилла, полностью отличающийся от нежного пения Зарянки, будто бы рычал, однако хорошо растягивая гласные буквы. У Веритаса даже вышла ассоциация с кантри-стилем. — No one even knows how hard life was. I don't even think about it now because I finally found you. Слова, которые так подходили Зарянке по её спокойному, совершенному образу, и из её уст это звучало так искренне, будто она действительно погружена в эти мысли, смысл, глубину. Голос Бутхилла словно преобразил песню. Добавил яркости, жгучести, едва уловимой грубости. Это высоко оценил Веритас и впервые за эти три дня искренне улыбнулся, наконец став довольным игрой Бутхилла. Гитарист с головой погрузился в пение, он в третий раз распевал бридж и перешёл к припеву, но когда Авантюрин взял более простой бит, а Веритас чуть успокоил звук на синтезаторе, голос Бутхилла стал тише, и на последних строчках... — How do you like me now? ...инструменты замолчали, песня закончилась. Веритас, чуть отойдя от клавиш, сдержанно похлопал Бутхиллу, а Авантюрин подошёл к нему и похлопал по плечу. — С таким певцом мы можем теперь сами выступать, — усмехнулся он. — Нет уж, — хохотнул Бутхилл. — Это мой первый и последний раз за микрофоном. — Ладно, давайте на этом закончим, — предложил Рацио, складывая руки на груди. — Нам всем стоит отдохнуть, уже поздно. Завтра репетиция в 10, не забудьте, пожалуйста, Бутхилл. — Принято. Авантюрин и Веритас первыми покинули студию, а Бутхилл задержался, так как собирался с мыслями: при других он не хотел этого делать. Петь было... здорово. — Просто с ума сойти, — выдохнул Бутхилл. Ему впервые за столько лет понравилось своё исполнение, и его желанием стало спеть эту же песню, но уже с Зарянкой, которой он сегодня позвонит и расскажет обо всём.

***

Зарянка со стоном плюхнулась на кровать. Целый день ходьбы на каблуках дал о себе знать. В студии она могла себе позволить ходить в тапочках, но на фотосессии у неё не было такой возможности. Тысяча кадров, вспышки камер, взгляды других людей, в особенности её брата, немного утомили её. Она так хотела присутствовать на сегодняшней репетиции, чтобы встретиться с Бутхиллом. Ну и с Веритасом и Авантюрином в том числе. Ей стало немного стыдно, что скучала она только по гитаристу, и она постаралась больше не думать об этом. Время показывало полночь, давно пора спать, но Зарянка слишком устала, чтобы даже переодеться. Телефон, лежащий на тумбочке, зазвонил, и она еле-еле дотянулась до него. — Алло? — чуть тихим от усталости голосом простонала Зарянка. — Привет, кошка, как дела у тебя? Её щёки заалели, улыбка на лице растянулась. Девушка даже легла на спину, чтобы было удобнее разговаривать с её гитаристом. — Всё хорошо. Только освободилась. — Выбирали костюмы? — Да. Костюмы, к слову, довольно яркие. С блёстками, — улыбнулась девушка. — О, это по моей части, — из трубки послышался смешок, из-за чего Зарянка тоже улыбнулась чуть шире. — То есть мы будем под стать тебе? — Можно и так сказать. Я сама выбирала, поэтому надеюсь, вам понравится. — Я не сомневаюсь в твоём вкусе, Зарянка. Уверен, что буду просто ох... ошеломительно выглядеть в костюме, подобранном тобой. Уже не терпится увидеть. — Завтра я и брат, точнее, продюсер, привезём их. — Зарянка, с кем ты разговариваешь? — из-за двери послышался голос Воскресенья. Зарянка быстро начала придумывать отмазку, как делала обычно, когда разговор заходил о Бутхилле. Ей надоедали советы брата по выбору парней, поэтому ей было легче просто делать вид, что она вообще не имеет контакта с Бутхиллом. Это было неправильно и они с гитаристом разговаривали на этот счёт. Бутхилл согласился, но девушка все равно знала, что несмотря на его ответ "да всё нормально", ему это не нравится. К сожалению против брата она мало что могла сделать. — Я читаю вслух, — вполне уверенно ответила девушка. Зарянка выключила звук на телефоне, так как знала, что, в отличие от неё, Бутхилл не стал бы скрываться и прямо крикнул бы из трубки, что это он прямо сейчас разговаривает со своей законной девушкой. — Тебе пора ложиться спать, — сказал Воскресенье, и, судя по отдаляющемуся голосу, он зашёл на кухню. — Да, сейчас, просто глава очень интересная, не могу оторваться. Диалог прекратился, и Зарянка, накинув кофту, поспешила выйти на балкон своей комнаты. Холодный ветер сразу дунул в лицо, растрепав её волосы. Фонари под балконом зажглись, и только редкие прохожие ходили под ними. Зарянка любила здесь сидеть после долгого времяпрепровождения в обществе. Когда брат брал её на мероприятия, а если говорить прямо — на бизнес-встречи, мозгу требовалась небольшая перезагрузка благодаря свежему воздуху, красивому виду и полному уединению. Сейчас на балкон Зарянка начала выходить намного чаще, чтобы разговаривать с Бутхиллом по телефону. — Ты тут? — спросила Зарянка, сев на кресло-качалку. — Ждал, пока дама моего сердца побыстрее скроет меня. — Извини, пожалуйста. Певице было действительно неловко и обидно, что ей приходится вот так скрывать гитариста, словно он просто личный дневник, который в любой момент можно спрятать под подушку. — Родная, да не беспокойся об этом, — Зарянка представила, как Бутхилл махнул рукой. — Я всё понимаю, не о чем переживать. — Но... — Всё, закрыли тему. Серьёзно, не беспокойся. Лучше расскажи, как фотосессия прошла. Зарянка предалась рассказу о сегодняшней фотосессии — какие были кадры, в каком наряде она фотографировалась, какие эмоции показывала, чтобы её красиво запечатлели на снимках. — Я даже не спросила, как у тебя дела. Как прошла репетиция? Девушка захотела потереть глаза, но вспомнила о макияже, так что отдёрнула руку. — Да нормально. Ничего специфичного. Правда, без тебя нам было нелегко. Всё же, когда есть голос, то и игра подстраивается под него. И музыка льётся как надо. — И как всё прошло? Вы просто сыграли? — А угадай, кто пел сегодня? — гордо спросил гитарист. — Хм, дай подумать... — поняв, кто это, Зарянка решила всё же пошутить. — Подозреваю, что это был Авантюрин. — А вот и нет. — Тогда точно Рацио. — Не-а, — протянул гитарист, словно мурлыкая. — Сегодня мне предоставили честь, и я посмел спеть твою песню. — Это же замечательно, — искренне радуясь за Бутхилла, так как он сам рассказывал, что давно не пел, проговорила Зарянка. — А вы записывали? Я бы очень хотела послушать. — Извини, красотка, не подумали. В следующий раз я спою лично для тебя. — Буду очень благодарна. Они ещё немного поговорили, пока Зарянка не осознала, что зевает уже третий раз за минуту. — О, красотка, пора тебе идти спать. А то завтра вырубишься прямо во время репетиции. — Это правда, я уже засыпаю. Но нужно в душ сходить и умыться. — А умываться зачем? Так ложись, утром умоешься. — С макияжем спать очень вредно. Кожу портит. — А откуда макияж знает, что ты спишь? Бутхиллу вновь удалось поднять настроение девушки и вызвать у неё смех, который он услышал из трубки. Пожелав друг другу спокойной ночи, оба наконец отключились. Зарянка потянулась и всё же отправилась смывать макияж, до сих пор думая о забавных словах гитариста. Она уже с нетерпением ждала встречи с ним, так как они давно не проводили время вместе. Зарянке бы хотелось позвать его куда-нибудь, устроить свидание, учитывая, как много Бутхилл делал для неё. И она надеялась, что никто не помешает её плану. Но у кое-кого промелькнула ревность в голове с желанием разделить свою сестру и "этого" гитариста.