Моя певица

Рацио в сотый раз расчесывал копну своих волос, приводя их в порядок. Казалось, в небольшой гримерной температура поднялась только из-за волнения клавишника. Хоть он это и не показывал, однако тысячный взгляд в зеркало в подтверждение того, что он хорошо выглядит для концерта, говорил сам за себя. Авантюрин проводил Веритаса взглядом, когда тот сел за свой инструмент. Бутхилл разделял нервозность Рацио и очень беспокоился о концерте, который должен был начаться через пару часов. На самом деле, он переживал больше о своей девушке. Гитарист мерил шагами комнатку и думал о Зарянке, которая была в отдельной гримерке. Это решение продюсера показалось всем странным, однако, как и обычно, никто не стал перечить. Кроме Бутхилла, конечно, так как он прямо сказал продюсеру, что певица должна быть со своей группой перед концертом. Однако Воскресенье лишь отмахнулся. — Она должна сосредоточиться, а вы не даёте ей этого сделать, — сказал Воскресенье и оставил музыкантов без их певицы. Бутхилл успел лишь мельком увидеть Зарянку, когда та садилась в машину. Опять же отдельно от них. Она даже не успела ему помахать, как Воскресенье быстро закрыл окна автомобиля. — Может, порепетируем? — спросил Бутхилл, и Рацио сразу кивнул, не поднимая взгляда. Гитариста уже начали раздражать его мысли, а быть злым на концерте не стоило. — Да, это хорошая идея, — согласился Веритас и всё же взглянул на гитариста и барабанщика. — Я хотел вздремнуть, — протестовал Авантюрин, откинувшись на спинку дивана. Рацио и Бутхилл посмотрели на него устало. — Что? Я, в отличие от некоторых, не заработаю себе седых волос от волнения. Гитарист и клавишник явно не поддерживали мнение барабанщика и оба подняли брови в осуждении. В свою защиту Авантюрин добавил: — Всё будет нормально, не о чем переживать. Нам лучше успокоиться. — Я разнесу эту студию, отвечаю. Давайте порепетируем. Эта комната уже душит меня, — сказал Бутхилл, тяжко вздыхая. Авантюрин включил телефон и добродушно улыбнулся, будто увидел там фотографию с котиками. — Я понял, что тебе нужно, — хмыкнул он и встал, подходя к Бутхиллу и одновременно что-то печатая в телефоне. Он шепнул ему: — Если выйти и дойти до конца коридора, там будет серая дверь. Постучись. Барабанщик хлопнул Бутхилла по плечу и сел обратно на диван. Веритас не слышал, о чем они шептались, но ему это не понравилось. Бутхилл с подозрением окинул Авантюрина взглядом, однако любопытство взяло своё, и гитарист начал следовать инструкциям барабанщика. Постучавшись в ту самую серую дверь, Бутхилл стал ждать. Он поправил свой блестящий жакет и кашлянул. Ручка двери медленно опустилась, и тонкая рука схватила ладонь Бутхилла, затаскивая его внутрь. — Зарянка? — спросил он. — Тс-с! Бутхилл разглядел, что они были в небольшой каморке, едва смахивающей на полноценную комнату. На потолке висела одинокая лампочка, а в углу обнаружились швабры и тряпки. — Зарянка? — послышался голос брата певицы из коридора. — Куда же ты делась… Воскресенье, по-видимому, зашел в гримерную парней, думая, что его сестра там. — И чем займёмся? — хитро спросил Бутхилл, обхватывая талию девушки. — Здесь только ты и я, — подмигнув, добавил он, опуская руки чуть ниже. Зарянка тихо хихикнула, стукнув Бутхилла по плечу. — Такое чувство, будто не я тебя сюда затащила, а ты меня. — Если бы я знал, что есть такое укромненькое тесное местечко, то я бы не стал ждать. — Да ну тебя. Бутхилл действительно решил не ждать и поцеловал девушку. Пылко и жарко, прижимая её к стене. Она не успела даже вздохнуть, как язык гитариста начал изучать её губы. Он скучал по ней и решил показать это в нуждающемся поцелуе. — Зарянка? — вновь послышался голос Воскресенья из коридора. Зарянка устремила ладони в плечи Бутхилла, однако тот даже не думал останавливаться, поцеловав её в шею. Она хотела что-то сказать, но гитарист закрыл ей рот ладонью и прервался, оглядываясь на дверь. Шаги продюсера приближались. Бутхилл среагировал сразу: выключил свет, спрятал Зарянку за дверью, и в этот момент дверь в каморку открылась. — Бутхилл? — спросил Воскресенье, пытаясь заглянуть за спину парня, однако из-за разницы в росте не смог этого сделать. Продюсер сложил руки на груди. — Что ты тут делаешь? — Мастурбирую, — ляпнул Бутхилл. Ему показалось, что такой ответ заставит продюсера оставить его в покое. Продюсер растерялся лишь на миг и опустил руки, однако шок в глазах брата Зарянки Бутхилл четко заметил. — Я не советую вам здесь быть, — достаточно спокойно порекомендовал Воскресенье. — Для ваших потребностей имеется уборная. Воскресенье кашлянул, закрыв рот кулаком. — Я учту. Позволите мне закончить? А то в таком виде мне не стоит показываться перед фанатами «Авроры». — Вы не видели Зарянку? — задал вопрос Воскресенье, не давая гитаристу закрыть перед ним дверь. — Не видел её с того дня, как вы решили взвалить на неё всю работу, — Бутхилл хмыкнул. — Кажется мне, что вы делаете это специально, чтобы отдалить нас. Прекрасно понимая, что Зарянка всё слышит, Бутхилл продолжил: — Может, Зарянка решила наконец сбежать и жить своей жизнью? — Вы ничего не знаете и не можете утверждать, — перебил его Воскресенье. — Вот увидите, месье, — чуть наклонившись к продюсеру, пригрозил Бутхилл, — когда-нибудь вы поймёте, что неправильно любите свою сестру. Воскресенье сглотнул, однако не отвёл взгляда, продолжая гордо смотреть в глаза гитариста. — До свидания. — И вам всего хорошего, продюсер. Брат Зарянки скрылся, и Бутхилл заглянул обратно в комнатку, обнаруживая озадаченную девушку. — Ты чего, моя певица? — спросил Бутхилл и завел прядь волос за ухо Зарянки. Она медленно убрала его пальцы со своего лица. Он опешил, но послушно опустил руку. — Слушай, я не просто так завела тебя сюда, — серьёзно начала она. От её тона внутри Бутхилла всё похолодело. — Я… должна тебе кое-что сказать… Глаза Зарянки заблестели — очевидно, откровение даётся ей тяжело. — Мой брат хочет расторгнуть договор с тобой. — Неудивительно, — спокойно ответил Бутхилл. — С Авантюрином и Веритасом тоже. Бутхилл внимательно смотрел в глаза Зарянки, пока та сжимала кулаки. — Он отправляет меня в Германию. И после этого желает устроить мировое турне по другим странам. Без вас. Он распускает группу. — Ты хочешь этого сама? Единственное, что беспокоило Бутхилла в этот момент, — лишь состояние и мнение Зарянки. — Нет, абсолютно не хочу. Мне это не нужно, я не хочу никуда уезжать и вообще не собиралась строить карьеру певицы в таких масштабах. Я лишь хотела выступать для людей и детей, не для набирания аудитории и денег. Бутхилл промолчал, продолжая слушать девушку. — А ещё... — дрожащим голосом добавила Зарянка. Тяжёлый ком застрял в её горле. — Он сказал мне расстаться с тобой, иначе загубит твою музыкальную карьеру. Бутхилл, моего брата стоит бояться. Он сделает всё, чтобы твой музыкальный путь скорее закончился. Я... — Так, Зарянка, — перебил её Бутхилл. Он взял её за плечи и нежно погладил. — Обо мне переживать не стоит. Когда на кону стояли любовь Зарянки и его гитара, Бутхилл, не думая, выбрал свою девушку. — Я верю, что твой братец может надрать мне зад, но я не игрушка, которую можно просто бросить, поняла? — Да... — всхлипнув, ответила девушка. — Поняла. — Так вот, теперь не плачь и утри слёзки, — с этими словами пальцы Бутхилла коснулись солёных капель на лице девушки, убирая влажные следы. — Мы с тобой всё решим, хорошо? Доверься мне. Зарянка закивала, а после потянулась с объятием к своему гитаристу, на которое он, конечно, ответил, крепко обхватив её талию. — Всё, кошка, не плачь. Всё образуется. — Да, да... Да, образуется. Я сделаю всё, чтобы остаться здесь, — Зарянка взяла паузу, ещё раз всхлипнув, — с тобой. — Как это мило с твоей стороны, красотка. Я сейчас тоже расплачусь, — изображая плач, сказал Бутхилл, из-за чего Зарянка рассмеялась. После долгого и успокаивающего объятия Бутхилл поцеловал девушку в щёку. — Зарянка, тебе стоит вернуться в гримёрку. Не переживай ни о чём и выступай как обычно. Прекрасно и идеально. — Принято, — ответила Зарянка, проглатывая последние слёзы. Слова парня засели уверенностью в её сердце. — Всё будет хорошо, — тронув руку девушки, сказал Бутхилл. — Веришь мне? — Да, — улыбнувшись, произнесла она. — А почему ты сама мне не написала? — вдруг спросил Бутхилл, когда Зарянка собралась покинуть каморку. — К сожалению, мой телефон конфискован, — улыбнулась она, заправляя прядь за ухо. — А помню я только номер Авантюрина. — Мой тоже запомни, — сложив руки на груди, потребовал Бутхилл. — Хорошо. Я пойду. Поцеловав Бутхилла в скулу, Зарянка вышла, а гитарист ещё какое-то время пытался нормально воспринять информацию. В Германию? А что, если он ничего не сможет предпринять? Что же делать сейчас? Как переубедить продюсера оставить Зарянку с её собственными мечтами? Гитарист что-нибудь придумает. Обязательно придумает.

***

— Я, конечно, рад за вас с Зарянкой, однако, Бутхилл, вот так уходить в следующий раз не стоит. Постарайтесь так, пожалуйста, не делать, — с этими словами его встретил Рацио, когда Бутхилл вернулся в их гримёрку. — Да понял я. — Воскресенье теряет свою сестричку за пару часов до концерта. Представь, какой балаган он тут устроил, — простонал Авантюрин, тяжко выдохнув. — Если наш продюсер в стрессе, то мы в абсолютном кошмаре. Хоть барабанщик и сам отправил гитариста к Зарянке по её просьбе, которую она выслала через СМС, тот не ожидал такой реакции продюсера. — Сказал же — понял, — бросил Бутхилл и схватил свою гитару. — Кстати, — подал голос Веритас. — С этой гитарой вы не можете выступать. Месье Воскресенье предоставил вам другую. Клавишник указал в угол, где покоился чемодан с другой гитарой. — Расстаться с моей гитарой? Да вы что! — раздражённо ответил Бутхилл, оглядывая свою гитару. — Я с ней в жизни не расстанусь. — Как скажете, — сказал Рацио. — Я не буду вас переубеждать, но это сделает месье продюсер. И даже понимаю вас. Он взглянул на стоящий недалеко синтезатор, который пришлось заменить, оставив его собственный в студии. — Не могу играть с другими инструментами, так как в моём заложено много воспоминаний. Помню, как много играл на нём. Приходил после работы и сразу за синтезатор. — Вау, как красиво начали, месье Синтезатор, — усмехнулся Бутхилл, не ожидая видеть Рацио с такой, более откровенной стороны. — Ну, например, — начал Авантюрин. — Наш Веритас провёл своё первое выступление именно с этим синтезатором. — Вообще-то он ценен для меня не из-за этого, — сказал Веритас, поднимая бровь и растерев ладони. — А из-за того, кто мне его подарил. — О, да ладно, — отмахнулся Авантюрин. Веритас повернулся к Бутхиллу, пояснив: — Аван сутками напролёт работал, чтобы накопить на инструмент. Авантюрина, видимо, смущала эта тема, так как его щёки едва заметно загорелись. Он не думал, что клавишник решит признаться в этом гитаристу. — А где ты работал? — спросил Бутхилл. — Где угодно. Тогда, найдя цель в виде покупки синтезатора для моего друга, мне было без разницы, как заработать. Единственная запомнившаяся мне подработка — это продавец. Я в жизни столько неадекватов не видел, — вздохнул он, прекращая копаться в воспоминаниях. — Сколько вам было тогда? — задал ещё один вопрос Бутхилл. — Мне было где-то 15, — ответил барабанщик. — Веритасу — 18. Такой взрослый дядя и не мог сам накопить на инструмент, играя до этого на пианино нашего соседа. — Вообще-то тогда я платил аренду за нашу квартиру, — выгнув бровь, напомнил клавишник. — Топаз вообще-то тоже платила, — фыркнул барабанщик. — Бывшая гитаристка? — спросил Бутхилл и только сейчас Веритас и Авантюрин поняли, что впервые упоминают её при Бутхилле. — Вам Зарянка рассказала? — поинтересовался Веритас. Его вопрос звучал как уточнение. — Да, немного, правда. — Да, она, — ответил Авантюрин. — Это её сценическое имя. Как и моё. Мы привыкли так обращаться друг к другу за сценами студии, репетиций и выступлений. — А почему у вас и у Зарянки нет сценических имён? — спросил гитарист у клавишника. — Эту идею со сценическими именами предложили те, кто этого хотел. Мы с Зарянкой решили воздержаться. Бутхиллу хотелось ещё поспрашивать о бывшей гитаристке, однако его прервал звук хлопнувшей двери. Музыканты обернулись на ассистента, который нервно поправлял наушники. — Здра... Здравствуйте, — тяжело дыша, начал он. — Для начала успокойтесь и отдышитесь, — посоветовал Веритас, и ассистент послушался. После быстрого вдоха и выдоха он сказал: — По некоторым... по некоторым причинам придётся начать концерт раньше. — Чё за причина? — небрежно спросил Бутхилл. — Время кон... концерта пересеклось с началом другого крупного мероприятия на этой же площадке. Организаторы чуть ошиблись. — Ну нихрена себе «чуть», — буркнул Бутхилл. — В принципе, можно. А певицу предупредили? Она в другой гримёрке, — поинтересовался Авантюрин. — Предупредили, да, — взглянув на наручные часы, заторопился ассистент. — Я тогда пойду. И парень, ещё раз поправив наушники, покинул гримёрку, стукнувшись плечом о косяк двери. — М-да, бедняга, — прокомментировал Бутхилл, а Веритас и Авантюрин ограничились переглядами. — Ничего не остаётся. Идёмте, — предложил Веритас, вставая с пуфа. — Зарянка уже должна быть там? — спросил гитарист и поднялся, положив свою гитару на диван. — Думаю, да, — ответил Авантюрин. — Оставите гитару здесь? — спросил клавишник у Бутхилла, который вытаскивал другую, с блестящей поверхностью, гитару из чехла. — М? Да. Не буду капризничать, — усмехнулся он, замечая благодарный взгляд клавишника.

***

Спустя несколько минут парни оказались на сцене. Фанаты взорвались криками и улюлюканьем. Бутхилл иногда отчётливо слышал, как остальных музыкантов называли по именам, чтобы завоевать их внимание. Солнце клонилось к закату, создавая идеальную атмосферу для концерта. Тысячи фанатов не прекращали кричать, зовя Зарянку. Бутхилл, держа новенькую гитару, заметил, что певицы нигде нет. Авантюрин и Веритас тоже были удивлены. Барабанщик уже был готов отбивать ритм, как клавишник жестом остановил его и посмотрел на ассистента. Ассистент, нервничая ещё сильнее, крикнул, чтобы было слышно только музыкантам: — Чего вы ждёте?! Начинайте! Активно жестикулируя, парень вызывал у музыкантов волнение. Они не понимали, начинать или ждать певицу. Почему её нет? Она задерживается? — Ну же! — в нетерпении рявкнул ассистент. Рацио свёл брови и медленно выдохнул, а потом взглядом указал Авантюрину, чтобы тот начинал. Фанаты уже начинали подозревать что-то, как барабаны подали тихий бит. Веритас срочно начал соображать, что делать, и вспомнил недавнюю репетицию с Бутхиллом, где он довольно неплохо исполнял песню. Рацио, ещё не начиная играть, подбежал к Бутхиллу, и тот в испуге, что что-то забыл, забренчал по струнам. — Вы поёте. Быстрее. Это заявление вывело Бутхилла из внутреннего равновесия, которое он долго пытался накопить ещё в гримёрке. Однако уже в следующую секунду он довольно уверенно подошёл к микрофону и, взяв его, весело произнёс: — Bonjour, Париж! На удивление всех музыкантов, фанатам приветствие гитариста вполне понравилось, и они громко завизжали. — Я недавно вот получил повышение, круто, да? Затем Бутхилл сделал вид, что что-то шепчет: — На самом деле, нашу певицу мы заперли в подвале, из-за чего она немного задерживается, и мы сделаем вид, что я её подменяю, ça te va? И все присутствующие на концерте одновременно ответили «да». Бутхилл был в недоумении, что толпа так хорошо приняла подмену певицы. Однако это не скосило его уверенности. Видимо, его хитрая, скорее даже азартная, улыбочка вызвала у всех доверие. Быстро закончив свою небольшую речь, Бутхилл подстроился под всё это время игравший бит и тронул струны. Бит стал громче, и Бутхилл начал исполнять песню Зарянки. Его голос, как гром, поразил колонки, и фанаты, узнав строчки, начали ему подпевать. Бутхилл решил, что это ему на руку, поэтому некоторые строчки, которые он не помнил, он предоставлял фанатам, пока сам играл на гитаре. Оказывается, на сцене было сложновато сориентироваться — как петь, играть, смотреть на реакцию фанатов и Веритаса. Музыканты до сих пор не могли поверить, что всё идёт вполне гладко под голос, сопровождающий активно играющую музыку. Бутхилл сегодня был без своей шляпы, но представлял, как бы кинул её сейчас в порыве страстных нот. Вместо своих мыслей он начал пританцовывать, и его искренняя улыбка импонировала людям, стоящим внизу. Его встревоженный взгляд, направленный в ту сторону, откуда должна была вот-вот выйти Зарянка, привлёк внимание Веритаса, и он разделял с гитаристом его беспокойство. Где же Зарянка? Неужели её не предупредили? Однако ассистент, который говорил, что позовёт певицу, сам выглядел недоумевающим. Что происходит? Так прошли 30 минут от начала. Бутхилл надорвал голос, но не переставал развлекать публику. Настроение группы падало, так как без Зарянки действительно было тяжело и совершенно не так. Фанаты, думая, что гитарист подменяет певицу ненадолго, начинали негодовать и даже злиться. Оно и неудивительно, подумал Бутхилл, замечая, как ровно половина фанатов покинула концерт, не желая больше ждать. Когда инструменты затихли, чтобы перейти к следующей песне, вдруг из-за кулис бегом вылетела Зарянка. Музыканты ей улыбнулись и взглядами указали на микрофон. Бутхилл, глядя с нежностью на Зарянку, передал ей микрофон, и, взяв его, она извиняющимся тоном начала: — Приветствую, мои чудесные. Приношу извинения за задержку. Я надеюсь, вы готовы продолжать? Зарянка не надеялась на тёплую реакцию, но то, что в неё кинут бутылку, полную воды, испугало её. Бутылка оказалась стеклянной, и девушка, получив ею прямо в голову, согнув ноги, упала, почувствовав сильную головную боль. Бутхилл среагировал быстро. Он чётко видел, кто кинул бутылку, так как не отходил от Зарянки, поэтому, схватив микрофон из рук девушки, кинул в парня, из-за чего тот рухнул на пол, растирая ушибленное место. Охрана подбежала к Бутхиллу, не успев предотвратить бросок. Всё случилось быстро и резко. Ещё двое охранников подошли к парню, в которого кинули микрофон, помогая подняться, но на самом деле задерживая, чтобы тот не сбежал от последствий. Фанаты стояли в шоке. Кто-то пытался забраться к Зарянке, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Тишина на миг наполнила стадион, а после раздались ругань и крики. Бутхилл шагнул к Зарянке, но его за плечи схватили охранники, останавливая. Её осматривали Веритас и Авантюрин, а спустя мгновение подошёл доктор, предоставляя первую помощь потерявшей сознание Зарянке.

***

— Вы хоть понимаете, что теперь будет с вашей группой? — разочарованно спрашивал Воскресенье в коридоре больницы у стоящих перед ним музыкантов. — Зарянка задержалась из-за меня, но вы не должны были начинать без неё. Этого можно было избежать, если бы вы не поторопились. — Не из-за этого, — заявил Авантюрин, сложив руки. — Вы виноваты в этой ситуации. — Вы ошибаетесь, — тихо сказал Воскресенье. — Бутхилл? Не хотите объясниться? Бутхилл, всё это время молчавший, вскинул голову и приблизился к продюсеру, сжав кулаки. — Не чувствую себя виноватым. Я всё сделал правильно. — Вы осознаёте, что за это вашу группу могут отменить? — голос продюсера стал строже. — Заведут уголовное дело, этот фанат потерял сознание и до сих пор не пришёл в себя... — А нехуй было кидать бутылку в мою, блять, девушку, — гневно сказал Бутхилл, перебив продюсера, тем самым привлекая внимание пациентов и медсестёр. Бутхилл хотел сделать ещё один шаг, но Веритас придержал его за плечо. Гитарист продолжил ругаться: — Вас чё, совершенно не волнует, что в Зарянку кинули сраную бутылку? Стеклянную, блять. И то, что она до сих пор не пришла в себя, как и этот долбоёб, который всё это сделал? Вам похуй, что ли, я не пойму? По вашей, мать его, вине Зарянка задержалась. И вы, как заботливый братишка, сами должны заявить на этого ублюдка. — Я уже, — сказал Воскресенье, сжав кулаки и смотря прямо в глаза Бутхиллу. — Так и нахуй вы сейчас нас отчитываете? — скинув с себя руку клавишника, спросил Бутхилл. — Тем более, какая вам вообще разница, что будет с нашей группой? Вы же хотели нас распустить. — Что? — одновременно произнесли Авантюрин и Веритас и непонимающе смотрели то на гитариста, то на продюсера. — Вам Зарянка сказала об этом? — поинтересовался Воскресенье. — Да. И о том, что вы отправляете её в Германию. — В смысле? Почему вы не поговорили с нами? — спросил Веритас. — Издеваешься? — подал голос Авантюрин. — Набрал популярности с нашей помощью и в самый удачный период решил кинуть нас? — Я хотел поговорить с вами позже, — произнёс Воскресенье. Бутхилл не выдержал такой наглости и уже хотел врезать продюсеру, как за него это сделал Авантюрин, дав звонкую пощёчину. — Я ухожу, — напоследок сказал Авантюрин и обернулся на клавишника. — Веритас? — Да, иду, — ответил он, затем добавил: — Подожди меня снаружи, пожалуйста. Барабанщик кивнул и покинул стены больницы. — И давно вы хотели хранить от нас свои планы? — с ноткой грусти спросил Веритас. — Я уважал вас. Но вы меня разочаровали. С этими словами Веритас быстрыми шагами тоже покинул больницу, догоняя своего друга. Воскресенье тронул нижнюю губу из которой текла кровь и проводил уходящих взглядом. — Вы же брат пациентки из палаты 3? — вдруг спросила медсестра, приближаясь к парням. Над ними висело напряжение, однако ей было всё равно. — Вы можете зайти со своим другом, девушка уже пришла в себя. — Я пойду первым, — сказал Бутхилл, затем обернулся на медсестру. — Можете предоставить ему помощь? Ему только что врезали. Воскресенье не стал останавливать Бутхилла, который скрылся за дверью в палату Зарянки.