Деревенщина

      Подходя к лесу, по пути Аяксу встретились трое парней из его деревни: шли они с ведрами наперевес, забитыми грибами. Шли и оживленно жестикулируя болтали друг с другом. Бледные они, как молоко, а у самих лица румяные, так и пылают. Аякс грубо сжал ворот своей рубахи и натянул на нос: лишь бы не заметили! Но удача прошла мимо Аякса. Парни как увидели его дергающийся хохолок вдалеке, да как начнут гоготать во все горло, размахивая ведрами: «Рыжий, рыжий!»       Аякс стыдливо пригнулся к земле и молнией мимо них пробежал. От стыда его щеки запылали алым цветом. Вслед ему доносилось улюлюканье и обезъянние выкрики мальчишек.       Увы, так вышло, что на всю деревню родился только один мальчик с огненно-рыжими волосами. И не только волосами: тонкие брови у Аякса были такими же рыжими. Яркими, приметными, как языки пламени. И, как назло, у какой другой семьи нет в помине рыжей шкуры.       «Может, кто-то из дальних родственников у вас был рыжий?» — всегда спрашивали любопытные соседи, глядя на Аякса.       «Нет, — задумчиво вздыхали родители. Никого у нас рыжих не было. Только он один такой».       Из-за своего цвета волос Аякс стал предметом постоянных насмешек. В школу, куда он ходит, учитель во время ругани зовет его не по имени, а по кличке — «рыжий». Школьные ребята тоже рыжим кличут. Аякс пытался им в ответ огрызаться, но на его колючки лишь появлялись новые взрывы смеха и потешки. А уж каким Аякс стал «героем» стал среди своих деревенских ребят! Пойдет на водокачку, начнет воду в ведра набирать, как тут же слышится громкое: «смотрите, рыжий идет!» На простую женщину у водокачки неинтересно смотреть, а вот если рыжий, то сразу ребята всех возрастов сбегаются. Будто на заморскую зверушку посмотреть, пальцем потыкать, похихикать. От такого бедному Аяксу приходится бросать все и бежать, что есть мочи, слушая улюлюканье и восторженные крики. Пытался замазать свои волосы побелкой, грязью прядки обтирать, но кроме ругани матери и отмывания грязи с волос в море ничего не получалось. Глядя на своих братьев и сестёр, Аякс завистливо вздыхал: «Везёт же кому-то. У кого русые волосы, у кого жёлтые, чёрные… А надо мной как-будто посмеялись. Рыжий… Да чтоб провалился этот рыжий к черту!». Но делать нечего. Родился рыжим — будешь рыжим всю жизнь.       Лес встретил Аякса звонким пением птичек. Большие белоснежные березы, грустно склонив грудастые зелёные ветки, тянулись во всю длину вытоптанной тропинки. Сквозь переплетенную крону пробивался солнечный свет, игрался на изумрудной траве жёлтыми пятнышками. В лесной чаще эхом разносилась дробь дятла и крик кукушки. По веткам прыгали пушистые белки, в траве елозили ежи и насекомые.       Аякс, встав посреди чащи, вдохнул полной грудью дразнящий запах древесной коры, ягод и сочной травы. Пару дней назад здесь прошёл ливень, и потому пахнет в лесу сыростью и мокрыми деревьями. Этот лес он любит, как и его родня. Бывает, погода хорошая, солнечная, он ведёт своих сестренок на полянку, плетет им косы вместе с цветами, пока сестры, хихикая в ладонь, сплетничали друг с другом. Наберут все охапку душистых цветов и тащит в дом. Мама с улыбкой аккуратно обрезает стебельки и сушит. Зимой будут нюхать и заваривать крепкий чай.       «Травы, травы…» — бубнил он себе под нос, рыская в мокрой траве носом, словно кабанчик ищет жёлуди. Роса забавно щекочет ему лицо, но не до смеха сейчас.От стачки с мальчишками хорошее настроение тут же рукой сняло, будто его до этого и не было. Ха, подумаешь, рыжий! Что они, рыжих никогда не видели? Да если и видели — на всю деревню одного рыжеволосого знают, чего так удивляться каждый раз, как первый?       От сердитых мыслей лицо Аякса напряглось, брови напряженно нахмурились. До глубины души ненавидит задирки и шуточки про свои волосы, хоть с корнем их выдирай…       Искал он полынь — единственное растение, чьё название Аякс может выговорить и запомнить: оно самое простое, чем это эстра…эс…страда… Да как его там! Неважно. Тут Аякс бам! — ударился лбом об широкое дерево. Да так сильно, что задрожали ветки и с шелестом полетели на землю. Шипя от боли, он зажал уже растущую у лба шишку. От удара голова закружилась, а в глазах запрыгала чёрная рябь. Аякс сел к этому дереву спиной, поставив коризнку рядом с собой. И досадно застонал, почувствовав спиной сырую древесину.       «Ну вот. Теперь ещё перед матушкой за шишку и грязную рубашку оправдываться… И мальчишки ещё, как увидят шишку, так начнут: рыжий с шишкой, рыжий с шишкой! Вот был бы силачом, так бы поколотил их, что они, они!..» — и не придумал, что станет с ними потом.       Все равно силенок не хватит таких здоровяков поколотить: Аякс — палка худая со сбитым коленями, скорее его с такой силой побьют, что мало не покажется.       От досады Аякс облокотил голову на могучее дерево и горько вздохнул, прикрыл глаза. Зря он согласился на Тонину просьбу. Даже названия цветов не запомнил, только обрывки звуков вместо названий: «э», «ме», «не»… И зачем ему торчать в лесу просто так? Комаров кормить, зад на грязной траве пачкать?       Печально вдохнув, Аякс опустил глаза в траву и вдруг в метре от себя заметил странный проблеск в зелёном ковре. Среди разросшихся жидких травинок виднелось что-то светлое, тёплого белого цвета, но на поганку не похоже. Как-будто кто-то вылил на траву жидкую сметану. Удивленно дёрнув носиком, Аякс на четвереньках пополз к нечто белому. И увиденное крайне его удивило: в траве лежала большая, размером с ладонь, кукла. Её одежда была в виде обмотанных (и потрепанных) белых и лиловых тряпок. Волосы, похожие на налепленные прямоугольники, были чёрные, как смоль, с фиолетовым отливом. Тело у куклы бледное, как снег. Ручки и ножки забавно свисают — пришитые. Глаза — точки. Рта у куклы нет. Ни ниточки висящей, ни складки нет на игрушке — все сделано аккуратно, кропотливо, без единого изъяна.       Смотрит Аякс на это чудо, разинув рот, и не знает, что сказать. Кукла очаровала его своими блестящими чёрными глазами. Поражает его главное, что она сделана явно не местными мастерами: вон какая у неё одежда, как тряпки обмотанные. Рука деревенских делает кукол в разы лучше. Хмыкнув, Аякс повёл носиком, как всегда он так делает, когда думает. Какое-то странное чувство, будто за ним кто-то следит, сразило Аякса. Он резко обернулся налево-направо, как зверёк, ищет чужое лицо. Глаза у Аякса ясные, зоркие, как у орла — нет никого в лесу больше. Подумал, подумал и решил: ну, раз Аякс нашел куклу — он ей и хозяин. Каждый знает этот закон. Вот только что с ней делать, он не знает. Что Аякс, девчонка глупая в куклы играть? Вот еще! Конечно, можно её Тоне подарить: как раз она кукол любит, от радости у неё аж сердце быстрее бьется. Но в последние дни Аякс больно часто ссорился с сестрой, так что обойдется.       Медленно, как в трансе, Аякс взял куклу в обе руки. Держит бережно, как ребенка. С губ не может не слететь смешинка: одежда у куклы бархатная, мягкая, так и щекочет пальцы. Неосознанно он расплылся в улыбке; любуется… И вдруг его осенила острая мысль: кукла на вид дорогая, её уж точно можно продать за большие деньги. Фантазия Аякса рисовала грызущихся друг с дружкой продавцов, пытающихся забрать ценную диковинку себе. А на полученные деньги — каких явно будет много за качественный товар! — Аякс купит папе лекарство, и хватит его на целый месяц. Тогда точно будет у него шанс вырваться из гнёта клейма «сплошное разочарование», будет проблеск надежды на светлое будущее Аяксу…       От этой блестящей идеи хорошие настроение Аякса нахлынуло на его лицо, краска к щекам прилилась. Нашлась его светлая жилка, надежда исправиться, показать отцу, каким хорошим и заботливым сыном он может быть. Поправив кукольную челку, Аякс уложил её в корзинку. А чтобы скрыть её, Аякс залез в душистый куст и наугад нарвал там каких-то цветов и скинул мятые листы в корзинку. Много листьев — так куклу не будет видно. Никак нельзя, чтобы братья и сестры засекли куклу, иначе пиши пропало: приберут к своим рукам и начнут творить хитрые делишки. Ну уж нет! Это Аякс её нашел, он и будет распоряжаться куклой так, как захочет.       Довольный таким ходом вещей, Аякс, размахивая корзинкой и напевая песенку под нос, направился прямо в дом...