Наставник для принцессы

Сквозь витражи с избитыми сюжетами проникало солнце. Яркие пятна делали унылый полукруглый зал менее мрачным. В мирное время совет магов собирался пару раз в год. Редко это происходило чаще — все маги, не смотря на возраст, были очень занятыми, — и если это происходило, то повод был чрезвычайным. Взгляд Тариэля внимательно скользил по лицам других советников — всего их было шестеро. Для каждого из магов было выделено свое место. Места завесили от номера советника, и никогда не менялись. Место первого советника всегда находилось по середине. Советники чьи номера были четными находились по левую руку первого советника — не четные по правую. И только Тариэль был удостоен возможности смотреть на первого советника почти на прямую. Пятеро из шести советников разменяли ни один, и даже не три десятка лет — и это соответствующе отразилось на их выдержке. Магу было бы приятнее смотреть на витражи. И как всегда его желания не сочетались с возможностями. Несмотря на внеплановое собрание, по лицам присутствующих было трудно понять их настроение. Повестка дня — мощный всплеск стихийной магии, проявившийся в форме молнии посреди белого дня. Обычно, маги могли использовать стихию только если погодные условия способствовали этому, или же рядом были источники силы. Проще всего было со стихией земли и воздуха. Но молния посреди дня, когда на небе и тучки не было… Это могло говорить только о большой силе мага. На столько большой, что она заставила раньше срока собраться уважаемый совет магов. Кроме того, на месте происшествия был обнаружен эльф и принцесса. Не у кого из королевского рода не было способности призывать молнию. Разумеется, маги проверили принцессу — и стало ясно, что Номина не стала первой в королевском роду, у кого появилась способность управлять молниями. А что касается эльфа… Большая часть уважаемых советников были в шоке — эльфов пусть и не любили, но признавали их искусство в магии, за частую превышавшее человеческие способности. Широко был известен тот фат, что эльфы как правило, управляли силами природы: они могли выращивать растения, понимали язык каждой твари бегающей, ползущей, или растущей на земле, могли лечить. В королевстве об этом знали даже дети. Но никогда в истории, ни один остроухий не призывал молнию, среди бела дня! Когда эльф прибыл в лазарет, лекарь запретил магам проверять его с помощью магии, объяснив это тяжелым состоянием юноши. Кроме того, эльфы в лазарете были слишком редкими гостями, что бы о их физиологии было известно достаточно. А ценность этого эльфа заключалось в том, что он спас принцессу. И теперь, его здоровье для королевского лекаря стояло на первом месте. Король должен был наградить того, кто спас принцессу — даже несмотря на то, что о её похищение знали не многие. — Исходя из всего сказанного уважаемыми членами совета, я осмелюсь предложить следующие решение проблемы, — заговорил четвертый советник Вибурнум Блазиус. Тариэль отвлекся от созерцания разноцветных пятен на полу. — Так как эльфы известны своей… специфичностью, я предлагаю запечатать его магию. Это самый милосердный выход из сложившейся ситуации, учитывая то, на сколько наш герой… не стабилен. «Мозги себе распечатай сначала» — подумал Тариэль. Такое предложение было… Радикальным. Пусть эльфы отличались от людей, но любой из присутствующих на совете магов, понимал, чем является для мага запечатывание его способностей. — Почему бы его сразу не казнить? Это было бы куда милосерднее того, что предложили вы, — голос Тацита Мак-Класки, второго советника был в равной доле пропитан сарказмом и насмешкой. По лицу четвертого советника пошли красные пятна. То ли злость, то ли смущение…. — Но почему бы не привлечь его на нашу сторону? Талантливые маги нужны всегда, а этот эльф не помнит ни своего прошлого, ни прошлого своего народа… Он словно ребенок, и склонить его на нашу сторону будет просто, — стоило Тариэлю подать голос, как взгляды всех советников устремились на него. Ему было не по душе на столько пристальное внимание. В голове всплыл несуразный образ кудрявого эльфа, что по подбородок закутался в одеяло, и переживал о оставленном где-то котенке. Тогда, в лазарете Тариэль не уловил и намека на враждебность — а смотрел он очень внимательно. — Но он может вспомнить все это. Проявит себя его эльфийская натура, и что тогда? — похоже, недавние слова второго советника, не на столько задели четвертого советника, что бы тот перестал следить за ходом совета. Вопросу было суждено остаться не отвеченным — тяжелая дверь в зал совета открылась с такой силой, что в стене, остается след от ручки. Для того что бы войти в зал совета, принцессе не требуется приглашение. Номина одета в менее нарядное, чем обычно платье, без украшений в волосах. Принцесса буквально дышит злостью — и её злость подобно густому нектару заполняет помещение. Если бы все присутствующие не были выдающимися магами, им бы стало сложно дышать. Казалось даже, что в воздухе рядом с принцессой пляшут маленькие молнии розоватого цвета. — На месте советников, я бы подумала о том, что будет после того, как мой папа узнает об этом, — в каждом шаге принцессы явственно отражается её злость. Она остановилась в нескольких шагах от четвертого советника. Лицо и взгляд четвертого советника оставались такими же непроницаемыми как раньше. — Ваше высочество, вы слишком юны и недостаточно понимаете то, на сколько эльфы опасны — особенно для вас… Тариэль не сдерживается от того, чтобы закатить глаза — четвертый советник явно заготавливал себе место для вечного покоя — пусть похоже и не совсем это понимал. — Я достаточно в своем уме что бы понимать, что будет если нарушить волю короля, — едко ответила принцесса, — Роз спас меня — один. И он герой. И если с ним что-то случится, то мой отец узнает кто в этом виноват. Видимо в этот раз в четвертом советнике проснулось благоразумие. Он смолчал. Номина же окинула всех присутствующих недовольным взглядом. Больше принцессе нечего сказать, и она покидает зал совета так же уверенно и стремительно, как ворвалась на собрание. Дверь она за собой конечно же не закрывает. Тариэль все это время, наблюдающий за решительной девичьей фигуркой, задумался о том, что до похищения она бы на такое не решилась. Тогда, Номина была нежным и кротким цветком. После похищения же она изменилась — и едва ли проявление магических способностей повлияло на её характер. Она словно…надломилась. — Нам стоит обратиться с этим к королю, — впервые за все время совета говорит старший советник — Норбен Фолке.

***

Большинство из тех, кто посещал королевский кабинет всегда описывали его как строгий и богато обставленный. Окружающих чаще занимал хозяин кабинета, некоторые отмечали то, что высокие окна королевского кабинета выходили в сад. Благодаря этому в кабинете в жаркие дни всегда была тень и прохлада. Несколько поколений королевской семьи использовали этот кабинет как рабочий, при внимательном осмотре можно было заметить, как причудливо переплетаются между собой предметы разных эпох. Король — внешне ему можно было дать около сорока — оторвался от листа бумаги, как только первый советник вошел в кабинет. Совет в полном составе редко к нему являлся, потому, каждый из советников, занявший свое место за плечами первого советника, удостоился внимательного взгляда серых глаз. — И что вас всех сюда привело? Первый советник поклонился. — Дело в том эльфе что спас вашу дочь. Его магические способности…не заурядны. Даже слишком не заурядны. Даже если предположить то, что он лишь стихийный маг… Он смог призвать молнию там, где не было даже намека на грозовую тучку. И пусть с его слов нам известно, что он потерял память, ситуация все равно вызывает опасения. Король окинул всех присутствующих задумчивым взглядом. — А кто опрашивал эльфа? — Я Ваше Величество, — Тариэль сделал шаг вперед, и встретился с внимательным взглядом холодных серых глаз. — Ты можешь ручаться за то, что слова эльфа правдивы? Маг кивнул. — Раз ты можешь ручаться за него, то для тебя не будет ничего такого в том, чтобы быть связанным с ним клятвой верности? — подает голос четвертый советник. К сожалению, дуэли между советниками запрещены. Иначе, четвертый советник не был неизменимым носителем этого титула столько лет. Тариэль бы сам с великой радостью избавил бы совет от одного из его членов. Напряжение, повисшее в этот момент в воздухе, казалось, можно было резать ножом. Только король игнорировал это — он прекрасно знал, что у Тариэля нет верных соратников в совете. — В этом имеется смысл, — произносит король, тем самым разбивая повисшее в комнате напряжение. Маг чувствует, как за его спиной щелкнула ловушка — оспорить слова короля он не может, но и согласится на это весьма опрометчиво — где-то в дальнем уголке подсознания шевелится склизкое щупальце страха. Пусть он был уверен в том, что эльф не представляет опасности — но связать с ним свое благополучие Тариэль был не готов. В дверь королевского кабинета коротко и быстро стучат, и Тариэлю мерещится в этом стуке что-то тревожное. — Войдите, — говорит король. Дверь распахивается и на пороге стоит их пожилой лекарь. Он опирается рукой о дверной косяк, и тяжело дышит. — Эльф… Ваше Величество, эльф сбежал.