На своих местах

В приглушëнном свете комнаты Михаэля глаза Несса блестят нездоровым, лихорадочным огнëм: он тяжело дышит, по-собачьи высовывает язык и подаëтся вперёд. Он дрочит себе нервно и рвано, быстро и категорически неправильно: у него очень суматошные движения, он не пытается стимулировать головку, он просто водит ладошкой по всей длине и пытается получить от этого удовлетворение. Несс улыбается: ему разрешают смотреть на Кайзера, ещё одетого в халат. Ему хорошо, удивительно хорошо: он ебучая псина, готовая на всё ради одобрения хозяина. Его можно награждать тем, что для обычного человека будет унижением—от этого Несс и ценен. —Кайзер... Кайзер, Кайзер... Он любуется им, наслаждается и почти плачет от счастья. Розовые волосы мокрые от пота, по подбородку течёт слюна, в Нессе всё самое животное: он скулит, рычит и срывается с цепи, если Кайзер ослабляет поводок, он отвратительно неопрятно ест и одевается как попало. Это, впрочем, не беда: на его фоне Михаэль выглядит ещё восхитительнее и величественнее. —Ну, скажи,—требует Кайзер, закидывая ногу на ногу.—Что тебе больше всего нравится? Несс теряется, стонет: он сидит на полу и жалобно заглядывает в глаза Михаэля, ища там граммы заботы и любви—увы, он не умеет здраво это оценивать. Он идеализирует его, верит в шикарный, великолепный образ. Кайзер не проигрывает, для Кайзера нет ничего не возможного, у Кайзера модельная внешность. В нём всё безупречно, в Нессе всё безобразно. Да, он делает ему огромное одолжение, и Несс должен быть ему признателен. —Не могу выделить, Кайзер... Глаза, руки,—он восторженно облизывает его пальцы, с трудом дотягиваясь до протянутой кисти,—татуировка... Волосы, взгляд, Кайзер, я не знаю! —Подумай, Несс,—насмешливо щурится Михаэль.—Мы никуда не торопимся. Это Кайзер никуда не торопится: он человек и может сдерживать эти примитивные штуки типа возбуждения и прочей ерунду, присущей Алексису. Несс проглотит его живьём: его жажда крови проявится во всей красе, и эта сумасшедшая улыбка превратится в злобный оскал. Михаэль видит, как он ногтями раздирает свои бёдра до крови, когда не может касаться и с наслаждением отмечает, насколько Несс зависимый. Отпетый наркоман: сделает всё за дозу внимания и тепла. —Я... Нет, не могу... Можно кончить, пожалуйста?—отчаянно всхлипывает Несс. —Нет,—категорично хмыкает он. —Отвечай, что тебе во мне нравится. Несс уже не может отвечать: его подводит дикция, он произносит какие-то фразы, напоминающие детский лепет. Да, его любовь не описать словами, но Кайзер вынудит его: ему нужно слышать и знать, ему нужно, чтобы Несс понимал, сколько у него достоинств. Тогда он будет самым верным, самым покорным и послушным. Каждое испытание делает его совершеннее. Он вспомнит обо всём этом, если вдруг однажды вздумает предать его; вспомнит, струсит и расплачется: поймёт, что лучше Кайзера никого нет. Всё его тело мокрое, влага на плечах, на ровной груди, на бёдрах, разъезжающихся от возбуждения, убивающего в нём здравый смысл. Несс хнычет, ноет, но не смеет его ослушаться. Его слово—закон. С Нессом ему очень повезло: он подвернулся очень вовремя. Он целая кладезь травм, и потому Михаэлю не нужен новый объект для экспериментов: Алексис никогда не закончится. Он не допустит терапии, не допустит его выздоровления—Несс навсегда останется с ним и посвятит свою бесполезную жизнь жалким попыткам попасть тень чужого величия. —Всё, я не знаю, нгх-х... Ты целиком, ты... То, какой ты властный, величественный, и ты веришь в меня,—наивно шепчет Несс, задыхаясь,—и ты такой красивый... Я тебя даже не заслуживаю, но ты позволяешь мне... Можно сейчас? —Давай,—разрешает Кайзер, чуть наклоняя бокал с шампанским. На бледном личике появляется странная гримаса блаженства—Михаэль никогда не сумел бы так унизиться, а Несс ещё и радуется, идиот. Сперма пачкает его плоский живот, и он неловко улыбается, наконец расслабляясь. Кайзер выплëскивает всё шампанское на него и тоже улыбается: всё на своих местах.