heart to heart.

      проводя пальцами по шрамам на ее спине, Саймон посылает слабые сигналы от сердца к сердцу. он делал это каждый раз, когда ему удавалось побыть с ней, но это никогда не переставало доставлять ему странное удовольствие в форме мазохизма, когда он знал, что своими руками не прикоснется к гладкости ее кожи. она была так совершенна на первый взгляд, но стоит ей раздеться, Саймону не хватит даже тысячи и одной ночи в ее объятиях, чтобы сосчитать все бесконечные шрамы и царапины, которые она больше не лечит. но она по-прежнему желанна, всегда занимает все больше и больше места в его замерзшем сердце, заставляя его любить её сильнее, чем он может вынести.       когда она избавляется от последнего ненужного элемента одежды, то отправляет его на пол, где уже лежат ее длинная юбка-карандаш с глубоким вырезом и красная полупрозрачная блузка, которую Саймон теперь узнает даже боковым зрением в толпе. она красуется перед ним, разжигая в его груди жгучий огонь, который будет гореть всю ночь или несколько часов: Саймон еще не знает, когда она уходит. Саймон ничего о ней не знает, но это не мешает ему с обожанием обводить все ее неровные, иногда резкие изгибы своей шершавой ладонью, притягивая ее к себе. на ее лице появляется насмешливая улыбка, но ему не до смеха.       — что смешного? – Спросил Саймон, прижимаясь к ее шее, оставляя легкие, почти ленивые поцелуи.       — просто, – прошептала Алеста, зарываясь тонкими пальцами в его светлые волосы и медленно массируя кожу головы, зная, как он питает слабость к такого рода ласкам.       — тебе не обязательно делать из себя загадку прямо сейчас, – усмехнулся он, недовольный ее ответом, но и не желая давить на нее. Саймон откинул голову назад, блаженно закрыв глаза от удовольствия, которое она пробудила одним своим движением.       — у меня плохо получается разделять личную жизнь и работу, – Алеста продолжала улыбаться, добиваясь желаемой реакции на свои действия. ее губы нашли его подбородок и начали целовать его совершенно ненавязчиво, но так, что он отдавался каждому прикосновению этих тонких губ с темно-бордовой помадой.       Саймон не совсем понимал, как ей это удавалось: заставлять его делать, чувствовать то, чего она не хотела сама. Алеста никогда не хотела, чтобы Саймон любил ее, но он здесь, в своем доме, нежится в ее объятиях и требует больше прикосновений. он знал, что бесконечные ночи с ней, когда он чувствовал себя живым, закончатся с его смертью, и она будет просто улыбаться ему в лицо, как сейчас, ведь она не просила его любви. тонкие губы почти всегда улыбались ему – если у других людей глаза являются зеркалом души, то у неё улыбка, которая имеет сотни оттенков, а Саймон только учится их распознавать. его ладони обхватывают ее бедра, заставляя сесть на него, вместо того чтобы стоять на колени между его ног.       — подожди, – тихо прошептала Алеста, убирая его требовательные руки, которые всегда торопились в своем медленном темпе.       — чего ты хочешь на этот раз, м? – Саймон наконец оторвал взгляд от ее лица, на которое готов был смотреть вечно, и взглянул на ее худощавое телосложение с необычно серой кожей, что всегда наводило на мысль о том, что она не совсем здорова.       — ты знаешь, – ответила Алеста, устраиваясь между его ног, положив голову ему на внутреннюю поверхность бедра, и начала обхватывать руками его плоть, которая только начинала возбуждаться, на что Саймон приподнял бровь.       — не делай этого, – то ли раздраженно прошипел, то ли взмолился Райли, видя, что Алеста снова давит на его слабое место – ее руки.       Алеста бросила на него многозначительный взгляд, поймав его неодобрительный вид, который только заставил ее довести дело до конца. она крепче сжала его член ладонью, отчего Саймон невольно приподнял бедро с тихим вздохом. она прижала указательный палец к его головке, медленно массируя чувствительную кожу, которая с каждым движением начинала краснеть. она чувствовала, как его член твердеет, увеличивается в размерах, и очень скоро она уже не могла обхватить его одной рукой.       — как дела на работе? – совершенно неожиданно спросила Алеста, начиная водить ладонью по всей его длине.       — ты действительно хочешь обсудить мою работу... сейчас? – прохрипел Саймон, не скрывая своего раздражения от ее действий, которые с легкостью ввергли его в пропасть между отчаянием и бесконечным желанием.       — я пробуду с тобой всего час, потому пользуюсь моментом как могу, не вини, – Алеста не смогла сдержать улыбку, увидев, как Саймон быстро терял самообладание, когда она играла с ним, имитируя что-то похожее на секс, но сама не отдаваясь.       — ты с кем-то споришь, что с каждой встречей ты все уменьшаешь и уменьшаешь лимит нашего времени?– Саймон запрокинул голову, а рукой обхватил ее, которая уютно устроилась у него между ног, очаровательно глядя на него своими сверкающими глазами. неуклюжим движением он быстро распустил ее длинные косы и зарылся пальцами в волосы, темные, как сама ночь.       — если только с государством,– Алеста ответила, начав ускорять темп, и к концу она уже больно сжимала его головку, тем самым получая все больше естественной смазки.       — черт бы побрал тебя и твою работу, – Саймон начал учащенно дышать, уже чувствуя неприятное возбуждение, которое она пробудила в нем за считанные минуты. — ты хочешь узнать о Макарове?       — и не только о нём, – раздраженно прорычал Саймон, когда Алеста ответила, и тут же лизнул его в головку, даже не дав ему задуматься, на кой черт ей понадобилась дополнительная информация, известная только ему. он почувствовал ее влажный, слишком горячий язычок, который начал играть с его пульсирующим членом, заставляя его сжать ее волосы, чтобы хоть как-то унять напряжение, которое стягивалось узлом внизу живота.       — если уж планировала вытянуть из меня такую важную информацию, то попыталась бы втянуть меня в более серьезную игру, – Саймон прищурился, то ли от гнева, что Алеста снова что-то вынюхивала, то ли от удовольствия, которое накатывало на него, как прохладные волны на берег из Тихого океана.       — поступи я так, мы бы не дошли до неё... – Алеста хрипло рассмеялась прямо в его член, снова и снова легко целуя его головку и продолжая водить пальцами по всей его длине, поскольку и слепому было ясно, что она не сможет взять его полностью. здесь не менее двадцати сантиметров, и вовсе не стоит затягивать разговор о его ширине.       — не балуйся, – его один глаз начал подергиваться, когда он внимательно следил за ее действиями: ее тонкие губы, которые очаровательно смотрелись на фоне его пульсирующего члена, наверняка размазали темно-бордовую помаду по его головке и лицу во время поцелуя. смазка, которая текла безостановочно, помогала ее пальцам с легкостью скользить по нему. а сильный запах его возбуждения и то, как блестела прозрачная липкость на ее тонких пальцах, полностью заставили его потерять голову.       — ради тебя стараюсь, – не успела Алеста закончить фразу, как Саймон тут же намотал на руку ее длинные темные волосы и резким движением заставил ее взять его плоть в рот почти по самое горло. она жалобно застонала, но послушно задержала его в горле, уже ощущая его сладко-соленый вкус. Саймон перекрыл все ее дыхательные пути, что заставило ее покраснеть, но она активно ласкала его языком, насколько это было возможно при его размерах.       Саймон никак не отреагировал на ее слова, так как был поглощен ее видом и ощущениями, которых никогда ни с кем раньше не испытывал. он стиснул зубы, с трудом сдерживая стоны, которые все чаще вырывались из его груди. его рука так крепко сжимала ее голову, что она могла бы слегка коснуться носом нижней части его живота, чувствуя, как пульсируют толстые вены только из-за нее. еще несколько мгновений, и он отпустил ее голову, что она тут же отпрянула от него, начав задыхаться, и по ее подбородку потекла то ли слюна, то ли его смазка... а может, все это смешалось.       Саймон не выдержал, когда она так раскраснелась, так тяжело дышала, и, приподнявшись на локтях, потянулся к ее припухшим губам и тут же притянул ее к себе в страстном, почти грубом поцелуе, не давая Алесте перевести дух от него. она глухо застонала ему в рот, тут же упав в его объятия, и он с радостью подхватил ее слабое тело. ее рот был невыносимо влажным и горячим, что заставило его зарычать, впиваясь пальцами в ее бедро. Саймон легко приподнял ее так, что она коснулась клитором его и без того каменного члена и приняла его в себя, как только почувствует, что готова. она просто переместилась на него сверху, обняв за шею, продолжая поцелуй, который больше походил на отчаянные попытки утолить голод друг по другу. Саймон уже чувствовал, как его губы начинают болеть от неё, но это только подлило масла в огонь. он оторвался от ее покрасневших губ лишь на мгновение, чтобы наконец стереть с ее подбородка ее слюну, смешанную с его смазкой, которая с самого начала нервировала его. и он страстно выдохнул ей в подбородок, ощущая их сладкий вкус на своем языке.       — ты издеваешься, – прошипел Саймон, не сразу, но все же обратив внимание на ее бедро, которое ерзало на его члене, но не предпринимая попытки окончательно прекратить его мучения.       — я наслаждаюсь, – коротко поправила его Алеста, дыша ему в лоб, обдавая горячим, прерывистым дыханием его короткие волосы. она почувствовала, а он почувствовал еще лучше, что, пока она терлась об него, она стала невероятно влажной, что ее белая смазка начала стекать с ее бедра на его член, смешивая их удовольствие в одно целое.       — Алеста, - предостерегающе прошептал он, приподнимая бедра в такт ее движениям и схватив ее двумя руками за талию, он насадил ее на свой член одним резким движением, от которого она так же резко вскрикнула. — тихо.       Алеста откинула голову назад, чувствуя, как он наполняет ее до самой матки всего одним движением. ее темные волосы рассыпались по спине, резко контрастируя со светло-серой кожей, только пальцы и внутренняя поверхность бедра были обычного человеческого цвета. Саймон не отрывал затуманенного взгляда от ее лица, хотя оно было устремлено в потолок. он виновато покрыл поцелуями ее грудь, не думая оставлять следы, которые она запрещала, хотя ему этого очень хотелось. Саймон не двигался внутри нее, хоть и его пульсирующий член постоянно дергался, желая, наконец, разорвать ее на части изнутри. но пока он был доволен тем, как сжимали его ее узкие, горячие стенки.       — я запомню это, Саймон, – хрипло прошептала Алеста, уже чувствуя, что ее голос срывается. сначала она заставила себя расслабиться, отпустить его член. легкими движениями она начала двигаться вверх-вниз, хотя из-за обильной смазки, которая должна была ей помочь, ей было довольно неудобно.       — ради бога, – почти простонал Саймон, хватая зубами ее возбужденные соски, а руками помогая ей двигаться на нем свободнее. но эти чертовы влажные звуки от соприкосновения их тел просто убивали его.       Алеста зарылась пальцем в его короткие волосы, чувствуя его поддержку, и начала двигаться на нем более плавно, но только не по всей длине. Саймон начал покусывать и посасывать ее грудь, просто чтобы заглушить рычание и стоны, которые грозили разорвать его грудь на части. подождав еще несколько минут для ее удобства, он начал двигать навстречу бедром, почти полностью погружая в нее свой член. в его действиях не было грубости, нет, но в его проявлениях любви и похоти определенно было что-то, что не должно было быть нежным. медленные, но глубокие толчки доводили Алесту до отчаяния, вырывая из ее уст все более громкие стоны, а то, как он играл с ее грудью, заставляло ее оставить его и убежать. только бы убежать, только бы не чувствовать этого сладкого, но ужасно болезненного наслаждения.       — не бери, – хрипло прошептал Саймон, отпуская ее темный сосок, терзаемый его зубами, и восхищаясь тем, как красиво тянется ниточка его слюны. он тут же бросил сердитый, почти ревнивый взгляд на прикроватный столик, где вибрировал ее телефон.       — наверняка что-то важное, – тяжело простонала Алеста, все больше и больше ускоряя темп с помощью рук Саймона. она потянулась через него к телефону, но тут же была остановлена грубым толчком внутри себя и почувствовала всю его длину, что звезды засверкали у нее перед глазами.       Алеста упала животом на кровать, и, воспользовавшись моментом, Саймон встал, но по-прежнему не выходил из нее ни на мгновение, как будто от этого зависела его жизнь. он крепче обхватил ее бедра, приподнимая ягодицы так, как ему было удобно, и начал двигаться быстрее и отчаяннее, наслаждаясь полной властью над ее телом, пока она прижималась лицом к подушке, продолжая глухо стонать. его грудь опустилась на ее спину, приятной тяжестью давя на ее и без того слабое женское тело. влажные шлепки их тел, прерывистое, учащенное дыхание, слившееся в унисон, и ее сладчайшие стоны, заставившие его потерять контроль... только раздражающий звук звонка заставил его тихо зарычать и с ненавистью посмотреть на телефон, ожидая, когда он наконец заткнется. но нет же, черт возьми.       — это с работы, – взмолилась Алеста, наконец дотянувшись до телефона кончиком пальца и поднимая трубку, на что Саймон только закатил глаза, но не прекратил свои толчки, которые разрывали ее. — Алеста Берч на связи, – ее дыхание лишь немного пришло в норму, но она до крови закусила губы, пытаясь сдержать стоны.       Саймон внимательно наблюдал за выражением ее лица, особенно за губами, молясь, чтобы с ее губ сорвался хотя бы тихий стон. ему нужно, жизненно необходимо. запутавшись в странных отношениях с агентом, Саймон был обречен вечно прятаться. ему отчаянно нужно было, чтобы кто-нибудь узнал о них.       — седьмой случай каннибализма в Мичигане? – Алеста сделала удивленный вид, но с ее учащенным дыханием и хриплым голосом это выглядело только смешно. Саймон еще сильнее приподнял ее бедро, одной рукой нащупывая низ живота, откуда при каждом толчке выпирался член сквозь тонкую кожу. — я имею дело с террористами, а не... – Алеста оторвалась от телефона и прижалась к подушке, глухо застонав, когда он вот так прикоснулся к ней. это было слишком.       Саймон впервые за этот вечер расплылся в улыбке, чувствуя, как огонь животного удовольствия разливается по его внутренностям, когда ему удалась его маленькая шалость. он приостановил движения бедрами, чтобы она могла закончить разговор и, наконец, уделить ей свое чертово внимание.       — да, я буду в аэропорту через десять минут... – едва слышно прошептала Алеста и, даже не услышав, что ей ответили, повесила трубку.       — наконец-то, – простонал Саймон, снова прижимаясь грудью к ее спине, тем самым полностью накрывая ее худощавое тело своим телом. его нос уткнулся в изгиб ее шеи, и толчки возобновились, теперь он использовал всю свою силу, чтобы наконец получить то, чего они так желали.       Алеста лежала под ним, все еще уткнувшись носом в подушку, которая пахла им, как будто того, что он лежал на ее спине, вжимаясь в матрас всем телом, было недостаточно. ее руки вцепились в темную простыню, и она могла только сосчитать, сколько раз он выходил и входил в нее своим членом, который определенно собирался взорваться в любую секунду. Саймон впился зубами в ее плечо, совершенно не обращая внимания на то, что ее волосы уже были у него во рту, и кусал до боли, дико рыча, когда, наконец, вышел из нее, изливаясь на простыню. все его тело сотрясала сильная дрожь, полностью подавляя дрожь Алесты. они оба перестали дышать: он как будто забыл об этой способности, а ей не дали такой возможности. в ушах у него стоял такой противный писк, что Саймон даже не понял, стонала ли она, когда получила свой незабываемый оргазм.       — если в следующий раз твой телефон снова встанет у нас на пути, клянусь, я его разобью, – хрипло предупредил Саймон, наконец найдя в себе силы слезть с нее и упасть рядом, боясь раздавить ее окончательно.       его усталый, все еще затуманенный взгляд упал на то, как мелко дрожит ее тело, и он нежно провел пальцами по ее влажной спине, снова пересчитывая шрамы, посылая слабый сигнал от сердца к сердцу. это уже своего рода традиция. еще несколько минут, и она уже, хоть и с трудом, встанет. в спешке она начинает натягивать брошенную на пол одежду и проклинает себя за неаккуратность, ибо её наряд помятый, как она сама, как ее темные волосы. небрежно собрав волосы в конский хвост, она накрашивает губы бордовой помадой, даже не глядя в зеркало, и выходит, и только мокрые волосы, прилипшие ко лбу и шее, будут напоминать об их совместной ночи. Саймон по-прежнему лежит неподвижно, а потом, наверняка, будет курить всю ночь, вдыхая ее аромат, который впитался в его тело, в его дом.