Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

             В отличие от его собственного появления на Цюндин, сопровождавшегося косыми и презрительными взглядами местных адептов, Ци Цинци явилась во всей красе и славе, вызывая у окружающих восхищение и восторг. Обладая холодной, почти божественной красотой, она была источником вдохновения и примером для подражания для каждой девы в Цанцюн. С гордой осанкой, строго следящая за модой и всегда безупречно одетая в соответствии с сезоном, она поневоле сделалась образцом и мерилом, здавая стандарты женской красоты. Влиятельность пика Сяньшу под её руководством было трудно переоценить. Её величественное присутствие олицетворяло всё, о чём мечтали благородные дамы той эпохи, а каждое сказанное ею слово априори воспринималось как закон для тех женщин, которые стремились преуспеть в политике.       - О, Ци-шишу - совершенство, словно сама Мать Природа! - вздыхали юные девы пика Цюндин, восторгаясь её непримиримостью к агрессорам и чувством справедливости.       Одна из немногих влиятельных женщин мира заклинателей, она могла гордиться, воспитывая под своим крылом целую плеяду благородных и прекрасных воинственных дев, стоящих на страже правосудия с мечом в руках. Весь её образ излучал нескрываемое тщеславие. Купаясь в обожании, она принимала как должное изумлённо-восхищённые взгляды в её сторону и возвестила о своём прибытии, как только ученик У с почтением встретил её.       - Как же быстро у некоторых меняется настроение... - Мелочь задумчиво вскинул бровь, глядя, как гордая воительница выражает своё уважение главе школы.       - Эта шимэй приветствует главу Юэ, - нараспев признесла Ци Цинци с глубоким поклоном. И распрямилась, светясь искренней радостью. Заметив сидящего Шэнь Цинцю, она резко изменилась. Вся нежность и теплота вмиг покинули её черты: лицо стало холодным и насмешливым: - И остальных.       - Пф!       - Ци-шимэй. Что привело шимэй на этот раз? - вежливо поприветствовал её Юэ Цинъюань, указывая на свободное место за столом рядом с собой, приглашая сесть.       - Шисюн забыл? Эта шимэй просила у него об аудиенции на сегодня.       - А... Совсем вылетело из головы. Да простит меня шимэй Ци.       Одного взгляда на стол, ломящийся от яств, хватило главе Сяньшу, чтобы понять причину рассеянности её славного шисюна. По обилию дорогих закусок и изысканной сервировке перед персоной этого мерзавца, нетрудно было догадаться, что все остальные и рядом не стояли с этим отребьем в списке приоритетов их уважаемого главы.       Но так было не всегда.       В прошлом, когда он был моложе, и его мысли были заняты борьбой за титул наследника владыки пика, её боевой брат был гораздо более внимательным к остальным. Всегда радушный, независимо от того, насколько он сам был измотан, он готов был протянуть руку помощи, если они попадали в беду. Все любили его за ту лёгкость, с которой он всегда находил общий язык с любым, и несмотря на свое положение он никогда не позволял жажде власти завладеть собой. Он был тем лидером, за которым хотелось следовать по доброй воле и с удовольствием, под руководством которого подчинённые ощущали себя спокойно и комфортно. Хотя раньше он был значительно ближе с нынешним лордом Байчжань, чем с остальными, однако никогда не переходил границ и не отдавал тому вопиюще откровенного предпочтения перед другими, хоть все и были прекрасно осведомлены об их близости.       Справедливо. Подобающе.       Ровно до появления Шэнь Цинцю. С тех пор, как в школе Цанцюн возникла эта заноза, их доблестного главу школы словно подменили.       Она вздохнула, уже привыкшая к существующему положению дел. Но так и не принявшая всей этой возмутительной ситуации.       Глава пика красавиц расположилась на указанном месте, и старший ученик её шисюна услужливо засуетился, наливая ей чай.       - Хм. Какой сладкий. Это сладкий чай из лотоса с экстрактом жасмина?       - Нет, но раз уж шимэй упомянула об этом, то вкус и вправду похож, хотя и не такой приторный. Этот шисюн непременно распорядится прислать шимэй несколько упаковок в качестве гостинца.       - Эта Цинци ценит внимание и заботу шисюна.       - Знаешь, Шэнь-гэ, это уже личное оскорбление. Они специально налили нам этой горькой дряни, в то время как другим заварили качественного чаю, и... Ты чего до сих пор пьешь эту бурду?!       Система с ужасом смотрела, как лорд Цинцзин, игнорируя беседу, как ни в чём не бывало с каменным лицом потягивает из своей чашки полынную горечь. Его собственный маленький желудок, сведённый спазмом после первого же глотка этой гадости, сжимался уже от негодования, когда он с болью наблюдал за этой молчаливой добровольной экзекуцией его клиента. Шэнь Цинцю пил, не дрогнув.       Малыш-система не понимал, что для того, кто в детстве голодал, молясь о хлебных крохах, чтобы хоть как-то утолить голод, эта дерзкая озорная выходка главного ученика воспринималась как нечто, вполне себе достойное восхищения.       [Чёрный Нефрит - дитя вечности: Я разочарован].       [Чёрный Нефрит - дитя вечности: Он не подсыпал яду].       - Гэ, у тебя проблемы. Я в самом деле за тебя беспокоюсь, - взволнованно произнёсла враз посерьёзневшая мордочка у его щеки.       - Я пришла обсудить с Чжанмэнь-шисюном задание для моих фей. Я обещала своей главной ученице, Лю Минъянь, позволить возглавить миссию, чтобы дать ей возможность доказала свою состоятельность.       - Лю-шичжи, должно быть, усердно трудится.       - Не без этого. Сяньшу уже в значительной мере под её руководством.       - Прекрасно! В таком случае, Ци-шимэй пришла как нельзя вовремя, - приглашающая улыбка Юэ Цинъюаня была настолько искренней, что его хорошее настроение передалось и ей. Она рассмеялась и присоединилась к их занятию. На столе перед ней лежали разложенные свитки, которые они просматривали до её прихода, но интерес к ним того, кто до сих пор не проронил ни слова, явно поугас.       - Мы с сяо Цзю обсуждали следующую миссию для Цинцзин.       - Не называй меня так, Чжанмэнь-шисюн...       Каждый раз приходится напоминать одно и то же!       - Раз уж у шисюна гости, то, если мы закончили, этот господин, пожалуй, пойдёт. Я уже получил всё, что мне было нужно.       Владыка пика учёных был готов отбыть восвояси. Прощание получилось кратким и скомканным по существующим меркам, и он уже готов был поспешить вон, как вдруг путь ему преградила чья-то рука, с силой схватившая его собственную и с силой рванувшая его назад. Без капли уважения! Возмущенный, он повернулся, чтобы оттолкнуть того, кто так дерзко и бесцеремонно посмел его хватать, и столкнулся взглядом с яростными глазами шимэй, прожигавшими его сейчас с таким отвращением и ненавистью, словно хотели испепелить. Даже очаровательный носик-пуговка на прекрасном лице его боевой сестры сейчас выглядел грозно.       - А ну стой! Куда это ты собрался так быстро? Кто дал тебе право уходить, не дождавшись разрешения шисюна?!       - Ци-шимэй, всё в порядке... У Цинцю-шиди, наверное, дела.       - Брат Юэ, перестань так его баловать! Высокомерие Шэнь Цинцю происходит из его неуважения к тебе!       - Но шимэй...       Глядя на эти пререкания боевых брата и сестры, которые вели себя сейчас так, словно он призрак или вообще отсутствует, Шэнь Цзю обменялся многозначительными взглядами с системой, хранящей молчание подобно ему самому. Оба поняли друг друга без слов: если не пресечь этот базар на корню, то конца-края ему не будет.       Эх, как жаль, что ему сегодня недосуг пускаться в полемику!       - Тебе-то что? Это не твое дело!       - Шэнь Цинцю! А ну вернись!       - Хоть раз оставь меня в покое!       - Сяо Цзю... Шимэй Ци... - голос Юэ Цинъюаня звучал жалобно. Он беспомощно пытался урезонить то одну, то другого, с ужасом ожидая, когда ситуация окончательно выйдет из под его контроля. - Прошу вас, давайте будем вежливы друг с другом!       - "Сяо Цзю" да "сяо Цзю! " Заладил! Опять ты со своим "сяо Цзю"!       - Не смей орать на Чжанмэнь-шисюна, мерзавец!       Страсти накалялись. Спор неумолимо разгорался. Обе стороны напирали одинакого сильно, только что не пытаясь вцепиться друг другу в глотки, как разъярённые хищники в драке за территорию. Ор становился всё громче, а оскорбления всё изощрённее. Бедному Юэ Цинъюаню ничего не оставалось, кроме как тяжело вздыхать, съёжившись на своём месте, в то время как маленькие невидимые лапки дружески похлопывали его по спине, в попытке ободрить.       - Ну-ну, Юэ Ци, скоро всё закончится, - успокаивающе приговаривал крысёнок. Наблюдая за тем, как двое членов его боевой семьи готовы порвать друг друга на части, владыка Цюндин, наконец, поднялся с намерением разнять драчунов. Впрочем, его попытка встрять особого успеха не возымела.       - Ты сможешь, мой мальчик! Я верю в тебя! - воодушевлённо пищала система.       - Шимэй! Шиди! - он встал между ними, заработав пару случайных царапин от боевой сестры. - Успокойтесь! Всё это не так уж и важно, давайте поговорим и всё обсудим... Подайте хороший пример ученикам.       - Скажи это одержимой стерве, которая не может от меня отцепиться!       - Одержимой?! Это всё ты виноват, грубиян! - с отвращением выплюнула она. - И твои родители, которые не научили тебя элементарным манерам!       - Тыы!!!... - застигнутый врасплох, он едва не задохнулся от нахлынувшей ярости, почти потеряв дар речи. Торжествующе-насмешливая ухмылка Ци Цинци подлила масла в огонь. - Довольно! Ты меня достала!       - Что ты там прячешь?!       - С каких это пор я обязан перед тобой отчитываться? Этот мастер что, фея Сяньшу?       - Звучит так, словно ты задумал какую-то очередную пакость!       - Ох, Ся-Ся, Ся-Ся... - прошептал крысёнок, удобно расположившись "в партере", возле тарелки со сладостями, которые он медленно поглощал одну за другой, поскольку всем остальным участникам "зрелища" сейчас явно было не до "хлеба". - Ты всё самое интересное проморгала.       - Дай-ка взглянуть, если тебе нечего скрывать!       - Что за инсинуации? Ты на что намекаешь?       - Я? Да ни на что я не намекаю... Просто говорю, что ты, кажется, уж слишком разогнался, торопясь уйти, - хихикнула она, а затем продолжила издевательски-милым тоном. - Я ж не виновата, что у Шэнь-шисюна совесть не чиста.       - Ци Цинци!!!       Непоколебимое внешнее спокойствие мастера Шэня разбилось об острие ядовитых слов главной феи Сяньшу. Под бледной кожей на его руках вздулись вены, мышцы напряглись, словно натянутые канаты, готовые лопнуть от непомерной нагрузки при малейшем прикосновении. Каждое слово, слетавшее с губ его шимэй, было намеренной провокацией, призванной вывести его из себя, и хотя он сознательно пошёл на открытое противостояние с ней, невозможно было предугадать, до какой степени отчаяния он может дойти после подобного столкновения.       - Отдай мне это!       - Эй!       Гнев захлестнул его с головой, подобно гигантской волне, и он едва терпел её насмешливую злую улыбку и то торжество, с которым она выхватила у него из рук заветный свиток, тут же впившись в него глазами. Глава школы между тем, намереваясь во что бы то ни стало разнять их, обхватил шиди за плечи и затолкал себе за спину.       Разнять этих сцепившихся разъярённых хищников можно было только разведя их как можно дальше друг от друга.       - Ааа... Всё ясно! Неудивительно, что ты так спешил убраться вон. Ты попросту отброс!       Шэнь Цинцю прикусил кончик языка, отчаянно взывая к собственному терпению.       Ему нужно потерпеть ещё совсем, совсем чуть-чуть...       - Ци-шимэй. Возьми свои слова обратно! Такая невежливость недопустима, - в голосе враз помрачневшего Юэ Цинъюаня зазвенел металл. В достаточной мере, чтобы выразить своё твёрдое неодобрение. - Столь неподобающее обращение к своему шисюну неприемлемо!       - Этот негодяй мне не брат, - отрезала она, обвиняюще ткнув в него указательным пальцем, да так, что едва не задела его лицо. Он с негодованием отшвырнул её руку, возмущённый нарушением его личного пространства.       - Или опять будешь пудрить всем мозги? И скажешь, что это просто совпадение, что миссия, которую ты выбрал, будет проходить по соседству с борделем?