Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      Лю Минъянь было, чем похвастаться: её руководительский дебют прошёл "на ура". Все находящиеся у неё в подчинении соученицы беспрекословно и слаженно выполняли её приказы. Даже кипучая и независимая Шуцзяо послушно следовала за ней с сияющими глазами, готовая оказать любую помощь. Остальные девы, глядя на неё и взяв с неё пример, присоединились, готовые во что бы то ни стало оправдать надежды безутешного отца - господина У, - с замиранием сердца ожидавшего новостей о своей дочери.       Жива ли она или мёртва, - они выяснят тайну её исчезновения и отыщут её, а в случае трагического исхода доставят тело семье для проведения всех соответствующих погребальных обрядов.       К счастью, их худшие опасения не подтвердились, и деву смогли отыскать живой. Опросив несколько ключевых свидетелей, а также крестьян из соседней деревни, им удалось собрать информацию и воссоздать картину похищения, причиной которого оказалось стремление одной из местных семей найти невесту для призрачной свадьбы с их недавно почившим сыном.       Лю Минъянь не знала, но всё сложилось как нельзя лучше благодаря слухам, очень кстати распространённым некоей Су Люй Ся, которая с момента своего прибытия только и делала, что без лишнего шума зарабатывала себе репутацию среди простолюдинов, оказывая им помощь, и прослыла в итоге надёжным человеком, достойным доверия в глазах окружающих. С непритворным участием интересуясь судьбой пропавшей возлюбленной дочери семейства, она знала, какие вопросы следует задать и какие подозрения развеять, чтобы те не мешали расследованию.       Вся информация, полученная по этому делу от Шэнь Цинцю, была использована до последней капли, поскольку подвергать риску жизнь невинной девы, воплощая в жизнь их коварный план, они не собирались: это было исключено. В результате страдалица была спасена, а Лю Минъянь достались все лавры за её спасение.       Даже если они и собирались поквитаться с этим грубияном - владыкой "пика ослов и баранов" - почему было не подсластить пилюлю для его младшей сестры неожиданным и приятным "утешительным призом"?       Юная госпожа У выжила лишь только потому, что богатая семья готовилась со всей помпой, организуя свадьбу своего покойного старшего сына. Заплатив круглую сумму бандитам, промышляющим похищением девиц брачного возраста. Не могли же они позволить своему драгоценному первенцу жениться на протухшем, разложившемся трупе, который своей вонью испоганит церемонию!       Убийство молодой женщины не отменили из сострадания, а отложили из практических соображений: до времени произнесения взаимных клятв, чтобы к этому важному моменту невеста была ещё свежа и подавала признаки жизни. После чего с чувством выполненного долга родственники собирались отправить несчастную в загробный мир, чтобы воссоединить их с новоиспечённым мужем в посмертии, где она могла бы верно и преданно служить ему во веки веков.       По крайней мере, таков был первоначальный план, пока феи не вмешались и не схватили всю семью, ворвавшись в их поместье, чтобы освободить пленницу и спасти её от жестокой участи.       - Янь-эр, как себя чувствует молодая госпожа У? - Ци Цинци подкрашивала губы кисточкой, сидя в карете. В её ручном зеркале отражалаясь стоящая за спиной любимая ученица. - Надеюсь, ты смогла успокоить её со всей мягкостью, как я тебя учила?       - Да, шицзунь! - юная фея покорно склонила голову. - Всё готово к возвращению потерпевшей к семье. Ей была оказана первая помощь и предоставлено достойное питание. Как только она достаточно окрепнет, чтобы выдержать путешествие, её отправят на пик Цяньцао для оценки состояния здоровья.       - Отлично. А что насчет моей просьбы?       - Все готово, шицзунь. Все путевые расходы, а также расходы на проживание задокументированы, чтобы не было путаницы с деньгами, - она протянула старшей блокнот обеими руками, нервно закусив нижнюю губу под вуалью. - Одна из моих шимэй также предложила разделить комнату с госпожой У, чтобы составить ей компанию и поддерживать её моральный дух до тех пор, пока та не будет в состоянии как следует вести беседу.       - Твои шимэй тебя слушаются, - Ци Цинци почувствовала облегчение, глядя на то, как избранная ею будущая наследница достойно справляется со своими лидерскими обязанностями. Им удалось найти жертву в рекордно короткие сроки! - Молодец. Каждый день ты демонстрируешь качества, необходимые для руководителя.       - Эта скромная ученица благодарит шицзуня, - сладко пропела Лю Минъянь после отрепетированного поклона, сглотнув подступившую горечь.       Сказать по правде, она не была уверена, что именно послужило главной причиной подобного послушания боевых сестёр: её собственные навыки или же харизма Шуцзяо.       - И скажи, разобрались ли с семьёй похитителей, как я велела?       - Всё сделано. Преступники связаны и ожидают своей участи в повозке под охраной сестры Сань. В ближайшее время они будут отправлены на пик Шоухучжэ для допроса.       Ци Цинци, закончив красить губы, отложила в сторону кисточку и закрыла маленький контейнер с пигментами. Поправив и без того идеальную причёску и убрав пару волнистых прядей за уши, она потянулась за вручённым Лю Минъянь блокнотом, и, открыв, пробежала глазами иероглифы.       - Раз уж всё в порядке, не пиши отчёт второпях, Минъянь. Глава школы возлагает на тебя большие надежды, так что не подведи его, ведь я ему все уши прожужжала о том, какая у меня замечательная главная ученица.       - Для этой большая честь представлять наставницу. Эта немедленно приступит к составлению отчёта, - изящно поклонившись, Лю Минъянь с облегчением выдохнула и опустила взгляд. - Прежде, чем эта удалится, может ли она ещё быть чем-нибудь полезна наставнице?       - Нет, можешь быть свободна... - Ци Цинци нетерпеливо отмахнулась от неё, уже вся во власти приятных мыслей о грядущем триумфальном возвращении домой. Ведь самая сложная часть миссии позади. - Ступай, ученица Лю.       - Эта благодарит...       - Шицзунь! Шицзе!       Юная дева с тяжёлыми косами ворвалась в карету, вздрагивая всем телом и задыхаясь от рыданий. Её взгляд был полон боли и разочарования. Очевидно, на её глазах совершилось что-то из ряда вон выходящее, что-то, что задело её за живое и оскорбило до глубины души. Предательские слёзы скатывались крупными каплями по нежным щекам.       - Ученица Ю! Что ещё за наглость! Как ты смеешь так по-хамски врываться! - глаза главной феи Сяньшу полыхнули гневом, а рука потянулась к хлысту, лежащему на сиденье: сейчас она научит эту негодяйку уму-разуму! Она обвиняюще наставила палец на ученицу, пригвоздив ту к месту ледяным взором. - Немедленно объяснись, дерзкое отродье!       - Шицзунь, эта ученица молит её простить!       Минъянь хотела бы сказать, что сочувствие к боевой сестре заставило её выступить в защиту девы. Возможно, просить владыку их пика о милосердии для юной соученицы, которая, пренебрегая всеми правилами, посмела вдруг нарушить покой их главы, ворвавшись без предупреждения в её личную карету.       Но она промолчала.       На пике Сяньшу, несмотря на внешний лоск и видимость гармонии, царили отнюдь не вегетарианские нравы, а дух соперничества был суров и поистине беспощаден. Лю Минъянь приходилось из кожи вон лезть, работая больше других, ежедневно доказывая, что её достижения обусловлены её собственными заслугами, а не покровительством старшего брата, "проложившего ей путь, усыпанный розами без шипов" (как поговаривали некоторые завистливые соученицы из-за её родственных связей с Богом Войны). Потому-то в её сердце жила зависть к Шуцзяо, в особенности к её способности безо всякого труда обрастать союзниками и союзницами: даже когда боевая сестра использовала своё влияние, чтобы помочь ей, Минъянь было не по себе от сознания собственного зависимого положения.       Именно поэтому она так отчаянно жаждала возглавить перспективную миссию, которая бы заткнула рты злым языкам и упрочила её собственные позиции.       Игры в куклы остались в прошлом. Она была здесь не для того, чтобы блистать красотой и очаровательно хлопать глазками.       Лю Минъянь неплохо ладила с другими феями, делая хорошую мину, чтобы заручиться их поддержкой. Она могла даже искренне любить их компанию и наслаждаться приятными моментами на светских мероприятиях, праздновать их дни рождения или просто беззаботно болтать за вкусной едой, но внутренне она знала, что и пальцем не пошевелит, если кто-то из них потеряет расположение её наставницы, ведь это будет означать, что у неё поубавилось конкурентов.       Она не была дурой, чтобы упускать лишний шанс выделиться среди других девушек в глазах великой феи школы Цанцюн.       Молча глядя на то, как задыхающаяся от рыданий сестра Юй сейчас падает на колени, Минъянь чувствовала лишь едва ощутимый отзвук сострадания. Но за всё время не произнесла ни единого слова поддержки.       - Ш-... шицз-... цзунь...       - Соберись с мыслями, идиотка!       - Байчжань устраивает проблемы!       - А?       - ... Этот бесстыжий негодяй посмел использовать меня! Вы даже не представляете, как я его ненавижу, шицзунь, шицзе!       Продираться сквозь бессвязные рыдания, пытаясь уловить суть, было непросто, но в итоге стало понятно, что виною всех слёз и причитаний было разбитое сердце. Девушка на чём свет стоит ругала своего неверного возлюбленного, осыпая его проклятиями за то, что он, заверив её в своих чувствах и намерении сочетаться с ней браком сразу после получения ими духовных мечей, направился прямиком в бордель. - Ши Цзяо, ты негодяй и грязный ублюдок!       - Хватит этой чуши! - резко оборвала её завывания глава Сяньшу, раздражённая до предела и нисколько не заинтересованная во всей этой любовной галиматье. Единственное, что её интересовало - подробности и детали случившегося. - Выкладывай всё по порядку!       В конце концов, измена какого-то болвана - не повод врываться в карету главы пика. Чтобы дурака наказали, нужно было просто-напросто донести об инциденте кому следовало, а именно - Богу Войны: о том, что одному его скорбному главой ученику приспичило воспользоваться услугами проститутки. Но едва Ци Цинци открыла рот, чтобы сообщить глупой девчонке такое элементарное решение, как последовавшее признание заставило покрыться холодным потом как саму великую фею пика Сяньшу, так и её главную ученицу.       - ...И не только он один! Несколько учеников пошли в бордель играть в тучку и дождик с проститутками! - девушка зарыдала ещё громче, сморкаясь в свой платок, который недавно собственноручно вышила, как последняя дура, в подарок этому ничтожеству! - И они там устроили дебош!       - Безмозглая девчонка, ты должна была начать с этого! - в сердцах крикнула Ци Цинци. Вскочив, она схватила ученицу за плечи и встряхнула её, требуя ответов. - Немедленно дай мне полный отчёт!       Перемешая всхлипы с икотой и рыданиями, бедняжка вовсю проклинала свою горькую участь и подлого предателя. Глаза и хлюпающий нос её распухли, слёзы заливали лицо, а мысли в голове неслись хаотичным вихрем. Она едва могла подобрать слова, пытаясь облечь их во что-то маломальски связное.       Лю Минъянь же на протяжении всего допроса сохраняла гробовое молчание.       - Шицзуууунь! - вой становился всё громче. Дева продолжала рыдать, размазывая по лицу слёзы носовым платком - некогда "драгоценным даром любви".       - Несколько старших учеников с Байчжань... Их застукали, когда мы услышали крики проституток о помощи... Мои сёстры пошли расследовать...       - Сколько их было, байчжаньцев? Трое? Четверо? - Ци Цинци почувствовала, как неумолимо накатывает головная боль. Её лицо с идеальным макияжем утратило всякое спокойствие, она сурово нахмурилась и изо всех сил стиснула в ладони хлыст.       - Их было по меньшей мере девять... Не знаю, может, в комнатах прятались ещё...       - Проклятье!