Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      - Шицзунь, вот всё, что мне удалось спасти.       Гу Фэйсинь возвратился, как только смог. Шэнь Цинцю должен был отдать ученику должное: этот чувствительный и застенчивый мальчик выполнил порученное ему дело самым добросовестным образом. Каждый из собранных им лепестков был аккуратно очищен, все следы грязи тщательно удалены. Юноша явно сделал всё возможное, чтобы сохранить оставшиеся крохи былого великолепия розария Цинцзин.       Теперь остатки того, что когда-то было прекрасным садом, уместились в крохотном шёлковом мешочке. Реликвия, которую он будет беречь, словно сокровище, а как настанет время, - передаст своему преемнику, как когда-то передал ему его шицзунь, вырастивший их, вложив столько труда и сил, и одаривший его ими в качестве благословения на новые достижения.       Он лишь надеялся, что Мин Фань и он сам доживут до этого дня.       - Итак, ученик Гу выполнил задание. Хм... Ни единого грязного пятнышка, - он несколько раз поощрительно хлопнул юношу по спине в неловкой попытке изобразить дружелюбие. Но в ответ почувствовал, как тот напрягся от его прикосновений, совершенно непривыкший к подобному столь откровенному проявлению чувств со стороны учителя.       - Ши... Шицзунь.       При виде его реакции, в свою очередь напрягся и Шэнь Цинцю, превратно истолковав ситуацию. Его охватило чувство досады. Он закусил нижнюю губу, внутренне кляня себя за то, что поставил Гу Фэйсиня в неловкое положение, наподобие того, как это делали многие другие по отношению к нему самому в его юности. Помрачнев и не проронив более ни слова, он нарочито отстранился от ученика.       Ещё бы не испугаться, когда к тебе бесцеремонно прикасается авторитетное лицо!       Да ещё к тому же мужчина!       Уж он-то лучше других должен был это понимать...       Сделав вид, что в горле запершило, он наигранно откашлялся и, притворившись, что ничего не произошло, отпустил мальчика с глаз долой. Вновь приняв холодный и отрешённый вид, он припрятал мешочек с лепестками в широкий рукав ханьфу.       - Прежде, чем уйдёшь. Твои боевые братья и сестры уже вернулись с Аньдин?       - Нет, шицзунь! - воскликнул Гу Фэйсинь, вытянувшись, словно солдат перед генералом. Но нервы его не выдержали: - Братья Мин Фань, Хуан Юнь, Ло Бинхэ и Вэй Цзялунь всё ещё находятся на встрече с Шан-шишу, согласно указаниям шицзуня. А сёстры Су Э Янь и Цзинъ И помогают нашим братьям-мастерам с Аньдин.       - Хм. Понятно.       - Шицзунь хочет, чтобы я их привёл?       - Нет. Забудь об этом, они сами вернутся, смотря по обстоятельствам. Когда всё уладят, - Шэнь Цзю с усмешкой отмахнулся от подростка веером, и сурово сдвинул брови: - Ты можешь быть свободен.       - Ученик просит шицзуня его простить.       - Ха! Я выжму из этого ублюдка всё до последнего цяня!       Главный Злодей застонал, чувствуя, как ярость переполняет сердце, не имея возможности выплеснуться. Его ученики всё ещё были слабы, и это было очередной причиной для негодования, учитывая потерянное впустую время. Ценное время, которое они могли бы использовать для совершенствования и развития своего потенциала.       Но даже предвидя события, невозможно избежать потерь.       Шэнь Цинцю поднялся со своего места в приёмной Цяньцао. Не в силах более терпеть, он заглянул в окно, видя, как его ученики отдыхают на свободных кроватях, которые он сумел выбить для самых тяжёлораненых из них. По крайней мере, он почувствовал облегчение от сознания того, что они выздоравливают, набираются сил и скоро вернутся к своим занятиям, хотя он и опасался, что они отстанут ещё больше, чем другие ученики.       Догнать по возвращении остальных было для них первоочередной задачей.       Может быть им овладела излишняя подозрительность, а может с ним приключился "ООС" (по выражению пары самозванцев из его прошлой жизни), но именно в тот момент, когда он был готов сделать шаг в палату, отведённую для учеников Цинцзин, путь ему преградила фигура владыки Цяньцао: нежелательная, но логичная персона, учитывая то, где они находились.       - Шэнь-шисюн.       - Му-шиди.       При первом же взгляде друг на друга двух горных владык стало ясно, что их разговор не предвещал ничего хорошего. Шэнь Цинцю сохранял спокойно-равнодушное выражение лица и молчаливо ждал, прислонившись к оконной раме, когда шиди соизволит с ним заговорить. Му Цинфан же сейчас - напротив: имел вид взвинченный и беспокойный, в отличие от его обычного равновесного состояния, в котором он общался с пациентами.       В этот раз он даже не пытался скрыть недовольную мину, которая ему совсем не шла.       - Шэнь-шисюн, я знаю, что дела Цинцзин меня не касаются...       - Разумеется не касаются.       Столь резкое, но справедливое замечание, высказанное в лоб, без обиняков задело Му Цинфана, хотя он и согласился с ним. С самого детства с этим язвительным шисюном было абсолютно невозможно нормально разговаривать: он был невыносим! Как бы целитель ни старался оставаться вежливым и спокойным, природное высокомерие его боевого брата выводило его из себя и раздражало, доводя до белого каления.       - Я пытался быть вежливым, но ты не оставляешь мне выбора. Шэнь-шисюн, хватит этих игр!       - Не стоит повышать голос, шиди. Этот мастер не глухой и прекрасно тебя слышит, - Шэнь Цинцю был твёрд, но спокоен, не желая бросать вызов другому пиковому лорду на его же территории. Однако он вовсе не собирался давать себя топтать и позволять проявлять неуважение по отношению к себе кому-то, кто посмел поприветствовать его в столь грубой форме. - Если у Му-шиди есть претензии к этому шисюну, то Му-шиди следует прямо об этом сказать. Уверен, мы поймём друг друга.       - Шисюн... - Му Цинфан почувствовал, как у него свело челюсть. Он покорно сглотнул рвущиеся с языка колкости, но его явно так и подмывало высказаться: - Хотя я и ожидал от тебя подобного поведения, оно перешло все границы допустимого!       - Поведения? - фыркнул Шэнь Цзю, сцепив на груди руки. - Говори начистоту, Му-шиди. Не пристало тебе ходить вокруг да около.       - Не мне ставить под сомнение то, как другой пиковый владыка наказывает своих учеников... Но для любого наказания должно быть основание, - сквозь зубы процедил Му Цинфан, прожигая собеседника обвиняющим взором. - Это не лезет ни в какие ворота! Как ты мог так их изувечить?!       - А? Шиди следует выражаться яснее, а не лаять, брызжа слюной, мне в лицо.       Что он несёт?       Что за околесицу он только что услышал? Шэнь Цинцю, почувствовав подступившую горечь, отвернулся от шиди и вновь уставился в окно на своих учеников, что со следами высохших слёз на побледневших щеках мирно спали сейчас, усыплённые обезболивающими и восстанавливающими сборами Му Цинфана.       Словно молодой лес, полёгший после бури.       Обессиленные. Обескровленные.       С затуманенным сознанием из-за силы лекарств.       - Шэнь Цинцю! Неужели у тебя совсем нет совести?!       - Му Цинфан. Довольно! - терпение его лопнуло. Он не сорвался на крик, но в голосе зазвучала явная угроза. - Не шути со мной, а не то... Это серьёзные обвинения!       - Травмы твоих учеников необычные... - Му Цинфан скрипнул зубами. - Это не просто травмы, полученные в обыкновенной драке между равными.       - К чему ты клонишь?       - Кто ещё, кроме тебя? У кого ещё есть власть, чтобы такое скрыть? То, каким издевательствам подверглись эти ученики, уму непостижимо! - продолжал обвинять Му Цинфан, горя праведным возмущением. - Я не лез в твои дела из уважения к просьбе Чжанмэнь-шисюна оставить тебя в покое, но вижу, что на мои советы раз за разом плевали... Как и на его доброту.       - Ты меня обвиняешь? Полагаю, у тебя есть доказательства?       - Что может быть более веским доказательством, чем запуганность твоих учеников? Они отказались признаться в истинных причинах своих травм, утверждая, что пострадали в поединке равных. Хотя очевидно, что их избил кто-то значительно более сильный! - он презрительно фыркнул. - Я не верю в этот детский лепет. В ближайшее время жди вызова на Цюндин!       - Собираешься доложить обо мне главе школы? - Шэнь Цзю захотелось расхохотаться, чтобы удержаться от крика. Закусив по привычке щёку изнутри, он с вызовом продолжал глядеть Му Цинфану в глаза. - Ну, валяй. Мне всё равно.       - Шэнь Цинцю!!!       Целитель вновь сорвался на крик, плечи его затряслись от ярости. Но Шэнь Цзю равнодушно отвернулся от него, сохраняя самообладание и игнорируя осуждающие взгляды и возмущённое перешёптывание местных адептов, для которых слово их владыки было законом.       Ведь кто разбирается в травмах лучше, чем глава пика целителей великой школы?       Шэнь Цинцю же сейчас хотел только одного: вновь оказаться на своём пике и после занятий, закрывшись в своей резиденции, всю ночь напролёт слушать странные мелодии системы, постепенно проваливаясь в умиротворяющее забытьё сна.       Он лишь надеялся, что Нин Инъин больше не заявится к нему с неожиданным визитом.