Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      В кабинете матриарха царил хаос, но управляющий Ли, в чьи прямые обязанности входило поддержание идеального порядка в каждом из уголков кабинета, был бессилен сейчас что-либо предпринять, чтобы привести всё в божеский вид. Поскольку, повинуясь приказу хозяйки, вынужден был замереть на полу, на коленях, согнувшись в три погибели.       В позе жука, словно проштрафившийся юнец.       Не человек, даже не животное.       Червь, застывший в напряжённом ожидании.       Звук вдребезги бьющихся об пол драгоценных ваз и на мелкие осколки разлетающихся дорогих сервизов не способствовал успокоению. Настроение великого матриарха Лю портилось с каждым мгновением. К тому же масла в огонь подлило неизвестное местонахождение её внука. Очередная пиала из костяного фарфора со свистом пролетела мимо его щеки, рассекая её и оставляя кровавую царапину, и, задребезжав, с жалобным звоном раскололась за его спиной при ударе об стену.       Сгорбившись на ковре, он безропотно сносил обрушившуюся на особняк Лю "грозу" с её громами и молниями, терпеливо ожидая позволения начать уборку.       - Управляющй Ли.       - Старшая госпожа...       - Я устала, - призналась она наконец, обратив на своего самого доверенного слугу взгляд, полный затаённой мольбы. Он понял всё с полуслова. Подняшись, он приблизился и, встав за её спиной, принялся массировать ей плечи. - Да, продолжай...       Он повиновался, как всегда: тихий, верный и безотказный, подстраивающийся под переменчивое настроение своей то и дело взрывающейся от гнева хозяйки, несущей на своих плечах все тяготы раздираемого противоречиями благородного семейства.       Сильные пальцы глубоко и нежно надавливали на кожу, разминая одеревеневшие мышцы, возвращая им лёгкость.       - Не желает ли госпожа успокаивающего чаю?       - Соберись! - она щёлкнула пальцами, указывая на себя, и дернула его за ханьфу, заставляя взглянуть.              - Сюда смотри!       - Матриарх.       - Зови меня Чжу-эр.       - Чжу-эр.       Не сказав более ни слова, великая воительница повернулась к своему самому надёжному союзнику. Некогда её товарищ по детским играм, выросший в доблестного мужчину, разоблачавшего предателей, пытавшихся свергнуть её, чтобы прибрать к рукам её богатство, и служившего ей в армии простым солдатом, сражаясь и тренируясь с ней бок о бок, не требуя поблажек и особого отношения к себе из-за их давней дружбы.       Мужчина, который утешал её, когда после тяжёлого ранения в бою она вынуждена была уйти в отставку. И который от начала и до конца до мелочей спланировал её свадьбу, когда её отдали замуж. Человек, который заботился о её муже во время его болезни, как о собственной жене, относясь к нему как к родному, и которого её возлюбленный в благодарность всегда ласково называл "шурином".       Если кто и понимал все тяготы её положения, так это её самый верный соратник.       - Что случилось с моим Цингэ? Что стало с тем милым ребёнком, который сбегал из дома, чтобы "вступить в войско"?       Она жаждала ответа, умоляюще глядя на старого друга. Но тот был не властен развеять её тяжёлые думы.       - Когда же он стал тем глупцом, что как попугай повторяет заученные правила, не понимая их сути?       - Сердце у молодого мастера в правильном месте.       - Но развитость его ума - увы: значительно уступает развитости мышц, - с горечью признала она, сокрушаясь. Отпустив своего дорогого соратника, она устало откинулась в кресле, скрестив руки на груди.       - С сегодняшнего дня всем моим потомкам лучше в одночасье повзрослеть и начать решать свои проблемы самостоятельно. Я слишком стара для этого. Они не могут прожить всю жизнь, полагаясь лишь на меня.       Слухи множились, становясь всё более изощрёнными, их было сложнее и сложнее контролировать. Позже стало ясно, что попытка подавить их лишь прибавляет им веса и ценности. На это и рассчитывали их противники, стремящиеся подкрепить таким образом свидетельства фей Сяньшу.       Взяв Лю Мин На в оборот, агент и система использовали Лю Бо Синя, чтобы подключить к делу их с Лю Мин На отца. В итоге два непоследних члена семьи, чьи показания были столь же ценны, как и показания самих фей, выступили в качестве свидетелей обвинения.       Бедный командир Лю, как и подобает любящему родителю, стремящемуся защитить своё чадо любой ценой, взял на себя инициативу убедить матриарха, внушив ей мысль, что самое лучшее, что она может сделать для её любимого внука в такой ситуации - дать ему возможность учиться на собственных ошибках и наконец повзрослеть, пусть и такой болезненной ценою. Его нежная дочь, памятуя слова своего любимого "а-Шу", также не преминула воспользоваться ситуацией и капнуть на мозги бабушке, что, мол, такой досадный казус - не что иное, как хитроумное испытание, которое Цингэ должен преодолеть, чтобы восстановить пошатнувшееся достоинство.       Это было нелегко, но безусловная симпатия постепенно угасала.       И с каждым новым камнем, брошенным в репутацию Лю Цингэ, матриарх всё больше теряла контроль над ситуацией, а внимание общественности всё пристальней обращалось на их род. В отличие от Су Люй Ся, великая глава великой семьи не могла позволить себе легкомысленно использовать свою фамилию. Обвинение Шэнь Цинцю устами семьи Лю, как и планировалось изначально, означало неминуемую вражду с главой школы Юэ Цинъюанем, которого они не могли позволить себе злить.       А разрывать могущественные союзы было не в правилах любого здравомыслящего представителя древнего рода.       - Если госпожа желает, этот продолжит поиски молодого мастера, чтобы предупредить его...       - Действуй, ежели тебе угодно. Но сперва приготовь мне горячую ванну.       - Этот Ли к услугам старшей госпожи.