Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

             Впервые за три жизни Шэнь Цинцю не мог не обрадоваться, заслышав новости о возвращении Лю Цингэ. Даже самому не верилось. Неужели он в самом деле с нетерпением дожидался этого грубияна в своем бамбуковом домике? Его лицо сияло, а губы сами собой растянулись в глупой улыбке. От его обычной напряжённости не осталось и следа: впервые после невольной тягостной разлуки с его дорогими сестрицами.       Но все жертвы стоили того, чтобы увидеть эту вытянувшуюся в недоумении самодовольную рожу и шок в глазах болвана, когда тот по возвращении узнает о себе много нового и интересного.       Уже который день ученики шушукались между собой. И в кои-то веки, обсуждая не очередной скандал, связанный с ним, а песоча имя кого-то другого!       И не просто кого-то, а "золотого мальчика" школы Цанцюн. Неужели он наконец дожил до такого?       О, радость невероятная!       Как он смел сомневаться в этой женщине? Он никогда бы не признался вслух, но ему стоило извиниться перед Су Люй Ся. В его-то годы уж давно было пора понять, что если кто и заслуживает доверия в этом мире - так это женщины. И что среди всех живых существ - неважно, будь то люди, демоны или звери - лишь женщины - самые цивилизованные создания, с которыми ему когда-либо доводилось иметь дело.       Одновременно он старался всё же не питать особых надежд, сведя свои ожидания к минимуму.       Время от времени он получал краткие сообщения от бамбукового крысёнка, держащего Шэнь Цинцю в курсе относительно каждого их шага. Всё ещё исполненный сомнений в отношении способностей грызуна, он слушал краем уха, занимаясь своими обычными делами, лавируя между учительской рутиной и подготовкой Цинцзин к скорому ремонту. В эти дни вся его светская жизнь сосредоточилась в пределах школы и свелась к посещению пика Аньдин да периодическим визитам на Кусин к шиди Е Цинлаю.       Всё это время он безвылазно торчал в школе. Даже на задания не ходил, несмотря на настойчивые просьбы Юэ Цинъюаня, забросавшего его извинениями за то, что произошло во время их последней встречи, когда он отдал миссию Ци-шимэй, а не ему.       И хвала небожителям! То-то бы он разозлился, если бы всё обернулось иначе, и миссию получил он сам!       Его ложь окупилась и принесла свои плоды!       - Мин Фань, подойди.       - Да, шицзунь! - в замешательстве воскликнула его драгоценная "капустка", бросая свои дела, и немедленно ринувшись к нему на помощь.       Хмурое выражение на круглощёком лице испарилось, словно вовсе не бывало, сменившись восторгом и восхищением, разгладившим юные черты, едва он оказался лицом к лицу с учителем. Податливый, словно глина в руках умелого мастера, ученик в его присутствии преобразился, вновь обретая вид бодрый и молодцеватый.       Каждый день видеть его в добром здравии было громадным облегчением.       Вспотевшее нервное лицо мальчика не соответствовало облику утончённого бессмертного. Но Шэнь Цинцю всё устраивало: Мин Фань был молод и трудолюбив. И у него было достаточно времени, чтобы в будущем стать достойным преемником, несмотря на нынешние недостатки.       Его заносчивость и эгоцентризм порой превосходили его способности, а поведенческие навыки всё ещё нуждались в оттачивании, но, несмотря ни на что, у него был потенциал, чтобы стать лидером.       - Мин Фань. Сядь рядом с этим мастером.       - Да, шицзунь, - мальчик поклонился в знак благодарности, а затем повиновался с изяществом образцового ученика пика искусств. - Шицзуню что-нибудь нужно?       - Ученик Мин и остальные усердно трудились над восстановлением Цинцзин, не так ли?       - Да... - запнулся Мин Фань, втайне опасаясь попасть впросак. Большие глаза его, сделавшиеся от испуга ещё больше, робко смотрели сейчас на Шэнь Цинцю, с готовностью принять от него любую оценку. - Возможно, шицзунь желает узнать, как прошла встреча на пике Аньдин?..       - Надо же. Этот ученик - сама проницательность, - ласково съязвил Шэнь Цинцю и спрятал улыбку за веером, про себя посмеиваясь над юношей. - У меня не было возможности спросить тебя раньше. Но поскольку времени у нас в обрез, выкладывай всё как есть.       - К-конечно! - воскликнул Мин Фань, его голос дал петуха, заставив мальчишку залиться краской оттого, что ударил в грязь лицом перед своим шицзунем. Он сейчас мечтал лишь забиться в укромный уголок, чтобы дать волю внезапно навернувшимся слезам. - Мы составили список нападавших, как просил Шан-шишу, и сделали каждый отдельное заявление, чтобы присовокупить их к жалобе Ло-шиди... В конце Шан-шишу дал нам инструкции, объяснив приказ шицзуня дождаться возвращения Лю-шишу, прежде чем давать делу ход. Всё прошло гладко, как и планировал шицзунь.       - Хм. Всё верно. Учитывая подготовленную почву, у нас не должно возникнуть проблем с бюджетом.       - ...Да простит шицзунь этому его бесцеремонность... Может ли этот ученик осмелиться высказать свои подозрения?       - О? Подозрения? Звучит интригующе, - веер Шэнь Цинцю мерно колыхался с мучительной медлительностью. Его облик как всегда был безупречен, а непроницаемое лицо не давало ни малейшей подсказки.       - Говори.       - Это случайно... Это часом не шицзунь ли распустил недавние слухи о Лю-шишу, чтобы заставить его вернуться раньше времени?       Веер Шэнь Цинцю замер. Бессмертный захлопнул его и положил на колени.       - Это серьезное обвинение, ученик Мин. Ты хоть понимаешь цену подобных заявлений?       Мальчик лишь прикусил нижнюю губу и опустил голову, не зная, куда девать руки.       - Шицзунь...       - Отвечай.       - Да... Я... Этот знает. Это просит шицзуня простить ему его бестактность.       Юноша застыл, не смея поднять взгляд на учителя. Его глаза заблестели от непролитой влаги. Вцепившись в ткань своих штанов, как в спасительную соломинку, ученик изо всех сил зажмурился, пытаясь сдержать норовящие брызнуть слёзы. Его нос распух и сморщился, как у готового разрыдаться ребёнка.       Нелестный образ для будущего владыки пика Цинцзин.       "Неужели у шицзуня тоже были подобные мысли на мой счёт, когда я только прибыл?" - промелькнуло в голове у Шэнь Цинцю, заставив его весело хмыкнуть.       - Думаешь, это был я?       - Шицзунь...       - Скажи честно. Ты думаешь, что за слухами стоит этот мастер?       Хотя его молчание говорило само за себя, Мин Фань, как послушный ученик, утвердительно кивнул, обмирая от страха перед последствиями.       Отступать было поздно.       Но на этот раз любопытство взяло верх.       -Да... Этот ученик уверен.       - Ха... Боюсь, я не могу приписать себе все заслуги за подобный подвиг. Но, признаюсь, я не настолько невинен, чтобы прикидываться дураком. Мин Фань наблюдателен.       - Этот ценит похвалу шицзуня.       - "Шицзунь", "шицзунь", "шицзунь"... Всё "шицзунь" да "шицзунь", - Шэнь Цзю прищёлкнул языком, внутренне кляня свой титул при воспоминании о том, как в другой жизни зверь твердил это слово, как попугай, задыхаясь от восхищения. - Итак. Расскажи мне. Как ты понял, что я имею к этому отношение? Поведай этому мастеру во всех подробностях. Было бы любопытно залезть тебе в голову и посмотреть, как работает твой разум, включая каждую мельчайшую деталь.       - ... Этот начал подозревать это с тех пор, как шицзунь перестал отлучаться по ночам.       - Ого... Ты даже это заметил?       Главный ученик кивнул под пристальным, изучающим взглядом мастера.       - Этому известно, что шицзунь иногда отлучается по ночам, чтобы снять напряжение от бремени, лежащего на его плечах... - голос Мин Фаня на этот раз прозвучал более уверенно. Подняв голову, он продолжил сдержанным тоном: - И хотя не дело этого недостойного, чем именно занимается мой мастер в свободное от работы на пике время... Этот не мог не заметить подобных... небольших изменении в привычном распорядке шицзуня...       - Продолжай, - радостно скомандовал Шэнь Цзю, наставив на своего ученика сложенный веер.       - Слухи о Байчжань разлетелись и достигли школы, и в этом была ещё одна странность: не сразу, а постепенно... Но ведь в таком случае это не имеет никакого смысла, ведь шицзунь по какой-то неизвестной этому причине всё это время не покидал пределов школы...       - Верно. Исходя из такой логики это не мог быть я, - к этому моменту пиковый владыка уже не скрывал своей улыбки. Его глаза загорелись в предвкушении, сияя ярче с каждым сказанным учеником словом. - Что же убедило тебя в моей причастности?       - То, что произошло на встрече с Шан-шишу.       - И что же это было?       - Когда Шан-шишу сказал, что шицзунь хочет предъявить счёт Лю-шишу после его возвращения, не поставив при этом в известность главу школы, для этого ученика всё обрело смысл. Он вспомнил слова шицзуня, которые он произнёс во время нашего ему доклада о набеге на Цинцзин, - глаза Мин Фаня блестели, а щёки раскраснелись от смущения. - "Этот мастер просит вас набраться терпения, даже если кажется, что всё будет забыто. Цинцзин не прощает и не забывает долгов"... И этому стало ясно, что шицзунь собирался кинуть в лицо Лю-шишу все обвинения разом, чтобы все проблемы шишу в одночасье обрушились на него, в качестве мести.       - Умный мальчик... - только и сказал владыка Цинцзин перед тем, как искренне расхохотаться. Такая реакция обескуражила бедного юношу, поза которого сейчас выражала полную покорность. Несчастный Мин Фань, чьё сердце едва не выпрыгивало из груди, силился выдавить из себя хотя бы слово, но слова не шли с языка, застревая в горле. Он замолчал, памятуя, что к тихим детям взрослые наиболее благосклонны.       - Блестящая карьера детектива тебя ждёт не дождётся.       - Шицзунь?       - Только один, последний вопрос, и мы покончим с этим, Мин Фань.       - Да, этот ученик весь внимание..       - Как я это сделал?       - ...???       - Скажи мне. Как именно я это провернул?       Минфань запнулся. Он открыл рот, но, не найдя слов, вновь неуверенно закрыл его. Его взгляд, прикованный к лицу учителя, отражался в изумрудных озёрах с ледяной водой, взор которых так часто выражал ему своё неодобрение.       Набравшись смелости, он, наконец, решился.       - У шицзуня должен был быть кто-то, кому он доверяет и кто на его стороне. Кто-то настолько удивительный, что способен быть его глазами и ушами на расстоянии... Вполне естественно, что шицзунь воспитывает в учениках преданность. Этот ученик мечтает стать тем человеком, которому шицзунь тоже сможет безоговорочно доверять.       - ...Мин Фань... Пойдём-ка лучше на занятия, а по дороге ты расскажешь этому учителю, как продвигаются твои успехи в поэзии.       - Да, шицзунь!..