Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      Общественное мнение - самая развратная из всех проституток.

Оноре де Бальзак «Шагреневая кожа» .

                    - Мастер Лю! Мастер Лю вернулся!       - Мастер Лю возвратился на пик!       - Правда? А он что, куда-то отлучался с пика... в очередной раз?       - Эй... Ты слышал, что натворил Лю-шибо?       - Какое разочарование, шиди... А я ещё восхищался его благородством и стойкостью перед искушениями...       - Вот ведь лицемер.       - Ёще один извращенец на нашу голову, а я думала, что с нас хватит и Шэнь-шибо...       - Мужчин, у которых поступки не расходятся с их же собственными высокопарными словами - раз, два и обчёлся.       - По крайней мере, с Шэнь-шишу мы знали, с чем имеем дело, шимэй.       - Лучше и не скажешь: у меня от такого мурашки по коже!       - "Бог войны"? Пфф! Скорее уж "Бог Тучки и Дождя"!       - Ну ты хватил! Пока что этот титул всё ещё за Шэнь-шибо.       - Это не значит, что Лю-шибо ему уступает, когда дело касается извращений!

____________________________________

      Если Лю Цингэ о чем-то и сожалел, так это о том, что не согласился на предложение младшей сестры сопроводить его в качестве поддержки. Он был уверен, что с ней в роли посредника он бы не торчал сейчас перед всеми застывшим истуканом в окружении гробового молчания: нервничая и смея лишь надеяться на лучший исход. Его бабушка попивала чай из пиалы, не одарив его даже взглядом и нарочито игнорируя. Он был уверен: она делает это специально, чтобы усугубить его мучения.       Что ж, она преуспела.       Полтора шичэня он простоял на коленях у особняка Лю, прося об аудиенции, и если бы не родители, умолявшие за него, взывая к милосердию бабушки, он мог бы и дальше без движения жариться на солнцепёке под косыми и насмешливыми взглядами родни, то и дело высовывающей носы, чтобы позубоскалить над ним.       И хотя само по себе унижение не было для него концом света, к подобному обращению он откровенно не привык.       Быть в роли ярмарочного шута, выставленного на потеху почтеннейшей публики, ему ещё не доводилось.       - Найнай...       - Цингэ, - наконец отозвалась она с тяжёлым вздохом, сведя брови к переносице. Всеобщее молчание по-прежнему давило, но, по крайней мере, его перестали откровенно игнорировать и заметили. Малая победа - тоже победа.       - Ты больше не дитя, ты - мужчина. С того самого времени, как ты был благословлён своим именем в быту, ты, вне всякого сомнения, взрослый. Человек, облечённый властью и на которого возложена ответственность.       Её воинственный внук не знал, что на это отвечать.       Многочисленные родственники, рассевшиеся по периметру гигантского пиршественного стола, словно в рот воды набрав, молча прожигали его оценивающими взглядами. Даже родители не выступили в его защиту, оставив его один на один со всеобщим молчаливым порицанием и лишь изредка бросая извиняющиеся, полные сочувствия взгляды.       Ему ясно дали понять: сейчас он - сам по себе.       - ...       - Скажи мне правду. Я не буду сердиться, - пообещала Лю Минчжу, глядя на внука. - Ты действительно это устроил?       - Устроил что?       - Не делай из меня дуру, - сурово предупредила она.       Кое-кто из родственников, сжалившись над ним, шёпотом увещевал его быть честным и воспользоваться предоставленной возможностью, чтобы получить прощение.       - Поскольку ты всегда вёл себя подобающе, я даю тебе шанс искупить свою вину.       - Найнай, этот Цингэ не понимает...       - Цингэ! - на этот раз в её голосе зазвучали отчаянные ноты. Её самый любимый внук испытывал сейчас её терпение: любому другому и в голову бы не пришло отважиться на такую дерзость.       - Ты уже слишком взрослый, чтобы бунтовать, подобно сопливому подростку. В юности у тебя было полным-полно возможностей вволю повеселиться и наделать глупостей, но теперь ты - признанный мастер престижной школы. Ты не можешь позволить себе подавать дурной пример другим, когда от тебя зависит будущее целого поколения воинов.       - Постойте... Погодите, что?..       На лице горного владыки искреннее удивление медленно сменялось разочарованием.       Он нахмурился в недоумении, взгляд выражал полную растерянность. Он был совершенно обескуражен сейчас и чувствовал поднимающиеся в душе раздражение и гнев, а также неистовое желание немедленно потребовать объяснений за всё то, что он упустил, пока отсутствовал в поиске абсолютно невинных приключений.       Как они могли не доверять ему? Как могли люди, которые были рядом с ним с его самого первого мгновения на этом свете, ставить под сомнение его добродетель? Как и следовало ожидать от столь прямолинейного человека, он не сдержался.       - Не торопись, дорогой, - матриарх с невозмутимым лицом вновь принялась неторопливо потягивать чай. До прибытия своего любимца она уже достаточно потрепала нервы всем без исключения родственникам, поставив на уши всё поместье и убедившись, что проблема Цингэ стала персональной проблемой каждого из членов их семьи.       - У нас достаточно времени.       - Найнай, - в глазах воина, обращённых на бабушку, стояли слёзы. - Ты всерьёз поверила в слухи, которые ходят обо мне?       - ...       Ответа он не получил, что само по себе лучше всяких слов продемонстрировало ему положение дел.       - Ты поверила...       - Цингэ.       - Вы хоть сами-то себя слышите?! - взвился Лю Цингэ яростным вихрем, обрушивая железный кулак на ни в чём не повинный стол. Тот застонал, трескаясь и ломаясь, не выдержав мощи его удара. Но ответом ему была тишина: никто из присутствующих не проронил ни звука, ожидая слов матриарха.       - Когда это я вёл себя неподобающе?!       - Хватит! Как ты смеешь повышать голос на старейшину?! Стал высокопоставленным мастером заклинательской школы и решил, что выше меня?!       Всё вмиг стихло. Богу Войны ничего не оставалось, кроме как, отведя взгляд, прикусить язык, чувствуя сдавливающий ком в груди, нарастающий с каждым мгновением.       - Найнай... Это я, твой Цингэ.       - Я знаю, и ты всегда будешь моим любимым внуком, - уже более спокойным тоном произнесла матриарх. Но твёрдость в её голосе никуда не делась. - И я учила тебя держать ответ за свои поступки.       - Но бабушка...!       - Всё ещё смеешь отпираться?! Твоих учеников разоблачили, поймав на горячем!       - Но это не моя вина...       - Ты их мастер или же нет?! - Лю Минчжу нахмурилась и поднялась со своего места, выпрямившись во весь рост. Уставив руки в бока, она всем телом наклонилась вперёд, нависая над внуком и устремляя на него обвиняющий взгляд.       - Независимо от того, совершили ли они проступок, воспитать их должным образом - твоя прямая обязанность. Мастер - всё равно что второй отец. Их поступки отражаются на твоей репутации, поскольку ты - их шицзунь, а твоя репутация может как помочь, так и навредить семье Лю... Цингэ, скажи мне, как им пришла в голову такая идиотская мысль - опуститься до низменных удовольствий?..       - Этот не имеет понятия... Этот...       Он пытался объясниться. Но язык отказывался ему подчиняться. Он будто бы вновь в одночасье стал тем неопытным юнцом, который робел когда-то в восхищении при виде превосходящей силы, мечтая самому когда-нибудь достичь подобного уровня. Бывший лорд Байчжань был кровожадным диким зверем, которого невозможно было укротить, и под его началом он научился всему, что знал. И стал сильнее, чем его учитель.       Но до встречи с его почтенным шицзунем самым сильным человеком, у которого он имел честь учиться и которым безмерно восхищался, была его бабушка.       Лю Минчжу, щит империи.       - Не имеешь понятия?! А как иначе они могли до такого додуматься, если не на примере собственного наставника?! - зарычала матриарх. Мощный поток её ци, выплеснувшись, пронёсся по залу, пригибая головы всех присутствующих, подобно ковылю под внезапно налетевшим порывом урагана. Даже сам Лю Цингэ под её свирепым взглядом почувствовал, как остатки энергии покидают его тело.       - Если тебе так приспичило заняться двойным совершенствованием, я могла бы это устроить!       - Найнай... Это не я. Я не устраивал ту вечеринку в борделе. Я... Этот заставит их ответить за свои поступки! Твой внук обещает, найнай!       - Я могла бы организовать достойную помолвку! Могла бы найти подходящую твоему статусу благородную деву и назначить щедрый выкуп за невесту, чтобы ты мог честь по чести посвататься! Но нет! Тебе по вкусу низкопробные шлюхи! Как помоечному псу, что копается в мусоре, предпочитая его изысканным яствам! - с хохотом заключила она. Хотя ей сейчас было вовсе не до смеха.       - Не смей заикаться о том, какой ты ответственный, если тебе не хватает элементарной добродетели!       Той ночью владыка Байчжань вернулся в школу в расстроенных чувствах. Он был подавлен, словно потерпел поражение в битве с чудовищем.       Возможно, так оно и было.