Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      Повисшая между ними тишина ощущалась всё более и более тягостной, и каждый из сидящих за чайным столиком боевых братьев с нетерпением ждал, когда кто-нибудь из них наконец не выдержит и нарушит неловкое молчание. Лю Цингэ терялся в догадках, почему его затащили на Цинцзин и заставили тут торчать лишь в компании самого хозяина пика учёных, главы школы да их главного по логистике. Все трое, как один, смотрели на него с нескрываемым осуждением.       К счастью, он всё ещё пользовался расположением мастера Сюаньсу, в глазах которого сейчас читались молчаливая поддержка и понимание.       - Возможно, шиди любопытно, зачем его вызвали. Чтобы всё прояснить, ученик Мин вручит ему копии оригинальных документов, чтобы шиди мог во всех деталях ознакомиться с контекстом, - твёрдо произнёс Шэнь Цинцю и, щёлкнув пальцами, подозвал стоявшего у него за спиной главного ученика. Тот немедленно повиновался, выступая вперёд с плетёной корзиной в руках, из которой виднелось несколько свитков.       - Всё готово, Мин Фань?       - Да, шицзунь.       - Отлично.       Под заинтересованным взглядом главы Цюндин юноша распределил между сидящими заранее подготовленные, чтобы сэкономить время, экземпляры документов, отмеченные ленточками разных цветов для каждого из лордов.       Один пакет документов для Шэнь Цинцю, другой - для Шан Цинхуа, также хранившего оригиналы в архиве на Аньдин. Остальные получили копии и тетради с детальным описанием произошедшего.       - Что это? - Лю Цингэ с презрительной усмешкой принял тетрадь, держа её двумя пальцами за уголок, словно она была напитана ядом. - Надеюсь, это важно, Шэнь Цинцю. У меня нет времени, чтобы тратить его на твою чушь.       - У тебя его нет даже на то, чтобы держать в узде собственный молодняк и следить, чтобы они не таскались по борделям и не устраивали оргий.       - Шэнь Цинцю! - прорычал Лю Цингэ, стиснув кулак и едва не разбив им столешницу, сдержавшись в последний момент. Его взгляд горел презрением, и лишь стыд помогал проклятиям не сорваться с языка, дабы не поддаться на провокации этой змеи. - Ты... мерзавец!       - Твой словарный запас весьма скуден, шиди.       Однако владеть собой Богу Войны становилось всё труднее с каждым сказанным словом.       Шан Цинхуа, чья дрожь в руках не вязалась с его нарочито спокойным выражением лица, выдавая его нервозность, многозначительно кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание. Его намёк проигнорировали. И лишь вмешательство сердобольного главы школы с просьбой к обоим спорщикам прекратить перепалку дало, наконец, возможность главе пика Аньдин вставить слово.       - Шэнь-шисюн... - голос его дрогнул. - Давай не будем отвлекаться... Вспомни, о чём мы говорили ранее.       - Хорошо, ты прав, - глубоко вздохнув, он вновь принял официально-равнодушный вид, проигнорировав предыдущее оскорбление в свой адрес, чем несказанно удивил Лю Цингэ, лишь буркнувшего ругательство себе под нос. - Мы с Шан-шиди пригласили тебя сюда, чтобы потребовать от Байчжань взять на себя ответственность за действия против Цинцзин.       - Ха?! Какие ещё "действия", ты, ублюдок?!       - Лю-шиди! - голос Юэ Цинъюаня прозвучал предупреждающе. Лицо его было серьёзным, хотя и не слишком строгим, но в глазах читалось явное несогласие с поспешным возмущением их общего шиди. - Держи себя в руках. Что это ещё за неподобающее поведение!       - Но Юэ-шисюн! Это он первый начал! Разве ты не слышал, что он сказал?!       - Давай выслушаем их внимательно. После чего у тебя будет возможность высказаться.       Владыке Байчжань казалось, что мир вопиюще несправедлив к нему. На него и так навалилась куча проблем со всех сторон - включая унижение перед всей школой и выволочкой от собственной семьи - чтобы ещё и здесь торчать по милости их импульсивного шисюна, чья левая нога соизволила пожелать трепать ему нервы именно сейчас, пользуясь неприкрытым фаворитизмом главы школы.       Он был вне себя от гнева.       Без сомнения, его шисюн это нарочно!       - Хм! Ну давай, выплёвывай, что ты там хотел сказать! У меня нет целого дня, чтоб терять его на тебя! - Лю Цингэ смерил его оценивающим взглядом. - В чём же заключались так называемые преступления моих учеников? Что за великое злодеяние они совершили на этот раз, чтобы оскорбить тонкую душевную организацию твоих малолетних лентяев?       - У тебя глаз нет? Ты не видел, что творится на пике? И у тебя ещё хватает наглости отпираться и отрицать, что ты к этому причастен?!       - Опять ты за своё?! Байчжань никогда не приходил с провокациями на Цинцзин! Я не виноват, что ты не научил своих учеников пользоваться мётлами.       - Ложь! Я тебе уже тысячу раз говорил, идиот! - Шэнь Цинцю постепенно терял терпение: с этим его шиди - плёвое дело. - Но ты так ни гуя лысого с этим и не сделал!       - Не сделал... - притворно задумался Бог Войны. - Возможно потому, что ничего этого не было, безумец!       - Ах, "безумец"?! Я тебе сейчас покажу, на что способен безумец!..       - Давай, папенькин сынок! Если не боишься замарать свои белые ручки!       - Довольно! Прекратите немедленно, вы оба!       Как ни странно, зычный окрик принадлежал Шан Цинхуа. Глава школы уже готов был вмешаться, чтобы разнять сцепившихся противников, но владыка Аньдин его опередил: ему вусмерть надоел весь этот бессмысленный базар.       Он и не мечтал в их ситуации о мирной беседе, но учитывая, что само присутствие его шисюна было провоцирующим фактором, он решил поскорее загасить этот разгорающийся "костёр", положив конец перебранке.       - Лю-шиди, - сурово насупил он брови, наставляя обвиняющий палец на Бога Войны. - И ты ещё смеешь вести себя как настоящий невежа?! Стыд и срам!       - Шан-шисюн... О чём ты? Шэнь Цинцю просто хочет в очередной раз привлечь к себе внимание. Стоит ли поднимать шум из-за его прихоти? - Лю Цингэ откровенно растерялся. Он был искренне озадачен. Обычно самый трусливый, спокойный и мягкий мастер их школы сейчас так строго отчитал его, совершенно обезоружив. Он нерешительно пробормотал: - Есть более важные вещи, на которых стоит сосредоточиться.       - В самом деле?... Как насчёт твоей позорной выходки в борделе, шиди?       - Ты - последний человек, кто имеет право предъявлять мне подобные претензии, Шэнь Цинцю!       Зажав двумя пальцами переносицу, Шан Цинхуа еле слышно выругался, подав знак Мин Фаню принести ему воды. Ученик сейчас же подчинился, сочувствуя своему шишу, у которого чувствовалось, что вот-вот голова расколется от очередной произнесённой кем-нибудь галиматьи.       Но чаша терпения переполнилась не только у него. Юэ Цинъюань наконец решил, что с него хватит.