Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      - Пресвятые Небожители... Что это за место? Здесь так...       Повсюду, куда достигал взгляд, разливалось мягкое сияние, источником которого были светящиеся благовония: мерцающий ароматный дым от них, причудливо клубясь, струился по уходящим ввысь и испещрённым резьбой колоннам - безмолвным каменным великанам, хранителям древних преданий и легенд - и растворялся в чёрном бархате невидимого потолка. Главный герой восхищённо оглядывался по сторонам. Сквозь напоённый пьянящим благоуханием воздух из глубины мавзолея до них долетало гулкое отдалённое эхо. Светильники, прикреплённые к колоннам по обе стороны громадной лестницы, сотворённой в форме хвоста гигантского дракона, подсвечивали её уводящие в тёмную вышину каменные ступени. Атмосфера этого места была одновременно манящей и таинственной.       - На следующий уровень тебе нельзя: ученикам туда хода нет. Поколение основателей не слишком-то жалует посетителей... Но раз уж ты так заинтересовался...       На первом этаже в самом центре обнаружилась светящаяся сфера. Е Цинцлай коснулся её, и она ярко вспыхнула, озарив целиком всю громадную залу и то, что верховный монах Цанцюн так хотел показать своему шичжи.       Зала, в которой они находились, оказалась огромным, тщательно охраняемым святилищем. Витавший в воздухе чудесный запах ладана и хризантем действовал успокаивающе и расслабляюще. По стенам располагались живописные изображения, с которых на Бинхэ взирали незнакомые ему люди, мужчины и женщины, - величественные и прекрасные. Перед каждым портретом находился алтарь с богатыми подношениями и покоящимимися тут же духовными мечами, некогда принадлежавшими людям с картин.       Бинхэ невольно съёжился, ощутив на себе взгляды этих великих бессмертных, несмотря на то что те были всего лишь мазками кисти на холсте.       - Ло-шичжи, позволь представить тебе владык предыдущего поколения школы Цанцюн.       - Это место поистине завораживает своей красотой. Но что мы здесь делаем, шишу?       - У тебя были вопросы, не так ли? Ты ещё слишком молод, чтобы знать о таком, но изображение каждого из предшественников - это связь между ушедшим мастером и его учеником.       Е Цинлай бережно коснулся рамы портрета прежнего владыки Кусин, с ностальгической улыбкой вглядываясь в доброе лицо своего шицзуня.       - При смене поколений и вступлении в должность новых владык, портреты наставников сжигаются их наследниками на церемонии передачи полномочий. Это символизирует освобождение ранее вознёсшихся от обязательств присматривать за живущими. А на место изображений старого поколения помещаются новые.       - Позволено ли этому уточнить, верно ли он понял... Когда придёт время вознесения шицзуня... Портрет Чу-шигуна будет сожжён шицзунем на его церемонии вознесения, а его собственный займет его место?       - Так и есть, - кивнул Е Цинлай. Положив руку мальчику на плечо, он указал ему на один из портретов в ряду: - Вон тот принадлежит старейшине Чу, шицзуню Шэнь Цинцю.       Главный герой за это время уже успел рассмотреть предыдущих глав Сяньшу, Цяньцао, прежнего главу школы, а также великого владыку Байчжань, предшественника нынешнего Бога Войны. Он с интересом разглядывал изображения одно за другим, пока наконец его взгляд не наткнулся на интересующее его лицо. Несмотря на заворочавшееся в душе предубеждение, его охватило любопытство. Он остановился перед картиной - чуть поодаль, не приближаясь вплотную - с почтительного расстояния созерцая написанный красками лик.       Со стены на него уверенно и гордо смотрел мудрый, величественный муж. В его волосах с проседью поблёскивала серебряная заколка в форме журавля. Он был облачён в элегантное тёмно-зелёное ханьфу, перехваченное драгоценным поясом, с которого свисала искусной работы подвеска-юпэй. Чу Минцзе в своей роскошной шубе из лисы-альбиноса выглядел поистине царственно, взирая на зрителя глубокими, чёрными очами, исполненными достоинства.       Так, словно присутствовал здесь и сейчас.       От человека на портрете исходила аура великого воина: сурово сведённые густые брови, благородный профиль, идеальной формы борода. И взгляд - точь-в-точь как у Шэнь Цинцю. Его шизцунь смотрел на мир точно также, как и его учитель.       Словно ученик был отражением своего мастера.       - Это рука шицзуня, - не вопрос, но утверждение. Бинхэ бы узнал почерк Шэнь Цинцю из тысячи, шичэнями изучая каждый мазок, каждый штрих на их бесконечных занятиях по живописи. Борода его шигуна была выписана столь филигранно и подробно, что создавалось такое впечатление, будто каждый волосок был бережно прорисован отдельно. Даже меч, который Чу Минцзе держал в руках, блестел, точно настоящий. Ло Бинхэ был уверен, что только шицзунь был способен сотворить с помощью красок и кистей столь невероятную иллюзию жизни, когда модель на картине казалось вот-вот сделает вдох. Даже отражённый написанный свет сиял, словно реальный.       - Этот ведь не ошибся?       - Ха! Сразу заметил! Как и полагается ученику Цинцзин, - рассмеялся довольный Е Цинлай. и добавил: - Именно поэтому я и хотел показать это тебе.       - Преемник имеет право рисовать шицзуня... - еле слышно прошептал протагонист, в задумчивости поджав губы. А затем, вновь подняв глаза на боевого дядю, решительно заговорил: - Моя Нин-шицзе показывала мне несколько его картин... Можно с уверенностью сказать, что его мастерство ни с чьим не спутаешь.       - Он творит как дышит. Кажется, что ему это не составляет никакого труда. Но ты удивишися, узнав, сколько раз я заставал его за бесконечным попытками смешать краски, чтобы добиться нужного тона.       - Ах... Оказывается, даже ему пришлось когда-то начинать с нуля? - у Бинхэ подобное в голове не укладывалось. Он настолько привык смотреть снизу вверх на своего наставника, вознесённого на пъедестал совершенства, что не мог поверить, что и шицзунь был когда-то новичком. - Шицзунь необыкновенный... Должно быть, конкуренция была жестокой.       - Так и было, мой мальчик, - монах кивнул. Его взгляд прикипел к лицу на картине: - Хотя мое уважение к Чу-шибо непререкаемо, и мне неловко за свои нелицеприятные слова перед его портретом, должен сказать, что он был из тех людей, которые требовали от своих любимцев того же, что и от себя, не делая им никаких поблажек. Неудивительно, что Шэнь-шисюн - перфекционист.       - Что за человек был мой шигун?       - Хм. Твой Чу-шигун всегда превыше всего ценил знания и любопытство. Для него не было ничего важнее, чем воспитание культуры ума. Это он ставил даже выше боевых навыков.       Он отвлёкся от созерцания одного портрета, кинув взгляд в сторону другого - своего собственного шицзуня - и вновь вернулся к лику, написанному искусной рукой Шэнь Цинцю, разглядывая очертания гордого носа, детали украшений и надменный изгиб губ, покрытых шрамами.              - Старейшина Чу доводил таланты своих учеников до совершенства. Впечатляюще!       - Но в итоге шицзунь получил преимущество перед остальными.       - Да... - на лицо Е Цинлая набежала тень. Улыбка его угасла, а взгляд стал напряжённым и пустым, потеряв остроту и уставившись в пространство перед собой: - Да, это так...       Было что-то такое в его голосе, что заставило Ло Бинхэ насторожиться. Но он промолчал, списав всё на свою излишнюю чувствительность и зацикленность. Не желая выискивать несуществующие теории заговора, он боялся показаться параноиком, а потому предпочёл не заострять внимание на беспокоящих его деталях и перевёл взгляд с озабоченного лица шишу, вновь сосредоточась на живом харизматичном присутствии своего изображённого на картине шигуна.       Было очевидно, что даже будучи в столь юном возрасте, его шицзунь уже демонстрировал выдающееся мастерство, по уровню не уступая опытным художникам.       Ему было неведомо, что восхождение Шэнь Цинцю к вершинам власти многими было воспринято отнюдь не благосклонно и сопровождалось тысячью устремлёнными на него завистливыми взглядами тех, кто сомневался в его соответствии обретённым полномочиям.       Жаль, что, даже будучи учеником пика Цинцзин, он не смог получить доступ ко всем существующим в архиве работам своего мастера, когда однажды решил провести исследование. Расстроенный Бинхэ месяцами пытался улучшить свои навыки рисования, но проблема заключалась в том, что он выбрал следовать по стопам того, кто уже создал свой собственный стиль, бездумно копируя, без понимания основ искусства, довольствуясь ролью чьей-то тени, вместо того, чтобы идти своим собственным путем.       Слепое подражание вместо творческих экспериментов и истинного живого любопытства.       Ло Бинхэ не понимал, что, сколько бы он ни старался, ему никогда не добиться уважения от Шэнь Цинцю одним лишь механическим повторением, без глубокого изучения предмета. А его мастер в свою очередь предпочитал не замечать собственных завышенных ожиданий в отношении ученика.       - Были ли у шицзуня гармоничные отношения с его собственным наставником...?       - ...       - Е-шишу?       - Шибо никогда не был доволен, - едва слышно прошелестел Е Цинлай, не ожидая, что Ло Бинхэ его услышит. Но тот услышал. Владыка Кусин заставил себя улыбнуться, чтобы скрыть тревогу, и нарочито громко произнёс, положив руку на плечо юноши: - От Шэнь-шисюна всегда требовалось больше, чем от других: больше знать, больше читать, больше исследовать. Он всегда должен был демонстрировать наивысшую степень образованности по сравнению с другими, а также в риторике ему не должно было быть равных: с языком, подобным разящему мечу.       Владыка Кусин вздохнул и отстранённо замолчал, предавшись ностальгии. Было ясно, что он многого не договаривает, но Бинхэ не имел права выпытывать подробности.       - Твой шицзунь может быть строг, но мне хочется думать, что это потому, что он заботится о тебе и желает, чтобы ты преуспел. Если что и способно заслужить его симпатию, так это ученик, который максимально целеустремлён. Пойми это. А если он перегнёт палку, ты всегда можешь рассчитывать на меня: нет такого недоразумения, которое нельзя было бы разрешить честным и открытым диалогом.       - ...Этот Бинхэ прислушается к словам Е-шишу, - главный герой склонился в низком, почтительном поклоне, всем сердцем благодарный своему нежданному благодетелю.       - Спасибо Е-шишу, что показал мне это место. Шишу даже не представляет... Но это очень много значит для этого Бинхэ.       - Ло-шичжи, возвращайся на Цинцзин с миром. Не заставляй своего шицзуня волноваться.       [Неожиданный сюжетный поворот: ######]       [Сложность Шэнь Цинцю возросла.]       [Уровень крутости Ло Бинхэ увеличился.]       [Вычисления... Вычисления... Вычисления...]       [250 очков сложности + 50 очков крутости.]       [Дополнительные очки не начисляются.]