Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      - А?.. Но брат Чжи, я не могу, - Бинхэ отрицательно замотал головой, изо всех сил стиснув кулаки, чтобы не сорваться. - Шицзунь сказал, что мне нельзя уйти, пока не закончится мое наказание и...       - Ты совсем, что ли, дурак?! А почему ты думаешь, я тебе это говорю?! Или ты решил, что я сам, этими вот мозгами до такого допёр?! - не выдержал наконец Чжи Ян, выведенный из себя болтовней их шиди. Его зародившееся было сочувствие испарилось как не бывало, и бестолковому зверёнышу тяжёлой шисюновой рукой была отвешена пара чувствительных тумаков. Выпустив пар, его шисюн продолжил: - Не знаю, какие именно грязные трюки ты применил, чтобы уломать Нин-шимэй, используя её доброту в корыстных целях, но от шицзуня уже поступил приказ выпустить тебя. Так что проваливай!       - Этот просит прощения, шисюн! Прощения просит... - твердил Бинхэ зажмурившись, прикрывая голову руками, в попытке защититься от ударов. - Но что ты имеешь в виду? Клянусь, я не понимаю, о чём шисюн ведёт речь?..       - Ло-шиди, перестань задавать глупые вопросы! - резко оборвал его разглагольствования стремительно теряющий терпение Ань Сяо Лун, нисколько не заботясь о том, чтобы выслушать младшего. Напоследок он со зла сделал ему подсечку, так что тот снова рухнул на пол. - Возблагодари свою удачу и вымётывайся отсюда. Этот шисюн даже видеть тебя не хочет!       Ничто из услышанного им не имело смысла. Всё ещё закрывая руками голову, избранный согнулся в три погибели и вжался в пол, стойко снося сыплющиеся на него один за другим тумаки и наотрез отказываясь сдвинуться с места, как бы он внутенне ни обмирал от страха. Его прежняя наивность и готовность доверять каждому сказанному ими слову осталась в прошлом. Теперь он ясно видел презрение к себе, застывшее в их глазах.       Он не верил, что его жестокий шицзунь выпустил его на свободу.       Он не верил, что безжалостный мастер освободил его от наказания.       Это должно быть очередной ловушкой. Уловкой, призванной одурачить его, а потом высмеять, как только он поверит в милосердие шицзуня. Злой умысел, намеренное введение в заблуждение, чтобы втянуть его в неприятности и потом раструбить об этом своём "подвиге" другим соученикам. Сперва провоцируют, в ожидании ответной реакции, а потом над ним же и насмехаются за его доверчивость и эмоциональность. Он уже несколько раз попадал в такого рода западню из-за своей робости.       Больше он не поведётся на подобную провокацию, чреватую тем, что он вновь останется в дураках.       С опытом пришло умение отстаивать свою позицию и не вестись на обман. Прежде боевые братья не раз водили его за нос, заставляя соглашаться на выполнение абсурдных приказов, из-за которых у него в итоге возникали проблемы с Шэнь Цинцю. Как в тот раз, когда он пропустил тренировку с мечом, из-за якобы "важного поручения", которое в итоге оказалось фикцией, и из-за которого он по своей наивности прошляпил важный урок.       В результате ему было назначено телесное наказание за то, что посмел нарушить субординацию, поставив под сомнение авторитет высокопоставленного лорда.       Он помнил, как был счастлив в тот раз, собирая лекарственные травы, сбор которых ему якобы доверили. Но едва он вернулся в Цинцзин, как его тут же спустили с небес на землю, в одночасье охладив его энтузиазм. Он вспомнил, как он сказал ему тогда: "Если этот мастер по твоему мнению так скучен, то он не держит тебя на своём пике: можешь отправляться на все четыре стороны, вместо того, чтобы тратить моё время на неблагодарного ученика. Позволь напомнить тебе, что ты здесь для того, чтобы работать, зверь." Он помнил как сейчас, что шицзунь не поверил его словам, когда он изо всех сил пытался оправдаться, рассказав, что пал жертвой чужого обмана. Вместо этого учитель заклеймил его лентяем, пытающимся выкрутиться, прикрываясь благовидным предлогом. А поскольку он был пойман с поличным, аргументов в свою пользу у него не было.       В ту ночь он плакал от бессилия, молясь, чтобы шицзунь поверил ему.       Но всё было напрасно: в глазах Шэнь Цинцю он всегда будет лжецом.       - Нет.       В его голосе не было ни тени сомнения. Он знал, что бессмертный мастер ненавидит его и уверен, что Ло Бинхэ затаил на него злобу, как муравей на угрожающий его растоптать сапог.       Вспомнив весь свой предыдущий опыт, он решил стоять на своём до последнего, не принимая за чистую монету ложную заботу собратьев. Лучшая стратегия в его случае - держаться изо всех сил и не поддаваться на их провокации.       Разумеется, его ответ вызвал бурю негодования.       - Чего, прости?.. Чего-чего ты сказал?!       - А ну, повтори, зверь!       - Н... нет... - уже менее решительно повторил он, собираясь с духом. - Я никуда не пойду.       - Зверь! Ты смеешь перечить старшему?!       - Ха! Что я тебе говорил, шиди? Этот смазливый юнец совсем оборзел и потерял берега. Задирает нос с тех пор, как получил покровительство любимицы шицзуня. Похоже, он тоже считает себя его любимчиком!       - Нет! Нет... Это неправда... - пытался объяснить Бинхэ, но его никто не слушал, внимая лишь собственным предубеждениям. - Я никогда не считал себя выше других... Это огромное недоразумение!       - Точно. Теперь каждая мелкая сошка лезет в преемники!       - Похоже, дашисюн с ним слишком уж церемонился, не избив вовремя до полусмерти.       - Я сказал нет! Я подожду, пока шицзунь сам прикажет мне уйти! - главный герой устал, но держался стойко, скрепя сердце проигнорировав слова, прозвучавшие пощёчиной.       - Шисюн сам сказал. Наказания - это ответственность шицзуня, и только дашисюн может говорить от его имени.       - Ты...! Дерзкий негодяй!       - Этот ученик не собирается уходить, Ань-шисюн!       - Идиот! Дурак! - побледнев, воскликнул Чжи Ян, ткнув в него пальцем. От его прежнего спокойствия не осталось и следа. - Неужели ты думаешь, что сам владыка Цинцзин лично снизойдёт до подобного тебе ничтожества?! Шицзунь уже который день не встаёт с постели, ты, надменное отродье!       - А? О чём ты говоришь?       - Разве ты не слышал, зверь? На вершине только и разговоров об этом: шицзунь был отправлен в лекарские палаты на Цяньцао, - объяснил Ань Сяо Лунь. Его губы скривились в усмешке, он развернулся, готовый уйти. - Думаешь, ты настолько важная персона, чтобы мешать его выздоровлению?! - бросил он через плечо.       - Шицзунь впал в кому из-за искажения ци, - огрызнулся Чжи Ян, последовав за своим другом и не глядя на ничего не понимающего Бинхэ. - Хочешь дожидаться его бестолку - на здоровье: жди хоть год. Это не наша проблема.       - Оставь его, брат Чжи. Пусть остаётся.       Чжи Ян махнул рукой, стряхивая с души последние остатки сочувствия, и покинул Зал наказний вслед за собратом. Ло Бинхэ остался в одиночестве лежать на полу. На лице протагониста, будущего повелителя трёх миров, было сейчас написано недоумение. Единственный и неповторимый сын судьбы оказался на распутье.       Размышляя над тем, как ему следует поступить, учитывая его жалкое положение, он прикидывал вероятность обмана.       С одной стороны, у него была возможность спокойно уйти и посвятить время попыткам разобраться в руководстве по совершенствованию. Но с другой стороны, если его обманули, последствия будут для него плачевны: он уже испортил отношения с шицзунем, и не стоило и дальше навлекать на себя его гнев. В итоге он решил перестраховаться и затаился в молчаливом ожидании.       В его голове никак не укладывалось, что его шицзунь мог пострадать от искажения ци. Столь гордый и могущественный человек, каким он считал Шэнь Цинцю, и оказался в столь уязвимом положении? Он не мог представить себе такого применительно к тому, кто смотрел на всех с презрением с высоты своего превосходства. Как он мог поверить в такие фантасмагорические новости? Но, к несчастью для Бинхэ, на этот раз его боевые братья сказали правду. Той же ночью, незадолго до комендантского часа, с хорошими новостями прибыла Нин Инъин, одарив его самой лучезарной улыбкой, которую он когда-либо видел. Она подтвердила, что его освобождение в самом деле не было злонамеренной ложью, как он того опасался.       Но ему всё равно было трудно смириться с этим знанием. И лишь когда он снова встретился со своим шицзунем, его внутреннее чутьё забило тревогу. Бинхэ предстал перед своим мастером "во всей красе": грязный, чумазый, с опухшим лицом, всё ещё дрожа от пережитых побоев. Его мастер же глядел на него свысока, в его взгляде не было и намёка на мягкость или сочувствие, лишь холодная невозмутимость.       Вопреки его ожиданиям, владыка Цинцзин являл собой образ идеального бессмертного: спокоен и совершенен, словно нефритовая статуя.       Безжалостный взгляд цвета цин, острый, как вражеский меч, пронзал его робкое сердце насквозь, заставляя съёжиться, ощутив весь масштаб пропасти, лежащей между ними. В этих глазах сквозило сейчас глубочайшее презрение по отношению к этому ничтожному ученику, бывшему не более чем пылинкой на шёлковом сапоге великого бессмертного.       Инородное тело в его личном раю, наполненном художниками, поэтами и утонченными совершенствующимися. Уличная крыса без имени.       Грязь на лепестках духовных роз в его саду.       - Зверёныш. Ты отправишься в Цяньцао прямиком к Му-шишу, дабы попросить его главного ученика оказать тебе помощь, и даже не вздумай возвращаться, не получив её.       На мгновение ему захотелось представить, что шицзунь в самом деле заботится о нём. Так заманчиво было обманываться фантазией о добром мастере, который искренне желает, чтобы у него всё получалось и чтобы он совершенствовался во имя его, не будучи разочарованием в его глазах. Ло Бинхэ всей душой жаждал этого, цепляясь за малейшую возможность и отказываясь принимать свою злосчастную долю, суждённую ему от рождения.       Сколько ночей он провёл в мечтах об одобрении шицзуня? Сколько раз грезил, вызывая во сне улыбку на этих тонких губах? Только чтобы, проснувшись поутру, вновь не услышать ни единого слова одобрения, пусть даже притворного.       Ни разу за всё время его пребывания в школе.       - И, кстати, умойся перед дорогой. На тебя стыдно смотреть... Кто ты? Дикарь с Байчжань?       - Да, шицзунь!       Проглотив обидную ремарку учителя, младший ученик Цинцзин со всеми вместе кланялся, монотонно повторяя до зубов заученное приветствие, пока не настало время исполнять волю его мастера.       - Зверь.       - Ш-шицзунь?       Последовавшее за этим тягостное молчание ощущалось бесконечным, заставляя его теряться в догадках, замирая от страха, глядя в расфокусированные глаза своего мастера, казалось, глядящие сейчас сквозь него, словно он - пустое место, даже обращение к которому не означало, что он заслуживает взгляда, пусть и осуждающего.       Учитель так и не сказал ни слова. Как и подобает прилежному ученику, Бинхэ опустил голову, и вдруг взор его упал на руки учителя, добела сжатые сейчас в дрожащие кулаки. Юноша явственно ощутил, что ему никогда не суждено стать для этого человека своим, не суждено быть принятым, признанным учеником. Он - лишь случайно забредший с улицы глупец, нежеланный гость, которому не рады, не ведающий, что ему давным-давно пора уходить.       И всё же, несмотря ни на что, он оставался, отдавая себе отчёт в том, что ему здесь не место.       Ибо иллюзии - удел глупцов, подобных ему.       [Системное событие: "Герой наконец-то на свободе!"]       [+100 очков изменения сюжета.]       [-300 Очков.]       [Штраф: Разбитое сердце].