Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

Ангелы, тише! Послушайте, Он говорит!

Это случается редко в полуденный зной.

Даже кометы раздетые падают ниц,

Он говорит, Он глаголет сегодня со мной.

Острую правду тайком отодвину чуть-чуть.

Кто за нее? Разве можно нуждаться в таком?

Как наждаком, как асфальтом по нервам: «Хочу!»

Душеспасительство Он отложил на потом.

Он замолчит, превращая согласье в кивок.

Мне б наутек убежать и запутать свой след,

Я не смогу, я в ответ утекаю в Него

Будто бы в пропасть, которой названия нет.

Яна Павелковская, "Жертвоприношение"

      По возвращении в школу, мальчик мимоходом попрощался со своей шицзе, наскоро её обняв, и поспешил побыстрее вернуться к своему письменному домашнему заданию. Он был уверен, что если не будет отвлекаться, то успеет закончить работу в срок и поспать пару шичэней, чтобы как следует отдохнуть и наутро встать со свежей головой.       Не то чтобы у него совсем "конь не валялся", поскольку он начал писать эссе ещё до того, как Нин Инъин утащила его за покупками. Всё, что ему нужно было сделать - проштудировать пару моментов, в которых он ещё не до конца разобрался и прочесть несколько статей по теме, чтобы привести свои мысли в порядок и по-максимуму складно и подробно изложить их на бумаге. Что было легче сказать, чем сделать. А потому он решил больше не тратить драгоценное время на всякую ерунду и со всех ног помчался в библиотеку.       Сам не зная почему, но он никак не ожидал увидеть там шицзуня. Поначалу Бинхэ не приметил его и весь напрягся, когда краем глаза неожиданно углядел за одним из столов в глубине зала знакомую стройную фигуру. Шэнь Цинцю что-то писал, склонившись над листом бумаги. Юноша мгновенно закаменел и взмок, покрывшись холодным потом, и лишь его ноги, нервно елозящие под столом словно сами по себе, да нетвёрдые пальцы, комкающие край рукава, выдавали его смятение.       Он никак не мог отвести глаз, то и дело украдкой набегая взглядом на сидящего.       - ...Вот книга, которую ты просил, Ученик Ло. Не знаю, что случилось. Я забыл поставить её на полку, и... - голос старейшины Цяня, заведующего Большой Двойной библиотекой пика Цинцзин, вывел его из размышлений. Главный герой бездумно кивнул, по-прежнему не отводя взгляда от заветного стола в глубине библиотеки.       - А? Ты искал мастера Шэня?       - А... Нет, нет... Этот просто не ожидал увидеть щицзуня в библиотеке в такой час.       - Хм, это правда, он обычно предпочитает работать в уединении, - пожал плечами старик, продолжая заниматься своими делами. - Что ж, иди и воспользуйся тем, что твой шицзунь в кои-то веки здесь, если хочешь прояснить какие-то вопросы. С твоими-то оценками тебе пригодится любая помощь.       - Мм... Этот не уверен... Похоже, шицзунь занят.       - Он всегда занят, - Цянь фыркнул, по-стариковски ворчливо. И, неодобрительно покачав головой, укоризненно добавил: - Но ты же будущий учёный, разве нет? Пришла пора собраться и сосредоточить свои усилия. Любопытство у нашего брата в крови, не так ли?       Возразить на это было нечего. Бинхэ лишь с готовностью коротко поклонился и, вздохнув, смирился с неизбежным, хотя его по-прежнему одолевали сомнения.       - ...Старейшина прав. Этот просит прощения.       Развернувшись, он решительно направился туда, где сидел Шэнь Цинцю. Шицзунь расположился за столом, заняв его целиком. По обеим сторонам от сидящего возвышались две стопки книг: одна пониже, другая - значительно выше первой. Письменные принадлежности были разложены тут же в идеальном порядке, так как шицзунь был жуткий аккуратист.       Он писал с таким очевидным воодушевлением, а его кисть порхала по бумаге с такой лёгкостью и скоростью, что протагонист не смог совладать с желанием созерцать это действо, хотя его собственная уверенность в намерении побеспокоить шицзуня теперь изрядно подугасла. Если бы за ним сейчас не наблюдал старейшина Цянь, он бы попросту тихо ушёл.       Но он остался.       - Ш-ши... Шицзунь... - негромко обратился он, но Шэнь Цинцю ни на миг не то что не остановился, а даже не замедлился, полностью погружённый в свою работу.       - Шицзунь, шицзунь...       Штрихи туши пестрели, ложась на бумажную гладь один за другим, без остановки. Учитель оставался глух к робкому бормотанию ученика, пытавшегося до него достучаться.       Мальчик пытался снова и снова, тщетно взывая к шицзуню в надежде обратить на себя его внимание.       - Мастер Шэнь, - Бинхэ уже был готов сдаться и отступить, как за спиной раздались приближающиеся шаги старейшины Цяня. Заслышав знакомый твёрдый голос, владыка Цинцзин поднял голову, вопросительно вскинув бровь.       - Да простит мастер Шэнь этого скромного, но уважаемый мастер неустанно трудится. Не кажется ли ему, что пришло время отдохнуть?       - Я ещё не закончил.       - Да простит меня господин за дерзость, - старейшина вздохнул и отвесил глубокий почтительный поклон своему лорду. - Но этот старик считает, что писать больше двух шичэней подряд без отдыха для запястья вредно для здоровья.       - Это не в первый раз, и ты это знаешь, Цянь. Ты сам говорил: "Долг учёного - неустанная тренировка разума в попытке постичь тайны мироздания. Всё остальное - мимолетность и шелуха."       - Ты всё ещё помнишь эти мои слова? Столько лет прошло... Я думал, молодёжь никогда не прислушивается к старшим.       - Ха, вот незадача-то.       - Я знаю. С привычками трудно расставаться, - деликатно признал старик, положив руки на плечи юного протагониста. - Но Ученик Ло нуждается в наставлениях, а бедняжка слишком робок, чтобы прервать владыку Шэня. Поэтому - увы: этому старейшине приходится взвалить на себя это тяжкое бремя. Не мог бы господин ненадолго отложить кисть?       Когда его плеча коснулись чужие руки, Ло Бинхэ едва не подпрыгнул от неожиданности и перевёл взгляд на нечитаемое лицо шицзуня, в ожидании его реакции. Пиковый владыка не выглядел ни разгневанным, ни обрадованным. Его странная нейтральность пугала, ощущаясь слишком удушающей. Мальчик сглотнул и прижал к груди книгу, что держал в руках.       Эти плотно сомкнутые губы заставили сердце Бинхэ рухнуть в пятки. Он низко склонил виноватую голову.       - Шицзунь... Этот просит прощения, что отвлёк шицзуня.       - А... Ничего страшного. Сегодня я поверю на слово старейшине Цяню, - Шэнь Цинцю небрежно отмахнулся. Заслужив ослепительную улыбку главного героя, который, сам того не ведая, заставил своего наставника почувствовать себя не в своей тарелке, напомнив ему возлюбленного супруга одного отнюдь не столь возлюбленного самозванца в его теле. Однако ему хватило зрелости держать свои эмоции при себе. - Но я надеюсь, что подобное бесцеремонное поведение более не повторится. Тем более в присутствии ученика. Я ясно выразился? Нам не следует посылать неверные сигналы молодёжи, заставляя их думать, что допустимо тянуть кота за хвост, откладывая работу на потом.       - У меня и в мыслях такого не было, мастер Шэнь, - заверил подчинённый, избегая встречаться взглядом с начальством. Его губы дёрнулись в нервной усмешке.       - Хм. Я так и подумал.       - Итак... над чем лорд Шэнь работает на этот раз? Над сочинением? Над новым трактатом?       - Верно. Я назвал его "Восемь принципов: дискурс визуального языка в искусстве". Я планирую опубликовать его в ближайшее время, а затем собрать воедино мои исследования о демоническом совершенствовании. Но мне ещё нужно их отредактировать, прежде чем переходить ко второму тому, - ответил Шэнь Цинцю, закрывая книгу и водружая её на самый верх огромной стопки: книги, что он уже просмотрел. - Я включил пару интересных цитат нашего мастера-основателя, которые я давно собирался проанализировать... А после хочу перейти к следующему тому моего бестиария. Когда я закончу, его можно будет присовокупить к остальному фонду библиотеки.       - У меня всё будет готово, чтобы помочь владыке с публикацией.       - Хм. Как всегда надёжен, Цянь...       Старейшина поклонился, выпуская наконец плечи ученика, оставляя его один на один с Шэнь Цинцю. - Если позволит лорд Шэнь, у этого ещё осталась незаконченная работа. С вашего позволения.       Оба - главный злодей и главный герой - смотрели, как старик спешит ретироваться. Шэнь Цинцю лишь прищелкнул языком и скрестил руки, откровенно забавляясь и получая мрачное удовольствие от созерцания выражения недоверия на лице подчинённого ему старейшины, к которому вернулись его же собственные сказанные слова. В этот раз ему пришлось уступить, признав, что переборщил с рвением.       В конце концов, стезя учёного бесконечна: она требует полной отдачи. Дело всей жизни: узы, что крепче супружеских.       - Так скажи мне. Что тебе нужно, Ученик Ло?       - Этот... У него... У этого ученика проблемы с пониманием одной из тем, - признался Бинхэ, накрепко вцепившись в книгу, словно ища у неё защиты и успокоения. - Этот писал сочинение о формах медитации и уровнях сознания, но в источниках, к которым этот обращался, не было четкой информации о четырёх основных энергиях.       - Каких авторов ты изучал?       - Мастер Ма и старейшина Цуй.       - Неудивительно, что ты зашёл в тупик. Ты забежал вперёд, взявшись за трактаты Ма до того, как изучил основы теории эффективного дыхания. А Цуй не заслуживает доверия, его сочинения лишены научной базы.       - Ах... Этот просит прощения...       - Ну, по крайней мере, ты осознал это до того, как закончил сочинение и сдал его мне. У тебя в запасе ещё достаточно времени, - отмахнулся Шэнь Цинцю. - Обратись-ка лучше к "Трактату о природе и взаимодействии энергий" мастера Кана. Он поможет лучше подготовиться к пониманию теории Ма, а также легче понять техники медитации. Кан всё толково объясняет и обычно хорошо воспринимается новичками.       - Да, шицзунь. Большое спасибо за наставления: этот Ло очень благодарен.       - Ащь... Неужели этот мастер такой неприступный? - Шэнь Цзю не удержался, чтобы не подколоть паренька. - Чего ты так напрягся?       - ...Этот не хотел обидеть шицзуня.       - Ясно.       Поднявшись со своего места, владыка Цинцзин уверенным шагом направился к нужной полке. Он знал библиотеку как свои пять пальцев ещё со времён юности, досконально изучив расположение её разделов, глотая книги одну за другой. На протяжении многих лет он испытывал болезненную потребность быть первым во всём, опережая всех, кто когда-либо составлял ему конкуренцию.       Пока его боевые братья и сёстры были заняты играми, пирушками и светской болтовнёй, молодой Шэнь Цзю всё своё свободное время посвящал штудированию научных трактатов и практических работ, словно чтобы начисто забыть, что в своё время, будучи малограмотным бродягой, вдруг без малейшей подготовки оказался в среде интеллектуалов, мыслителей и учёных, словно неумеющий плавать щенок, брошенный в бурное море. Он использовал любую возможность, чтобы привлечь внимание и вызвать хоть малейший интерес своего шицзуня, карабкался ввысь, выкладываясь по полной в условиях жесточайшей конкуренции и высочайших требований, потому что Чу Минцзе во всём признавал лишь совершенство.       Единого его взгляда было достаточно, чтобы вселить в сердце ученика надежду.       И вот теперь, как много лет назад когда-то, другой мальчишка-простолюдин, исполненный воодушевления и высоких устремлений, прибыл на Цинцзин и намертво "прилип" к своему наставнику, таскаясь за ним попятам, цепляясь за его мантию, точно репей, с глазами невинными и широко распахнутыми, как у жертвенного агнца. В отличие от самого Шэнь Цинцю, который смотрел на своего шицзуня с вызовом.       Сравнение заставило поёжиться. С трудом, но он смирился с ним.       - А! Вот она... Хм... Вся в пыли. Нынешняя молодёжь, похоже, чтением не интересуется. Пф!       Ло Бинхэ было совсем не до шуток, но он как мог старался не выдать своей неуверенности, издав что-то наподобие нервного смешка. Владыка Цинцзин быстро пролистывал книгу, явно в поисках чего-то. Любопытство Бинхэ пересилило его робость: он приблизился к наставнику и вытянул шею, заглядывая в раскрытые страницы.       Оба хранили молчание, пока Шэнь Цинцю не вручил ему книгу, велев держать. Бинхэ беспрекословно повиновался, следя за тем, как длинный тонкий палец шицзуня указывает на один из разделов в тексте.       - Это может помочь. Начни отсюда. Когда сдашь готовое сочинение, я дополнительно проэкзаменую тебя устно, раз уж я так расщедрился и облегчил тебе задачу. Если меня устроит твой результат, я... подумаю о том, чтобы поощрить тебя дополнительно.       Он прочистил горло и скрестил на груди руки, вновь принимая свой обычный равнодушный вид и направляясь к рабочему столу, где оставил высыхать тушь. И вдруг обернулся, чуть склонив голову набок. Чернильный каскад волос заструился по плечам и спине, точно шёлковый водопад. Завораживающий образ, от которого невозможно оторвать взгляд.       - У тебя есть три дня. Так что не подведи меня, я жду от тебя удовлетворительной работы.       - Как прикажет шицзунь, - пробормотал юноша, чувствуя, как слабеют колени, а в животе поднимается странное покалывающее ощущение: словно он проглотил горсть бабочек, которые сейчас изо всех сил боролись внутри него за свою жизнь, причиняя ему дискомфорт. Ошеломлённый и изрядно озадаченный, Ло Бинхэ машинально кивнул и, словно послушная кукла, последовал за Шэнь Цинцю, обнимая книгу.