Путь Гордого Бессмертного Злодея ко спасению

      Ему оставалось лишь заскочить по дороге на кухню и занести кухарям подготовленные накануне вечером пакеты с мясом, дабы те как можно скорее оприходовали их. С кухарями он столкнулся в дверях: те, едва продрав глаза, уже торопились заступить на свои посты, спотыкаясь и зевая.       Выходя из столовой, он натолкнулся на группу оголодавших спросонья учеников, спешащих на завтрак. Завидя Шэнь Цинцю, ученическое море тотчас расступилось, образуя коридор и с почтением пропуская шицзуня, в унисон желая ему "доброго утра", от которого он лишь раздражённо отмахнулся. Сейчас его волновали дела поважнее: главным было сосредоточиться на насущном и уладить пару незавершённых моментов, чтобы всё запланированное прошло гладко как по маслу.       Выдернув одного из ученической толпы наугад, он мановением руки отдал ему приказ. Ученик, поняв учителя с полуслова, стремглав понёсся за старейшиной Цянем. И вскоре означенный старейшина уже спешил твёрдой походкой по направлению к резиденции своего лорда.       - Мастер Шэнь, — старик, не поднимая глаз, низко склонился в почтительном приветствии. - Мастер Шэнь вызывал этого старейшину?       - Хм. Этот лорд просит Цянь-танчжу присесть.       - С Вашего позволения, господин, — голос старейшины прозвучал ровно. - Мастер Шэнь желает, чтобы подчинённый принёс завтрак?             - В этом нет нужды. Этот мастер в порядке. Разговор не займет много времени.       Их цзюньцзы удовлетворенно хмыкнул, приглашая собрата с одной стороны устраиваться поудобнее, но на всякий случай всё же натянув на лицо самое строгое выражение, чтобы старик излишне не расслаблялся.       Старейшина Цянь был самым почтенным из обитателей пика Цинцзин: его стаж значительно превосходил стаж самого Шэнь Цинцю. На службу он поступил задолго до появления в школе нынешнего горного владыки, тогда ещё юнца без роду и племени, без титула и не имеющего за душой ни гроша, чтобы рассчитывать на хоть какое-то более-менее стабильное будущее. Ещё до прихода в Цанцюн Шэнь Цинцю старик уже успел тут наследить, заработав себе достойную репутацию.       До сих пор в памяти владыки Цинцзин была свежа пара компрометирующих его историй, связанных с наказаниями - устными и телесными - которые он унесёт с собой в могилу. Историй его позора, свидетелем которых был его нынешний старейшина, и которым навсегда суждено остаться погребёнными в глубинах их общей памяти. Сейчас тот, кто когда-то при малейшей провинности лупил его, юношу, бронзовой линейкой по ладоням, примчался к нему по первому его зову, готовый выполнить любой приказ своего начальника.       В мире взрослых выбор идти ли на конфликт или нет определяется приоритетами. В данном случае самым корректным поступком с его стороны было обсудить насущные вопросы со своим подчиненным, чётко обозначив тому свою позицию относительно предстоящих перемен на пике — скорее из уважения к человеку, который, несмотря на то что когда-то превосходил его по званию и имел возможность со всеми почестями уйти в отставку, всё же предпочёл остаться и служить под его руководством. В отличие от многих, кто с негодованием оставил пик после получения им титула горного лорда, отказавшись признать его главенство.       Они поменялись ролями, но, как ни неловко ему было это признавать, железная рука старейшины Цяня по-прежнему служила ему опорой и ориентиром, помогая сконцентрироваться на цели.       - Я вызвал старейшину, чтобы сообщить о принятом мною решении в отношении Су-гуньян, которая будет обучаться под чутким руководством старейшины Цяня. Этот мастер верит, что старейшина сможет должным образом наставить её и поможет освоиться на Цинцзин.       Не предложение, но приказ.       - Ты бы хоть чай ему для порядка, что ли, предложил, Шэнь-гэ, - захихикал крысёнок у него над ухом, прикрывая лапами мордочку. - Чувак, ты, прям, с места в карьер.       Крысиная болтовня имела смысл, но Шэнь Цинцю был не из тех, кто рассусоливается перед подчинёнными. Более всего он опасался произвести на них ложное впечатление, дабы они в будущем не восприняли его доброжелательность как приглашение к попустительству и не вздумали относиться к его приказам спустя рукава. Во избежание подобных недоразумений, он предпочитал в общении вежливую нейтральность и эмоциональную отстранённость. Таких наивных амбициозных гордецов, довольных собой и полагавшихся на собственную родовитость и влиятельность их семей, думая, что они - пуп земли и их желания - закон, сквозь ворота Цинцзин прошло немало. Все они, как один, привыкли получать, что хотели и считали, что стоит только озвучить желаемое, как оно тотчас будет выполнено по первому их требованию. Увы, болваны, помимо собственной родовитости, сами ровным счётом ничего выдающегося из себя не представляли и им решительно нечего было предъявить, кроме чужих заслуг.       Из-за недостатка у них талантов, их самодовольству суждена была недолгая жизнь, а им самим - незавидная участь быть оттеснёнными в тень более яркими и одарёнными, чем они сами. Были среди них и такие, кому приходило в голову использовать его как ступеньку к будущим достижениям и одновременно щит, в тени которого они могли бы укрыться без каких-либо обязательств со своей стороны или чувства благодарности. Подобного рода болванам, полагающим, что с помощью лести они могут заставить его ослабить бдительность, было невдомёк, что их лесть в его глазах яйца выеденного не стоит, и что у него есть проблемы поважнее, чтобы взваливать на себя этот бесперспективный, никому не нужный груз.       Недаром Лю Цингэ шмякнулся с такой высоты, едва только внимание окружающих обратилось на Лю Бо Синя!       - Этот признаёт, что когда мастер Шэнь впервые упомянул о своём намерении нанять нового человека, если мастер Шэнь позволит этому высказаться... это стало для него неожиданностью. Но этот будет следовать приказам мастера Шэня.       "Батюшки! Да никак старый лис решил-таки не скандалить!"       Шэнь Цинцю был приятно удивлен таким пониманием со стороны того, кто (он это знал) так ревностно защищал собственное положение на пике.       "Пожалуй, корректность не помешает. Лучше не испытывать его терпение: лишнее напряжение в отношениях с ним нам ни к чему".       Цзюньцзы глубоко, во все лёгкие, вдохнул и замер на мгновение, закрыв глаза, прежде чем выдать следующую тираду, не оставляющую места сомнениям:       - Разумеется. И чтобы развеять возможные опасения старейшины, этот лорд считает нужным сообщить, что приход Су-гуньян никоим образом не умаляет авторитета старейшины Цяня. В конце концов, верная служба старейшины пику Цинцзин, длится уже не одно поколение.       - Этот скромный благодарит мастера Шэня.       - Заперли в клетку и похлопали по голове, - припечатал нахмурившийся крысёнок, качая головой. - Бедняга Цянь: сегодня явно не его день. Лично я терпеть не могу обучать салаг. Мне одной Бао-Бао по горло хватило: больше - ни в жизнь!       - Благодарность излишня: уважение к иерархии - дело само собой разумеющееся.       - Конечно, господин.       Пока Шэнь Цинцю всячески игнорировал подначки грызуна, старейшина Цянь изо всех сил изображал покорность и кротость, качая головой в спокойствии, которого на деле не чуствовал. Внутри у него всё кипело. Благо обуревавшие его опасения не оправдались, и его начальник не замедлил их развеять, уверив его, что его положению ничего не угрожает. Хотя мысль о том, что его статус может пострадать, и промелькнула в его голове, подобно падающей звезде, заставив его на мгновение задуматься о внутреннем саботаже, чтобы сохранить позиции на пике, но, поразмыслив и проанализировав ситуацию взвешенно, он пришел к выводу, что в ближайшем будущем ему опасаться нечего.       Он знал, что Шэнь Цинцю был не из тех, кто кому бы то ни было делегировал полномочия, позволяя действовать от своего имени, как заблагорассудится, - тем более сбрасывать с шахматной доски нужные фигуры, потенциал которых ещё не исчерпан. Замарать руки кровью врага может обернуться бумерангом и навредить ему самому, если правда выйдет на свет — а она непременно выйдет, учитывая бдительность и щепетильность их лорда.       Он знал: их господина не возьмёшь лестью. Нынешний владыка Цинцзин никогда бы не поставил собственные тщеславие или похоть превыше интересов школы, позволив паре призывно раздвинутых ног и сладострастным стонам ослепить себя и задурить себе голову. Старейшина Цянь был уверен: сколь бы жесток, амбициозен и развратен ни был Шэнь Цинцю, что ему точно не было присуще, так это глупость.       И если в чём старик и был уверен - так это в том, что на всём пике не было никого, кто был бы так же незаменим для их лорда, как он сам. И не имеет значения, сколько появится тех, кто будет утверждать, что у них особые отношения с хозяином Тихого пика.