не люблю танцевать
15 июня 2024 г., 22:54
Из-за холодного больничного света Аргенти клонит в сон. В приёмном покое не очень много людей, но очередь в кабинет травматолога почему-то не уменьшается. Время от времени эту навязчивую сонливость перебивает сидящий рядом Келус, играющий в игру на своем смартфоне – игра, похоже, настолько увлекательная, что парень просто не может позволить себе надеть наушники.
Когда голова Аргенти в очередной раз падает на плечо Келуса и они оба дёргаются от неожиданности, парни единогласно решают, что пора бы развеять эту невыносимую скуку.
– У той девушки в красном перелом руки. Как думаешь, что с ней произошло? – Келус начинает их любимую больничную игру. Когда каждую неделю таскаешься с невыносимо упёртым другом в больницу в качестве моральной поддержки, способы развлечься приходят в голову сами собой. – Я думаю, что её укусила собака. Чихуахуа.
– Разве собака может так укусить?
– Зависит от собаки.
– Только если собака вцепилась ей в руку, а девушка попыталась её скинуть и ударилась обо что-нибудь. Бедняжка.
Келус посмеялся, представив эту нелепую сцену, и попытался взглядом найти кого-нибудь более интересного.
– Ого! – Келус вдруг настолько оживился и с такой силой стукнул друга в плечо, чтобы привлечь внимание, что Аргенти немного поморщился. – Смотри, какой крутой!
Аргенти несколько раз посмотрел вокруг, и наконец его взгляд наткнулся на стоящего у выхода для персонала очень высокого парня. На первый взгляд – обычный пациент травматологии. Два костыля, длинные пижамные брюки и явно наспех накинутая рубашка. Тупая и совершенно неуместная шляпа на голове незнакомца почему-то показалась Аргенти милым дополнением образа. Скорее всего, парень ждал, пока из местной импровизированной курилки уйдет весь персонал.
Аргенти присмотрелся внимательнее, пытаясь понять, почему же Келус обратил его внимание именно на этого человека... И изумленно вздохнул. Незнакомец в ковбойской шляпе, держащийся так уверенно и опирающийся на костыли с таким видом, будто они и вовсе ему не нужны, как минимум на сорок процентов состоит из протезов. Обе руки от самого верха плечей и обе ноги от самого таза. При этом он нетерпеливо переминается с ноги на ногу и, похоже, пытается научиться крутить на своих непослушных металлических пальцах монетку. Монетка падает на пол со звонким резким звуком, парень наклоняется за ней, а его рубашка задирается, обнажая крупный шрам вдоль всего позвоночника.
– Святая дева, что же с ним случилось? – Аргенти вздыхает невероятно сочувствующе.
– Иди спроси! – Келус же, напротив, выглядит очень воодушевленно.
– Это не очень вежливо! Почему ты сам не спросишь?
– Потому что это не очень вежливо. Я почему-то уверен, что он меня ударит за такой вопрос.
– А меня не ударит?
– На тебе байкерская куртка, и ты выше меня, у тебя больше шансов выжить в схватке с киборгом-убийцей... Он выходит, догоняй!
Аргенти недолго осуждающе смотрит на Келуса, но всё-таки не может не согласиться с приведенными аргументами и тоже выскальзывает на улицу через служебную дверь.
Аргенти подходит ближе и не успевает даже открыть рот.
– Малышка, я видел, как ты на меня пялишься, хочешь стрельнуть сигарету у старого ковбоя?
Аргенти с трудом выходит из ступора после подобного неожиданного обращения.
– Извини, я всего лишь...
Парень слышит его голос, поворачивается, зажав незажженную сигарету между зубами, смотрит Аргенти несколько секунд прямо в глаза и... Начинает смеяться настолько весело и искренне, что даже растерянный Аргенти невольно подхватывает его настрой.
– Блин, я репетировал эту реплику у себя в голове всё время, что ты на меня пялился, а теперь выгляжу, как дурак!
– Как по мне, было достаточно круто.
– Я назвал другого парня малышкой.
– Это звучит достаточно... Гендерно-нейтрально.
– Чего? – Он наконец-то закурил.
– Я сказал, что ничего не имею против.
Усмехнувшись и поправив свою шляпу, парень протянул Аргенти руку.
– Меня называют Бутхилл. Так два века назад называли убитых стрелков, если что. Я не стрелок, но я единственный в этой богом забытой стране настоящий ковбой!
Аргенти пожал ему руку и поклонился в своей привычной манере.
– Я Аргенти, основатель мотоклуба "Рыцари красоты"! Не страшно, что я совсем один в этом городе, я знаю, что Рыцари по всей стране борются за справедливость и помогают нуждающимся; и славят не моё имя, а имя самой Красоты, как своей богини!
Если бы Келус увидел сцену их знакомства, он несомненно умер бы. Ни один врач не смог бы остановить его смех, и ни один аппарат не смог бы запустить сердце, пережившие настолько ужасающую дозу испанского стыда. Самих молодых людей, впрочем, их собственный пафос ничуть не смущал.
– Байкер, да? И почему ты на меня так пялился, будто я принцесса какая-то, байкер? – Бутхилл смеется очень добродушно и, кажется, даже слегка флиртующе.
– Мой друг хотел узнать, что с тобой произошло, если это не секрет.
– Мир спасал, да перестарался. – Он смеется настолько весело, что даже давится сигаретным дымом и коротко кашляет, немного успокоившись. – Да брось ты, "для друга". Понравился?
– Понравился. – Кивает Аргенти предельно честно.
×××
Пока Аргенти был занят попытками завести себе нового друга, очередь в коридоре рассосалась, и Келус, уставший ждать, уже максимально весело болтал с выглянувшей из кабинета женщиной в медицинском халате. – Рыцарь мой, ты почему без костылей? – Госпожа Химеко, вы как всегда прекрасны. – Аргенти с должной нежностью и уважением целует руку женщины и лучезарно улыбается. – Со мной Келус, я доверяю ему роль своей поддержки. – Пожалей ребёнка, я не думаю, что он сможет в случае чего дотащить тебя даже до такси. – Химеко смеется и пропускает их обоих в кабинет. – У меня обед, так что я предлагаю вам составить мне компанию и выпить по чашечке кофе. И... – Она переводит взгляд на Келуса. – Дань Хэна сегодня нет в больнице, у него выходной. – Я ведь не спрашивал! – Возмущается Келус, чувствуя, как горят его уши. Химеко смеётся и включает кофеварку. Тяжелый запах страшно крепкого напитка никогда не выветривается из этого маленького кабинета. Она молча подписывает Аргенти направление на рентген и ставит перед ним чашку кофе. Из абсолютной вежливости Аргенти не может отказаться от этой добровольно-принудительной пытки. – Келус мне рассказал, что тебе понравился один пациент. Как прошло знакомство? – Химеко делает глоток из своей чашки и внимательно вглядывается в стремительно краснеющее лицо байкера. – Он мне не... Келус! – Он посылает другу полный возмущения взгляд. – Не смотри так на меня! – Келус пытается посмотреть на него в ответ еще более возмущенно. – Лучше скажи, что ты смог узнать? – Он мне ничего не сказал, но, кажется... Позвал на свидание? Хотя я еще не уверен в том, что это была не шутка... – Аргенти задумчиво смотрит на тёмную жижу в белоснежной чашке. В какой-то момент ему кажется, что этот зловещий кофе смотрит на него в ответ. – Госпожа Химеко, а вы знаете о нём что-то? – Ну, судя по описанию Келуса, речь идет о Бутхилле... Это пациент Жуань Мэй, так что я удивлена, что вы ничего не слышали о нём. Келус резко выпрямился на своем стуле. Его очень близкий друг Дань Хэн – хирургический медбрат, и он как раз работает в отделении Жуань Мэй. Не удивительно, что он ничего не рассказывал о таком интересном пациенте, в ответ на претензии по этому поводу Дань Хэн бы пожал плечами и сказал, что просто не придал этому значение. – Твоя мама тоже с ним работает. – Химеко обращается к Келусу. – Не один другой психиатр ни смог найти к нему подход и вытянуть хоть что-то, но твоя мать – настоящий профессионал... Лучше обратитесь к ней или Жуань Мэй, хотя я бы посоветовала вам не играть в шпионов, пытаясь выпытать врачебную тайну, а просто поговорить с этим парнем по душам. Келус пробурчал себе что-то под нос. Аргенти уже не слушал, он задумчиво смотрел на резко засветившийся экран своего телефона. Три новых сообщения.×××
Бутхилл стоит, прижимаясь спиной к стене. В одной руке у него уже третья за час сигарета, в другой – пышная красная роза, завернутая в целлофан. Если бы его бионические руки могли дрожать, то делали бы это с такой силой, что весь город был бы непременно разрушен мощью вызванного землетрясения. Он так старательно делает вид, что совсем не нервничает, что почти пробивает дыру в мусорном баке, который пинает время от времени. Ярко-красный, жужжащий и оставляющий за собой столбы пыли байк останавливается прямо рядом с ним. – Вы так прекрасны, что я не могу сдержать желания вас подвезти! – Аргенти поднимает щиток и довольно улыбается, глядя на обескураженного Бутхилла снизу вверх. Он приехал в назначенное место минута в минуту. – Садись, только шлем надень... А, это мне? Бутхилл смеется и смотрит на розу так, будто она вдруг появилась из ниоткуда. – Да бли-и-ин, там дети цветы продавали, я мимо пройти не смог, а выкидывать жалко! Ну я могу, конечно... – Боже, ни в коем случае! – Аргенти с искренним испугом забирает у Бутхилла несчастный цветок и бережно прячет к себе под куртку, чтобы даже ветер не мог его помять. – В бар? – Ага! – Бутхилл обнимает его со спины, и Аргенти покрывается мурашками от того, насколько тяжелыми кажутся эти прикосновения. Аргенти, конечно, байкер, но бары он не очень любит. Он может выпить пару бокалов вина за беседой со старой подругой или пару баночек пива с Келусом, но в подобных местах он чувствовал себя слегка неуютно. Особенно тогда, когда рядом находились другие, "нормальные" байкеры, совершенно не принимающие его философию. – А тебе вообще можно пить? – Аргенти наблюдает за Бутхиллом, который взял себе кружку пива размером с собственную голову. У Аргенти в кружке то же самое, но в нормальном объеме. – Даже мне из-за лекарств запрещали, а я просто ногу сломал. – Ой, детка, мне много чего нельзя! – Бутхилл смеется и ловит губами убегающую пивную пенку. – Под дождь нельзя попадать, без костылей лучше не ходить, то, сё, пятое, десятое... – А ты хоть какие-то рекомендации соблюдаешь? – Я хожу на дневные стационары, мне говорят, что все хорошо! Ну и два раза в неделю к психиатру. Такая классная женщина, очень крутая, только вот материться мне не разрешает... – Не разрешает? – Ага, говорит, что без ругани в моей жизни будет меньше негатива и я быстрее восстановлюсь. – Я думаю, что она просто пошутила над тобой. – Я тоже так подумал, но когда понял, было уже поздно! Я как-то даже привык выкручиваться и подбирать прикольные словечки. Аргенти тихо смеется и делает глоток из своей кружки. Где-то за их спинами шумно перешёптываются пьяные байкеры. – Твой психиатр – госпожа Кафка? – Аргенти пытается игнорировать раздражающие гоготанье, полностью обращая своё внимание на собеседника. – Да, знаешь её? – Бутхилл замечает странные взгляды в их сторону и немного напрягается. – Она мать моего лучшего друга. – Ого, у неё есть дети?! Я-то думал, что мы с ней ровесники или типо того! – Так Келусу и двадцати нет, так что ты не сильно обсчитался... – После тридцати возраст совсем иначе воспринимается... – Бутхилл немного приподнимается и протягивает Аргенти руку. – Пошли танцевать. Аргенти озадаченно осматривается по сторонам, будто ищет какой-то подвох. – Что? – Давай, вставай, не делай вид, что ты скромник. – Бутхилл хватает его за запястье. – У меня еще нога не совсем в порядке, я не... Аргенти всё-таки встаёт и резко врезается спиной в тяжелый запах кожи и спирта. – А танцевать придется, детка! Аргенти успевает увернуться за секунду до того, как Бутхилл наносит абсолютно точный удар прямо в нос стоящему за спиной рыцаря грузному байкеру. Это изначально не было похоже на честную дуэль – их пятеро и они явно недооценили своих противников. Аргенти моментально среагировал на резкую смену обстановки и скинул с себя тяжёлую куртку. – Принцесса, тебе не стыдно, что за тебя инвалид заступается? Они мерзко смеются, а Аргенти бросает взгляд на Бутхилла, боясь увидеть в его взгляде хотя бы намёк на обиду, тоску или печаль. Бутхилл смеется. Аргенти получает удар в челюсть, контратакует и чувствует, как костяшки его пальцев стираются от силы его собственного удара при соприкосновении с металлическими вставками на чужой байкерской куртке; чувствует, как Бутхилл ободряюще хлопает его по плечу; как берет за руку на мгновение, помогая увернуться от удара; как они оба получают преимущество над окружившими их тупицами, которые решили, что Аргенти слишком мягкий, чтобы начинать драку. Так было раньше, так было всегда, когда рыцарь молча покидал бар, понимая, что нет никакого смысла доказывать что-то настолько узколобым людям. Но Аргенти больше не один, и этот танец захватывает его. Бутхилл слышит, как тяжело он дышит, когда держит оборону и не подпускает разъяренных противников ближе; как Аргенти сглатывает кровь вместе со слюной; как бешено бьётся его собственное сердце при взгляде на вымотанного в пылу драки парня. Аргенти поднимает с пола упавшую потрепанную розу как раз перед тем, как их всех вышвыривают из бара. Бутхилл выглядит невероятно довольным и отдаёт Аргенти его же куртку так, будто это какой-то трофей за победу. – Спасибо, чуть не забыл про неё... Аргенти не может не улыбнуться в ответ. Бутхилл очень простой парень, если не пытаться понять, что происходит у него в душе. Всю прошлую неделю они переписывались непрерывно, и Аргенти поразило то, насколько болтливым может быть настолько загадочный человек. За неделю он получил под сотню голосовых сообщений, узнал, что Бутхилл держит небольшое конное ранчо, оставшееся ему по наследству, и, соответственно, обожает лошадей. Он узнал имена всех его лошадей и запомнил любимых. Бутхилл рассказал, что раньше часто участвовал в скачках и соревнованиях, а сейчас учит детей правильному общению с лошадьми. "Тренера не играют, хе-хе? Сейчас нет возможности снова сесть в седло, а лошадки скучают без должного внимания и теряют форму!" Аргенти не пытался выпытать больше. Не из-за какой-то незаинтересованности, а просто потому что тяжело было перевести тему в подобное русло, когда Бутхилл с восторгом рассказывал о своих любимых занятиях, о звёздах и шуме реки; когда записывал десять минут ночной тишины или звонил и начинал пытаться играть на гитаре. Как Аргенти может говорить о чем-то тяжелом, если у него не получается перестать улыбаться ни на секунду? – Не нужно было начинать драку, может быть они просто хотели поговорить? – Аргенти осторожно стирает влажной салфеткой кровь с лица Бутхилла. – Как-то неудобно перед сотрудниками бара... – Я не мог просто сидеть и слушать, как они унижают такого хорошего парня, как ты! – Бутхилл пытается не морщиться от боли и затягивается сигаретой. – Заодно и потанцевали. Ты где так драться научился? – Это действительно было похоже на танец. – Согласился Аргенти и улыбнулся. – А хороший рыцарь должен уметь защищать слабых. – У тебя самого-то как, всё в порядке, тебе зуб не выбили? – Вроде все на месте, просто щёку изнутри поранил. – Аргенти неуверенно стирает салфеткой грязь с руки Бутхилла. – Ты чувствуешь прикосновения? – Немного. – Бутхилл улыбается. – Эти штуки бионические, и руки, и ноги, они... Блин, не могу вспомнить слово правильное... Короче, я не чувствую, но понимаю, что должен чувствовать, как-то так. Я, когда неглядя научился предметы наощупь определять, вообще обалдел! Вроде сенсоры передают в мозг информацию и всё такое. Вообще не разбираюсь в этом. – Красивые. – А? – Твои протезы очень красивые, да и ты сам очень... Красивый... – Да брось ты, покраснел уже весь! – Бутхилл весело отмахивается и тушит сигарету. – Давай заедем кое-куда на полчасика, м?×××
Аргенти тащит в руках огромного плюшевого медведя, и девушка на стойке регистрации даже пугается на секунду, когда видит их. В этом отделении больницы он еще не был – это детское отделение. Но Бутхиллу здесь улыбаются и встречают, как родного. – Я могу зайти с тобой или мне лучше подождать здесь? – Аргенти смешно выглядывает через медвежье плечо. – Заходи, конечно, дети чувствуют добрых людей так же, как животные! – Ты не очень корректно выразился, но я тебя понял. Бутхилл поворачивает ручку двери. Маленькая девочка поднимает на них взгляд своих огромных синих глаз. Она совсем одна в палате сидит на своей кровати и раскрашивает картинки. – Хулиганка, не ждала меня сегодня? – Братик! – Девочка едва не подскакивает на кровати от восторга и тянет маленькие ручки к медведю в руках Аргенти. Медведь оказывается тяжелее нее самой, и все смеются с того, как она пытается посадить его на кровать. – Я тебе рисунок нарисовала! – Я обожаю все твои рисунки, моё сокровище! – Бутхилл смеется и немного наклоняется к ней, чтобы перейти на заговорщический шёпот. Очень громкий, так что Аргенти может разобрать каждое слово. – Видишь моего друга? Он настоящий рыцарь! В глазах малышки сияют восторг и недоумение. – К вашим услугам, миледи. – Аргенти не теряется и галантно кланяется, чтобы в шутливой форме поцеловать руку девочки. Она смущенно хихикает и прячет свои розовые щечки за ладошками. Они не замечают, как проходит время, пока медсестра не забирает малышку на ужин и процедуры. Выйдя на улицу, Бутхилл сразу закуривает и уводит Аргенти в сторону той курилки, где они познакомились. – Она твоя сестра или просто родственница? – Не, – Бутхилл улыбается, но на этот раз немного печально. – Сиротка, случайно в очереди на рентген познакомились. Малышка вечно плакала, а я корчил смешные рожи и убеждал её в том, что я космический киборг-ковбой. Медсестры омилели от того, как девочка катается у меня на спине и смеется, хотя она раньше только кусалась, хулиганка! – Она здесь надолго? – Да. – Бутхилл резко помрачнел и выдохнул тяжелый дым. – Навсегда... Врачи говорят, что ей осталось от силы месяца два, сделать ничего не могут. Я могу только скрасить её последние дни. Аргенти молчит несколько секунд и ободряюще кладет руку на плечо Бутхилла.
