Молчи и танцуй

Глубокая, тихая и тёплая ночь. Тёмное небо совсем немного прикрыто лёгкими облаками. Аргенти спит некрепко, пытаясь игнорировать жужжащий без остановок телефон. Сообщения он может посмотреть утром, но на долгом звонке его терпение заканчивается. – Это Аргенти, чем могу... – Детка, тут такое небо, сказка просто! Приезжай, а? Спать не могу, так хочу, чтобы ты это увидел... Аргенти сонно моргает и убирает телефон от лица, чтобы посмотреть на время, но взгляд у него такой, будто он пытается осудить звонящего ему в два часа ночи Бутхилла через экран. – Ты сильно пьян? – Он не сомневается. – Ты где? Тебя нужно забрать? – Да я у себя, всё нормально! Приезжай, это огонь вообще, правда... Пока тучи не налетели, я сейчас адрес скину... Ты приедешь? Аргенти не смог сдержать улыбку. – Скоро буду. Просторное ранчо располагается в приличном отдалении от городской суеты, и Аргенти чувствует себя слегка напряженно, когда искусственное освещение перестает сопровождать его, но чем дальше он отъезжает от города, тем ярче становятся звёзды на небе. Он находит Бутхилла романтично лежащим в невысокой траве на возвышенности возле дома. Тот замечает свет фар от байка и приподнимается, радостно махнув байкеру рукой. – Привет. – Аргенти снимает шлем и неуверенно садится рядом с Булхиллом. – Ты мог бы пригласить меня в гости и днём. Я обычно свободен. – Да ты что, совсем не то было бы! – Он с обожанием смотрит на небо, которое с каждой секундой всё больше и больше покрывается плавно темнеющими облаками. Аргенти не может отвести взгляд от лица Бутхилла, выражающего искренний, почти детский восторг. – Миллионы горящих штук в небе, представляешь? Как потрясно было бы иметь возможность путешествовать там, так далеко... Когда смотришь на небо, всё сразу кажется таким... – Бессмысленным? – Нет, что ты! Вдохновляющим... – Бутхилл мечтательно вздыхает. – Такая красота... Аргенти примечает симметричные родинки у Бутхилла под глазом. Наблюдает за тем, как от ветра звенят серьги в его ушах, а сами уши немного краснеют. Обращает внимание на кривую, но искреннюю улыбку с мило выпирающими немного вперед боковыми резцами. – Всю жизнь бы смотрел. – Говорит он и осторожно накрывает руку Бутхилла своей. Они вместе поднимаются с травы, и Аргенти кладет вторую руку на его талию, притягивая парня немного ближе к себе. – Хочешь танцевать? – Бутхилл смеется и подыгрывает, положив ладонь на плечо Аргенти. – Музыки нет, дружище. – Ты думаешь? – Аргенти весело улыбается и медленно кружит их обоих. Далёкий раскат грома еле слышен. Стрекотание ночных насекомых ненавязчивое, если к нему не прислушиваться. Но ночная, глубокая тишина, обычно падающая на землю перед самом началом грозы, ощущается, как совершенная свобода. Они смеются, прикасаются друг к другу во время этого хаотичного и непослушного танца и встречают первые капли начинающегося дождя. Аргенти кладет обе ладони на щёки Бутхилла, вглядываясь в его сияющие от веселья и легкого (он действительно выпил совсем чуть-чуть!) опьянения глаза. – Могу я..? Пальцы Аргенти совсем немного дрожат, и кончик его носа почти касается лица напротив. – Блин, смотри, какой ёж жирный! – А? Аргенти непонимающе хлопает ресницами, пока Бутхилл пытается поймать и принести ему жирного ежа. Но ёж успевает спрятаться за секунду до того, как с неба обрушивается сокрушающей силы резкий ливень.

×××

Даже дорогая сердцу кожаная куртка не спасла Аргенти – он промок насквозь, а его волосы, уже начинающие подсыхать в тёплом помещении, из-за влаги завились в мелкие кудри у самой чёлки. Он отказался сохнуть без одежды, поэтому на его плечи накинута какая-то случайная, ужасно не подходящая ему по стилю рубашка в клетку. До того тёплая и приятно пахнущая, что Аргенти хотелось бы завернуться в неё полностью, но он слишком занят попыткой разжечь камин. В доме пахнет сеном и дровами, тёплой травой, сушеными ягодами, чаем, мятой и шерстью. Пахнет Бутхиллом. Хозяин дома сидит на диване напротив камина и упорно пытается открутить крепление на правой руке. – Тебе помочь? – Огонь в камине наконец-то горит, и Аргенти позволяет себе отвлечься. – Что ты пытаешься сделать вообще? – Да мне кажется, что вода попала, нужно почистить... Отвертка съезжает, непослушные механические пальцы начинают раздражать Бутхилла, и он возмущенно рычит. – Давай я помогу. Я, конечно, всего лишь автомеханик.... – Ты механик? – Бутхилл слегка недоверчиво отдаёт Аргенти отвертку. – Вообще не похож. – Байкер должен заботиться о своём железном коне. А мои навыки достаточно хороши, так что я начал на этом зарабатывать... – Аргенти осторожно отсоединяет протез. – Но у меня сейчас бессрочный отпуск после перелома. Бутхилл немного краснеет и выглядит слегка возмущенным, когда забирает у Аргенти свою руку и кладет себе на колени, чтобы протереть место стыка от попавших внутрь капель воды. – А как ты ногу вообще сломал? – Не рассчитал скорость немного и влетел в фуру. Мне еще очень повезло, я больше пострадал от того, что меня водитель обматерил, чем от перелома. Напряжение Бутхилла немного спало, он тихо посмеялся и прикрутил протез обратно уже своими силами. – А тебе дома удобно с этими штуками? – С некоторой неловкостью спросил Аргенти, кивнув на его руку. – Нет, но не смущать же тебя своей... – Бутхилл поморщился, чуть не произнеся вслух слово "неполноценность". – Частичной разобранностью. – Ты не смущаешь. – Аргенти не очень хочет с ним спорить и просто садится ближе, опустив голову на его плечо. Треск огня в камине немного убаюкивает их обоих. – Я могу спросить...? – Разве это так важно? – Бутхилл даже не уточняет вопрос, тяжело вздыхает и утыкается носом в пушистые после дождя волосы Аргенти. – Всё равно обратно уже не пришьешь. Аргенти качает головой. Не важно. – Я тогда совсем с головой в работу ушел. Лошадки, шоу, скачки... – Начал Бутхилл, потянувшись за пачкой сигарет на столе. – Провалился на опасном манёвре, потому что был слишком самоуверенным, лошадь испугалась и скинула меня под целый табун своих сородичей... Моя ошибка полностью. Бутхилл закурил. Аргенти молча ткнулся носом в его шею. – Меня тогда заочно похоронили еще до приезда скорой, а я видишь, какой стойкий оказался! Ну и госпожа Жуань Мэй волшебница, конечно. Забавно понимать, что я для неё что-то вроде... Эксперимента, но зато какой удачный эксперимент вышел! Он тихо посмеялся и выдохнул, стараясь дымить не в сторону Аргенти. – Долгая реабилитация была? – Осторожно спросил Аргенти, коснувшись пальцами протеза в месте его стыка с кожей. – Лет шесть, наверное, точно уже не скажу. Но я сбежал на дневной стационар сразу же, как получил временные протезы и смог нормально стоять на костылях. Дома спится крепче, а в больницу даже если просто так приходишь, сразу как-то нездорово себя чувствуешь. Бутхилл тушит сигарету. Ловит руку Аргенти и мягко отстраняет её от себя, из-за чего тот сначала слегка пугается, что сделал что-то не то, но Бутхилл всего лишь слегка неуклюже переплетает их пальцы и наклоняется к его лицу, оставляя на губах не очень долгий, неглубокий, совсем не страстный, но невероятно уверенный поцелуй. Аргенти отвечает медленно и плавно, тяжело вздыхает – больше от неожиданности, чем от нарастающего возбуждения, но последнее тоже имеет место быть. Рубашка, накинутая на плечи Аргенти, слетает совершенно случайным образом, и сам парень сразу после поцелуя прижимается губами к горячей шее Бутхилла. Вздох шумный, тяжелый и растерянный. Аргенти свободной рукой забирается под футболку к Бутхиллу, но тот вдруг немного отодвигается и упирается лбом в его плечо. – Извини, если я сильно поторопился, я не... – Да блин, вообще не в этом дело, я должен был сразу сказать. – Бутхилл виновато жмурится и с трудом заставляет себя произносить слова. – У меня ниже пояса сплошное перекати-поле, вообще ничего не чувствую. Аргенти не понимает метафору, но понимает смысл и целует Бутхилла в висок. – Ничего страшного. Я так и думал, на самом деле. – Ничего страшного? А как же, ну... Шуры-муры все вот эти. Аргенти пожимает плечами. – Тебе же все равно приятно, когда я к тебе прикасаюсь. Пусть и немного... Иначе. Бутхилл уверенно кивнул. Аргенти смущенно улыбнулся и положил ладонь на щёку парня, осторожно убирая белую прядь ему за ухо. – Тогда позволь себе немного расслабиться. Но скажи мне обязательно, если я что-то сделаю не так, хорошо? Бутхилл в очередной раз вздохнул и потёрся носом о шею Аргенти, ласково отодвигая его волосы в сторону, чтобы коснуться нежной кожи губами. Аргенти вздрогнул и обнял его немного крепче, наклоняя свою голову набок и поглаживая ладонями плечи Бутхилла. – Седина родная? Очень красиво. – Тихо шепчет Аргенти, вздрагивающий от каждого лёгкого поцелуя. – Угу. – Бутхилл касается его губами за ухом. – Гены, нервы, витамины, да и возраст уже не маленький... – Мы разве не ровесники? Сколько тебе? Тридцать? Бутхилл слабо прикусывает кончик его уха, и Аргенти сжимает зубы, чтобы не заскулить от этого ощущения. – Тридцать четыре. – Мне тридцать два. Не большая разница. – Ты выглядишь намно-о-ого моложе меня, детка. – Бутхилл касается его бедра, и механические пальцы сжимаются на нём ощутимо крепко. – А еще дрожишь, как малолетка. Аргенти настолько сильно удивляется поддразниваниям, что даже не краснеет, крепче сжимает чужое плечо и снова целует Бутхилла в губы. Его поцелуй требовательный, а пальцы сильные, он не позволяет отстраниться, целует глубже, исследует, наслаждается. Проходится кончиком языка по зубам, касается нёба, толкается глубже и сам же тихо, приглушенно стонет. Бутхилл тихо смеется в поцелуй. Его поглаживания ощущаются Аргенти слишком ярко и возбуждающе – ощущение тепла рук оказалось менее важным, чем понимание того, кто этими руками управляет. Каждое действие Бутхилла максимально осознанно, и это не просто заводит Аргенти, а заставляет его яркими вспышками испытывать приливы влюблённости. Когда он слышит голос Бутхилла, низкий и смеющийся; когда видит, как Бутхилл совершенно, казалось бы, привычным жестом берет какой-то предмет, но его нос при этом на секунду морщится; когда Бутхилл облизывает пересохшие губы перед тем, как закурить. Искренность Бутхилла – это самое красивое, что Аргенти когда-либо видел в своей жизни. Механические пальцы разжимаются. Аргенти хочет отстраниться, решив, что это самое подходящее время, но тыльная сторона протеза Бутхилла прижимается к его очевидно напряженному паху. – Твою... Бутхилл! – От неожиданности Аргенти стонет слишком откровенно. – О таком нужно предупреждать! – Не-а. Не нужно. – Он очень самодовольно улыбается и с нажимом поглаживает, наблюдая за реакцией. – Если бы мы могли... Ну, того самого, кто был бы сверху? – Я, скорее всего. – Аргенти отвечает и сразу же ловит на себе недоверчивый и непонимающий взгляд Бутхилла. – Что? Это более привычная позиция для меня. – Так вот почему ты так скулишь! Старина Бутхилл слишком напористый для тебя, да? Аргенти сам прижимается ближе и тяжело выдыхает, никак не оспаривая этот комментарий. Ему хорошо. Он чувствует запах Бутхилла и то, как тяжело он дышит из-за реакции Аргенти, их щёки краснеют, а сердца бьются чудовищно быстро. Нежное обожание отлично заменяет Бутхиллу возбуждение, и Аргенти совсем не чувствует себя дискомфортно в этой ситуации. – Давай... Остановимся сейчас. – Аргенти скулит почти жалобно, слабо царапая губами кожу на шее Бутхилла, не пытаясь укусить, а лишь цепляя её. – Почему? Аргенти снова стонет и на этот раз прижимается к шее горячим поцелуем, пытаясь отвлечься на ласки со своей стороны и немного успокоиться. – А-а-а, – тянет Бутхилл и хрипло смеется. – Я понял. Ты жаждешь сбежать от меня в уединение, чтобы подр... Удовлетворить себя. Неужели я тебе мешаю? Аргенти издает громкий вопросительный звук и поднимает на Бутхилла взгляд. – Я мог бы и сам тебя потрогать, но не думаю, что это прям обалденно классная идея. А смотреть на тебя... Я уверен, смотреть на тебя в любом виде – это уже удовольствие. Аргенти запинается на пару секунд, но всё-таки кивает и расстегивает ремень на своих джинсах. Бутхилл одобрительно кивает. – Если ты назовешь меня хорошим мальчиком, я тебя ударю, Бутхилл. – Да ладно, тебе понравилось бы, ты просто не пробовал. Они шутят, ловят взгляды друг друга и дышат слишком тяжело, чтобы у них была хоть какая-то возможность остановиться. Когда Аргенти приспускает свои джинсы вместе с бельём, Бутхилл тянет их еще ниже и крепко фиксирует рукой бедро парня, придерживая его ноги в раздвинутом состоянии. Аргенти шумно стонет от этого жеста, тянется к себе, но его руку перехватывают и спешно, пользуясь эффектом неожиданности, проводят по ладони языком. Его влажную руку прижимают к его же члену, и Аргенти обхватывает его пальцами, немного стыдливо уперевшись лбом в плечо Бутхилла. – Посмотри на меня, ну. Нечего стесняться. Поцелуй. Такой же глубокий, как и прежний, но уже более страстный и насыщенный, долгий, жадный, влажный; он сопровождается стонами со стороны Аргенти, тяжелыми вздохами со стороны Бутхилла, их общим полным наслаждением этой ситуацией. Дождь за окном давно закончился. Поленья в камине тихо потрескивают, догорая.

×××

Келус держит фонарик в зубах, он крадется, вероятно, представляя себя в каком-то крутом шпионском фильме. Дань Хэн идет за ним, тяжело вздыхает и включает в архиве свет. – Ты всё равно здесь ничего не найдешь. – Он опирается спиной на стеллаж с папками и наблюдает за невероятно любопытным Келусом, который в любую информацию готов вцепиться зубами, если его что-то заинтересовало. Он предпринял достаточно попыток переубедить парня, но только больше убедился в том, что Келусу, во-первых, совершенно все равно на выдуманную им же помощь Аргенти в отношениях, во-вторых, любопытно настолько, что он готов пойти на преступление. – Если ты так настойчив, тебе стоило бы в личных архивах у матери поискать. – Лучше тюрьма, чем мать... Келус перебирает бумажки достаточно осторожно, он даже не наводит беспорядок, ставит все папочки обратно, правда в неправильном порядке. Но бардака нет, посколько Дань Хэн ходит за ним и поправляет всё. В какой-то момент, после очередного очень тяжелого вздоха, он хватает Келуса за руку и мягко притягивает к себе, прижимая его спиной к стеллажу. – Я, конечно, не против, но ты меня слегка отвлекаешь... – Келус игриво улыбается и противоречит собственным словам, обнимая Дань Хэна за шею. – Предпочту быть уволенным за непристойное поведение на рабочем месте, а не за то, что пустил постороннего грабить архив. – Он касается губами шеи Келуса и слабо прикусывает нежную кожу. – Ты же общался с ним, почему просто не расскажешь мне то, что знаешь? И грабить архив бы не пришлось... – Может быть, мне просто захотелось позажиматься с тобой в ночной больнице? – Дань Хэн тихо смеется и гладит его ладонями по бокам, медленно опуская руки к ягодицам. – Бутхилл болтливый парень, но всё наше общение во время того, как он лежал в отделении, заканчивалось тем, что он называл меня "братишка" и просил "мотнуться за пивом". Келус смеется, но его веселье прерывается его же сдавленным стоном в момент, когда Дань Хэн упирается ему бедром между ног и начинает развязывать завязки на спортивных штанах. Келус тянется за поцелуем, напрочь забывая и про архив, и про Аргенти, и про Бутхилла, потому что Дань Хэну достаточно одного точного прикосновения, чтобы парень сдался и успокоился хотя бы на несколько минут. Он прикрывает глаза, вздрагивает от прикосновений горячей ладони, нагло забравшейся под его одежду и ласкающей его так хорошо, что Келусу приходится прикусывать зубами воротник рабочей рубашки Дань Хэна, чтобы быть хотя бы немного потише. – Я понимаю, что не очень вежливо с моей стороны мешать вам, но я боюсь, что это может затянуться, а мне бы не хотелось быть свидетелем чего-то большего. Парни замирают. Дань Хэн от неожиданности, а Келус от ужаса, потому что голос матери – это последнее, что он хотел бы слышать в такой момент. Дань Хэн тяжело вздыхает. Убирает от Келуса руки. Смущенно кашляет и отходит немного в сторону. – Госпожа Кафка, это была моя идея, и я... – Т-с-с, Дань Хэн, я всё знаю. – Кафка улыбается и отходит к окну, чтобы немного отодвинуть жалюзи и приоткрыть форточку. – Келус всё-таки мой сын, тяга к раскрытию секретов у нас семейная. Она опирается на подоконник и закуривает, наклоняясь ближе к форточке. Пожарная сигнализация, как и камеры в архиве, давным давно сломана. – Милый, зачем тебе информация про случайного пациента? – Да я не для себя, я для друга... – Аргенти, да? – Кафка мечтательно улыбнулась. – Ах, хотела бы я себе такого вежливого и уважительного сына... – Мама! – Келус возмущается. – Госпожа Кафка, по возрасту Аргенти больше подошел бы вам в мужья. – Дань Хэн?! – Келус возмущается ещё больше и пихает парня в плечо. Кафка смеется и отмахивается, бросает докуренную сигарету на улицу и спокойно выдыхает. – Боюсь, ни мой сын, ни мой муж не поняли бы такого поворота событий... – Она качает головой. – Я расскажу вам то, что вы хотите знать, но вы пообещаете ничего не рассказывать Аргенти, хорошо? Я питаю некоторую слабость к своим пациентам, и ваш взрослый друг... Я думаю, что он именно тот, кто нужен Бутхиллу именно сейчас. И для него будет важно рассказать всё любимому человеку лично. Оба парня кивнули. Кафка убедилась в том, что они её внимательно слушают. – Десять лет назад он потерял всю свою семью... Очень большую, семья была приемная, а огромное ранчо – отличное место для целой кучи детей. Если мне не изменяет память, они погибли в пожаре из-за взрыва какой-то трубы. Честно говоря, мне было сложно проследить хронологию событий из-за сумбурной манеры речи Бутхилла... – Она сделала небольшую паузу, будто вспоминала что-то важное или просто давала слушателям возможность переварить информацию. – Он сам тогда был на соревнованиях. Узнал заочно, ни разу не приезжал на кладбище... Мы разбирали с ним эту проблему очень долго, но, насколько я знаю, он себя так и не пересилил. Полагаю, что это ужасное событие травмировало его настолько, что он посвятил всю свою жизнь работе, в результате чего и произошел несчастный случай... В его подсознательную тягу к смерти в тот период жизни мы с вами углубляться не будем, в конце концов, это не лекция. Парни сохраняли молчание. Первым тяжело вздохнул Дань Хэн. – Госпожа Кафка, при всем уважении, я уверен, что рано или поздно вас лишат лицензии. – Ничего страшного! – Кафка рассмеялась. – Я уже вышла замуж за своего пациента, нарушив все нормы врачебной этики, и, как видишь, у меня все еще есть работа. Дань Хэн усмехнулся. Келус недовольно поморщился, и Кафка заметила это, с необычной для нее искренностью коснувшись его плеча. – Может, всё-таки вернешься домой? Твой взрослый друг наверняка от тебя устал, и мне кажется, что у вас с Блейдиком всё-таки есть шанс подружиться... – Мам, я... – Он уже съезжает ко мне, госпожа Кафка. – Дань Хэн встретился с ней взглядом. Она кивнула и улыбнулась, решив не задавать никаких лишних вопросов. – Заходите в гости иногда. – Кафка закрыла форточку, поправила жалюзи и направилась к выходу из архива. – Я правда скучаю.

×××

Аргенти зевает, накрываясь одеялом до самого подбородка, и приобнимает Бутхилла, который положил свою голову на его грудь. – У тебя здесь и правда очень спокойно, такая непривычная тишина. – Да, здесь потрясающе... – Бутхилл улыбается. – Утром тебя с лошадками познакомлю, к озеру спустимся... Ты бы хотел переехать? – Я так понимаю, прямолинейность твоя основная черта характера? – Аргенти смеется и гладит его по волосам. – Не слишком рано? Мы сколько встречаемся? Недели две? – Я же не замуж тебя зову! – Бутхилл фыркает и трется носом о его сосок, заставляя Аргенти смешно дёрнуться от щекотки. – Я просто подумал, что мы с тобой, ну... Взрослые люди, нет смысла тянуть, если мы правда друг друга так сильно нравимся. Аргенти издал совершенно влюблённый вздох и ласково погладил Бутхилла кончиком пальца по носу. – Ты прав. Но у меня своя квартира в городе, да и живу я не один. – Пацанёнок всё ещё у тебя живет? – Да, но с Келусом совсем нет проблем. Он хороший друг, только мусор иногда в дом тащит. – Ты имеешь в виду его парня? – Нет! – Он смеется, а Бутхилл получает лёгкий щелбан. – Буквально мусор, хобби у него такое. – Забавный парниша... Ну, ты всё равно подумай. Да и мне лишняя пара рук здесь не помешает, тем более таких, как у тебя. Бутхилл произносит последнюю фразу с явной двусмысленностью, на что Аргенти снова смеется и наклоняется, чтобы поцеловать его в макушку. – Ты уверен, что не хочешь снять протезы? Спать не очень удобно, наверное. – Ну нет, может, тебе и нормально будет, но я на твоём месте не хотел бы оказаться в первую ночь в постели с парнем без рук и ног. Давай как-то постепенно, знаешь, в следующий раз я сниму половину руки... Затем половину ноги... Это почти стриптиз. Ты уже завёлся? Аргенти ничего не отвечает, только давится смехом и мягко шлёпает Бутхилла по лбу. – Жалко, что мы не встретились лет десять назад. – Голос Бутхилла вдруг становится слегка печальным и мечтательным. – Вся моя жизнь сложилась бы иначе... – Мы встретились вовремя. Мне нравится, что сейчас нам не хочется никуда бежать, и мы можем просто... Наслаждаться жизнью. Вместе. Бутхилл прикрывает глаза, вслушиваясь в ровное сердцебиение Аргенти.