Красное солнце пустыни

Если в мире не останется змей, То зачем тогда мыши?

***

Ливийская пустыня простирается недалеко от реки Нил и занимает около 70% всей площади Египта. Туда не страшатся идти только бедуины, но также это остается одним из любимых наказаний для черномага — голодная смерть под бессовестно палящим солнцем, ядовитый укус змеи или скорпиона и, наконец, самое жуткое — встреча с песчаным червем.

_____

После дневного объявления на площади я была сама не своя. Решила переложить все вещи из шкафа, рассортировать папирусы, помыться в общей бане и вздремнуть после услышанного. Но сон не шел. Хотелось верить, что это все — злая шутка, и на самом деле никакие охотники сюда не приехали, желая истребить всех шезму в городе. Но это была паршивая реальность. Где каждый из трех учеников Рэммао, да и он сам — в опасности. И прямо под нашими окнами где-то бродит охотник, ожидая, когда мы оступимся. — Исфет, как же надоело прятаться. Скорее бы уже доучиться, брать самостоятельные заказы и постараться стереть из памяти всех дорогих мне людей: брата, Рэммао, Дию и даже гребанного Рэймса, чтоб его скорпионы покусали. Я частенько говорила сама с собой, чтобы заглушить и без того беспокойные мысли. Но в этот раз это не особо помогло: я была напугана. Напугана до ужаса. Но обращаться за помощью к покровителю черномагов, Сету, пока было рано. Он брал слишком большую плату за свои услуги. Мое самобичевание прервал тихий стук в дверь. Я знала, что Дия не стала бы таким образом проситься в нашу общую комнату, это был кто-то другой. И мое тело уже приготовилось к новым испытаниям, представляя за дверью лицо любого из охотников. — Эй, Эми, открывай. Надо поболтать — так меня называл только один человек, знавший второе секретное имя. Именно благодаря ему я не бросилась в Нил, когда умер отец, не продала душу Сету, когда меня не взяли в лекари, и вообще выжила в этом несправедливом мире. Это был мой брат. Я медленно подошла к двери, все еще не веря, что он вернулся с практики. Исмана не было около двух недель, а мне оставалось лишь гадать, не попал ли он там в неприятности. Но брат стоял прямо передо мной: целый и невредимый, открыто улыбался и был явно доволен собой. — Так и будешь держать в дверях, даже не обнимешь? — после его слов я окончательно вышла из оцепенения и бросилась к нему на шею. Он был моим светом, лучиком надежды. С Исманом казалось, что любые проблемы — сущий пустяк. Он едва слышно рассмеялся. Его бархатистый смех отдавался от солнечного сплетения, чуть потрясывая и мое тело тоже. Исман прижал меня к себе еще крепче, и мы простояли так несколько минут. Исман, как же я скучала… Он бережно поправил мою выбившуюся прядь и аккуратно высвободился из объятий. Я еще раз взглянула на зарумянившееся лицо и покорно отступила, приглашая брата в мои покои. Он окинул комнату взглядом и ни один угол явно не порадовал его своим видом. Да, я не так часто наводила порядок, как и Дия. Поэтому нам было крайне комфортно друг с другом существовать. Но брат уже давно понял, что не сможет удачно выдать меня замуж и часто подшучивал на эту тему. Хотя, все прекрасно понимали, что ни в какое "замуж" я не пойду. Теплый взгляд брата снова застыл на мне. — Слышал, в город прибыли охотники, — прозвучало, как утверждение, но я все же решилась ответить. — Да, — начала нервно заламывать пальцы. На самом деле, Исман был единственным, кто знал о моем роде занятий кроме коллег. Все вокруг были уверены, что я обучаюсь письму, чтобы дальше сменить направление на узкопрофильное. Вроде, как стать лекарем, инженером, послом или какой-то другой уважаемой ячейкой общества. Даже наша родная мать не знала о моем обучении. Наверное, уверена, что я уже в Доме любви… Для матери я была какой-то упущенной возможностью. Той, кто виноват в смерти отца. Той, кто никогда не слушает ее мудрых наставлений. Той, кто провалила все шансы на лучшее будущее. И она даже не представляла, насколько была права. Хотя письменности ради конспирации мы все же обучались, у меня были не лучшие успехи. У той же Дии получалось значительно аккуратнее выводить глифы, а Рэймс хоть делал это не самым качественным образом, мог управиться в два раза быстрее ее. Я же была плоха и в том, и в другом. Но где-то в глубине души все же лелеяла надежду попытаться поступить на лекаря. Возможно, там я тоже не буду лучшей из них, и меня никогда не пригласят в храм царя Рамзеса, но я буду ближе, чем когда-либо к мертвым. Лекарь, который помогает с мумификацией? Ничего странного. Незнакомая девушка ночью возле мертвеца? Очень подозрительно. Этот план я придумала уже давно и не делилась им ни с кем, кроме Исмана. Хотя он молился всем богам Египта, чтобы из меня получился отличный лекарь, и я, наконец, забросила свои игры в шезму. Но все было не так просто. — Эме, ты молчишь уже больше двух минут. Слушаешь вообще? — тут я осознала, что слишком глубоко погрузилась в пески воспоминаний. — Исфет, прости. Задумалась о прошлом и будущем. Брат по-отечески улыбнулся и шагнул ближе ко мне, чтобы заглянуть в глаза. — Эме. Я буду рядом, и все будет хорошо. Мы обязательно что-нибудь придумаем. И, кажется, у меня уже есть наметки плана, — в этот раз в его взгляде промелькнуло что-то нехорошее. — Плана…? — грузно вдохнула. Как будто у нашей жизни мог быть какой-то план. — Да. Если кратко, — он набрал в легкие побольше воздуха, — то я познакомился с одним известным лекарем в Фивах, на практике. Ему понравился мой энтузиазм, и он предложил продолжить обучение под его крылом, — кажется, я сейчас расплачусь от гордости за брата, — И, когда я сказал о тебе, что мне не хотелось бы покидать сестру, он разрешил привезти тебя тоже. Поможет с обустройствам нам обоим, Эме! — его радости не было предела, Исман размахивал руками из стороны в сторону, как маленький ребенок в первый раз на колеснице. Вот только у его плана есть одна мааааленькая загвоздка. Фивы — одно из самых опасных мест для черномага. Я слышала, что их там вообще не осталось из-за треклятого эпистата. Помимо этого, я даже не закончила обучение, чтобы официально брать заказы в одиночку. Но это звучит все равно лучше, чем исполнить здесь последнюю песнь черномага? Я так и не смогла найти ответа на свой внутренний вопрос. Казалось, все варианты сулили одни лишь беды, но расстраивать брата мне очень не хотелось. Исман так старался, чтобы у меня было будущее. Чтобы оно было у нас. А я, поганая сестра, думала сбежать сразу после обучения… Наверное, не смогла бы так поступить. С кем угодно — но не с ним. — И чем же ты так впечатлил главного лекаря Фив? — решила немного схитрить и сменить вектор разговора. Я не готова давать ему надежду. Пока. — Это все потом, — он бросил быстрый взгляд на улицу, — мне пора, скоро начнутся занятия. Но ты подумай над моим предложением, договорились? Я лишь обессиленно кивнула. В голове не было и наброска для будущего, но в целом так происходит у всех начинающих и даже продолжающих черномагов. Надеюсь, Рэммао тоже придумал план, как нам выйти отсюда живыми…

***

Дия уже давно спала в своей кровати, вернувшись затемно непойми откуда. Мы перекинулись парочкой дежурных фраз, но ничего существенного я не узнала. В будущем еще предстоит разобраться, что она скрывает, и почему тот мужчина смог выбросить меня из ее сна. Бред какой-то. Время уже близилось к закату, а это значит — пора отправиться на встречу с наставником. Мне не хотелось привлекать к себе излишнее внимание, поэтому я накинула черный плащ, собрала волосы в подобие косы и спрятала их под капюшоном. Главное правило — нас не должны увидеть за заказом. Вокруг и так одни охотники, и они наверняка знают, что ночь — самое подходящее место для работы шезму. Но я должна была увидеться с наставником, он на меня рассчитывал, и не писал послания о расторжении встречи. Я должна. Бросив последний взгляд на спящую соседку, я аккуратно вышла из дома, придержав дверь, чтобы та не хлопнула. Огляделась. Вокруг тишина. Осталось добраться до места назначения живой и невредимой, потому что ночь — идеальное время не только для черномагов, но и скорпионов. Они вылезают из песка и нападают, если на них наступить. Не хотелось бы умереть такой глупой смертью… Осторожно ступая по тропе, я прислушивалась к каждому звуку в округе. Где-то неподалеку шипела змея, а совсем рядом шелестели ветки деревьев. Ветер дул беспокойными волнами, как бы передавая напряженность ситуации. А я все шла, стараясь передвигаться только по тени. Если у охотников нет специального оборудования, чтобы видеть, как кошки в темноте, — у меня для них плохие новости. Поймать новичка, который случайно ступит на освещенную территорию — можно, а вот ученика, кто уже знает, как сливаться с окружением — очень маловероятно. Я была где-то посередине. Так что моим навыкам я бы поставила твердую восемь из десяти. Для двух баллов мне недостает знания некоторых ритуалов и самостоятельных заказов. Но все идет к этому. Где-то позади я услышала шелест. Шелест? Обернулась. Никого рядом и в пределах десяти метров тоже. Неужели показалось? Есть четкое ощущение, что кто-то пристально наблюдает за мной, но не могу понять, откуда. Нервно оглядевшись во второй и третий раз, я решила расслабиться. Возможно, недостаток сна и крайне сложная неделя делают меня все большим параноиком. Но до Рэммао мне еще далеко. Заблудившись в собственных раздумьях, я обнаружила, что уже пришла. Место недалеко от поселения, где нет ни единого освещенного участка, а вокруг так много деревьев, что даже, если захочешь — не найдешь. На нашем месте всегда лежал камень — под ним записка о следующей точке. Та чаще всего располагалась на открытом пространстве, чтобы второй мог сбежать, если увидит слежку за первым. Лучше сохранить жизнь хотя бы одному, чем погибнуть вдвоем. Аккуратными линиями было выведено: «На 45 левее, а потом вниз 25» Разумеется, имелось в виду двадцать пять шагов и сорок пять градусов. Лишняя мера предосторожности никогда не помешает. Я отправилась по выдвинутому маршруту, стараясь находиться в тени. Но ощущение, что кто-то смотрит на меня — не покидало. По хорошему, мне надо свернуть домой или увести преследователя подальше от Рэммао. Но я была до жути напугана. Настолько, что мне хотелось просто дойти до наставника и спрятаться под его мантией. Хорошо бы невидимкой. Кто бы мог подумать, что за моей самоуверенностью и глупым безрассудством, нахальством и надменностью всегда прячется страх. Пока я нервно оборачивалась, чуть не врезалась в наставника. Подняла взгляд и встретилась с его — недовольным и одновременно спокойным, как у удава. — Эва. Я видел тебя издалека, кто так скрывается? — видимо, я чуть преувеличила свои способности, — Если бы это был я, ты бы заметила меня только на подходе, — я многозначительно промолчала. Или не очень многозначительно. Рэммао устало вздохнул, но все же обнял меня. — Я рад, что ты в порядке, — вот, о чем я говорила. Укрыться под его плащом выглядит именно так. — А ты как? Тебя обыскивали? — конечно же, он уже знал про прибытие охотников. Я даже не стала спрашивать. — Еще нет, меня не было на площади, когда все произошло. Но, предполагаю, что прямо сейчас или завтра с утра они начнут глобальную проверку. Я бы так и сделал. Рэммао посмотрел куда-то вдаль, на наше поселение. В его глазах промелькнуло что-то злое, недовольное. Он тоже хотел защитить это место и сделать так, чтобы обычные люди не пострадали от рук охотников. Но он не мог. — Я должен сообщить об этом в Верховный совет. Так что сегодня после заказа добираться тебе придется самостоятельно. В его голове звучали стальные нотки, но я знала, что он обеспокоен не меньше меня. Верховный совет черномагов скорее всего уже знает об охотниках, и его члены уже давно скрываются в пустыне или маленьких городках. Но Рэммао должен был сообщить. Единственная проблема — способ связи. Для этого он совершит особый ритуал: попадет в сон одного из них издалека. Скажу сразу — это очень болезненно и сложно. И сделать это просто из дома не выйдет, для высвобождения такого количества энергии ему потребуется пространство. Этому учатся только уже состоявшиеся черномаги, особенно те, кто вхож в совет. Если же ты не онейромант, а некромант, там процедура еще сложнее. Так что не повезло тому, кто занял эту должность с предрасположенностью к общению с мертвыми. Но лично мне до туда еще далеко. — Какой заказ мы сегодня выполняем? — решила задать главный вопрос, который волновал меня с момента утренних занятий. — Ты должна попасть в сон одного жреца, — у меня пропал дар речи. Заниматься онейромантией? Со жрецом? Он песка наглотался? — Да, Эва. Я в курсе, что ты не онейромант, но как это делать - ты знаешь. Плюс он почувствует и меня, и Рэймса, если мы попытаемся проникнуть в его сознание. Наше Ка он узнает, а ты с ним не знакома, тебя он не должен отвергнуть, — его голос излучал полнейшее спокойствие, как будто он только что не предлагал мне залезть в сон не к нашему заказчику. — Я правильно тебя поняла: ты хочешь, чтобы я проникла в сон без предупреждения к какому-то важному жрецу в храме. Проклятье, Рэммао, это самоубийство! — ноты в моем голосе становились все выше. Я была готова закричать на всю пустыню. Он взял меня за руки: — Эва, успокойся. Ты можешь сделать все чисто и не потревожить его покой. Он хоть и жрец, но тебя не запомнит, так как не знает. У него в голове есть информация по охотникам, мне нужно знать, чего конкретно они и фараон добиваются. Это ради нашей дальнейшей безопасности в Гермополе… Или где-то еще, — сомнение. Необычная эмоция для Рэммао. Он знал… знал еще до прибытия охотников, что они нагрянут. Он сказал мне о заказе утром, еще до… Ох, Исфет, какую же игру ты затеял, Рэммао? Я постаралась собрать все свои чувства в кулак и спокойно спросить: — Дия. Она - онейромант, — ладно, все же у меня вышло утверждение, а не вопрос. Но как можно судить ту, которая услышала только что план по самоубийству. Если этот жрец почувствует меня или узнает, что это была я - тут же доложит. Охотникам да и самому фараону, Сет тебя дери! — Она не подходит, — он вздохнул, увидев мое выражение лица, — я ей не доверяю. На этих словах все стало прозрачнее. Сразу вспомнился тот странный мужчина из ее сна и подозрительные гулянки допоздна. Но это я оставила на потом. Мне пришлось лишь кивнуть. Я хоть и занималась онейромантией только с утра, но все равно казалось, что это совершенно не мое. А еще есть другая вероятность. Возможно, мое Ка не такое "размытое", как у других из-за отсутствия снов. И все-таки жрец сможет меня почувствовать. Но Рэммао меня убьет, если я скажу. Лучше пусть это сделает жрец. Если сошлют в пустыню — ничего. Буду бесконечно бродить то в одну сторону, то в другую. Налажу общение с огромными червями, напишу об этом пару свитков… — Эва, пришли. В своей мыслительной буре даже не заметила, что до храма мы уже добрались. Стояли в тени скудной растительности, а Рэммао недовольно смотрел прямо на меня. — Вижу, что дальше? — Дальше мы очень тихо идем к нему. По расписанию Птахмос должен уже спать. Как только мы найдем его, ты все так же тихо зайдешь в его сон, узнаешь что-то важное и выйдешь. — Тебе бы свитки писать про наши скитания. Все просто: зайдешь и выйдешь, никаких проблем, — я посмотрела на него осуждающе. Мне не нравилась эта затея, а больше всего не нравилось то, что Рэммао хотел скинуть все на меня. — Эва, создается впечатление, что ты мне не доверяешь. А я хоть раз подводил тебя? — из строгого его тон превратился в убаюкивающий. — Нет, ты никогда не подводил меня, — я опустила глаза и плечи. Мне было стыдно, что допустила такую мысль о нем. — Я хоть раз давал тебе повод усомниться во мне? — Нет. — Тогда доверься мне и сейчас. На кону стоит множество жизней, Эва. Сейчас мне нужна та собранная и уверенная в себе девчонка, какой ты себя все время показываешь. Я очень рассчитываю на тебя. Мы очень рассчитываем. После такого признания только бесчувственный камень откажется делать то, что он говорит… А я не камень. Я коротко кивнула и постаралась собрать в себе всю энергию шезму, на которую была только способна. Рэммао одобрительно улыбнулся, и мы отправились внутрь. В этом храме я бывала редко. Он был скорее для важных особ и приемов, чем для простых учеников. Возможно, подобные места часто посещает тот известный лекарь, о котором рассказывал Исман. Но таким, как мы, сюда чаще всего вход закрыт. Резные колонны, расписанные всеми цветами стены, едва уловимый запах масел и благовоний, каменные плиты с замысловатыми узорами. Это место было настоящем прибежищем Ра. Мы с Рэммао передвигались тихо: почти не отрывая ступни от пола. Этому он научил меня еще в детстве. Так я училась воровать сладости, а он каждый раз ловил меня. Пока однажды мне не удалось сделать это незаметно. Я была вне себя от счастья. Плащ шезму нужно было держать руками, чтобы не создавать даже едва уловимого звука. Дышать медленнее и глубже, а выдыхать еще осторожнее. Рэммао показал на проход спереди и практически слился со стеной. Было в нем что-то от Богов: дар, талант — даже не знаю, как назвать. Я восхищалась им. Я последовала его примеру и аккуратно продвинулась вдоль темного коридора. Задеть змею или скорпиона в темноте — было легко. Но лучше об этом не думать. Живность часто любила выползать в ночи и терроризировать помещения: они забирались в храмы или даже дома. В конце коридора, в одном из поворотов, горел огонь. Это настораживало, так как просто так запасы масла жрец бы расходовать не стал. Значит, он еще не уснул, и ситуация становится патовой. В этот же момент в подтверждение моих слов огонь начал приближаться в нашу сторону. А мы были в глухом коридоре без единой ветоши. Какая глупая, однако, смерть. Мое сердце точно не перевесит перо, так что встретимся с Рэммао где-нибудь в Дуате — довольно паршивом месте. Не думаю, что он тоже сможет пройти Суд мертвых безболезненно. Пока я в очередной раз сокрушалась, Рэммао нажал на какую-то плитку сбоку, и та послушно отодвинулась, скрыв нас от неспящего жреца. Он аккуратно прижал меня к себе. Я почувствовала запах свитков, миндальное масло и кедр. Сразу создалось впечатление, что я нахожусь в каком-то заморском месте и совсем не в пустыне. В какой-то момент стало так уютно и тепло, что я бы так и осталась стоять здесь с Рэммао, вдалеке от проблем и охотников. Мы бы играли в кости, заплетали друг другу косички и рассказывали бы забавные истории из прошлого. Он бы состарился первым, разумеется, а я бы так и осталась незамужней дочерью, кто всю жизнь проведет с отцом. Отцом? Не вспоминала это слово уже давно. Наверное, Рэммао был для меня кем-то таким. Тем, кому я могу доверить секреты и нажаловаться на злых мальчишек, чтобы он пошел разобраться с моими обидчиками, а вернулся с горой конфет. Было бы замечательно. Совсем рядом я слышала звук шагов жреца, который явно не заметил изменений в помещении, но определенно слышал звук открытия стены. Его было сложно не услышать. Он медленно проходил мимо нашего «убежища», так что я практически отсчитывала секунды до момента, когда звук шарканья скроется за поворотом. Вдруг я почувствовала движение прямо на своей ноге. Несколько перемещающихся лапок и твердый панцирь остановились прямо на моих сандалиях, осторожно переминаясь с одной стороны в другую. Это был скорпион. Одно неловкое движение, и добро пожаловать в Дуат. Даже в темноте Рэммао смог рассмотреть мое испуганное лицо. Он быстро понял, что к чему, но жрец ушел недостаточно далеко, чтобы мы смогли выйти тихо. Быстро прикинув варианты, он резко и громко топнул, одновременно открывая проход в коридор. Я вывались вслед за ним и к счастью обнаружила, что на моей ноге уже никто не сидел. Скорпион остался у входа в ветошь, которую Рэммао мгновенно закрыл. Естественно, мы услышали звук приближающихся шагов. Я бы даже сказала бег. Толкнув меня в глубь коридора, наставник быстро надел на себя маску, скрывая лицо. Как только жрец был уже близко, он молниеносно подскочил к нему и в следующее мгновенье уже сидел за спиной жреца, пока тот оседал на пол. Глаза его закатились и последнее, что он сказал: — Проклятье… Перед тем, как окончательно потерять сознание. Рэммао бросил взгляд на меня и аккуратно отряхнул плащ. Так мы простояли пару минут, смотря то на жреца без сознания, то на друг друга. Я уже было хотела заговорить и спросить, как он, Исфет, это сделал, но он отрицательно покачал головой и показал на лежащего старика. Мне надо приступать, пока он не очнулся. Хотя, мое Ка сейчас в таком беспокойном состоянии, что я даже не знаю, получится ли. Я осмотрела пол на наличие новых опасных насекомых и осторожно присела на корточки возле жреца. Глубоко вдохнула и постаралась максимально задвинуть все эмоции как можно дальше в воображаемый сундук. Спокойствие. Я — пустыня. Я — магия. Я — шезму. Кто этот человек? Почему стал жрецом? Какие дела он имеет с местными охотниками? Все эти вопросы помогали настроится на его волну и понять Ка хотя бы частично. Сделав несколько вдохов, я надела на себя маску. Она представляла собой лицо Анубиса, Бога в мире мертвых. Именно его слепок чаще всего использовали шезму, чтобы черпать силу из самой смерти. Неприятное покалывание снова окатило мое тело, реальность смешивалась в один непонятный круговорот, а воздуха в легких едва хватало, чтобы дышать. Вокруг все заволокло дымкой, как бывает, если оставить слишком много благовоний в закрытом помещении. Постепенно я перестала чувствовать свое тело и погрузилась в новую реальность. Где была кем-то вроде наблюдающего со стороны. Мгновение, и я здесь. Аккуратно ступаю по нагретой земле, заворачиваю за угол возле храма, где чувствую наибольший поток силы. Стоят двое. Мужчина, кого уже видела на площади с белоснежной кожей и жрец, морщинистый старик, во взгляде которого читалось благоговение перед охотником. Я аккуратно подошла ближе. Несмотря на то, что охотник был лишь воспоминанием, находиться так близко к нему было страшно. Как будто в любой момент он может повернуться и схватить меня за горло. — Эпистат, какая честь, — неуверенно промурчал жрец, — Чем могу вам услужить? Эпистат!? Высокий мужчина сделал измученный вздох. Вероятно, подобные улюлюканья он слышал круглосуточно. — Не надо меда. Я здесь по делу — в его голосе послышались напряженные ноты, — Фараон крайне обеспокоен сложившейся в крупных городах ситуацией – от хвори с каждым днем умирает все больше людей. Я, как и фараон, уверен, что это дело рук проклятых черномагов. Поэтому с сегодняшнего дня, по указу самого царя, мы ищем их и в зародыше пресекаем всех последователей, — глаза жреца округлились, но он промолчал, ожидая завершения реплики эпистата, — Есть ли у тебя догадки? На кого можешь бросить тень сомнения из местных? Ты здесь уже давно, и фараон явно тебя уважает. Хворь, фараон, умирающие люди!? Почему мы ничего об этом не слышали? Жрец стушевался. По краям воспоминания пошли волны. Вероятно, в этот момент он может проснуться, а меня выкинет из его сна. Будет паршиво. Пора сваливать… Уже направившись в противоположную от них сторону, я собиралась выйти из сна. Сделать это можно было только двумя способами: разбудить спящего или выйти за пределы этого «события». Сновидения не рисуют всю территорию города, лишь ту часть, где происходило действие. Я уже почти дошла до границы, когда услышала то, чего больше всего боялась: — Да, есть один. Его зовут Рэммао. На этом моменте я покинула сон и снова оказалась в коридоре, где на меня заботливо смотрело родное лицо с карими глазами и такой игривой косичкой слева.