Красное солнце пустыни

Что если в клетке Птице будет безопаснее?

***

Бедуины — вечные странники жестоких пустынь Египта. В свое время они приручили червей и овладели знаниями о высшей черной магии. Их многие боятся, но бедуины ни разу не показывали себя с плохой стороны. По крайней мере, пока.

_____

Я стояла рядом с Ливием, глупо хлопая глазами. Смысл сказанным им слов никак не доходил до моего сознания. Он выжидающе смотрел мне в лицо, но моя реакция говорила сама за себя. — Только не начинай ёрничать. Уверен, брат тебе рассказал, — скучающе продолжил македонец, — Но и Исман не знает всего. Потому что доверие нужно заслужить. Ливий осторожно отпустил мои плечи, убедившись, что я ровно стою на ногах. Хотя бы в этот раз. После он деловито развернулся к телу и продолжил, как ни в чем не бывало: — Записывай, раз уж пришла. Прямо сейчас мне требуются твои навыки писаря, а после займемся обучением, — македонец задумчиво наклонился к телу, длинным пинцетом отодвигая развязанные части мумии. В этот момент он выглядел в каком-то смысле божественно. Глаза блестели заинтересованным огоньком, словно вот-вот и схватит ответ загадки, а после расправится с хворью, спасет тысячу жизней, получит благодарность фараона. Не уверена, что последнее было так ему нужно. Особенно после того, что увидела в его сне: кто мог его допрашивать, и что тот хотел? Может ли быть такое, что родители Ливия — черномаги? И он попался в руки охотникам? Мысли беспорядочно летали в голове, надеясь заполнить доску жизни еще одним ответом. В этот раз пазл не хотел сходится: не хватало еще нескольких переменных, чтобы получить ответ: — Почему ты решил, что хворь началась после фараона Амона III? Он же умер сотни лет назад, — я все еще шептала, даже не знаю почему, — Не бывает отложенных заклятий. Я едва удержалась, чтобы не добавить что-нибудь еще. Македонец точно понятия не имеет, как работают подобные заклятия, но мне довелось несколько раз видеть подобные воочию. И одновременно с тем его манера речи невероятно раздражала: хотелось получать понятные, развернутые ответы, но последние несколько недель все только и делают, что скрывают от меня что-то важное. Македонец, не отрываясь от своего гипер-интересного занятия с трупом, проговорил: — С него это не началось. Он был сосудом, из которого забрали важные его части, — Ливий заговорщически наклонился, — подойди и сама увидишь. Я осторожно сделала шаг в сторону мумии. Где-то на спине снова поднялись волоски, а разгоряченную кожу обдало холодом. Еще шаг и моим глазам предстала жуткая картина: бинты на животе мумии были разрезаны, из-под них виднелись внутренности когда-то жившего человека. За несколько столетий тело фараона превратилось в жуткое подобие скелета, обтянутое черной иссохшей кожей. Сердца внутри не было. Они забрали самое главное, что помогает человеку пройти Суд Мертвых и жить в Дуате… Вдруг у меня в голове начала складываться мозаика. Ка этого фараона убеждено, что здесь были бедуины. Черномаги даже в самых черных ритуалах не пользуются сердцами, и ни один из них не смог бы породить масштабную болезнь. У нас нет таких знаний, насколько мне известно. Но бедуины… мы даже до конца не уверены, какими возможностями те обладают. Бедуины прокляли Египет, Исфет. Похоже, я молчала слишком долго. Ливий уже начал раздраженно постукивать ногой, привлекая мое внимание: — Эва, мне долго тебя ждать? — терпение македонца подходило к концу. Я отрицательно помотала головой и достала из плетеной сумки чистые папирусы и перо с чернилами, которые предусмотрительно закрепила на поясе у платья. Писать мне не сильно нравилось, но это то, что помогало достичь желаемого в Египте, так что выбора у меня не было. Лекарь тараторил слишком быстро, увлеченно рассказывая об устройстве тела, мумификации и его особенностях. А я едва успевала записывать, пропуская некоторые детали мимо ушей. — Мумия значительно повреждена в местах разматывания. Это делали быстро и неаккуратно. Как именно они забрали сердце, не повредив, неясно. Возможно эта вылазка не увенчалась успехом, и в спешке они уничтожили драгоценную часть, — голос Ливия был больше похож на загробный, как у Ка фараона. И за всю свою речь он ни разу не отвел взгляд от тела. Я тихо вздохнула и подняла глаза на лекаря: — Господин… Ливий, с чего ты взял, что сердце послужило для заклинания? — я говорила тихо, разборчиво, стараясь не нарушить и без того расшатанное равновесие лекаря. Наконец, он распрямился, бросил последний взгляд на фараона и в полном молчании подошел ко мне. Аккуратно взял из рук пергамент и пробежался вдоль написанных мною строк. Не отрывая взгляда от листа, македонец произнес: — А ты не безнадежна. Глифы неидеальны, но я хотя бы могу разобрать твою писанину, — все так же молча он поправил костюм и направился к выходу. Я поспешила за ним: оставаться наедине с фараоном мне больше не хотелось. Когда мы вышли, буря уже поутихла. И не говоря лишних слов, Ливий бросил через плечо: — Найди брата. Пусть придет ко мне. По пути к поселению мы больше не разговаривали. Ливий даже не смотрел в мою сторону, вероятно, погруженный в собственные мысли, а я не хотела начинать. Сейчас это было не к месту.

***

Сегодня поселение уже было частично затоплено: разлив Нила погрузил в воду все ближайшие к воде дома. Стараясь обходить все лужицы и небольшие озера, я добралась до комнаты брата и неуверенно постучала. Страшно было представить, куда он мог уйти и каким образом пропустил встречу с многострадальным Пеллийским. Дверь снова открыл Бомани, его не очень радостный сосед. — Чего тебе? — в его тоне послышалось раздражение и усталость. Он так и остался стоять с приоткрытой дверью и враждебно глядел на меня. — Исман. Он здесь? — мне очень хотелось ему нахамить, но, честно говоря, он не был виноват в моем настроении. — Нет, — Бомани уже собирался захлопнуть дверь, как я придержала ее рукой, а он поднял удивленный взгляд на меня. — А где он? — мое терпение подходило к концу. Бомани хоть и был крайне негостеприимен, но помимо прочего даже не отвечал на мои вопросы. Прямо как Ливий. Одного такого мне уже достаточно. Парень вздохнул: — Псы эпистата приходили утром, забрали его на разговор… — после он все же закрыл дверь, не встретив сопротивления с моей стороны. Сет вас дери, охотники… Не раздумывая больше и секунды, я побежала в сторону поселения, где по моим предположениям обосновалась стая. Я старалась не представлять самое ужасное, так что просто со всех ног мчалась в нужную сторону. Как всегда, плана у меня не было. Добравшись до нужного места, я почти выбила дверь ногой. И влетела в комнату под удивленные взгляды десятка охотников. К такому приветствию они точно не были готовы. Исмана среди них не оказалось, так что быстро оценив обстановку и выделив, по моему мнению, самого главного, сказала: — День добрый, охотники. Где мой брат? — наверное, в этот момент в выглядела, как разъяренная Бастет. Или мне хотелось так думать. Тот "главный" охотник пробежал взглядом по моему испачканному белому платью и бросил склизкий взгляд на бедро. Я точно знала, что во время путешествия с Ливием порвала платье в том месте, но это было последнее, с чем мне нужно было разбираться. После он заговорил: — Красавица, зачем тебе брат? — он гнустно облизнул губы, — останься с нами. Мы тебя и накормим, и напоим, и приласкаем, — на последнем слове мерзавец сделал особенный акцент. Меня начинало тошнить. Чтоб тебя, только не это. Рот охотника постепенно наполнялся слюной, как у бешеной собаки, так что мне нужно было как можно быстрее получить ответы и слинять отсюда. — Пожалуй, откажусь от столь щедрого предложения, — я слегка улыбнулась, хотя, скорее всего это больше было похоже на оскал, — Сосед Исмана сказал, что утром вы его увели. Хотелось бы знать по какой причине. Я всячески старалась вести себя дружелюбно. Так как внутренний голос подсказывал, что здесь выпендриваться не стоит. Одно лишнее слово — и я навсегда останусь в этой берлоге с этими гадкими личностями. Но тем не менее краем глаза заметила, как один из подошедших охотников остановился прямо позади меня, преграждая путь к отступлению. Я напряглась еще сильнее. Перед этой стаей я была совершенно беспомощна. Человек у дверей положил свои мерзкие потные ладони мне на плечи, обозначая свое присутствие: — Не спеши ты так, останься, — я чувствовала его горячее, пропахшее пивом и рыбой, дыхание у себя возле уха, — Брат твой говорит с эпистатом. Тебе некуда торопиться. После этой фразы руки жалкого подобия охотника стали опускаться вдоль моих плеч, оставляя после себя масляные разводы на моей коже. Или мне так только казалось. Все его дружки одобрительно улыбались, почесывая подбородки и пробегаясь скользким взглядом по моему телу. Следующие несколько минут я помню плохо. Помню, что ударила сзади стоящего в живот, отчего тот резко скрючился, но хватку не отпустил. Стая тут же поднялась со своих насиженных мест и оказалась совсем близко ко мне. Помню, как закричала со всей силы и снова махнула куда-то в сторону. Не уверена, что попала в точку. Помню, что кто-то потащил меня за волосы со всей дури. И помню, как в следующую секунду все скользкие руки исчезли с моего тела, а в комнате началась настоящая бойня. После я отключилась.

***

Проснулась уже в собственной спальне под звездным небом. Судя по освещенности, за окном уже близился вечер. Значит, пролежала в отключке не так долго. Это хорошо. Я повернула голову и встретилась взглядом с небольшой, аккуратной девушкой. Ее темно-карие глаза задорно оттеняли золотистую кожу, а каштановое каре придавало легкости образу. От нее веяло какими-то травами и табаком. Необычное сочетание придавало ей еще больше шарма и, пожалуй, загадки. Девушка улыбнулась и посмотрела на меня с нескрываемым восхищением. Только сейчас я заметила, что наши руки были переплетены, а она занимала едва ли четверть моей кровати. — Рада, что ты быстро отошла, — мелодичный голос озарил все помещение, — я не успела уберечь тебя от удара. Прости меня за это. Я недоуменно посмотрела на нее, но говорить все еще было сложно. Так что пришлось просто кивнуть. Тем временем девушка продолжила: — Меня зовут Агния. Я буду твоей соседкой, — она задумчиво взглянула на соседнюю кровать, которую я подметила еще со времен приезда в Фивы, — Мне пришлось задержаться дома, но теперь я — полноценный ученик храма, как и ты. Рада познакомиться. В ее карих глазах было столько тепла, что я невольно улыбнулась. И, прокашлявшись, едва слышно произнесла: — Это ты хм… разобралась с охотниками там? — мой голос выдавал полное недоумение, хотя я и пыталась это скрыть. Как такая маленькая девушка могла разобраться с целой стаей диких собак? Агния загадочно улыбнулась и мягко ответила: — Разобралась, сильно сказано. Я росла в семье одного из них, так что знаю все слабые места этих придурков, — на последнем слове я снова улыбнулась. Странно было слышать от этого ангела такие грубые слова, — В общем, твой брат в порядке. Уже спит, как младенец, в своей комнате. Разговор был долгим, но не переживай, ему ничего не грозит. На этих словах Агния аккуратно сжала мою ладонь и поднялась с места: — Пока отдыхай. Завтра будет сложный день. Фараон и эпистат, как ты уже поняла, прибыли в Фивы, чтобы отпраздновать Опет, — девушка хитро улыбнулась, — А это значит, что всем надо быть осторожнее. Особенно шезму, — она подмигнула мне одним глазом и с улыбкой на губах упала на кровать в углу комнаты. А я так и осталась лежать среди вопросов, что не были заданы вслух.