Красное солнце пустыни

Орел летает в высоте, Чтобы разглядеть добычу

***

В Древнем Египте верили, чтобы пройти первые врата в царство Осириса после смерти, нужно назвать имена двух стражей Дуата. Знать их мог только тот, кто при земной жизни прочитал Книгу Мертвых, где подробно описывается весь загробный мир. Вот только книга была утеряна, а кто ее забрал и зачем — до сих пор неизвестно.

_____

Все произошло слишком быстро. Я не успела опомниться, как Исмана схватил сзади один из охотников, завел его руки за спину и поднес грязный от чужой крови и какой-то яркой сине-зеленой жидкости кинжал к горлу. Какого демона! Нет, нет, нет! Возможно я прокричала это вслух, так как дюжина недружелюбных глаз воззрила на меня свои очи. Охотники угрожающе покачивались, держа наготове мечи, плети и пузырьки со смертельным ядом. Ожидаемо: с ядом из хвори. Я бы проглотила этот яд, если бы это остановило казнь. Я бы умерла тяжелой и мучительной смертью, если бы это стерло руку с кинжалом возле горла брата. Я бы отдала все. Но я не могла. Единственным в этой комнате, на кого бы подействовал яд — был мой брат. И тогда я вытащила кинжал у себя из нагрудной перевязи и побежала. Побежала прямо навстречу смерти.

***

5 часами ранее… После смерти Рэймса мне стали часто снится подобные сны. В этот раз передо мной предстала красная река. В ней тонули десятки, сотни людей, в надежде протягивая руки на поверхность. Но спасать их было нельзя. Те, кто бросался в реку — оказывались на месте утопленников. И продолжали тянуться к небу, как будто то даст нужные ответы, как спастись. Я стояла у берега и бесцельно наблюдала за тонущими. Невидимая преграда не давала мне пройти, но пропускала тех, кто жаждал присоединиться к страдающим. Я слышала их крики, но ничего, ничего не могла сделать. И тут из воды вынырнуло одно знакомое лицо. То лицо, которое я никогда не хотела бы там увидеть. Исман. И я проснулась. Липкий пот и жар, казалось, облепили все тело, не оставив ни единого шанса продохнуть. Я задыхалась, вертелась, пытаясь освободиться от невидимой хватки сильных рук. Агния подскочила со своей перины и уже в следующее мгновение смотрела на меня своими огромными карими глазами. — Что мне сделать, Эва?! Что делать?!? — Кажется, она кричала и бесцеремонно хваталась за мои руки, останавливая несуществующее удушение. Возможно со стороны казалось, что это делаю с собой я. Но опасность была такой реальной, что мне не оставалось ничего, кроме как продолжить сражаться. Умирать я пока не планировала. Агния быстрым движением залезла на меня сверху, повалив обратно на кровать, прижала руки по бокам и заставляла дышать. Раз за разом у меня получалось сделать сначала один короткий вдох, потом следующий подлиннее. И невидимые руки-убийцы, наконец, отпустили меня. Я обмякла. Агния недоверчиво осмотрела меня на предмет ранений, прижалась ухом к моей груди, кивнула и слезла. От недавней сонливости соседки не осталось и следа. Пока я лежала, пытаясь прийти в себя после худшего сна в жизни, Агния заваривала чай собственного производства и попутно нагревала табак. — Агни, мне это не нужно. Я в порядке, — прозвучало не слишком убедительно, но по моим подсчетам у меня не было времени курить с новой подругой. Я должна была собираться на встречу к фараону. На мое высказывание девушка лишь снисходительно посмотрела и продолжила делать свое вариво. А я задумалась. Сны стали приходить еще чаще после того, как я сделала сама не знаю что с Рэймсом. Не думаю, что мне удалось бы повторить этот трюк снова, но это было жутко. И мне больше никогда не хочется пользоваться таким «даром». Но знаменательно то, что это событие повлекло за собой поток снов. И, что самое паршивое — они сбываются. Значит ли это, что Исману грозит опасность? Что мне сделать, чтобы это предотвратить? Я не знала ответы на эти вопросы. Как и то, осталась ли душа Рэммао или Рэймса здесь? Или каким-то образом ушла в царство Осириса, миновав этап бальзамирования? Мне было страшно об этом думать. Такой участи не заслуживал никто из них. Пока я погружалась все глубже в дебри своей души, Агния закончила приготовления и принесла мне странного запаха напиток в одной руке с трубкой. — Пей. — Не буду, — я покачала головой. — Пей, сказала! Это чай из шалфея, который мне как-то одолжили жрецы, — она все еще настойчиво протягивала мне напиток, почти кипя от злости. Я взяла, — Ладно, не одолжили. Я украла. Но от этого он не потерял своих волшебных свойств. А теперь — пей. Я ухмыльнулась излишней разговорчивости Агнии, но все же повиновалась. На вкус напиток не был чем-то особенно оздоровляющим, но, по ощущениям, действительно придавал мне сил. Следующим экспериментом в списке Агнии было обязательное окуривание организма. Она протянула мне дымящуюся палочку и изобразила затягивание. Никакие уговоры не помогали мне отказаться от этого странного ритуала. И именно тогда, когда я все же поддалась требованиям подруги, дверь в комнату открылась. Перед Ливием предстала, наверное, самая неловкая сцена в его жизни: наставник застал одну из своих учениц за «окуриванием» организма. И да, прямо в ее спальне. Исфет, почему он вечно появляется в самый неподходящий момент? Нельзя было прийти на моменте, где я отказывалась от курения? Ливий взял себя в руки быстрее, чем я, нагло ухмыльнулся и оперся плечом о косяк двери: — Ты знаешь, что только за нарушение правила о курении в спальных помещений я могу лишить тебя статуса студента? — Он только начал, но все же не смог остановиться, — Тем более у такого великого лекаря, как я. Я злобно покосилась в его сторону и закатила глаза. Какого демона Геб позволил ходить по своей земле этому наглому, заносчивому…. — Господин Пеллийский, какая честь, — прервала мои внутренние ругательства Агния, — Эва много о вас рассказывала. Вот же ж. Сет, помилуй мою душу, когда я совершу сразу несколько убийств за это утро. Ливий удивленно поднял брови и снова повернулся в мою сторону: — Так уж много? А она рассказывала тебе, как я однажды зашел в свой кабинет, а там… — Да-да, эта скучная история всем уже надоела. Ливий зашел, а я все опрокинула, так неловко было, — конечно, проклятый македонец имел ввиду вовсе не эту историю, судя по его очень хитрым глазам, но я выпалила первое, что пришло на ум. Агния пожала плечами и выхватила у меня трубку из рук. — Теперь курю только я, и вы, господин, не сможете доказать, что Эва тоже к этому причастна. Так что попрошу вас освободить женскую часть и не нарушать правила спальных помещений, — напоследок вильнув бедрами, Агния приземлилась на собственный матрас. — Я здесь, чтобы забрать Эву на обучение. Она не пришла вовремя и, — он бросил быстрый взгляд на мою промокшую насквозь ночную рубашку, — как я вижу, до сих пор не собрана. Эва, если бы я так не дорожил твоим братом, то уже давно бы вышвырнул тебя за дверь. Тон его голоса мне сейчас совершенно не нравился. Так и хотелось стереть с лица эту наглую ухмылку и чувство превосходства. Но я держалась. И как я могла с ним спать? Исфет, я еще не падала так низко. — Если вы не можете меня выгнать, тогда предлагаю остановиться на наказании, — я задумчиво почесала подбородок, — хотя, подождите, почти все мое обучение у вас похоже на наказание свыше. Ливий задумчиво взглянул в окно, вероятно, прикидывая, насколько дерзко он может ответить мне при Агнии. — Хочешь наказания? Хорошо, пусть будет по-твоему. После встречи с фараоном будешь отмывать все склянки, а после – сдавать тест по навыкам письма, — я сидела на кровати, в ужасе округлив глаза, — Жду тебя через 5 минут снаружи. Одетой и готовой ко встрече. На этих словах дверь за ним закрылась. А я осталась сидеть на кровати попеременно переглядываясь с шокированной Агнией. Ра, зачем ты даровал мне такой длинный язык?

***

Для встречи, буквально, с самым главным человеком во всем Египте я выбрала закрытое платье темно-синего цвета с золотистой вышивкой звезд по краям. Ткань накладывалась одна на другую, и создавала ощущение двойной подкладки на груди. Агния перед моим уходом ознаменовала это "перевязью". И вовремя вспомнив сегодняшний сон, подложила тонкий кинжал с инкрустированным белым камнем, который когда-то подарил мне Рэммао. Кинжал, разрезающий сами души. Во время внезапного вторжения лекаря я не успела в полной мере оценить его одеяние. Сегодня он был в белой льняной рубашке, застегнутой золотистыми пуговицами, на шее виднелась тонкая цепочка с кулоном в виде солнца, а за ней более толстая, оплетенная несколькими, как будто змеиными, узорами. А вниз он надел свободные коричневые штаны без рисунков. Ливий оглядел меня с ног до головы, кивнул сам себе и без слов направился в сторону выхода. Там нас уже ждал Исман с улыбкой от уха до уха в слегка вычурном наряде из золота и песочных вкраплений по бокам. Увидев его живым и здоровым, у меня сразу отлегло от сердца, а губы самовольно растянулись в ответной радости. — Я думал, что следить нужно за видом Эвы, но как я ошибался, — только и сказал македонец в знак приветствия и прошел дальше, — Но у нас уже нет времени на ваши переодевания. Исман лишь пожал плечами и пошел рядом со мной, стараясь поспевать за недовольным наставником. Чувствовалось, этот день будет тяжелым.

***

Оказались у дворца мы не ранее, чем через 3 часа. За это время я отбила себе все пятое место на верблюде и пахла не лучше, чем он. Но фараон, по словам Ливия, хотел видеть нас как можно быстрее. И отложить эту встречу до вечера было нельзя. Поэтому к несчастью всех троих, мы ехали по раскаленной пустыне, стараясь держаться как можно ближе к редким теням, покрывая голову заранее запасенными тканями. Быть лекарем в Фивах становится все более и более неприятной затеей. За всю дорогу мы почти не обмолвились словами, стараясь размеренно дышать и пить воду в ограниченных количествах. Разумеется, я порывалась осушить ее всю на протяжении дороги, но лекарь отнял у меня баклажку и припрятал ее у себя на верблюде. Когда мы, наконец, подъехали, я не поверила своим глазам. Дворец представлял собой огромное песочное здание с резными узорами темно-зеленого и золотого оттенков. На каждом миллиметре стены была расписана история Египта в глифах, идеально очерченных золотистой краской. Они переливались на солнце, создавая еще более восхитительный, божественный вид. Здание украшали десятки колонн с резными орнаментами. Рэммао не поверил бы своим ушам, если бы узнал, что я, черномаг, побывала в столь удивительном месте. На подходе к дворцу я заметила десяток стражников, глядевших на нас с огромными копьями в руках. Они не проронили ни слова, пока мы спешивались с верблюдов и не сдвинулись с места, пока привязывали непослушных животных. — Господин Пеллийский, мы вас уже заждались! — восклицал небольшой паренек в свободном белом одеянии. Примечательно, на нем не было ни одного украшения. Лекарь уважительно поклонился знакомому, завел руку за спину и махнул нам какой-то знак. Исман очнулся первым и поклонился в ответ. Я повторила за братом еще через мгновение. Скольким здесь еще надо поклониться, Исфет? Я даже не знаю, кто он такой. — Полно, пройдемте сразу к фараону. Незачем задерживать его еще больше. Тонкий мужчина прошествовал сквозь стражников, а мы последовали за ним. Кольцо из военных за нами закрылось, но впереди, у каждого столба, стояли все новые и новые. И ни один не выглядел достаточно человечным. Я мельком взглянула на Исмана. Вместо ужаса и страха, что были отражены на моем лице, на его — сияла радость. Он не замечал ни странных мужчин с копьями, ни того, как мы все дальше уходили вглубь, откуда есть только один выход назад. И я его не запомнила. Исман был явно поражен здешней красотой: он с любопытством рассматривал маленькие островки посреди пола, откуда росли широкие пальмы, останавливал взгляд на высоченных стенах, возведенных, казалось, до самого неба. Он подмечал все детали, которые потом обязательно расскажет Бомани. А тот, вероятно, умрет от зависти. Когда мы подошли к высоченным резным дверям с золотой окантовкой, они сразу же распахнулись. И еще более яркий свет из, казалось, всех оттенков желтого, больно резанул глаза. Впереди показался вытянутый пол с каменной кладкой с орнаментом. А вдалеке, на троне, восседал фараон в таком же вычурном наряде, как и весь замок. Рядом с ним, как верный пес, стоял эпистат. Демоны Дуата, дайте мне сил… Проклятый эпистат не должен быть здесь. Какого этот белобрысый забыл здесь? Пока мы торжественно медленно шагали в сторону верной погибели, я слегка отклонилась в сторону натянутого, как змея на палке, Ливия: — Ты знал, что Он здесь будет? — Не имел ни малейшего понятия. На этом наш незаметный разговор закончился, а я снова выпрямилась в сторону солнца. В следующее мгновение встретилась взглядом с моим самым заклятым врагом, а он в ответ лишь блеснул глазами. Сегодня в них было еще больше тьмы и боли, как будто он только что вернулся с многочасовой казни целого города. Возможно, так оно и было… И только сейчас мое сердце почти остановилось, когда я поняла, что мы окружены десятками охотников. Каждый из них стоял по стенам, не привлекая внимания и создавая жуткий аромат из смеси железа и пота. — Держи себя в руках, Эва, — прошептал Ливий, блеснув обеспокоенным взглядом, — Если все пойдет не по плану, будь рядом со мной. Прямо сейчас мне хотелось быть рядом с ним. Как можно ближе. Встать за его спину, и будь, что будет. И чтобы в одном помещении с нами не было такой убийственной толпы головорезов. Подойдя к возвышению, Ливий упал на колени и поклонился всем корпусом. Мы с Исманом переглянулись и повторили за наставником. И только сейчас я заметила, насколько стар был предводитель Египта. Волосы ярко переливались серыми оттенками на солнце совершенно противореча всем изображениям фараона. Длинное одеяние было расшито в цвет дворца, зеленым и золотым, а немес переливался песочным отливом. Фараон сделал жест подняться и только после этого негромко произнес: — Пеллийский. Я ждал тебя часом ранее, — он оглядел нашу небольшую «шайку», — И, верно, думал, что вы не предстанете передо мной в столь неопрятном виде. Неопрятном?! Да пусть попробует 3 часа вариться на раскаленном солнце посреди пустыни. — Прошу простить, божественный, мы очень торопились, так как встреча была назначена срочная. Ливий снова поклонился, а я в очередной раз убедилась в его стойкости. Многолетний опыт общения с «высшими чинами» давал о себе знать. — Достаточно. Вы здесь по одному очень важному вопросу, — фараон сделал многозначительную паузу и бросил ленивый взгляд в просвет между окнами, — Люди продолжают умирать. В прошлую нашу встречу ты обещал сотворить лекарство, но я все еще не вижу… Как бы это выразить... твоих стараний. — Господин, я создал эликсир, который позволяет излечить хворь на ранних этапах. Только Ливий успел закончить предложение, как фараон стукнул кулаком по трону: — Этого недостаточно! — его толстые брови почти настигли глаз, а зрачок приобрел красные оттенки, — Нам нужен полноценный эликсир. Эти проклятые черномаги продолжают ходить по земле, а ты, — он сделал паузу, — только обещаешь и ничего не делаешь. — Господин, я делаю все, что могу, — не хотелось бы оказаться на месте Ливия. Я едва заметно двинулась в его сторону, но брат, увидев это, покачал головой, — На данный момент у нас не хватает ресурсов, чтобы вести полноценные исследования. — Ах, не хватает… — уже тише заговорил фараон. Он сделал вид, будто думает, хотя на самом деле будто уже все решил, — Тогда я дам вам эти ресурсы. Один безмолвный жест правителя. И все изменилось: стены ожили, а до этого момента обездвиженные мужчины двинулись в нашу сторону. Все произошло слишком быстро. Я не успела опомниться, как Исмана схватил сзади один из охотников, завел его руки за спину и поднес грязный от чужой крови и какой-то яркой сине-зеленой жидкости кинжал к горлу. Какого демона! Нет, нет, нет! Возможно я прокричала это вслух, так как дюжина недружелюбных глаз воззрила на меня свои очи. Охотники угрожающе покачивались, держа наготове мечи, плети и пузырьки со смертельным ядом. Ожидаемо: с ядом из хвори. Я бы проглотила этот яд, если бы это остановило казнь. Я бы умерла тяжелой и мучительной смертью, если бы это стерло руку с кинжалом возле горла брата. Я бы отдала все. Но я не могла. Единственным в этой комнате, на кого бы подействовал яд — был мой брат. И тогда я вытащила кинжал у себя из нагрудной перевязи и побежала. Побежала прямо навстречу смерти. Где-то глубоко, отравленной язвой, разрасталась злоба. Я не чувствовала ни бросившихся в мою сторону огромных сильных тел, ни копий, направленных мне в сердце, ни крика Ливия. Все вокруг застилала красная пелена и единственное значимое лицо. Лицо Исмана. Прямо сейчас он смотрел на меня со смесью страха и безысходности. Он смирился, что погибнет. Смирился, что оставит меня одну. Но страх был не из-за себя: из-за меня. Он видел, сколько я поставила на кон, чтобы его спасти. Как глупо. Спасти во дворце, напичканным стражниками, словно в маленькой хижине. Они были повсюду. И буквально каждый из них бросился мне на перерез. Я на какой-то невиданной доселе силе уклонилась от двух кинжалов, направленных мне в глаз и в сердце. У третьего воина я проехалась между ног, успев вовремя ретироваться от очередного смертельного удара. Мне оставалось 3 метра до брата и этого жуткого кинжала. Неважно, как я расправлюсь с охотником. Неважно, что за моей спиной их около десяти, и все в опасной близости от моего сердца. Это все неважно. Охотник, державший брата, смотрел вовсе не на меня. Я не представляла для него угрозы. Два метра. Мужчина увидел что-то позади моей спины, на возвышении, где сидел фараон. Один метр. Охотник опустил нож от горла Исмана и со всей силы полоснул им по груди брата. А меня ударили по ногам сзади, и я упала на колени, оглушив зал треском коленных чашечек. Где-то из глубины моего сердца прозвучал рык, ознаменовавший конец всего мира. Я истошно кричала и смотрела, как глаза моего брата застилает пелена. — Теперь у вас есть подопытный. Вы сможете начать его лечить и ставить эксперименты через сутки. И добро пожаловать во дворец царя Рамзеса. Чувствуйте себя, как дома.