ЭКОЛОГИЯ

— Что дальше? – спросил Макс, сидя за пустым металлическим столом в белой комнате. — Видишь ли, мы проверили всех, – начал Стенли, – И твой Тони кажется нам весьма интересным, – мужчина ненадолго задумался, – Я думаю, он станет неплохой альтернативой тебя. От этих слов по спине парня, неприятно пробежал холодок. — Люди несовершенны, Макс, – продолжал доктор Стенли, – А мы здесь как раз для того, чтобы сделать... – он ненадолго задумался, – человечество лучше. Ты знаешь, нам посчастливилось стать современниками сверхчеловека, и мы не упустим возможности изучить этот феномен и использовать твои данные во благо нации. Всё это Макс слышал уже не раз, но всё же оно никак не укладывалось у него в голове. — Вы не можете создать совершенных людей, это невозможно. — Перестань оценивать возможности Авалона. Если природа смогла создать тебя, мы сможем и подавно. Твой отец сказал, мы уполнамочены делать всё, что нужно, чтобы добиться успеха. Так что... Ты полностью в пользовании корпорации, как и все остальные. Теперь ты должен отдаться науке и не мешать процессу. В противном случае мы будем вынуждены наделать несколько лишних смертей. Биоматериала у нас много. — Хватит. – с трудом проговорил Макс, встав и почувствовав дрожь, внутри разливалась ярость. — Что ж... Премьер-министр лично дал приказ, как только узнал о твоих способностях, а кто мы такие, чтобы судить? – Стенли улыбнулся, – Боюсь, нам придется ещё кое-что сделать. Макса тошнило. От осознания непроизвольно потекли слёзы, кровь ударила в голову. Вот что было, когда его мать, Нелли Гранту, увезли на скоро й после ссоры с мужем. Он сказал, у неё случился нервный срыв, приступ агрессии, она напала на него, и ей лучше будет провести некоторое время в больнице. На нем даже не был помят пиджак. Она всё знала. В зал вошли люди в черной экипировке во главе с Амандой. — Мы действуем по протоколу, ты должен помочь, – заявила она. Через секунду, солдаты втроём прижали Макса к столу и скручивали ему руки, не обращая внимания на отчаянные крики. Увидев, что Аманда подносит к его шее шприц, он начал изо всех сил вырываться и ненадолго у него это даже получилось. — Успокойся, Максин, иначе будет больно, – сухо сказала женщина. Макс всё ещё плакал, но при этом кричал так, что можно было подумать, с него заживо сдирают кожу. Быстро и судорожно в голос хватая воздух ртом, он извивался так, что его никак не могли плймать. — Так, всё, уймись, дыши глубже. Аманда наконец вонзила иглу в кожу, и парень перестал сопротивляться, хотя всё ещё рвал глотку при каждом вздохе. — Я знаю, ты расстроен тем, что услышал, – проговорила Аманда, – Но так было нужно. Взгляд Макса помутился, но всё же было видно, в каком он отчаянии. — Всем спасибо, – сказала Аманда, – теперь хорошо бы его в операционную. Кто-то больно рванул Макса за плечо, и он стал сопротивляться по-новой, хотя силы стремительно покидали тело. Когда его, грубо сжав, вынесли в коридор, парень поджал ноги, вырвался из хватки с ужасным грохотом упал на пол. Солдаты тут же подхватили его под грудь и подняли, с трудом удерживая тонкое тело, не смотря на то, что конечности слушались Макса всё меньше и меньше. Снова уронив его на повороте, солдаты сдернули Макса с пола и наконец впихнули в нужную комнату. Увидев большой стол с нависшими над ним рычагами с различными насадками, парень снова начал вырываться, но тут контроль над телом потерялся полностью. Способный только дышать и моргать он лишь наблюдал, как его кладут на стол, как автоматизированные иглы разрезают черное химическое волокно на коже. Пока огромные операционные лампы слепили холодным светом, металлические руки уже делали надрезы. И теперь было как будто бы всё равно. Сделав надрез на бедре, по кровотоку пустили чип, а через какое-то время похожий чип доставили к мозгу через нос. Лезвия легко разрезали плоть, пока роботы выпиливали нужные кости и заменяли на составные части эндоскелата. Макс совсем не чувствовал боли, и уже не был уверен в реальности происходящего. Он попробовал приглядеться к машине, стоящей слева, но сознание помутилось и совсем не хотело слушаться, так что парень вскоре оставил попытки. Тонкие длинные иглы прокалывали нежную кожу и осторожно внедряли чипы вдоль шеи, а те вспыхивали голубым светом. Где-то пищали приборы, следящие за его состоянием, белый свет затмевал движение роботов-хирургов, а открывать глаза с каждым разом становилось всё труднее. Наконец Макс провалился в небытие, не осознав, в какой момент это произошло. В лицо удалил яркий свет, и Макс через боль открыл слезящиеся глаза. В памяти постепенно начали проявляться картины вчерашнего, тело немного ломило. — Как ты? – послышался голос Аманды. — Нормально, – хрипло ответил парень, едва разомкнув пересохшие губы. — Вот всё и закончилось. А ты боялся, – продолжала женщина. Макс попытался сесть в кровати, но резкая острая боль заставила откинуться назад и прикусить губу; закружилась голова. — Осторожно, – испугалась Аманда, – не делай резких движений. Первое время будет болеть. Пока не приживется, – она решила, что никакие прилюдии уже не нужны, – Скоро мы презентуем тебя нашим американским коллегам. Если им понравится проект, они выступят спонсорами. — Как скоро? — Как только тебе станет лучше. Женщина вдруг насторожилась. — Ты же согласен сотрудничать с нами? — Очень своевременный вопрос, мисс Аманда. — И всё же. Твоё нынешнее положение не даёт тебе покоя. — Правда? Аманда вздохнула. — Мы ведь не хотим причинить тебе вред, Максин. Не первая их ложь на его памяти. — Мы думаем, ты очень поможешь кампании. Но ему совсем не интересно, что они думают. Аманда старается тщательно подбирать слова, парень умён и хитёр, она прекрасно знает об этом. По его выражению лица, женщина не смогла определить, что у него сейчас на уме; яркие голубые глаза безжизненно уставились в потолок. — Не веришь? Подожди, у меня есть для тебя кое-что. Она повернулась и достала шприц. Аманда запустила длинную иглу под кожу, и боль Максин сразу стала уходить. Парень закрыл глаза, глубоко вздохнул и будто расслаьил тело. Какое облегчение! Спасибо, спасибо! — Поспи ещё немного, – сказала Аманда и неслышно вышла из комнаты.