В логове зверя

Как Эриал не пытается выдворить зверя, тот не уходит. Пока омега убирает в доме, соорудив из веток веник и набрав в глиняную миску воды, Алан переносит из своей пещеры сюда все сено и мох. Приносит большое количество, соорудив новую мягкую «кровать». К концу дня Эриал смиренно выдыхает. Теперь этот огромный, клыкастый зверь с сияющими глазами находится рядом с ним. И при любом удобном случае тыкается мокрым носом ему в лицо, словно хочет поцеловать. Для Эриала все это очень непривычно, но он позволяет чудищу находиться рядом с собой. Омега накрывает кучу сухой травы покрывалом — распоротым мешком, и ложится туда, под стенку. Зверь ложится рядышком, под бок, скрутившись клубочком, словно пес. Эриал засыпает, все думая о том, что он должен был бояться. Но вместо этого чувствует умиротворение… Утром омега просыпается от того, что его лицо настойчиво вылизывают. Зверь, рассматривая его спящего, не удержался и начал проявлять нежность, касаясь языком его пухлых губ, его носа, век. Эриал пищит и выворачивается, густо краснея. Омега сам не понимает свою реакцию. Почему это животное вызывает в нем такие ощущения? — Ты навязался со мной жить, перенес свое гнездо в мой новый дом, устроил тут свое логово. Но не думай, что тебе отныне можно все! — сварливо говорит омежка, ткнув зверя пальцем в морду, прямо между глаз. Он словно совсем не боится поистине страшного монстра. — Я не твой омега. Не твой! Но Алан не согласен, он урчит и заваливает своим весом омегу на их ложе, нависая над ним. Наклоняется и лижет в шею, хочет пометить его, укусить, но останется большая рана. Нельзя вредить такой нежной шейке. Он пометит его своим феромоном. Альфа выпускает запах, а омега под ним краснеет, упираясь в шерсть ручками. — Слезь с меня, боже, слезай, ты тяжелый! И вонючий… — Эриал старается не вдыхать феромоны, потому что этот запах… возбуждает его. Но ведь так не должно быть! Зверь — не человек! Омега не должен под ним течь и желать его член в задницу… — Ты когда мылся-то, а? Слезь… И к облегчению Эриала, Алан таки слезает, отпустив его и перестав вылизывать шею и ключицы. Места его касаний горят. Омега трет шею и смущенно смотрит зверю в глаза. Вертикальные зрачки расширены. Альфа тяжело дышит, но через миг выбегает из дома, умудрившись открыть дверь. Омега замечает, что звериный член слегка высунулся из шерстяного мешочка. Эриал ругает себя за такую реакцию. Его тело словно помнит ту развратную ночь, когда ему пришлось подчиниться зверю, подставив для него обнаженную задницу. Альфа так горячо касался его языком… А его член… Он был таким большим и твердым… И на удивление легко поместился. А как приятно двигался… — Да нет же! Нет, глупое тело, нельзя, — омега хлопает себя по щекам, приводя в чувства. Между ягодиц уже липко от смазки. Нужно охладить пыл. Он выходит и купается в реке неподалеку, окунаясь в прохладную воду. Это помогает привести мысли в порядок. Омега выходит, думая, что надо что-то приготовить. Как вдруг прибегает мокрый до нитки зверь и кидает к его ногам большую рыбу. — Ч…что? Ты убил ее? — омега понимает, что перед ним хищник, но ему все равно жаль бедное погибшее в клыкастой пасти речное животное. — Я не ем рыбу… и мясо не ем. Я ел в основном растительную пищу… Ну и яйца, молоко. Ты хочешь, чтобы я это приготовил? Зверь кивает ему и настаивает на том, чтобы омега принял его дар. Рыба полезна для беременных. Сам он привык питаться сырой рыбой и мелкими животными — грызунами, дикими утками, птицами, зайцами. Тем, что удавалось поймать. А охотник из Алана хороший. Эриал таки поднимает рыбу и забирает ее, после разделывает принесенным ножом, все время морщась и стеная — рыбку-то жалко, как ее есть? Он еле заставляет себя довести дело до конца. Он обжаривает кусочки и выкладывает на глиняную тарелку, большую половину отдает зверю, а себе оставляет пару кусочков. Но альфа не спешит есть, сначала хочет, чтобы наелся беременный омега. Эриал пробует рыбу, удивляясь ее странному, ни на что не похожему вкусу. О, Боги! Ему неожиданно нравится, и он уплетает кусочек за кусочком, все больше влюбляясь в этот вкус. Но и зверю оставляет. Алан впервые за долгое десятилетие ест приготовленную пищу. Ему нравится то, что получилось. Он благодарно трется мордой о плечо Эриала, наклонив голову. — Что? Говоришь «спасибо»? Я не ошибся, ты в самом деле хороший, — улыбается Эриал, повернувшись к зверю и неожиданно обняв его обеими руками. После омега с интересом трогает его уши и рога. — Какие твердые! И не мешают они тебе? Красиво… У тебя такая мягкая шерсть, — осмелевший Эриал трогает зверя, гладит, зарываясь небольшими, тонкими пальцами в густую шерсть. — Откуда ты такой взялся? И у Алана к Эриалу тот же вопрос, правда, сказать альфа не может, только урчит. Чудище трется мордой о нежные руки, прикрыв глаза. А омега улыбается, поглаживая по шерстке. Ему нравится этот большой, грозный на вид, но ласковый зверь. Позже омега делает для себя грядку на месте, где у мельника раньше был огород. Сеет семена фасоли, пшеницу, сажает картошку и морковь, а еще лук, горох и чеснок. Всего понемножку. Да, уже поздно для посадки, скоро начнется лето. Но он надеется, что к морозам успеет созреть. Зверь же набирает в ведро воду и приносит, держа за ручку зубами. Эриал поливает свои посевы. Омега думал, что будет жить один, но ошибся. Зверь, ребенка которого он носит в себе, не оставит его. Как минимум, до родов. Эриал это чувствует. …Проходят дни. Омега привыкает к новому дому, хотя его не покидает ощущение, что он живет теперь в логове этого четвероногого чудища. Зверь полностью его опекает, отходит от него только тогда, когда идет охотиться или добывать ему очередной подарок. Цветы, которые приносит ему альфа, уже не влезают в кувшин с водой. За Эриалом никто так не ухаживал. Он смущается каждый раз, когда видит в пасти очередной цветок. Приходит лето, посевы на огороде всходят. Начинаются грозы, за ними жара. Днем омега по привычке сушит крапиву и отделяет стебли от волокон, после чистит кудель, вычесывает, полученный материал скручивает в нити. Атей таки отдал ему свою старую прялку. Да и сам омега пару раз наведывался, но к самому дому подходить боялся: просто приносил еду и оставлял, возвращаясь тропами в деревню. Эриал благодарен бывшему наставнику. Несмотря на большой живот, тот все равно приходит в такую даль, чтобы проведать его. Без людского общения омежке сложно. Все же, со зверем не поговоришь, тот не даст внятного ответа. Только порычит, поурчит, помурлычет, как огромный кот — но его речь для Эриала увы непонятна. Омега продолжает готовить рыбу, которую приносит Алан. Жарит ее, запекает в печи, варит из нее похлебки — почти каждый день. Беременный Эриал смакует ее вкус с особым удовольствием. Днем он весь в работе, вечером вяжет из пряжи теплое покрывало на зиму, а ночью греется о шерстяного хищника, лежа с ним на сооруженном ложе. А сегодня с утра он собирает все свои клубки с нитями и собирается идти на рынок, хоть что-то да продать и купить ткани мягче — чтобы сшить будущему ребенку хоть какую-то одежду. Родится он в конце зимы — будет холодно. — Я пойду в город, отсюда это семь верст. Побудь без меня. И не ходи за мной — людей перепугаешь, — говорит омежка зверю, погладив его по крупной морде. Вертикальные зрачки расширяются. Альфа скалит пасть, обнажая клыки, словно запрещает ему идти. — Мне придется. Я должен подготовиться к появлению ребенка, купить для него тканей, купить посуду, а еще нам нужна коза. Ее молоком можно будет кормить сына, когда он подрастет. Пойми же… Это важно, — уверяет Эриал. Он закидывает сумку из мешковины за спину и направляется по тропинке в сторону ближайшего городка. Огромный зверь следует за ним тенью, но оставляет его, когда на горизонте виднеется россыпь белокаменных домов с красными крышами. Дальше Эриал идет один. Мимо проезжает повозчик и предлагает омежке подвезти. Эриал благодарит и взбирается на воз, так он добирается до города. Там он расспрашивает прохожих и находит рынок. Там слишком много людей — очень шумно, продавцы кричат что-то, покупатели торгуются. Омега сбывает свои клубки с нитями за монетки, а после обменивает выторгованное на мягкие-мягкие ткани молочного цвета. Для пеленок и одежды самое то. Можно будет расшить разноцветными нитями… Эриал покупает немного фасоли и специй. Он закидывает все это в сумку и уже идет обратно, как вдруг натыкается на знакомого рыжего альфу. Тот как раз вышел из повозки и шел в сторону. Они буквально столкнулись. — Ах, простите, — Эриал хочет уйти, но охотник из леса узнает его, схватив за руку. — Это ты! Крольчонок! Так ты жив? Я думал, тот огромный волк утащил тебя куда-нибудь и съел… Когда я пришел в себя, тебя не было, остался лишь мешок на месте, где ты стоял, — тараторит альфа, ярко улыбаясь. Подходит ближе, рассматривая утонченное личико омеги, его длинные белые ресницы и пухлые губки. Омега же пятится назад, натыкаясь спиной на проходящего мимо человека. Но охотник все равно его не отпускает. — Я Хельсин, третий сын барона Редвуда, хозяина этих земель. Как тебя зовут? Ответь, дивный… — настаивает рыжий молодой альфа. — Эриал, — выдавливает омега, бегло оглядываясь. — Не бойся. Ты очень красивый… — охотник подходит к нему и поворачивает его лицо к себе за подбородок, рассматривает, как редкую дорогую вещь. Неограненный алмаз. На омеге то самое голубое выцветшее платье, на ногах обувь, которой много лет. Аристократ же одет в богато расшитый сюртук, брюки, рубаху, при нем часы, висящие на цепочке. Сбоку прикреплено оружие и мешочек, видимо, с монетами или другими ценными вещами. — Я расспрашивал о тебе в ближайших деревнях. Но мне сказали, зверь утянул тебя в свое логово. Так ли это? Ты сбежал? — Сударь, отпустите меня, — мягко просит Эриал. — И не пытайтесь меня найти, иначе Он раздерет вас на части. Мне пора… — Постой, скажи, где ты живешь, — удерживает Хельсин, но омега ускользает от него, смешавшись с толпой. — Эриал! Крольчонок! Маленький, погоди! Останься со мной, в моем доме! Альфа бежит следом, но Эриала уже нигде нет. Омега успевает подсесть на воз к тому же повозчику. И тот подкидывает его обратно, аж до самого темного леса. Дальше Эриал слезает, поблагодарив доброго человека. Он снимает обувь и идет по мягким травам босиком. Трава еще не колется, она не выгнала жесткие колосья. Мягкий клевер стелется коврами под ногами. Цветет чабрец — нужно нарвать и высушить для лекарственных чаев. Как и ромашки — эти цветки успокаивают и лечат от многих хворей. Эриал идет и срывает полынь. Растирает ее ярко пахнущие листья в руках и наносит себе на открытые участки кожи. Запах сей отпугивает насекомых. Да и пахнет приятно… Ветер овевает тело, солнце слепит глаза. Эриал улыбается, осматриваясь назад — где же его лохматый поклонник? Зверь догоняет его почти у самой реки. В зубах его снова что-то сворованное, на сей раз это кочан ранней капусты вместе с корнем. Альфа не стыдится обворовывать окружающие деревеньки. Продолжает добывать продукты для омеги, закармливая его ягодами и овощами. А дома Эриала ждет неожиданный сюрприз. На пороге лежит новенькое платье. — Ты откуда это взял? У кого стащил? — поражается Эриал, поднимая белое хлопковое платье с длинным рукавом, легкое, летнее. По кайме идет вышивка, светло-серыми, серебристыми нитями. Наверняка, висело у кого-нибудь на шнурке, а этот вор взял да утянул. Оно слегка влажное — и это подтверждает его догадки. — Боже, ты ж мой добытчик, — смеется омега. Он не хочет возвращать эту красивую вещь. Прикладывает к себе и опускается на порог, присаживаясь. Зверь подходит, обнюхивает его, почуяв на нем полынь, а еще чей-то прицепившийся феромон. Феромон альфы. Зверь настораживается, приподняв уши, зрачки сужаются до тонких вертикальных полос. Кто посмел?! Кто трогал Его омегу?! Альфа рычит, а Эриал, словно поняв его ревность, поясняет: — Меня подкинул сюда один добрый дедушка, он вез муку в поселение. Я немного поговорил с ним… Зверь выдыхает, успокаивая свое буйство, присаживается рядом на землю и кладет большую голову на колени своей паре. Эриал запускает руку в его шерсть. Неужто ревность? Омеге смешно, он гладит мягкую черную шерсть и трогает рога, слегка изогнутые назад. — В городе слишком шумно. Раньше я бывал там, деда брал меня с собой, но я все равно не привык к такому количеству людей. Зато у меня купили всю пряжу, — улыбается Эриал, делясь этим со своим личным прирученным хищником. Хотя, кто кого приручил — вопрос тот еще… Зверя стоило бы бояться, но Эриал не может. Он воспринимает его, как альфу. Разумного альфу. Все же, Алан ни разу ему не навредил. Омега вспоминает Хельсина и вздрагивает. Он не хочет, чтобы тот вооруженный человек появлялся тут. Что, если Хельсин решит избавить Эриала от «монстра»? Что, если убьет зверя? Эриал боится этого. Он надеется, что рыжий альфа забудет о нем навек. Но он не знает, что охотник, вооружившись, уже ищет его в лесах…