В логове зверя

А утром Эриал обнаруживает, что зверь куда-то ушел. Омега сползает с их ложа, одевается тепло, накидывает шаль на плечи и выглядывает на улицу. Рыба у них есть, продукты тоже. Одежды предостаточно. Куда делся альфа? Неужто побежал к тому дарованному деревенскими жителями омежке? Не дай Боже почует Эриал на звере чужой запах — не побоится, раздерет его сам. Он не потерпит неверности. Омега берет корзинку и идет в овраг, собрать спелую калину, ягоды которой он хочет высушить, чтобы потом заваривать чай и делать настои. Он ступает по шуршащей листве, слегка покрытой не оттаявшим инеем, держит руку на животе и подпевает себе под нос. Как вдруг останавливается. Прямо впереди себя на тропе он видит человека. И Эриал узнает его издалека, но убежать не пытается. Все равно с таким животом быстро не побегаешь… — Крольчонок! — машет ему Хельсин, через минуту оказываясь в двух шагах от него. — Я наконец разузнал, где ты живешь. Не смог я тебя забыть, как не старался, столько месяцев все о тебе думал… А… ты? — запинается альфа, его улыбка меркнет, когда тот замечает живот омеги. — От кого это? Обидел кто?.. — От любимого, — возражает Эриал. — Теперь вы поняли, почему я не могу пойти с вами? Не преследуйте меня, лихо будет нам обоим. Он не простит… Омега не замечает, что позади альфы на склоне появляется зверь. Тот видит «пару», сразу начиная тяжело дышать. Даже с большого расстояния оборотень улавливает запах чужака, и он узнает его. Эриал пах этим альфой не раз! Неужели это и есть его соперник?! Зверь осматривает его. Довольно высокий, похоже, молодой, прилично одет, явно из города. Хочет увести его омегу прямо у него из-под носа?! Алан не позволит. Он не отдаст. Это его собственность, его возлюбленный и его будущий супруг. Зверь перебирает лапами, размахивает хвостом, рыча. Его глаза сверкают ярким желтым свечением, заметным при свете дня. Эриал же поздно замечает, как сюда несется черный монстр. Хельсин поворачивается и выхватывает револьвер, нажимая на курок. Выстрел совпадает со вскриком Эриала. Омега кидается на альфу, пытаясь опустить его руку с оружием. Он не попал. Пуля пролетает мимо — и зверь мчит, останавливаясь в метре от соперника. Рычит так грозно, словно сейчас убьет обоих, не пощадит никого. Эриал впервые видит и чувствует на себе его гнев и мощь. Глазищи сверкают, из-под лап, кажется, брызжут искры, а феромон оборотня невероятно силен — задохнуться можно. Зверь обнажает клыки и кидается на противника, но Хельсин вырывает руку из омежьего захвата и выстреливает. Слышится взвизг, вырвавшийся из пасти. Попал! — Нет! Нет, пожалуйста! — Эриал непонятно какими силами выбивает из рук Хельсина оружие, а в следующую секунду раненный зверь кидается к альфе и придавливает его к земле всем своим весом. Эриал видит, как барахтается Хельсин, что-то крича и пытаясь вырваться, омега вцепляется в лежащий револьвер, берет его и выкидывает подальше. В один момент кажется, что этот монстр вот-вот разорвет Хельсина, убьет беспощадно, на глазах у своего беременного омеги. Но зверь рычит, скалит клыки, пугает — да так мощно, что бедный альфа обделывается в штаны. И отпускает, царапнув напоследок лицо красавца до крови лапищей. Хельсин отползает, сгребая задницей опавшую листву, поднимается и бежит, что есть сил. Прочь. А за ним следует зловонный запах… — Боже! Куда? Куда он попал?! — Эриал смертельно бледен, он кидается к согнувшемуся зверю, приседая. Тот зализывает переднюю лапу. Кровь капает на листья, окрашивая их в ярко-багряный цвет. — Зачем же ты кидался на вооруженного?! Он убить тебя мог! Болит?.. Омега жалеет его, а зверь независимо поднимает морду. Да, Алану очень больно, он не может ступить на лапу, рана большая и она затягивается медленнее, чем должна, при его-то высокой регенерации. Но сейчас для него неважна боль. Главное, что он победил. Отвоевал своего омегу у противника. Да, зверь мог убить альфу, но он вовремя пришел в себя, пересилив всю свою ярость и ревность. Вспомнился тот маленький оборотень, которого он случайно убил, откинув головой о стену. Алан до сих пор винит себя — и он не хочет губить еще одну жизнь. — Мой бедный… Пошли в дом, я обработаю рану, — жалеет Эриал, он хочет помочь своему альфе дойти, но тот независимо ковыляет на трех лапах, поджав четвертую. Горд собой и все еще воняющий яростью. — Я и не знал, что ты можешь быть таким… страшным, — сглатывает Эриал, вспоминая его мощь и ежась. Да, он определенно должен бояться зверя. Но от чего-то не выходит… Эриал словно чувствует, что тот ему не навредит. — Прости, это из-за меня, это за мной он пришел. Я сто раз ему говорил, что не пойду с ним, не хочу я жить в его доме и быть его полюбовником. А он прицепился, и все… Надеюсь, больше он не явится, не навредит, — омега заходит в дом, открывая дверь для альфы. Тот же внимательно слушает его рассказ и делает выводы. Эриал смывает с лапы кровь, промывает рану отваром целебных трав. Он замечает, что она слегка затянулась, начала покрываться корочкой. Кровотечение остановилось. — Есть от твоего ранения и польза. Полежишь дома, хоть пару дней не будешь обносить чужие избы да огороды, воришка ты мой, — вздыхает Эриал, перевязав рану льняной тканью. Алан же поднимает морду, тянется и утыкается сидящему омеге в живот. Трется о него, обнюхивает, словно проверяет, не сказался ли стресс на течении беременности. Эриалу нравится, когда зверь уделяет внимание его животу, когда вылизывает или трется о него, словно проявляет любовь по отношению к их общему ребенку. Омега тоже любит своего сына, пусть тот еще не родился. Но живот уже большой, если прислушаться, то можно ощутить, как ребенок пинается, особенно малыш активен, когда рядом его отец, когда тот прикладывает морду, прислоняясь к коже. Эриал чувствует, что его сын сильный. Судя по размерам живота, это и вправду будет альфочка. Но каким он родится? Человеком или зверем? Даже если тот будет похож на маленькую собачонку, омега все равно полюбит его и будет оберегать. Да, его семья необычная, но он не жалуется. Лучшего альфы, чем его монстрик, он не найдет: такого же заботливого, нежного и одновременно страстного, любящего. Эриал никогда еще не чувствовал себя таким нужным. Зверь ухаживает за ним, окружая вниманием и постоянными подарками. Порой он назойлив, но омеге, страдающему от дефицита внимания всю жизнь, это в радость… И даже то, что чудище — не человек, не смущает юного омежку. Эриалу нравятся его глаза, его мягкая шерсть, тепло его крепкого тела, слегка шероховатый язык, гибкий хвост, рога, звуки, которые тот издает. Альфий феромон особенно хорош. Эриалу нравится зверь, и это удивительно. Омега ложится рядом со своим альфой и целует его в морду, обнимает и прислоняется, стараясь не задеть раненную лапу. — Теперь я буду о тебе заботиться… И даже не спорь, — тихо смеется Эриал, зарываясь носом в его шерсть.

***

Вот уже два месяца как лежат снега. Зима многоснежная, хоть и не суровая — нет сильных морозов. Однако, Эриал мерзнет. Если бы не зверь — он не пережил бы зиму, один в каменном доме почившего мельника. Альфа не дает ему замерзнуть, греет своим горячим и мягким телом по ночам. Рана на лапе на удивление быстро затянулась и заросла шерстью, не осталось и следа. Живот омеги вырос до огромных размеров, сынок уже вовсю пинается, не давая покоя своему родителю. Иногда так «танцует», что становится страшно: все ли с ним в порядке? В последние дни у Эриала тянет живот. Алан то и дело вертится рядом, не выходя даже на охоту: не рискует оставлять его одного. Омега решил бы, что роды скоро, но до них еще месяц, а то и больше. Но почему ощущения такие странные? Эриал топит в печи, он хочет сварить есть, но боль в животе снова прихватывает сильной схваткой. Он тихо стонет и хочет заварить себе травы, чтобы попустило. Может, что-то не то съел? Но через некоторое время боль прекращается. А после начинается снова, и так периодами. Чем дальше, тем больней. Эриал осознает, что рожает, только тогда, когда по ногам вниз текут околоплодные воды. Зверь паникует, укладывая тяжело дышащего омегу на их ложе. Эриал корчится от боли и хватается за своего альфу, словно тот может ему помочь. Алан вылизывает его живот, и на некоторое время омеге становится легче, боль словно магическим образом уменьшается. Но вскоре снова начинаются сильные схватки, и омега старается не потерять сознание, старается дышать так, как надо. Он видел, как рожали омеги, знает, что делать, но… сейчас ему особенно страшно. А еще страшнее Алану. Он мечется, не зная, чем помочь возлюбленному. Зверь хочет побежать за знахарями в деревеньку, притащить за собой силой, но понимает, что пока его не будет, омеге может стать плохо. Он должен быть рядом. Зверь как может, забирает его боль, но Эриал все равно кричит, тужась, вспотев. И, наконец родив сына, откидывается на ложе и теряет сознание. Алан так пугается, что не сразу замечает в себе перемены. Это все кружит ему голову: любимый без сознания, новорожденный кричит, плачет, много крови… Альфа сам на секунду теряет сознание, а когда приходит в себя, то обнаруживает… что снова стал человеком. Чары спали. Он в замешательстве смотрит на свои дрожащие руки, но через миг кидается к Эриалу, ощупывая его бледное лицо и шею. Пульс есть, просто спит. Его внимание привлекает плачущий ребенок. Алан тянет руки, берет его, крохотного и такого хрупкого, всего красного, в слизи. Он впервые держит такого маленького альфочку. И это… его сын. Его. Родной. Альфа перерезает пуповину, отделив ребенка от последа. Кладет его поудобнее. Алан поднимается, он греет воду, омывает младенца, после омегу, убирает ложе, застелив его чистым покрывалом. Укладывает ребенка рядом с омегой, а сам находит себе штаны почившего мельника — он ведь нагой. Альфе некогда думать об обращении, он сильно волнуется за Эриала. Гладит его лицо и наклоняется, впервые целуя в губы. Это так сладко, целовать его… Алан тяжело дышит, моля Богов, чтобы они не отнимали жизнь у его любимого. Он гладит Эриала по лицу, гладит крохотного младенца. Берет последнего на руки и качает, пытаясь успокоить. Всматривается в личико плачущего сына. Альфочка родился оборотнем. С возрастом он сможет обращаться… Альфа чувствует необъятную нежность по отношению к крохотному существу, укутанному в сверток ткани. Он уже его любит. Эту картину и застает пришедший в себя Эриал. Омега открывает глаза и видит рядом с собой крепкого, мускулистого темноволосого альфу, держащего на руках ребенка. Сначала он пугается, не понимая, куда делся его зверь. Но когда смотрит в эти желтые глаза, сразу узнает. — Эриал, — произносит хриплым голосом Алан, укладывая дитя на его грудную клетку. Гладит по головке, после наклоняется над своим омегой. Он многое хочет ему сказать, но первым вырывается главное: — Я люблю тебя… — Но… — омежка слегка привстает, посмотрев на альфу, безусловно, безумно привлекательного. — Но как ты смог стать… таким? Где шерсть, все остальное? — Я оборотень, — Алан успокаивающе гладит его по волосам, касаясь пальцами прелестного лица альбиноса. — И я был под чарами, десяток лет не мог стать человеком. Но ты расколдовал меня… Теперь я снова могу менять обличье по желанию. Мой милый, ты осчастливил меня, ты подарил мне сына. Любовь моя, моя драгоценность, я вечность буду тебя боготворить, — он опускается к его ручкам и расцеловывает их, жарко касаясь губами. — Мой прекрасный… — Как… тебя зовут? — Эриал рассматривает красивого альфу. После переводит взгляд на мирно спящего младенца, боится пошевелиться, чтобы не потревожить его сон. — Алан. Мое имя Алан, и я родом из древнего семейства оборотней, мой родной дом находится за большим горным хребтом, за лесами, прериями, за реками и болотами. Далеко-далеко отсюда. Но больше я не вернусь туда, мой дом отныне тут. Рядом с тобой и нашим сыном. — Алан, — омега протягивает слабую руку, но как только шевелится, тело сковывает болью. — Ах… — Лежи, ты слаб. Я принесу тебе попить, — альфа поит его водой, переносит ребенка, положив его на другую часть ложа. Алан еще раз обтирает Эриала, прикладывает тряпку к его лбу. Он беспокоится, что омега сляжет и умрет, как умер когда-то его папа. — Наш сын… — слабым голосом произносит омежка, повернув голову в сторону спящего младенца. — Он родился здоровым. И он оборотень, как и я, мой род продолжился, ты даровал мне это счастье, — хрипло говорит Алан, ухаживая за Эриалом. — Спи, мой хороший… Я позабочусь о нем, не волнуйся. Тебе нужно поспать.