В логове зверя

К счастью, омега быстро восстанавливается. Он встает на ноги, сам кормит сына. Правда, все остальное по дому теперь делает Алан, не позволяя Эриалу поднимать тяжести и даже готовить. Альфа полностью опекает своего только родившего партнера. Эриал же до сих пор не может привыкнуть, что его зверь теперь двуногий. Единственное, что в нем не поменялось — это глаза, зрачки такие же вертикальные, во всем остальном альфа выглядит вполне по-человечески. Но красивый — глаз не отвести. Ни в деревне, ни в городке Эриал не встречал таких красавцев. И высокий, и плечистый, мышцы литые, ручищи крепкие. А лицо слегка утонченное, очень привлекательное. Брови темные и густые, волосы прямые, но недлинные и объемные, красиво лежат на голове. Лишь взгляд выдает в нем иную расу. И сын их родился таким же темноволосым, тоже с вертикальными зрачками, весь в отца. Красавцем будет — местные омежки с ума будут по нему сходить, когда вырастет. Эриал держит младенца, а сам наблюдает за Аланом. Тот рассказал ему о своем прошлом без прикрас, поделившись ужасной историей о непреднамеренном убийстве четырехлетнего ребенка. Омега видит, как винит себя Алан: этот груз навеки будет душить его, причиняя боль. Альфа не может простить себя. Особенно ярко он осознает свой грех, когда держит на руках собственного сына. Он представляет себя на месте того омеги-мага. Что, если его ребенка так же убили бы, а потом сказали в придачу — родите другого? Это жестоко. Алан безумно сильно любит своего омегу и ребенка. Он не сможет без них жить. Это его семья. — Мы должны повенчаться, — неожиданно заявляет альфа. — Что? — Эриал не ожидал подобной темы. Они ведь и так живут, как пара… — Мы сыграем свадьбу. Ты пойдешь под венец, как все остальные омеги. Я хочу видеть тебя своим супругом. И чтобы твои сородичи из деревни не судачили о тебе всякого, лучше давай повенчаемся. Я куплю тебе самое красивое подвенечное платье и бусы, а еще венок. Обещаю любить тебя до гроба… Омега поджимает дрожащие губы, его глаза полны слез. Он очень счастлив — и чем он заслужил это? Альфа обнимает его и утирает слезы, сладко целуя в губы. Эриал отвечает на поцелуй и со всем соглашается. Он растворяется в руках возлюбленного. Неужели у них теперь все будет хорошо?

***

Зима близится к концу. Солнце становится теплее, снега тают, насыщая землю и реки влагой. Речушка у каменного дома временно становится шире, она неспешно струится, спускаясь по небольшому склону меж подтаявших снегов. На ветках щебечут воробьи и синицы, дикие голуби садятся на крышу — не первый год эти птицы вили тут свои гнезда. Эриал выглядывает во двор и смотрит в сторону Алана. Тот вовсю колет дрова, работая топором. Размахивается, цок — и бревно расколото. Силищи у него немерено. Любо смотреть на него — омега не может отвести взгляда, он словно зачарован. Он поглаживает на руке два кольца. Второе — венчальное. Теперь он супруг своего зверя. Люди в деревне думают, что альфа — чужестранец, прибыл сюда и влюбился в Эриала, остался с ним жить в одном доме. Но и зверь не исчез, шастает ночами по лесам и полям. Правда, дань в виде девственных омег больше не требует. Он свое уже получил. Днем Алан обычно в людском обличии, ночью часто обращается, чтобы Эриалу было теплее и удобнее с ним спать. Их покой часто нарушает сын, которого назвали Гальд. Альфочка требует то еды, то развлечений, и все это по три-четыре раза за ночь. На то он и ребенок, чтобы капризничать… А вот днем Гальд в основном спит. Эриал слегка улыбается, рассматривая своего мужа. Тот в одной сорочке и штанах на холоде — и все ему нипочем. Размахивает топором, стирая второй рукой со лба испарину. Десять минут — и добрая охапка дров наколота. Альфа берет часть и несет в дом. Эриал уступает ему проход, сам заходит следом. Они стараются хорошо отапливать дом, чтобы их сынок не мерз. — Я сварил грибную похлебку, будешь? — ласково говорит Эриал, посматривая в сторону самодельной колыбели, которую соорудил альфа. — Позже, милый, — Алан складывает дрова и подходит к нему, поглаживает его лицо, наклоняется, целуя в губы. Альфа очень часто его целовал — но не более. Они оба ждали, когда пройдет достаточно времени после родов. Время прошло, а они никак не решатся. Теперь все по другому… Но Алан больше не может терпеть. Он смотрит на своего милого супруга, который после родов слегка набрал в весе и стал очаровательно округлым: худые бедра стали больше, как и ягодицы, появились бока, увеличилась грудь. Одно загляденье. У него руки чешутся все это потрогать. А еще ему хочется целовать его везде — обцеловать до кончиков волос. Он обожает своего бледнолицего, беловолосого Эриала. И очень хочет обладать им. Но… в какой форме это сделать, в этой или звериной? Когда он был зверем, все получалось как-то само собой. А теперь… нужно просить разрешения. Нельзя просто навалиться, пристроиться и вставить. Эриал же чувствует это напряжение. Он сам не прочь заняться любовью, особенно пока сын крепко спит. Но омега не осмеливается первым предложить близость. Он краснеет каждый раз, когда смотрит на своего альфу. Особенно, когда вспоминает, как тот брал его, будучи зверем. Какое же это было извращение! Но Эриалу нравилось… Вот и получается, что оба изнемогают от желания. Поцелуй перерастает в большее. Алан обнимает супруга, целуя уже его шею, гладит через одежду бока, начиная его раздевать. Эриал же цепляется ручками за рубаху альфы и стягивает ее с его закаленного тела. Омега скользит руками по мощной груди вниз, ощупывая рельефы мышц. И натыкается на твердый и очень большой член. Кажется, размером он не меньше, чем в звериной форме… Эриал сглатывает, чувствуя томление, меж ягодиц становится влажно от природной смазки. Они раздеваются уже спешно. Целуются, опускаясь на свое большое и мягкое ложе. — Можно? — спрашивает альфа, тяжело дыша, а Эриал смеется. — Нужно, — омега облизывает губы и льнет к своему возлюбленному. Ему непривычно касаться его обнаженного человеческого тела. Это все в новинку, и от того он смущен. — Тебе идет краснота, — хрипло говорит Алан, целуя его щечки и покрасневшие уши. — Ты самый красивый… Эриал расцветает от его комплиментов. Он тянет мужа за собой, сам ложится на спину и разводит ноги. Но Алан не спешит входить. Он хочет насладиться моментом, ощупать его тело, которое он и так изучил до миллиметров. Альфа целует выпуклую грудь, бережно и осторожно, чтобы не причинить боль, ведь омега кормит грудным молоком. Капелька выступает из соска, и Алан слизывает, опускаясь ниже. Животик омеги все еще немного увеличен, но это ничуть не портит его фигуру. Маленький член стоит. Алан вбирает его в рот и начинает посасывать, он давно мечтал сделать это полноценно. Эриал сладко стонет, сдерживая голос, чтобы не разбудить сына. Тот спит крепко — но все равно может проснуться. Омега смотрит в сторону колыбели, но вскоре забывает обо всем. Рот и язык у Алана горячие, а ласки очень приятны. Омега изгибается, смотря на его макушку, на то, как во рту альфы исчезает омежий член. Алан проталкивает два пальца во влажную дырочку, начиная растягивать и подготавливать. И попутно посасывает член. Вскоре Эриал изливается ему в рот, не выдержав. — Выплюнь! — смущается омега, закрывая пунцовое лицо руками. Но Алан глотает и усмехается, поднимаясь и устраиваясь между его ног. — Мне вкусно, — говорит возбужденный альфа, его зрачки расширены так, что глаза кажутся темными. Феромоны переплетаются. — Люблю тебя… — И я тебя люблю, — отвечает Эриал, потянувшись к губам альфы. И едва он его целует, как чувствует, что член входит внутрь. Так распирает! Омега ахает в поцелуй, распахнув широко глаза, он отвык от размера своего альфы. В этом обличии член у Алана такой же приятный и твердый, толщиной не уступает звериному. Эриал сжимает его в себе, смакуя ощущение заполненности. Альфа начинает двигаться, продолжая при этом целовать его в губы. Кожей к коже. Бледный омега тихо стонет под загорелым, крупным альфой, обвив его за торс ногами. Эриал поджимает пальцы на ногах от приятных ощущений. Глаза закатываются. Глубокие, ритмичные движения сводят с ума. — Мой… мой альфа… — стонет Эриал, стараясь быть тихим, его голос срывается, дыхание тоже. Омега не может вытерпеть этого, изливается себе на живот, откинувшись на ложе от очень приятного оргазма. Алан же не может насытиться. Он отстраняется, прекращая его целовать. Выпрямляется, поднимает омегу за бедра и держит, начиная толкаться в него быстрее. Алан рассматривает омегу под собой. Его чисто-белые, разметавшиеся по постели волосы, его густые дрожащие реснички, зацелованные губы, глаза, полные слез… Эриал для него самый красивый и сексуальный в мире. Алан наклоняется, двигаясь в нем быстро и глубоко. И еле успевает вытащить, прежде чем начинает набухать узел, а из члена брызжет сперма. Альфа не позволил случиться сцепке. Нельзя, чтобы Эриал так быстро забеременел, он еще слишком слаб. Они заведут второго ребенка, но позже. Оба тяжело дышат, оба целуются и обмениваются словами любви и обещаниями. Эриал щурится, не веря, что его так сильно любят, и он любит в ответ. Его жизнь стала похожей на сказку… — Хочу… еще, — робко и тихо просит Эриал. — Узел спадет и продолжим, — обещает Алан, начиная целовать его шею. После этого они занимаются любовью еще долго. До тех пор, пока не будят своими стонами маленького Гальда. Альфочка начинает плакать, и молодоженам приходится оторваться друг от друга. Сын хочет кушать.