Часть 34 - Аварийное всплытие
29 апреля 2026 г., 09:28
На этом острове… кто-то выжил?!
Коленки предательски подкосились. Нет, я хотела вернуться к людям, всё такое, но была не готова к этому прямо сейчас. Ведь выгляжу как натуральная глубинница! Как отреагируют местные? А что делать со Шнелльбот?! Боже, может, убраться в океан, пока я не натворила дел?..
Стоять, Орлова, это что за мысли?!
Нет, если тут правда есть люди, то лучше с ними встретиться. Вдруг им нужна помощь… да и буду считать это маленькой репетицией моего «триумфального» возвращения на континент.
Несмотря на ощущение присутствия чей-то ауры, я не видела никого поблизости. Заброшенный город, когда-то разбомблённый глубинными. И непривычная тишина, нарушаемая только плеском воды со стороны пляжа.
Попытавшись вслушаться, я смогла расслышать тихий топот впереди, завершившийся тихим стуком. Со стороны одного из зданий впереди.
«Так, иди позади, и ни при каких условиях не нападай на береговых. Поняла?» — обратилась я к своей глубинной напарнице.
Та спорить не стала.
Я медленно двинулась вперёд, стараясь ступать как можно тише. Под ногами иногда хрустело стекло, какой-то мусор, но мои босые ноги не чувствовали ни боли, ни других неудобств. Кроме, пожалуй, чисто психологического желания найти обувь.
Чем ближе мы подходили к двухэтажному зданию с выбитыми окнами, провалившейся крышей и дырами в стенах, тем сильнее я ощущала присутствие людей. Не ауру, как было в начале, а именно… присутствие. Слабый запах пота, грязи, и ещё чего-то неуловимо живого, что совершенно не вязалось с мёртвым, пропахшим гнилью городом. Интересно, это глубинная чуйка? Если после возвращения домой не смогу вернуться в юрфак, то обязательно устроюсь охотничьей собакой.
Хорошо, Дэшка, чувство юмора пока живо. К контакту с людьми готова.
У входа я заметила следы. Свежие. Кто-то совсем недавно зашёл внутрь. Скорей всего, тот топот был вызван именно этим.
«Так, ещё раз. Если даже они на меня нападут — стой спокойно, поняла? Ну-ка, повтори!» — ещё раз обратилась я к глубинной, не беспочвенно опасаясь что та вполне способна сорваться в ответ на агрессию.
Чувствую, что такой расклад ей не нравится, но спорить с флагманом она не стала:
«Если… нападут, то… стоять спокойно».
«Умница! Надеюсь, всё обойдётся…»
Мы замерли у пролома в стене. Отсюда доносились голоса. Тихие, нервные, на французском.
— Проклятье… Я слышал это. Точно слышал. Такой звук, будто кто-то рвал металл. Не дай Бог это тот чёртов русский! — прошептал мужской голос.
Ему ответила девушка:
— Тише ты, Рафаэль! Сам знаешь, Игорь и Анна ушли в другую сторону. Это наверняка те морские чудовища. Если они выбрались из воды, то наверняка ищут еду. Сейчас съедят что-нибудь на пляже и обратно в воду залезут, а нам пока лучше просто переждать. Вдруг они учуют или услышат нас, пока мы в лагерь бежать будем?
Ей ответил первый голос:
— Вряд ли. Они где-то на пляже, по-любому. И не факт, что не заходят побродить по городу. Лучше тихо, не спеша, с чувством выполненного долга, — в этот момент я услышала глухое шуршание металлических банок, — вернуться обратно. Тут куда опасней.
— Может, ты и прав… Ладно, давай соберём вещи и попробуем выбраться отсюда, — ответила девушка.
Они замолчали. Было слышно дыхание, тихие шаги, шорох сумок и банок. Пользуясь моментом, я аккуратно заглянула в главный вход, дверь которого нещадно была сломана и выбита, скорей всего, взрывом рядом.
Внутри, в полумраке бывшего продуктового магазина, стояли двое. Женщина, на вид лет тридцати, с короткими каштановыми волосами в немного рваной, но когда-то дорогой ветровке и джинсах, сидела на корточках у заваленной хламом полки и засовывала в сумку расставленные рядом консервные банки, сухари, и другие не скоропортящиеся продукты.
Мужчина — её ровесник в очках, с заметной щетиной и рубашке поло, стоял лицом к выходу, сжимая в руке ломик-гвоздодёр. Его глаза нервно смотрели прямо на меня.
Точнее, не совсем. В полутьме помещения он видел силуэт, с светящимися желтоватым оттенком глазами.
Время застыло.
Мужчина, которого, видимо, звали Рафаэль, сначала побледнел так, словно пытался сойти за глубинного. Его глаза расширились, рот приоткрылся, но не произнёс ничего, будто боясь привлечь моё внимание. Его побелевшие костяшки сжали ломик, словно тот мог ему помочь хоть чем-то, будь я кем-то из «диких».
— Роза, — прохрипел он севшим голосом, не поворачиваясь к жене. — Беги. Сейчас же.
Надо срочно заканчивать это.
Я поднялась, и сделала шаг внутрь, поднимая руки в знак того, что я безоружна и не опасна.
Пока я собиралась сообщить о том, что я не опасна, женщина подняла голову, и проследив за его взглядом увидела меня.
Уронив из рук консервные банки, она, упав на пол, начала отползать назад, зажимая рот рукой, пока из её глаз прорезались слёзы. Она не крикнула, но издала тихий, скулящий звук. В её глазах я видела натуральный животный страх, вызванный с встречей с неминуемой смертью.
Я могла её понять.
Вот как я выгляжу со стороны? Хорошо, как девушка. Девушка, с белой кожей (как у остальных глубинников), светящимися жёлтым цветом глазами. Левая рука была покрыта тёмным хитином монстров, напоминая скорее имплант с странной выпуклостью у предплечья. Одежда тоже была мягко говоря не презентабельной: разорванной, выцветшей, местами пропитавшись голубой кровью.
Ну, то есть, да. Я бы тоже не была бы настроена на диалог, увидев себя со стороны.
— Стойте, я… — начала уже говорить по-английски, но меня прервал мужчина.
Он рванул вперёд, замахиваясь ломиком. Не знаю, на что он надеялся. Может, хотел напугать своим низкопробным косплеем одного молчаливого физика с ломиком из известной игры. Хотя для меня, успевшей неоднократно побывать прямо под глубинным артобстрелом, потерять руку и испытать самые разные виды боли, этот жест не то что не пугал, а даже умилял. Молодец он, настоящий мужик — готов пожертвовать собой ради, я так понимаю, своей девушки. К слову, это вполне похоже на отчаяние — пожертвовать собой, чтобы дать этой Розе шанс сбежать.
Замахнувшись, ломик устремился прямо мне в голову. Я не стала уклоняться — просто выставила левую, покрытую хитином руку, принимая ею весь удар. Метал жалобно стукнулся о неё, и ощущение удара было как по лёгкому хлопку по каске. Я даже не отшатнулась. Кажется, фантомное ощущение удара было куда сильнее настоящего.
А вот сам ломик, встретившись с неожиданно твёрдой и прочной преградой, отскочил из рук и улетел куда-то в угол, пока Рафаэль, не удержав равновесие, по инерции полетел вперёд и упал бы, если бы я аккуратно не подхватила его за плечи, удерживая на ногах.
Роза взвизгнула, зажмурившись и вжав голову в плечи, ожидая, что сейчас я разорву мужчину на куски (а после, разумеется, займусь ею).
— Пожалуйста, выслушайте меня! — громко, но стараясь не слишком пугающе, произнесла я, отпуская Рафаэля и поднимая руки. — Я не причиню вам вреда. Я человек. Че-ло-век. Понимайте?
Рафаэль, тяжело дыша, и всё ещё не отойдя адреналина, отшатнулся от меня на пару шагов. Я почувствовала, как Шнелльбот выглядывает позади, явно заинтересованная узнать, кто такой бессмертный из береговых напал на её флагман.
Честно говоря, то, что она решила так быстро показаться, было некстати. Нет, конечно, она может сойти за ребёнка в серо-красном платье… и огромным шлемом на голове. И с светящимся красным глазом. И жуткой улыбкой.
Да уж…
— Ч-человек? — голос Рафаэля дрожал, но в нём появилась нотка истерического недоверия. — Ты… ты выглядишь как эти упыри! Твои глаза, рука… и это… — он кивнул на Шнелльбот, — это кто? Тоже «человек»?! Вы люди?!
— Я — человек. Стопроцентный и натуральный, уверяю. Просто заразилась какой-то дрянью, и… — тут запнулась, не уверенная, как объясниться. — В общем, изменилась. Но внутри всё ещё человек, уверяю. А это…
Показав на Шнелльбот, внимательно рассматривающей людей, продолжила:
— Моя спутница. И… нет. Она не человек. Но она не нападёт! Она под моим контролем.
Роза, до этого тихо скулившая и бормотавшая, что не хочет умирать, с ужасом уставилась на глубинную. Она всё ещё была сильно напугана и плакала.
— Он-на — к-как те?! — произнесла она, запинаясь.
— Да, к сожалению, она одна из них. Но ещё раз! Она никого из вас не тронет! Слово даю!
Надо отдать должное Шнелльбот. Моё указание она выполняла честно. Ещё бы не улыбалась, а то её улыбка не шибко располагала к дипломатии.
— Но как? Ты… ты контролируешь эти… штуки? Ты их натравила на нас?! — переходя на крик обвинял меня Рафаэль.
— Никого я на вас не натравила! Послушайте, я приплыла сюда не для того, чтобы вас есть. Я сама пытаюсь выбраться к людям. Просто увидела остров, думала чуть передохнуть. Потом поняла, что тут есть живые люди. И решила проверить. Может, вам помощь нужна.
— Помощь? От тебя? — Роза вдруг подала голос, в котором отчётливо звенела истерика — Ты привела сюда ЭТО и предлагаешь помощь?! Ты хоть понимаешь, что они с нами сделали?! Они убили всех!.. Они стреляли, не разбирая никого!
Она перешла на откровенный крик, прерываемый всхлипываниями, и плачем:
— Мы месяцами прячемся как крысы! Мы пьём воду из озера, и… и питаемся к-консервами… и пытаемся в-вырастить на этом острове эти д-дурацкие фрукты!.. Я хочу обратно… во Францию… до-омо-о-о-ой…
Роза окончательно опустила голову, и начала неистово реветь, закрыв лицо прижавшимися коленями.
— Понимаю вас, — ответила я, стараясь аккуратно подбирать слова: — Мне тоже досталось от… этих. Я так-то военная… с недавних пор. Из-за моих… особенностей меня и некоторых других девочек отправляли драться с ними. Их не берёт никакое оружие. Ни ракеты, ни пули. А вот такие, как я, могут их убивать. Знаю, звучит как сюжет низкосортного фильма, но как есть.
Не знаю, слушала ли меня женщина, но Рафаэль, похоже, чуть успокоился. Он опасливо косился на Шнелльбот, разглядывая мои глаза и хитиновую руку.
— Ты… мутант? — тихо спросил он.
— Это, конечно, звучало обидно. Но да, можно и так сказать. Я на стороне людей… Да что там, я всё ещё считаю себя человеком.
— И кто тебя создал? — продолжал он свои расспросы.
— Мать родила, что за вопросы, я не понимаю?! Я же сказала, что долгая история. Да, я похожа на этих, но я не одна из них. И моя… спутница под моим контролем. Никого из вас не обидит.
Я видела в глазах Рафаэля дилемму. Он хотел поверить мне, но сделать это было ему сложно.
— Почему тогда она тебя слушается? Она — монстр. С чего ей слушаться тебя? — не мог угомониться он.
— Она считает меня своим «флагманом»… Не спрашивай почему, это долгая и запутанная история. Важно только то, что она абсолютно точно никого из вас не тронет и не обидит. Лучше успокойтесь и давайте просто спокойно поговорим.
Мужчина покосился на свой ломик, сиротливо валяющийся в углу, и не сделал попытки его поднять. Вместо этого он приподнялся, и сел рядом с рыдающей женой, обняв её, и шепча что-то успокаивающее. В это время я попросила Шнелльбот постоять на улице, чтобы лишний раз не нервировать людей.
— Так значит, — спустя какое-то время наконец заговорил он со мной: — Ты плывёшь к континенту, и здесь мимоходом? И просто хочешь помочь?
— Да, — кратко подтвердила его слова я, добавив: — Вы единственные выжили на острове?
— Нет, нас тут… человек сто, наверное, осталось. Хорошо хоть всех организовал местный один, а то совсем бы одичали. Но остальные в глубине острова обычно. У берега часто плавают… кхм, ты поняла.
Я кивнула.
— Я могу поговорить с этим «местным»? Может, чем-то помогу.
— Он, наверное, в лагере… Недавно было цунами, так что все заняты тем, чтобы оправиться от его последствий. Мы рыскали по городу как раз в поисках питьевой воды и еды. Нам бы выбраться с этого проклятого острова… Ладно, мы отведём тебя в лагерь, но…
Роза подняла заплаканную голову.
— Рафаэль! — несогласно сказала она, на что мужчина мягко и тихо ей прошептал:
— Если она может контролировать этих чертей, то, может, у нас будет шанс выбраться из этого ада. Доверься мне.
Он слегка отстранился от неё, и глядя мне в глаза произнёс, стараясь звучать как можно увереннее:
— Есть условие. Вы идёте позади, и ты держишь эту тварь под контролем. Вряд ли остальные правильно поймут, если увидят вас на пороге.
Я лишь кивнула. Разумеется, что если уж эти меня испугались, то и остальные неправильно истолкуют моё появление. Ещё не хватало, чтобы они накинулись на Шнелльбот, и та не учудила чего.
Рафаэль встал и помог подняться Розе, после чего они дособирали сумки с припасами. Я предложила помощь с переносом сумок, и после уговоров, и протестов женщины, мужчина отдал мне её сумку. Теперь мы были готовы отправляться в путь.
Выйдя на улицу, Роза старалась как можно подальше обогнуть Шнелльбот, вцепившись в своего парня. Когда мы отправились к лагерю, она часто оборачивалась к нам назад, словно боясь что мы подкрадёмся и кинемся на них.
В начале мы шли в полной тишине, каждый думая о своём. Рафаэль и Роза шушукались о том, правильно ли было меня вести в их лагерь, и не лучше ли было послать подальше. Шнелльбот не понимала, почему я так милосердна по отношению к береговым, посмевшим напасть на меня, но, видимо, внимая моим словам, что береговые теперь наши друзья, смирилась с странностями своего флагмана. Ну а я раздумывала о том, что первый контакт с людьми после попадания к глубинникам прошёл лучше, чем ожидалось.
Первой нарушила наше молчание, как ни странно, Роза:
— А ты откуда, эм…
— Дарья. Я из России.
— Одни от вас проблемы… — пробормотала она про себя.
Не поняла. Какие там от меня проблемы?!
— Простите? — аккуратно спросила я, делая вид, что подумала, что Роза мне что-то говорит.
— Н-ничего. А эта… штука… она понимает, что мы говорим? — спросила она, косясь на Шнелльбот, которой, судя по её взгляду, было глубоко индифферентно происходящее.
— Некоторые глубинные — особенно выглядящие как люди, как она — понимают. Даже говорить умеют… некоторые. Так что да, она вас слышит и скорей всего понимает. Просто они часто выглядят безэмоциональными и глупыми.
— Глубинные? Они себя так называют?
— Так их назвали журналисты, когда всё только началось. А себя они никак обычно не называют. Даже имён многие не носят и не видят в них смысла.
Роза сглотнула и замолчала, явно переваривая услышанное. Её взгляд то и дело возвращался к Шнелльбот, которая шагала чуть позади и левее меня, молча изучая окружение и иногда поглядывая на людей.
Рафаэль первым нарушил очередную затянувшуюся паузу. Он, видимо, решил, что если уж судьба свела их с контролируемым монстром, нужно извлечь из этого хоть какую-то пользу:
— Слушай… Дарья. Ты говоришь, она тебя слушается и всё понимает. А спроси её… ну, зачем они это делают?
— Вы про нападение на людей?
— Да. Про всё это, — он обвёл руками руины вокруг. — Зачем они здесь? Зачем убивают? Мы же им ничего не сделали.
Я вздохнула, уже зная, что ответ его не удовлетворит. Но раз мы пока идём вместе, почему нет.
Я позвала её по-русски, поскольку не была уверена, что она знает английский. Всё это время мы общались либо на, как я его называю, глубинном, либо по-русски:
— Шнелльбот, тот береговой хочет узнать у тебя, зачем вы… ну, твои сёстры, напали на его стаю? Зачем они убивали его сородичей тут?
Привлечённая моим голосом, глубинная посмотрела на меня, и дослушав вопрос, не думая ответила:
— Они… еда. Или мешают, — ответила она мне на русском, которому за время нашего путешествия научилась у меня же.
Роза вздрогнула, услышав достаточно… необычный голос глубинной. Что именно она сказала, судя по лицу, не поняла, но краткость ответа явно навело на определённые мысли.
Я же сжала переносицу, ожидая такой ответ.
— Она говорит… — начала переводить, подбирая слова помягче, — что мы для них, в основном, либо как помеха к еде, либо сама еда, в случае её отсутствия.
Выражения лиц французов были красноречивее любых слов.
— Еда? И что они едят? — глухо спросил Рафаэль.
— Много чего, — пожимая плечами ответила я. — Металлы, нефть… Но, в теории, могут и человеческую еду. Но, судя по тому, что я знаю, предпочитают они не её.
— А ведь похожа на человека, Боже… — не оборачиваясь ко мне, произнесла Роза.
— У них совсем другое мышление. А она ещё и ведёт себя как ребёнок… как опасный ребёнок.
Как я и ожидала, Рафаэль на это сказал что-то на французском (предположу, крепкое выражение), и развернулся обратно в сторону дороги.
Мы уже покинули город, и двигались через местные джунгли к возвышенности. Усталости от ходьбы я не чувствовала, а потому, пользуясь моментом, разглядывала пейзажи.
Эх, Мальдивы. А ведь для меня это всегда были далёкие райские острова, куда я никогда в жизни не попаду, и которые мне предстоит рассматривать только с экрана телефона. Красивые пляжи, природа, фрукты, солнце, тепло…
И вот я тут. Только солнце застелено серой облачностью. Вместо тепла — неприятная духота. Вместо красивых пляжей — разруха и следы артобстрела, а из фруктов я пока видела только растущие на пальмах кокосы. И нет, кокосы не орехи! Где-то читала, что этот плод пальмы является костянкой с сочной мякотью и семечком в плотной оболочке. А костянка — это фрукт.
В общем, не знаю. Не так я себе представляла посещение «райских пляжей».
«Флагман… Зачем ты… даёшь свою еду… им?» — спросила, используя мысленную связь Шнелльбот.
Аж споткнулась на ровном месте, привлекая внимание французов.
«В смысле — свою еду?» — не поняла я.
«Еда… — она показала на сумки, что я несла. — Они собрали… ты несёшь. Флагман сильный… Зачем флагман им… служит?»
Мне понадобилось пара секунд, чтобы понять что она имеет ввиду.
Господи, бесполезно. Вот сколько ей вбивать про социальные взаимодействия, взаимопомощь и банальную человеческую вежливость? Нет, я чувствую, что она искренне пытается понять своего флагмана. Но блин, для неё это всё равно слом картины мира. Как так, если ты сильный — надо, чтобы подчинялись тебе. Иначе говоря, можно помогать только тем, кто сильнее или хотя бы того же уровня.
Но я упёртая, я заставлю тебя познать человечность!
«Это… жест дружбы, Шнелльбот. Так мы показываем, что не враги. Что делимся силой. Так мы укрепляем стаю», — попыталась перевести на понятные ей образы.
Глубинная умолкла ненадолго, пытаясь переварить информацию. Она смотрела на меня, перевела взгляд на согнутую спину Рафаэля, явно уставшего тащить всё на себе, и на Розу без вещей, которая была избавлена от необходимости что-то тащить.
«Они слабые. Бесполезные для стаи. Зачем тратить силы на слабых?»
— Ох, ё-моё… — вырвалось у меня уже вслух.
Рафаэль повернулся ко мне:
— Что-то случилось?
— Да она спрашивает, зачем я помогаю вам тащить сумки. Говорит, что вы слабые и бесполезные, представляете? — честно, хоть и смягчая формулировки, ответила ему.
Что-то в этот момент промелькнуло в глазах француза. Он остановился, и повернулся всем телом ко мне:
— Давай я понесу сумку.
Я не выдержала и прыснула от желания заржать.
— Тебя серьёзно задели её слова? Не воспринимай глубинную всерьёз. Она мелкая, но сильней любого… — сказала я, чтобы остудить уязвлённое мужское достоинство.
— Нет, давай эту чёртову сумку сюда!
Спорить было бесполезно, пришлось отдать. Взвалив на себя рюкзак, Рафаэль быстрым шагом устремился вперёд:
— Так, идёмте быстрее! Чем раньше доберёмся до лагеря тем лучше!
Роза, смотрящая на этот цирк, лишь произнесла:
— Спину же надломишь…
— Роза, не отставай! — рявкнул он в ответ, не оборачиваясь.
На это она лишь повернулась ко мне, и кивнула, мол, «вот видишь какой он, зачем его было оскорблять?», и направилась в след за ним. Мы же с глубинной решили не отставать.
«Всё равно… слабые…» — вот и вся реакция Шнелльбот.
Прикрыв лицо рукой, на сей раз язык-то прикусила. Ну его.
Вместо этого, решила повторить попытку достучаться до Шнелльбот:
«Смотри. Мы идём в их логово. Там их главный… флагман. Если мы поможем им, то главный флагман будет более… дружелюбен. Возможно, даже поделится едой. Добывать еду можно не только, эм… охотясь. Понимаешь? Есть же стаи, которые просто возят еду, и за это её получают. Или как эти… Кита и Индо. Ты им, а они тебе. Не обязательно ты даже еду получишь в ответ. И лучше помогать всегда. Быть может, они потом помогут тебе в ответ».
«Кажется… поняла», — кратко ответила глубинная, уйдя в свои мысли.
Ну что же, хоть так.
Шнелльбот прекратила задавать вопросы, и засеменила дальше, теперь время от времени поглядывая на спины идущих впереди людей уже не как на «врагов» или потенциальный перекус, а как на странный, запутанный, но полезный и одобренный флагманом источник пищи в будущем.
Нет, всё же потом надо с ней ещё раз основательно поговорить.
Почти весь дальнейший путь мы прошли молча, слушая дуновение ветра, шелест растений и топот собственных шагов, а также недовольное бормотание Рафаэля.
Уже приближаясь к лагерю, Шнелльбот вдруг споткнулась обо что-то и чуть не упала. Я успела её подхватить за локоть. Она посмотрела на меня, затем на землю, и я почувствовала исходящую от неё волну отвращения.
«Флагман. Суша… неудобная. Твёрдая. И слишком сухо. Я хочу в воду».
— Потерпи немного, мы почти пришли, — успокоила я её вслух, погладив по хитиновому шлему.
Жест вышел сам собой, совершенно машинально. И я сразу услышала её довольное урчание.
Роза обернулась, чтобы проверить что с нами, и застала картину: высокая, инфернального вида девица с хитиновой рукой и светящимися жёлтым цветом глазами успокаивает маленького монстра в красном платьице и шлеме, гладя его по голове. Кажется, это зрелище надломило её шаблон и представление о монстрах. Рафаэль же, остановившись, лишь недовольно вздохнул.
— Ты выглядишь как мама с ребёнком, — сказала Роза, видимо, умилившись увиденным.
Я замерла на мгновение, осознав, как это выглядит со стороны. Потом невольно улыбнулась уголками губ:
— Я ведь говорила, она в каком-то роде и есть ребёнок, которому нужен кто-то, кто покажет, как устроен мир за пределами океана.
— Она всю жизнь провела там? — спросила она.
— Сегодня впервые вышла на сушу. Честно говоря, не знаю даже, как ей будет у нас.
— Ну, тут у нас сейчас одно невезенье. Одни твои сородичи чего стоят. Один по ночам ходит что-то строит и таскает тяжести, другая, вот, передо мной таскает на остров всяких морских чудищ, которые её слушаются… — она замолкла, задумавшись о своём, и развернувшись продолжила идти вперёд.
Я навострила уши. Сородичи? Русские? Таскают тяжести? Хм, я ведь чувствовала чью-то ауру, явно не от этих двоих. Может, тут застряла какая-нибудь канмусу?
Ладно, позже. Сначала доберусь до лагеря.
Шнелльбот меж тем снова споткнулась и застыла на месте.
«Флагман… хочу обратно…» — жалобно пожаловалась она, видимо, окончательно потеряв терпение.
Я тяжело вздохнула. Да уж, для глубинной, впервые гуляющей по суше она продержалась куда дольше, чем можно было ожидать. Но как и в случае с Нерпой, ей тут некомфортно. Или, вернее, непривычно.
Поэтому я просто наклонилась, подхватила её на руки и понесла. Для меня она была лёгкой, почти невесомой, несмотря на внешний вид. Разумеется, причиной почти наверняка является моя «канмусья» сила, потому мне даже было интересно, а подняла бы я её без них?
На руках она сразу успокоилась, и с любопытством продолжила разглядывать окрестности, теперь с более удобной позиции.
Роза, повернувшись, умилилась. А вот Рафаэль закатив глаза произнёс:
— Так, почти пришли. Постойте тут. Я предупрежу всех о вас. Не хватало ещё людей распугать.
— Логично, — пожала плечами я.
Роза побоялась оставаться наедине с нами, и тоже ушла вслед за мужчиной, оставив нас с Шнелльбот одних. Та, надо отметить, сидела спокойно, лишь проводив наших новых знакомых своих монстрячьим взглядом.
Интересно будет увидеть реакцию людей, которые застанут меня с ней тут.
Пока Роза и Рафаэль морально готовили выживших к встрече с нами, я раздумывала над тем, как бы объяснить всё. Наверное, проще будет всё рассказать с самого начала. Да, вряд ли так сразу поверят, но мне, знайте ли, скрывать особо нечего. Пусть знают правду. Ещё и про самих глубинников стоит рассказать, а то они, как я поняла, без понятия, кто напал на человечество и каковы масштабы наших проблем.
Мысли плавно перетекли в думы о доме и том, как устроить Шнелльбот. Не могла я просто её оставить теперь. Конечно, шутки про то, что я её приёмная мать — это просто шутки, но, блин, слишком я успела к ней привязаться, да и неплохая она… глубинная. Обучить хорошим манерам, как себя вести с людьми, и, думаю, вырастет достойным членом человеческой «стаи». Если, конечно, вырастет. Её реальный возраст я ведь так не узнала, да и она не знает.
Погружённая в свои мысли, я не сразу заметила, как нас тихо окружили.
Маленькие чибики, будто пришедшие из аниме. Все одеты кто во что горазд — офицерская форма, рабочая одежда, какие-то матроски. Все они были напряжены, держали мелкие копья и ружья, целясь прямо на нас, словно окружая опасного хищника.
Первой их заметила Шнелльбот, начав тихо рычать.
«Флагман… Нас окружают».
Оглядевшись, и увидев непонятных человечков, я сначала подумала что сплю. Ущипнула за руку — не пропадают.
— Это что?.. Вы что такое?
Чибики на мои вопросы не отвечали. Вперёд вышел только один, в белой форме морского офицера, целясь в меня микроскопическим пистолетом, что-то показывая своими миниатюрными ручками. Судя по всему, требовал чтобы я… подняла руки вверх? Я, между прочим, держу глубинную в руках!
— Ты дурак? Не видишь, я ребёнка держу! Она впервые вышла на сушу. И вообще, галлюцинациям я не подчиняюсь. Всё, сбрызните. Кыш-кыш.
Глазки чибика сильно расширились. Он глядел то на меня, то на Шнелльбот, кажется, пытаясь что-то для себя понять.
— Что смотришь? Я сказала кыш отсюда.
Человечки с копьями стали подходить ближе, иногда делая колющие движения вперёд, будто надеясь проколоть меня.
— Эй! Кыш сказала! Вон! Пшли нафиг! Фу! Плохие галюны!
Я стала пинать ногой в сторону чибиков, дабы они не подходили близко. На это они боязливо отступали, но потом вновь двигались ближе, подбадриваемые жестикуляциями тех, что стоял с ружьями позади.
— ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ! — крикнула я.
В этот раз их пробрало. Часть чибиков уронили свои палки и побежали назад, где их встретили другие человечки с ружьями, и ловя, били по лицу своими миниатюрными ручками, будто приводя в себя. Может, это было бы даже забавно, если бы не обстоятельства.
Часть из них действительно вновь шли ко мне, получив «взбучку» от сородичей. Но теперь слегка дрожа, опасливо так.
— Да что вам надо? Отвалите!
— Дарья? Что происходит? — услышала я голос Рафаэля.
Он, вместе с Розой и парочкой незнакомых людей шли из за листвы, смотря на меня. И если у других взгляд был напуганный, то вот Рафаэль смотрел как на умалишённую.
— Разгоните их! Откуда они?! Почему они ко мне прицепились?! — ответила я, продолжая пинками ног отпугивать этих тварей от меня, пока Шнелльбот на них рычала, видимо тоже стараясь распугать их.
— Кто прицепился? Ты о чём? Всё хорошо? — спросил рассеянно француз, пока один из находящихся рядом с ним стариков удивлённо приподнимал бровь.
Он ржёт надо мной?! Даже Шнелльбот их видит!
— Да вот же они! Под ногами ходят!
— Там никого нет, — наконец подал голос старик рядом с ним, по виду похожий на индийца.
Ч-чего? Нету?
Я замерла, и перестала махать ногами. Чибики тоже остановились, кажется успокоившись.
Пипец. Отличное первое впечатление, Даша! Опозорилась так опозорилась!
— З-Здрасте… Я Дарья. А это… Шнелльбот. Простите за это… Кхм, представление…
Старик с пронзительным взглядом, в простой но практичной одежде мрачно посмотрел на Шнелльбот, сжимая в руках какой-то пистолет-пулемёт. Остальные подошедшие тоже были вооружены пистолетами. Скорей всего, посчитали, что лучше перебдеть… Правда, в случае с глубинным такое оружие может их разве что пощекотать.
Но пусть, если им так спокойнее.
Я аккуратно опустила Шнелльбот на землю, стараясь не делать резких движений. Глубинная, чувствуя напряжение, замерла, только её алые глаза безостановочно рассматривали новых «береговых». Она более не рычала, но её поза — чуть согнутые колени, готовые в любой момент оттолкнуться от земли, говорили о том, что она всё ещё оценивает угрозу.
Неловкое молчание нарушил старик, показывающий остальным опустить оружие. Его английский был медленным, с сильным акцентом, но вполне разборчивым:
— Меня зовут Хасан, Дарья. Рафаэль сказал что ты человек, а твоя спутница… она одна из тех существ. Это правда?
Я медленно кивнула:
— Если вы не против, я могу рассказать, откуда она и как я оказалась на вашем острове. Простите, что могла напугать, да и понимаю, что сородичи Шнелльбот не отличаются человеколюбием…
— Её зовут Шнелльбот? — спросил он, играя в гляделки с глубинной.
— Вроде того.
— Она точно под твоим контролем и не опасна? — задумчиво продолжал задавать вопросы Хасан.
— Я гарантирую.
Тяжело вздохнув, и оглядев стоящим с ним людей он произнёс:
— Ладно, идём в лагерь. Расскажешь как попала к нам. С едой и питьём у нас сейчас всё непросто, поэтому многого не жди.
— Но Хасан, это же… — начал было спорить кто-то из вооружённых людей.
На это старик покачал головой:
— Давайте выслушаем её. Если бы она хотела нас убить, она бы уже это сделала.
Мужчина, обращавшийся к Хасану, недовольно скривился, но спорить не стал. Видимо, его авторитет тут непререкаем.
Вот так мы и направились в лагерь. Чибики расступились, но продолжали держать меня под прицелом в полукруге, будто какую-то пленную. Ладно, раз другие их не видят, попробую игнорировать.
Лагерь выживших располагался на небольшой возвышенности в глубине острова. Десятки самодельных палаток и шалашей из подручных материалов, несколько кострищ, наспех сколоченные стеллажи с припасами. Всюду сновали, работали или отдыхали люди. Мужчины, женщины, несколько детей разного возраста. И сейчас все они смотрели на нас с Шнелльбот с одинаковым выражением лиц: смесью ужаса, недоверия, и любопытства.
Нас усадили у одного из костра. Рядом со мной на землю уселась Шнелльбот, поджав ноги и положив руки на колени. Вокруг стал собираться народ… поглядеть на диковинок, блин. Впрочем, глубинной, судя по всему, было искренне плевать. Думаю, если спросить её о отношении к людям, она повторит сцену из «Подводной братвы», указав на место человечества в её пищевой цепочке где-то под китовыми какашками. Несправедливо.
Кто-то из детей, мальчик лет семи, выглянул из-за спины матери и показал на глубинную пальцем. Мать тут же одёрнула его и задвинула за себя, но я заметила, что ребёнок смотрит не столько с ужасом, сколько с каким-то заворожённым любопытством.
Хасан сел напротив меня на какой-то ящик. Его пистолет-пулемёт лежал на коленях, как напоминание, что в случае чего, он готов отдать жизнь подороже. Вокруг меня так же встали и чибики. Они всё ещё были вооружены и недовольны, но, кажется, и им тоже было любопытно.
— Ну, рассказывай, Дарья.
И я начала говорить.
С самого начала. О том, как поехала на море с однокурсниками, как заболела странной болезнью, как врачи разводили руками, а тело менялось. О том, как меня завербовали, как я встретила других канмусу — Шило, Петропавловск, Сторожевой, Коммуну, Народоволец, Красный Восток. Об операции в Босфоре, о том как Нерпа взяла меня под контроль и как я попала к ней. О жизни среди монстров, об их странном обществе и чуждой логике.
Когда я рассказывала о том, как ела металл и глубинную плоть, кто-то из женщин тихо охнул. Когда упомянула, что Нерпа погибла, спасая свою стаю, и как вслед за ней погибла Цу-класс, в толпе прошелестел удивлённый шёпот. Никто не ожидал услышать о монстрах, способных на самопожертвование. Даже один из чибиков достал миниатюрный платочек, вытерев слёзы, пока не получил по голове от стоящего рядом собрата.
Шнелльбот всё это время сидела рядом. В какой-то момент, найдя какую-то железку рядом, начала её грызть под обалдевшие взгляды окружающих. Она была спокойна и расслаблена, лишь иногда недовольно косясь на чибиков, но терпела и их. Вероятно, она считала, что если я рядом, я спокойна, то значит от окружающих и правда нет опасности, а потому можно расслабиться.
Да и народ тоже в процессе рассказала расслабился. Увидев, как глубинная грызёт железку, дети прибежали с новыми, и начали просить меня «покормить девочку-монстра». Я соглашалась, даже предложила им самостоятельно дать ей еду, посчитав что это отличная возможность немного попрактиковаться Шнелльбот в социализации.
— Что нужно сказать в ответ на подарок, м? — спросила я её, когда какая-то девочка протянула какие-то сломанные гайки, и глубинная аккуратно, под моим контролем, их забрала.
— …Ещё? — после пары секунд размышлений произнесла она.
Я чуть не подавилась такой наглостью:
— Что? Нет! Ты хочешь расстроить флагман?
— …Мало? — попыталась зайти с другой стороны она.
— Спа-си-бо! Скажи «спасибо».
— …Спасибо? — после секундного затупа выдала она, смотря на меня.
— Ей, а не мне.
Повернувшись к ребёнку, очевидно не понимающего наш разговор на русском, Шнелльбот всё же сказала:
— …Спасибо.
А затем сразу повернулась ко мне, проверяя, сделала ли она всё правильно.
— Молодец, — похвалила я глубинную, после чего обратилась к ребёнку: — Она сказала, что благодарит тебя.
В ответ на это девочка обрадовалась и начала гордо о чём-то говорить своей вспотевшей от переживаний маме, тыкая пальцем на Шнелльбот.
По толпе прошёл шелест. Люди смотрели на нас уже не с ужасом, а с каким-то недоумением. Образ монстра в их головах совершенно не совпадал с тем, что они видели перед собой. Тем удивительней для них было слушать рассказы о том, как Шнелльбот сражалась, как поедала своих же сестёр (что для многих было воспринято очень тяжело).
В этот момент со стороны зарослей донёсся треск веток.
— Да иду я, иду! Хватит меня подгонять! — услышала я мужской голос на чистейшем русском со стороны треска. — Что на них сегодня нашло, Ань?
— Сейчас и узнаем, — произнёс второй женский голос.
Из кустов вышли двое.
Первый — высокий мужчина с растрёпанными волосами, в грязной, когда-то дорогой рубашке с коротким рукавом. Вид у него был слегка раздражённым, он бормотал себе под нос, и косился на ноги, рядом с которыми бегали чибики. Неужели он их видит?
Второй была девушка в коротких шортах и лёгкой куртке. Шла она уверено, почти по-военному, и её взгляд сразу же остановился на мне. На несколько секунд мы встретились глазами, и я ощутила знакомое тепло.
Канмусу.
Оба остановились, увидев меня с Шнелльбот.
— Что за… — начал говорить незнакомец, почти сразу схватившись за мачете на поясе. — Хасан, какого чёрта?! Откуда в лагере эти… эти…
Он осёкся, не зная, как нас назвать. Его взгляд был напряжён, он словно ждал, когда я прыгну на него. Девушка же молчала, но её взгляд явно оценивал нас как угрозу.
— Спокойно, Игорь, — Хасан поднял руку. — Это Дарья. Она… в общем, она не враг. Она рассказывала нам о том, что происходит в мире. Садись, послушаешь. Анна, тебе тоже может быть интересно. Её глубинная… Она под контролем. Дарья за неё ручается.
— Глубинная?.. — не понимая повторил парень, идя к костру.
Я же обратилась к Хасану, переводя взгляд на Анну:
— Хасан, помните я говорила о канмусу? Девушках, с воспоминаниями кораблей?
Анна еле заметно вздрогнула, и напряглась.
— Помню, и? — ответил мне старик.
— Это девушка, Анна… Она тоже ведь канмусу?
Все, кто слушал наш разговор разом повернулись к Анне. Это застало канмусу врасплох, а её глаза бегали то на меня, то на других. Воцарилась полная тишина, прерываемая только шелестом листвы.
— С чего ты это взяла? — как-то напряжённо спросил Хасан.
— Чувствую. Она… не говорила вам?
Анна сглотнула. Игорь, уже подошедший к Хасану, был встревожен, но, кажется, удивлён больше моей осведомлённостью, чем самой новостью.
— Анна, это правда? Дарья почему-то говорит, ты «корабль в теле девушки». Ты что-то об этом знаешь?
— Простите, Хасан, — тихо ответила она. — Я ничего вам не говорила, поскольку была уверена, что вы не поверите. Однако, сейчас я не совсем Анна… Эскадренный миноносец «Беспощадный». Проект семь. Черноморский флот.
— Погодите, — внезапно Роза, чьё лицо выражало полное непонимание — О чём вы? Анна, что значит «миноносец»? Ты не похожа на мутанта…
Анна не ответила, лишь пожала плечами, и отправилась к Игорю, вокруг которого уже уселись чибики, вероятно, решив тоже послушать что я расскажу. Шнелльбот отреагировала неожиданно: повернулась к Анне и тихо зарычала. Та в ответ одарила глубинную пронзительным взглядом.
«Опасная… Чужая… Флагман… она — враг?» — услышала я вопрос своей спутницы по мыслесвязи.
«Нет, своя. Союзник. Не рычи на неё», — ответила я.
Шнелльбот умолкла, но продолжала играть в гляделки с канмусу, почему-то иногда поглядывая на Игоря.
«Он… тоже странный», — кратко доложила она.
Я посмотрела на этого Игоря… ничего необычного не чувствую. Мой взгляд заметила Анна и спросила:
— А что насчёт него? — спросила она, глазами указывая на Игоря.
— Вроде, обычный человек. Да и он, ты уж прости, на девушку не тянет, — улыбнувшись ответила я.
Анна, правда, в ответ не улыбнулась:
— Разве быть девушкой обязательно?
Я задумалась, ответив не сразу:
— Не знаю. Но мне не встречались ни разу канмусу-мужчины. Однако, она, — я кивнула в сторону Шнелльбот. — Сказала что он странный. Он тоже считает себя кораблём?
Он прыснул от смеха, и помахал головой, сказав:
— Нет, слава Богу! Но, когда изменилась Анна, начались странности…
Он начал рассказывать о том, что и правда видит этих чибиков. Кто это такие, и откуда ни он, ни Анна не знают. Рассказал он и о их с Беспощадный экспериментах, о том, что он не может держаться на воде, но почти смог удержать глубинную, что говорило о недюжинной силе. Ну и о полуночном строительстве.
Я не знала, что тут можно сказать. До попадания к глубинникам я ничего подобного не видела и не слышала, но, возможно, такие люди стали появляться уже после моего попадания к Нерпе. Рассказала я парочке и о мысленной связи, за что сразу получила титул телепата. Что удивительно, Игорь слышал мой голос в голове, в отличии от простых людей. Удивительно, что остальные выжившие не были в курсе особенностей этих двоих, но да ладно, это не моё дело.
Странный он. Вроде тоже необычный, но явно не канмусу. Хотя, вон, Коммуна тоже не всё умела, но она и не боевой корабль…
Сложно это всё. Хоть кто бы расставил всё по полочкам.
— Так, — сказал Хасан, когда наши обсуждения Игоря чуть утихли. — Ладно, Дарья, продолжай свой рассказ.
Глубоко вздохнула, и решила кратко начать с самого начала — думаю, для Анны эта информация будет важной.
Когда я закончила свой рассказ, объяснив как попала на остров и встретила французов, повисла долгая пауза. Анна, давно устав играть в гляделки с Шнелльбот, смотрела в костёр, и по её лицу невозможно было понять, о чём она думает. Задумался и Хасан, пытающийся осмыслить всё рассказанное.
Наконец, Анна подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах не было шока или удивления. Был скепсис.
— Революционер, или Дарья?.. — обратилась она на русском.
— Как тебе будет удобней. Мне уже без разницы.
— Прости за прямоту, но вся это история попахивает дешёвой мистической сказкой.
— Кхм, ты о чём?
— Обо всём. Марксистская диалектика…
Я услышала обречённый вздох. Это был Игорь, опустивший голову в ладони. Но Анна, игнорируя его, продолжала:
— …учит нас, что любое явление имеет материальную основу. Сознание — это продукт высокоорганизованной материи, то есть мозга. Если есть «воспоминания» корабля, значит, где-то в моём мозгу есть нейронные связи, которые эти воспоминания хранят. Но корабль не может иметь нейронных связей, это машина. Но это всё ещё материальный объект. На нём служат такие же материальные люди. В теории, если есть способ считать их память, состояние корабля, изменить так, чтобы нейронные связи имитировали «память» корабля… Вопрос конечно как эту память считать, хранить, и записать, но сама возможность… Если, конечно, это не галлюцинации простые. Но ты говоришь, что факты, что вы помните точны…
Что-то её куда-то не туда понесло. Хасан, видя рассуждения Беспощадный на русском просил Игоря перевести, но тот лишь отмахивался, мол, «ничего важного».
Уже темнело. Постепенно лагерь засыпал, пусть вокруг меня по-прежнему было множество людей. Шнелльбот сидела на месте, иногда играя с детьми в «коро-рака-водра». Воздух уже не был таким душным, скорее прохладным. Ещё и небольшой ветерок обдувал с одной стороны, пока на лицо дул разведённый костёр. Напоминает наши школьные походы в лес. Разве что гитары не хватает, да нормальной еды с палатками. Местный «лагерь», уж простите за прямоту, напоминал скорее прибежище бомжей.
— Кхм, допустим, Дарья, мы тебя услышали, — подытожил Хасан, решив, что рассказ закончен. — Мир и правда… изменился. Вопрос лишь в том, что будет дальше.
— Я собираюсь плыть к континенту. Может, удастся взять вас с собой?
— Думаю, лучше обсудить это утром. Многим, и мне тоже, нужно переварить всю эту информацию. У нас есть шалаши, которые строил Игорь. Можешь переночевать там, если, конечно, ты не привыкла спать в воде.
На это я улыбнулась:
— Честно говоря, многое отдала бы за чистую мягкую постель.
— Как и все мы.
«Флагман… нужно… вода», — обратилась ко мне Шнелльбот.
Я чувствовала её самочувствие. Она была встревожена. Но не как при опасности. Это было похоже на предчувствие чего-то нового.
«Что случилось?» — обратилась я к ней.
В ответ она говорила больше образами, чем словам:
«Я… меняюсь… нужно… спать… вода… можно?»
Так…
Я вспомнила один из давних разговоров с Нерпой. Точно, глубинники, достаточно наевшись и развившись, могут впасть в спячку, чтобы «эволюционировать» и сменить класс. После боя за Исток мы хорошо подкрепились, и, в теории, это могло вызвать её внезапную эволюцию.
Я почувствовала мысленное обращение Пули и Искры. Кажется, у Пули тоже началась эволюция, и он тоже хочет залечь в спячку.
Так, погодите, это в мои планы не входило. Мне что с этим делать?!
— Что-то случилось? — спросил Игорь, обратив внимание на мою мимику.
Всё ещё лихорадочно думая, я не сразу ответила:
— Д-да. Кажется, два моих глубинника разом решили эволюционировать.
— Такое часто происходит?
— Я ни разу не видела, как они впадают в спячку. Шнелльбот говорит, что ей нужно обратно в воду, и она там уснёт.
— Это может подождать?
— Может, но, кажется, они хотят сейчас.
Я поднялась, взяв Шнелльбот на руки, и кратко обрисовав ситуацию Хасану. Тот насторожился, но кивнул, кажется, более менее успокоившись к моей персоне. А потому, мы с Игорем направились к пляжу, получив хвост из чибиков, и Анны, чуть запоздало решившей пойти с нами.
— Я пойду с ними. Хочу глянуть, как это происходит. Заодно, товарищ Хасан, прослежу за ними, — бросила Анна старику, отправляясь следом.
Мы не бежали, но старались идти быстрым шагом. Шнелльбот таинственно молчала, лишь тяжело дыша. Пуля ждал моего прихода, не впадая в спячку без второй «эволюционировавшейся».
— А у неё память не отшибает после эволюции? И сколько времени это займёт? — спрашивал идущий рядом Игорь.
— Без понятия. Говорю ведь, я сама впервые с этим сталкиваюсь… Блин, как внезапно! Не могли потерпеть до дома! — ответила я.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая ночи свои права. Повезло всё же канмусу и глубинным с ногами. Я шла по камням, мусору и Бог знает чему ещё, но не испытывала особого дискомфорта. Да и достаточно быстро ноги вспомнили, как ходить по суше. Думала, будет хуже. Но мышечную память не пропьёшь.
Когда мы уже подходили к пляжу было темно, а потому Игорь с Анной вполне могли разглядеть светящиеся глазки моих примитивов, стойко ожидавших меня в воде. К чужакам они отнеслись настороженно, но мой ментальный приказ поняли с первого раза. И на том спасибо.
— Ну и чудища, конечно. Они точно не опасны? — спросил Игорь.
— Для вас — нет.
Увидев воду Шнелльбот оживилась, словно рыба, увидевшая пруд. Поставив её на песок, я проследила, чтобы она дотопала до воды. Чибики в воду не решались зайти, но с большим любопытством следили за происходящим.
Анна, скрестив руки, посмотрела на меня:
— И что дальше?
Я, вздохнув, обратилась к глубинной:
— Что именно дальше тебе нужно для… Эм, развития? Вы в воде, прямо тут сможете уснуть? Или обязательно нужно особое место?
Шнелльбот посмотрела на меня, на сушу, на мелководье, и куда-то в даль океана, прежде чем ответить:
«Нет… Нужно… Скрытно… Вода… Спать…»
Она посмотрела на мелководье, и продолжила:
«Могу… Но видно… Не скрытно».
Было видно, что она хочет спать, и понятно излагать мысли (хотя будто она и до этого их излагала понятно) ей всё труднее.
— Революционер? — заметила моё долгое молчание Анна.
— Она говорит, что они могут уснуть и тут. Но слишком заметно для залётных стай из океана. Их бы замаскировать…
Один из чибиков почесав своими миниатюрными ручками затылок, быстро стукнул себя по лбу, и подбежал ко мне, активно замахав руками, и после, показав жестами что-то остальным, он с остальными окружили Игоря, требовательно куда-то его зовя.
— Похоже, у этих ребят есть идея… Погодите, я быстро. — После чего он убежал с маленькими человечками.
Шнелльбот и Пуля переглянулись, обменявшись мысленными образами, близкими к недоумению.
В течении следующего часа Игорь тащил к пляжу всякие ветки и листву, а после сооружал на мелководье невесть что, очень сильно боясь плавающих рядом глубинных, отчего мне пришлось попросить отплыть их чуть дальше, но он всё равно визжал, когда что-то касалось его ног.
Нет, я понимаю, что глубинные страшные, но это я так к ним привыкла, или он дёрганный немного? Никаких глубинных рядом пока не плавает, мои под контролем. Чего бояться? Примитивов?
Надеюсь, проблема не во мне…
К слову, мы тоже помогали сооружать маскировку, внутри которой глубинные смогут переждать эволюцию. Это вон чибики больше командовали. Зато блин тыкать в меня своими палками они горазды, тьфу!
В общем, с горем пополам, но маскировку мы соорудили. Выбравшись из воды, полностью промокший Игорь пожаловался, что если заболеет, то глубинные будут ему должны. Шнелльбот естественно такой поворот судьбы не устроил, но во избежание недопониманий, и помня как на неё реагировал Рафаэль, я сделала вид, что мои глубинники вняли угрозам менеджера.
— Ну что, принимайте объект, з-заказчики, — произнёс он, подрагивая от прохладного ветерка.
Надо его отвести в лагерь к костру, а то точно заболеет. Я то, вон, дискомфорта не чувствую с Беспощадный.
Шнелльбот, осмотрев маскировку, отправила образ согласия, и получив разрешение залезла внутрь. Там она, не теряя времени, свернулась в позу «эмбриона» и тут же уснула, прямо в воде. Пуля поступил аналогично.
Никаких сияний, материализации кокона или чего ещё не было. Глубинные просто залезли в нашу недомаскировку под водой и задрыхли. Всё, концерт закончен.
— К-как-то не впеч-чатляет, — заявил Игорь, ожидавшего, наверное, какую-то магию.
Я лишь пожала плечами:
— Ну, я не знаю, на что надеялась… Ладно, идёмте, пока наша бригада строителей в одном лице не слегла по болезни. Искра, охраняй сестёр, и держи со мной контакт. В бой ни с кем не вступать. Поняла? Отлично.
Вот тебе и посмотрела на эволюцию глубинников. Хотя скорей, уложила их спать, блин. Ну да ладно. Даже чибики, кажется, уже расходились. Разве что некоторая часть всё продолжала бродить за мной.
Вернулись мы, когда часть лагеря уже спала. Я тоже хотела скорей подрыхнуть. Конечно, в сон клонило не так сильно физически, но морально я была истощена.
Завтра думать, можно ли как-то вытащить людей с острова, что делать пока моя стая в спячке. Плюс, надо бы лучше разобраться с Игорем. Он канмусу? Или строитель? Может, строительный корабль какой? Тогда почему даже стоять на воде не может? А если он и не должен плавать?
Думая обо всём этом я уснула, не замечая, как вокруг меня собрались маленькие человечки, одетые в рабочую одежду. Надеюсь, будить они не будут?
Я прикрыла глаза, мозг, всё ещё воображая, представлял картину, как эти существа будят Игоря ранним утром…
— И-и-и-и-и-и-и-горь! — между сном и явью услышала я знакомый голос из одного телевизионного шоу, которое любили смотреть родители.
Открыв глаза, я тут же стала сбрасывать с себя чибиков, окруживших меня со всех сторон. А разбудил меня один из них, тыкая в щёку. Может, это он кричал?
— Чего пристали, мелкие твари?! — нервным голосом спросила я.
Оглядевшись, я узнала родную капитанскую каюту. Я снова в подлодке. Блеск. Опять разговаривать с ней. Ладно, надо найти её.
Поднявшись с койки, и направившись к выходу, я оглядывалась вокруг. Всюду по-прежнему красовались какие-то наросты, мёртвые чиб…
Я резко затормозила, и посмотрела на чибиков под ногами. Вспомнила, что в прошлые разы они были все мертвы. Так откуда…
Подлодку сильно тряхнуло, будто меня взболтали. Что-то мне это не нравится…
И будто читая мысли, заработал ревун. Короткий надрывной вой, от которого вибрируют зубы, вместе с которым звучал звонок. Корабельная память знала, что такое тут можно услышать в двух случаях. Либо при погружении, либо…
При всплытии.
Бросив всё, я побежала вперёд, к боевой рубке с перископом в четвёртом отсеке. По пути мне попадались ещё несколько мелких фигур, активно занимающих свои посты. По пути я чувствовала, как что-то стучало по подлодке, а сама она то и дело тряслась.
В центральном посту чибики уже заняли свои посты, действуя как хорошо слаженная команда. С каждый шагом сюда я ощущала всё отчётливей, что не просто вижу их, но и чувствую своим телом, словно подлодка всегда была частью меня.
Новый удар был сильнее прежних, и я его чувствовала своим телом, отчего пришлось схватиться за лестницу, дабы удержаться на ногах. Мне больше не нужны были перископы, чтобы понимать и видеть, что происходит снаружи. Я и так знала, что была там же, где и в прошлые разы — на пути в бездонную пропасть, кажется, бесконечного океана. Но сейчас мы впервые не тонули, а двигались вверх, таща за собой почти неподъёмный груз снизу. Три силуэта. Немецкий торпедный катер-шнелльбот, британский эсминец «Глоуворм» (или же, Пуля), и польский «ОРП Куявяк» (известная мне как Искра). Они держались за нас глубинными образованиями, словно привязанные к нашему корпусу.
«Продуть главный балласт», — скомандовала я без слов, но экипажу слова были и не нужны.
Я ощутила, как сжатый воздух с шипением устремился в цистерны главного балласта, вытесняя за борт тонны воды, для снижения веса подлодки и обретения положительной плавучести. Подлодка дёрнулась, задирая нос, но тут же нас повело в сторону. Один из чибиков закрутил штурвал, выравнивая дифферент. Проще говоря, чтобы убрать наклон.
Над нами, медленно вращаясь, плыл огромный авианосец, с правой стороны которого, от взлётной площадки тянулись истребители, привязанные чем-то к кораблю.
«Лево на борт», — отдала новую команду экипажу.
Подлодка, скрежеща, начала отваливать в сторону, уходя от столкновения. Тросы-наросты, связывающие нас с кораблями-спутниками натянулись, передавая инерцию.
Но мы уходили, проскальзывая между медленно погружающимися вниз когда-то величественными кораблями, которые человечество успело построить за свою долгую историю. С каждым метром подъёма вода за бортом становилась светлее. Из непроглядной тьмы она превращалась в ультрамарин, а затем, всё больше и больше светлела, возращая привычные цвета океана, и показывая, что поверхность всё ближе.
Где-то там, далеко, я ощущалась взгляд загадочной тени, окутывающей, и словно контролирующей своими наростами затонувшие корабли. Но чем ближе был свет поверхности, тем более тусклым был силуэт.
Моё зрение, не привыкшее к дневному цвету, не могло разглядеть ничего наверху. Когда же свет оказался на расстоянии вытянутой руки, мне показалось, что я ослепла.
Открыв же глаза, я обнаружила себя стоящей босыми ногами на водной гладе бесконечного океана. Ни островов, ни обломков. Лишь океан, и бездонное небо над головой.
Мы здесь были. Когда-то. В первую встречу.
Посмотрев на водную гладь я видела, как мой рябящий силуэт сменялся прошлыми, человеческими. Канмусьим. Глубинным. Подводной лодкой. Посмотрев на руку, я увидела всё тот же хитин.
Наш хитин.
Наше тело.
И наши души.
Сознание стало растворяться, как и мир вокруг, наполняясь светом, шумом вол, и прохладным ветерком.
Пробуждение выдалось лёгким. Удивительно, но мне было так хорошо. Правда. Меня встретило убранство построенным Игорем шалаша, снаружи которого уже было слышно пробуждение лагеря. Кто-то ходил, кто-то тихо общался, кто-то готовил еду. Эти люди оказались в тяжёлом положении, вдали от цивилизации, но они продолжали жить и надеяться на своё спасение.
Я пережила сложное приключение внутри глубинного флота. И всё же, вот, я среди людей. Да, они меня побаиваются. Однако, они — люди. Не монстры, готовые слопать меня при первой возможности.
Впервые за долгое время я чувствовала себя в полной безопасности, и впервые за долгое время я чувствовала спокойствие и умиротворение. Даже глубинные инстинкты, способности канмусу и всё прочее отступило на второй план.
«Осталось немного, и весь этот кошмар наконец закончится», — пронеслась в моей голове оптимистичная мысль.
***
Ведущий с экрана телевизора, повернул голову к камере: — А теперь ненадолго посетим индийское направление. Как вы, наверное, помните из прошлых выпусков, военные аналитики всего мира с самого начала вторжения так называемого Глубинного флота, активно отслеживают их скопления в океанах. До начала полномасштабных боевых действий в сеть стали утекать кадры о странных тёмных пятнах в океанах. Сейчас их часто соотносят с большими скоплениями этих агрессивных форм жизни, формирующих в области своей жизнедеятельности так называемую «тёмную завесу», не дающей полноценно наблюдать за глубинниками из космоса и наносить высокоточные удары современным оружием. На экране стала видна карта Индийского океана со спутника, усеянная чёрными пятнами, с подписанными рядом названиями. Все тёмные пятна были разных форм и размеров, и, по ощущениям зрителей, могли показаться хаотичными. То и дело выполнялось увеличение изображений отдельных пятен, и по бокам выводились кадры официальных боестолкновений с глубинниками. Всё было снято качественно, в стиле шоу. — Текущая теория о глубинниках утверждает о существовании среди них внутривидовой конкуренции. Разумеется, пока мы не можем своими глазами пронаблюдать за жизнью в отдалённых районах, но отслеживание поведения пятен, помогает нам лучше понять психологию врага, и выстроить эффективную тактику борьбы. Как? Попробуем разобраться. Возьмём для примера тему сегодняшнего выпуска. Камера наконец закрепилась за одним грубым пятном, подписанным «ГФ-Индия-Альфа-7-Б — Макара». — Статичное скопление Макара. Большую часть времени с момента вторжения скопление вело себя достаточно спокойно, достаточно медленно и предсказуемо меняя форму и размеры. Но вот что произошло несколько дней назад. Макара вдруг уменьшился в размерах, а к востоку от него образовалось новое пятно, подписанное как «ГФ-Индия-Дельта-64-Д — Варуна». На следующих кадрах новое пятно начало целенаправленное движение в сторону Макара. Достигнув пятна, оба начали словно сливаться. Спецэффекты показывали, будто оба пятна бурлят. — Это то, что специалисты называют «слиянием образований инородных форм жизни». Одно скопление сливается с другим. Однако, на сей раз, в тринадцать часов тридцать минут по московскому времени оба скопления исчезли. Опа пятна на экране действительно исчезли. Камера показала на ведущего. — И вот что интересно! В это же время, в том же районе был зафиксирован аномальный термальный всплеск. Короткий, но невероятно сильный выброс тепла, что зафиксировали в том числе гражданские спутники. Официальной версией произошедшего считают так называемый фреатомагматический взрыв. Данный район действительно располагается на стыке тектонических плит, и в данной области возможно нахождение так называемых кальдер. Если версия правдива, то глубинники, по какой-то причине, повредили кальдеру, и колоссальный объём воды попал в магматический очаг. Но действительно ли всё так, или Глубинный флот тестирует новейшее оружие против человечества? И как должен поступить ООН? Мы разберёмся, не переключайтесь! Локоть Шило ударил Красный Восток, отвлекая её от телевизора, после чего МО-4 произнесла: — Ты серьёзно слушаешь, что они там гудят? Да ну их, тебе сейчас Док всё с первых рук расскажет! Не то что эти телевизионщики. Коммуна, прожевав очередную булку хлеба, вопросительно посмотрела на мелкую. — А, да, точно! — опомнилась Красный Восток, обращаясь к Коммуне. — Как ты и просила я посмотрела, и… Нет. Всё так же. Шило, навострив уши, и прищурив глаза, живо спросила: — Так, в чём кипиш, м, Док? — Да мне история не нравится моего судна… в местных архивах. Шило приподняла бровь, даже остановив ложку от зачерпывания супа: — Это как? — Моя память, и реальная история не сходится. Помнишь, всех канмусу проверяют на знания своего же корабля? — ответила Коммуна. Из-за соседнего стола поднялась Молотов, уходя с подносом под внимательный взгляд Шило. Когда корабль отдалился, она ответила: — И? Не томи. — Да чего тут томить? Насколько я знаю, у всех наших факты в памяти соотносятся с реальностью, а вот у меня последние лет, наверное, двадцать, мягко говоря, нет. Просто тогда мне ведь никто не говорил, где я ошиблась, а вы хвастались что всё правильно ответили. Ну, я и не проверяла. Короче, как минимум до трансформации я как корабль точно существовала. Парочку событий точно могу рассказать из последних годов. А по архивам я лет двадцать назад пропала при спасательной операции, которой я точно знаю никогда не было… Или я её не помню. Вот просто отправилась с порта, и на половине пути испарилась. А я всё думала, почему они меня так много спрашивали именно по последним годам службы. Хотя их-то я помню смутно… Но помню. Шило, активно жевавшая, проглотила порцию и усмехнулась: — И ты думала, что тебя обманывают? Док на это пожала плечами: — Какой-то странный обман, если так… Восток, жги. Красный Восток, словно ждавшая свой выход, серьёзным, почти заговорщическим видом стала рассказывать: — В общем, я уже рассказывала вам о «кантайке». Вот наша Коммуна — живое доказательство. Она прибыла из другого мира. Точнее, её корабль. Сама она о своём корабле узнала после трансформации. Короче, корабль, прицепился к ней из другого мира, где история пошла по совершенно иному пути. Причём расхождение произошло недавно! Подумай, она единственный корабль среди нас, проживший столько лет! А если сложить то, что подметила я, как например «известный» памятник жертвам ядерной бомбардировки в Куре, и тому, как я не смогла найти известные ани… — Погоди, опять ты со своим аниме, Покемон? Ну задрала, честно. Красный Восток раздражённо вздохнула и отвернулась: — Ой, всё. Не хочешь — не слушай. — Шило, вот чего ты такая язва?.. — слышала Красный Восток, как Коммуна обратилась к Шило, но дальнейший из диалог она принципиально не слушала. По телевизору в это время ведущий разговаривал с каким-то приглашённым «экспертом по войне с глубинным флотом». — Как видите, сейчас западнее бывшего Макара образовалось новое скопление, которое медленно движется на северо-восток, поглощая более малые скопления. При такой скорости он достигнет Мальдивских островов за считанные дни. А что Объединённый флот? Поможет ли он выжившим на островах? Ответ — нет. Потому что на сегодняшний день Объединённый флот сильно забюрократизированный аппарат, а любое взаимодействие канмусу разных стран требует долгих процедур согласования. Многие, как и я, уже давно требуют расширения полномочий Объединённого флота, включая распределение канмусу и меньший контроль со стороны национальных правительств. Дайте профессионалам делать их работу — и тогда вы получите настоящий результат… К столу подошла Слава. — Так, приём пищи закончен. Относите тарелки, и строимся на выходе, у нас теоретические занятия. Сзади Восток послышалось фырканье одной раздражающей канмусу: — Надо было согласиться на исследовательский комплекс…
