Танец в аду

Зачастую пиздец приходит тогда, когда его меньше всего ждёшь. Вот так и с Шото произошло сегодня. Парень до этого наивно полагал, что встреча с Даби будет такая же, как и в прошлый раз — в тёмном переулке под покровом ночи, а не посреди дня в торговом центре с кучей людей, так ещё и спустя почти три недели. Ладно, был бы Шото там один, но он с небольшой группой одноклассников, которые так беспардонно вытащили бедного юношу из собственной комнаты. Аргумент был таковым: «Ты в последнее время грустный, мы не хотим лезть не в своё дело, но развеяться тебе очень нужно». Тодороки беззаботно болтает с Мидорией о бытие и жизни, как телефон разражается достаточно громким звонком с неизвестного номера. Пришлось отстать от группы подростков, чтобы отойти чуть дальше и от толп шумных людей и ответить на звонок. Отчего-то внутри похолодело лишь от одной мысли кто это мог быть. Как ни странно именно так парень реагировал на каждый входящий звонок, особенно, если номер неизвестный. — Алло? — отвечает Шото голосом с напускным спокойствием, когда в голове происходит взрыв гигантских масштабов, накладывая мысли одна на другую. Почему-то именно сейчас Тодороки практически точно уверен, что это он, Даби. Хотя, такая уверенность была уже на протяжении этих недель, но отчего-то сегодня немного по-другому. — Скучал? Обернись, шедевр. — младшего прошибает холодным потом от тембра низкого и до ужаса знакомого голоса, а в нос ударяет резкий запах приевшейся гари. Черт, а парень уже хотел было подумать, что ему вся та встреча приснилась или почудилась от перегрева на тренировках. Лучше бы было именно так. В душу словно одновременно воткнули миллиард тонких иголок, а в груди неприятно заныло, настолько юноша был впечатлён. Но приятно ли, на этот вопрос Шото ответить точно пока что не мог. Слишком значительный скачок эмоций был. Слишком резкие качели. Тодороки, не показывая взволнованности, как и велят, оборачивается. Позади себя в метрах десяти он видит высокую фигуру в чёрном худи, с накинутым на голову капюшоном, солнцезащитными очками и чёрной маской на лице. Самое главное, что этот человек держит телефон около уха. Странный прикид и достаточно подозрительный, как его ещё охрана не задержала, чтобы документы проверить. Ёбаный серый кардинал. Будущий герой торопливо подходит к злодею, с толикой злобы осматривая того ближе, но видит лишь своё отражение в очах. Чёрт. — Нам лучше уйти. — Тодороки выдыхает как-то слишком уж обречённо. Он не знает пока что наверняка, как вести себя рядом с этим человеком, душа просит как более непринуждённо, но тело сковывает тот самый убийственный взгляд лазурных глаз. В этот раз очки так некстати скрывают какие-то искорки блаженства. — Почему? Я думал, тебе будет спокойнее, если вокруг будет много людей. — говорит Даби достаточно весело, пожимая как бы невзначай плечами и наклоняя чуть в бок голову. Именно из-за этого движения очки слегка сползают и взору Шото открываются маленькие участки шрамов, обрамленных медицинскими скобами, под глазами брюнета. — Я не хочу, чтобы меня застали в твоей компании. Твой прикид максимально подозрительный. — Говорит весьма очевидные вещи юноша, на что получает от собеседника тихий смешок и после него усмешку. Под маской её не видно, но Тодороки готов поклясться, он почувствовал её всем нутром. Увидев её вживую, Шото уверен, его бы точно бросило бы в жар с лёгким мандражом. Да и смех какой-то слишком уж приятный для злодея вроде него. — Да ну, а я думал, круто получилось. — с сарказмом говорит Даби, замолкая на пару секунд, после чего громко, словно от безысходности, вздыхает. — Ну, раз тебе не нравится, тогда сниму это все. Стоило Даби это сказать и потянуться к резинке маски за ухом, как Шото достаточно испуганно хватает его за такое же горячее, как и при первой встрече, запястье и строго, насколько это возможно, говорит: — Нет! Просто уйдём отсюда. Сейчас. Даби без слов ныряет свободной рукой в карман и достаёт оттуда два билета в кино. Вторую руку ведь по-прежнему держит подросток, вцепился в неё словно в спасательный круг во время шторма. — Я не знал, как развлечь шестнадцатилетнюю мелочь вроде тебя, поэтому вот. — С этими словами брюнет протягивает один билет Тодороки. Младший же все это время смотрит на Даби скептически, даже слегка ошалело, выгнув одну бровь и скрестив руки на груди, всё-таки сообразил, что следует уже и отцепиться от человека напротив. От такой позы старший хотел было откровенно рассмеяться, как Шото достаточно резко берет этот несчастный билет из чужой горячей руки. — Ладно, я понял, что спрашивать у тебя что-то и спорить с тобой бесполезно. — младший неуверенно разворачивается, направляясь в сторону кинотеатра, слишком резко все происходит. На билете написано название какого-то боевика, а сеанс уже через полчаса. Билет был куплен десять минут назад, а это значит, Даби заранее знал, что юноша будет именно здесь в это время. Шото чувствует себя настоящим детективов, только вот подумав про слежку, становится явно не по себе. Сколько брюнет успел увидеть из жизни младшего? А Даби ответил бы: «Достаточно». Будущий герой обречённо вздыхает и вновь берет в руки телефон, чтобы написать Мидории, мол, появились дела и извиниться — Эй, шедевр, у нас ещё есть время, давай выйдем на улицу. — вдогонку младшему кидает Даби, но идти следом не торопится, знает же, что Шото пойдёт с ним, словно на ментальном уровне чувствует весь спектр эмоций и слышит некоторые кричащие мысли будущего героя. Тодороки сейчас невольно сравнил себя с марионеткой и поморщился от такой перспективы. «Это абсурд какой-то. Шото, какого хуя ты творишь? Какого хуя здесь вообще происходит? Злодей зовёт в кино героя, такого даже в сказках не бывает. Что за ёбаный сюр?» От подобных мыслей у Тодороки вырывается истеричный смешок, пока его взгляд сверлит плитку перед ногами уже несколько долгих секунд, подмечая все потёртости и тонкую полоску лопнувшего уголка. Как же эта плитка напоминает его душу. Такая же побитая и никому не нужная. «Дожили, блядь». — Ну что ты там застрял? — уже громче и нетерпеливее кричит старший, тем самым привлекая чужое лишнее внимание, пара зевак оборачивается с недоумением на этого мудака. Не хватало ещё проблем на голову. Шото следует примеру злодея — также натягивает капюшон. Так, на всякий случай. Тодороки разворачивается на пятках и все же плетётся в сторону брюнета, выглядит он так, что готов задушить своего оппонента на сегодняшний день прям тут на месте, ибо нехуй так орать. В гетерохромных глазах плещется жуткое раздражение, но как-то оно слишком быстро сходит на нет, когда подросток прячет руки в карманы и в одном из них нащупывает ранее подаренный билет. Странное ощущение окутывает с головы до ног. Казалось бы, мурашки не только по коже пробежали, но ещё и под ней. — Я ни разу не ходил в кино. — говорит Шото уже на выходе из торгового центра. Ощущение, словно они обменивались какими-то тупыми фактами. В прошлый раз старший со своими сгоревшими слёзными железами, а в этот раз Тодороки. Интересно, эта традиция у них продолжится, и в следующий раз уже Даби что-то интересное скажет? Только вот в отличие от Шото брюнет реагирует сразу, не поверив ему. — Да ну, врешь. Подожди, тебе точно шестнадцать? А то я может что-то перепутал? — злодей говорит так, словно опять хочет поиздеваться над Тодороки, задавая риторические вопросы. А, собственно, откуда он знает сколько юноше лет? Посчитал или узнал у кого-то? Да и номер телефона есть. Все эти мысли как-то сами по себе начинают складываться в какую-то странную, но отчасти логическую цепочку, как её нещадно разрывает Даби своим слегка хриплым голосом. — Давай туда. — брюнет указывает на ближайшую курилку и, чтобы вернуть Тодороки в реальность, дотрагивается до чужого плеча. «Ну вот, этого ещё не хватало. Сейчас вся одежда провоняет.» Брюнет удобно устраивается у стены, облокачиваясь на неё всем весом, и отворачивается от оживлённой улицы. Хорошо хоть здесь никого нет. Теперь он может спокойно стянуть маску и вдохнуть полной грудью свежий воздух. Сам-то уже давно привык к этому запаху гари. В тот момент взгляд гетерохромных глаз цепляется за натянувшиеся скобы. Казалось, будто на выдохе Даби выпустил едва заметный развод дыма. Интересно, лёгкие у него тоже повреждены? Злодей зубами достаёт сигарету из пачки и тянется за зажигалкой в карман тёмных джинс. Этот момент показался Тодороки слегка забавным. Даби ведь владеет огнём, но почему тогда не использовал его сейчас? Не хочет пугать младшего или привлекать внимание? — Шото, ты слишком много думаешь. Прекращай. — голос старшего сейчас низкий, но звенящий подобно стали. Такой голос не терпит возражений. На секунду показалось, словно брюнет мог прочитать Шото как раскрытую книгу. От такой мысли холодок по телу прошёлся. Увидев замешательства на лице Тодороки, злодей едва заметно усмехнулся. Его пальцы вновь схватили пачку, доставая сигарету, но теперь уже передали её будущему герою. Взгляд сейчас у Даби не такой, как обычно. Его лазурная радужка с трудом вмещала в себя обжигающее пламя и огромное предвкушение чего-то интересного. В обгоревшей груди зашевелилось приятное чувство надежды. А что, если Шото спасёт его? Будь у него возможность, спас ли тогда? Всё-таки Даби нужно это самое спасение, как оказалось. До сих пор. Именно от Шото, чтобы вырвать все плохое с корнем. Хотя сам брюнет всё ещё этого не осознал. — Я не курю. — Тодороки от неожиданности принял какую-то оборонительную позу, словно котёнок испугался, ощетинился. Даби искренне улыбнулся, по его мнению это выглядит забавно. Брюнет всегда думал, что подросток не способен выражать какие-либо эмоции, всегда такой холодный, что снаружи, что внутри, словно у младшего не сердце, а лёд. Каково же было удивление, когда юноша начал в сердцах кричать при первой встрече, когда сверлил злодея взглядом, где плескались абсолютно разные эмоции и вот сейчас испуг, который так неуклюже получился. Наблюдать за пацаном издалека и общаться лично оказалось слишком разными вещами, словно небо и земля. — А ты попробуй. — уже шепчет Даби и, жадно хватаясь взглядом горящих глаз за Шото, отпечатывает в памяти даже самые незначительные изменения и детали подростковой неловкости. Это так мило. До скрипа зубами мило. «Черт, Шото, чем ты думаешь? У тебя каша вместо мозгов?» Юноша перехватывает сигарету с чужих тонких пальцев и смотрит на неё, словно пытается взглядом испепелить и понять её нужность в этой жизни в принципе. Даби наблюдает за этой немой комичной сценой и неприкрыто улыбается, слишком как-то самодовольно. «Шото совсем отказывать не умеет, какой удобный ребёнок вырос. Молодец, Старатель.» — Бери в рот и поджигай конец. — уже с лёгкой ноткой раздражительности командует брюнет, когда Шото стоит вот так около до ужаса долгой минуты. Для Даби время идёт рядом с младшим совсем иначе, хочется видеть и слышать все новые и новые эмоции, движения, слова, всё, абсолютно всё, что умеет юноша, даже ёбаное обычное дыхание, которое меняется в зависимости от ситуации. Хочется впитывать всё это в себя без остатка. Младший отмирает, все-таки зажимая сигарету между пухлыми губами. От Даби эта деталь также не ускользает, а напротив, он на ней концентрирует особое внимание, наблюдая как Шото, не имея опыта, старается что-то сделать. В конечном итоге брюнет помогает и, беспардонно отобрав с чужих губ сигарету, подкуривает её сам, после чего возвращает на место. Тодороки и опомниться не успел. Юноша старается не думать совсем о том, что только что фильтр сигареты обхватывали губы брюнета. Почему-то противно не было, напротив, что-то закопошилось в груди, неужто сдохшие бабочки предприняли попытку воскреснуть. Будущий герой тряхнул головой, выкидывая подобные бредовые и полностью абсурдные мысли из головы. Он ведь и не касался никогда чужих губ, даже подобным образом. Слишком брезгливый. Шото чувствует как противно воняют сигареты, но без промедления затягивается густым дымом, слишком самозабвенно и слепо доверившись Даби. Тяжёлое серое облако мгновенно заполняет лёгкие, отчего начинает беспощадно саднить в груди. Конечно же боль сопровождается кашлем, из-за которого младшего сгибает пополам. А Даби только и делает, что смотрит с улыбкой на лице. Как же ему приятно от осознания, что только что он слегка опорочил такого чистого мальчишку, словно капля чёрной краски упала в стакан с чистой родниковой водой. «Прелестно, Шото». Юноша согласился на эту авантюру отчасти ещё и потому, что часто видит взрослых курящих людей, значит, это нормально, а ещё и некоторые одноклассники, которые пробовали, а затем с какой-то непонятной гордостью в голосе рассказывали об этом событии. Значит, и он может попробовать, разве нет? Только вот сам Шото уже сотый раз пожалел, что согласился. Горло и лёгкие уже пекут от удушающего кашля. Даби все же сжалился и, присев на корточки перед лицом юноши, начал говорить что-то успокаивающее и просить, чтобы Тодороки слушался — они дышали вместе. От этого и впрямь стало легче. Если бы старший хотел его убить, то вполне мог бы просто оставить Тодороки тут задыхаться, так что страх быть убитым злодеем практически отпадает. Потому что застать Шото сейчас врасплох, пожалуй, самое подходящее время. Парень наконец-то смог вдохнуть нормально, как уже хотел выбросить эту злосчастную сигарету, но Даби его остановил со словами «Я научу». И Даби на самом деле научил. Они стояли, раскуривая одну сигарету на двоих поочерёдно, непозволительно близко друг к другу. У подростка едва заметно краснели щёки и шея, когда на расстоянии даже меньше вытянутой руки стоял человек, который мог одним лишь взглядом полностью раздеть и забраться в самые тёмные и тайные закутки мыслей. Шото чувствовал себя перед этим горящим взглядом полностью обнажённым что телом, что душой. В отличие от своих сверстников Тодороки был настолько непорочным, что одна лишь мысль о подобном приводит Даби в разгорающийся немыслимой силой восторг. Старший буквально ощущал вкус губ юноши на фильтре сигареты. Слишком сладко. — Откуда ты знаешь, сколько мне лет? — вопрос совершенно неожиданный, особенно, если учитывать, что парни больше не говорили с момента курения и до сейчас, когда они уже сидели в зале кинотеатра, дожидаясь начала сеанса. — Ну а как не знать сколько лет моему любимому герою. — сейчас глаза Даби были больше похожи на два озера серной кислоты — зайдёшь в них и ты не жилец. Тодороки это неустанно манило, заставляло идти к самому дну. — Ты меня любишь? — Парень удивляется искренне, так чисто, что хочется приложить его милую мордашку об собственное колено, чтобы потом посмотреть, как с разбитого носа будет хлестать кровь. Будет ли и тогда это выражение лица милым? — Конечно, Шото. Как такой шедевр можно не любить. — Даби говорит это честно, но с таким тоном, как когда люди хотят окончить поскорее диалог. Тодороки улавливает эти нотки и послушно замолкает. Теперь мысли вьются вокруг ранее сказанных слов брюнета. «Любит?». Шото не знает, что это такое и как проявляется. Для юноши подобное чувство что-то из разряда нового, неизведанного. В груди отчего-то защемило и сердце, казалось, пропустило удар. Можно ли считать это признанием или чем-то подобным? Тодороки не знал и поэтому принял решение, показавшееся самым верным вариантом развития событий, просто промолчать и никак не отреагировать. Абсолютно точно парень подумает об этом как-нибудь на досуге, но не сейчас. Брюнет, все это время смотревший на Шото и подмечавший всю бурю мыслей, которые пролетели за столь короткое время в подростковой светлой голове, отворачивается к большому экрану. В его лазурных глазах блеск едва различимой печали. Шото вырос слишком хорошим для этого мира. Слишком хорошим для Даби. Если так подумать, то это шаткое, с трудом выстроенное равновесие псевдодоверия между парнями может разрушиться в любой момент, но всего после первой встречи Тодороки словно уверен, что такого произойти не может. Хоть разум и останавливает, но душа буквально кричит, что этот обозлённый на весь мир человек хороший, и он нужен Шото. Интуиция или слепая вера в лучшее? Фильм, к слову, вышел не таким уж и плохим, как думал юноша изначально. Очередной боевик с похожим на другие сюжетом и отвратительной игрой актёров. Но, как оказалось, все весьма неплохо получилось. Тодороки даже удивился, что Даби выбрал такое, сам ведь почти весь сеанс спал. Как Шото ни посмотрит на старшего — сопит, подпирая кулаком подбородок. Приходится пару раз трясти чужое плечо, после чего кратко и шёпотом объяснять, что же именно такого важного пропустил злодей. А самому Даби было кристаллически поебать, одно удовольствие было от фильма — смотреть в гетерохромные горящие от энтузиазма глаза, когда юноша рассказывает, что происходит на экране, и делится своими мыслями. Так просто и обыденно. Брюнет не ожидает, что вот такое незначительное событие в лице похода в кино вызовет у младшего дикий восторг. Не то чтобы Шото прыгает от радости или улыбается без устали, но глаза блестят просто невъебически, так сильно, что казалось, присмотрись чуть ближе и увидишь млечный путь из созвездий и планет, а затем ослепнешь от этого яркого сияния. Гетерохромные радужки беспощадно выдают все, что творится на душе у юноши, и если Тодороки думает, что Даби ничего не знает, то однозначно ошибается. Даби видит и чувствует абсолютно всё. Каждое незначительное изменение во взгляде или лице. — Ну что, мелочь, покурим и по домам? — старший явно же издевается, ведь голос так и сквозит нотками сарказма, но Шото в этот раз их не улавливает. Под слишком сильным впечатлением находится сейчас. Каково же удивление брюнета, когда подросток так легко и просто кивает. Даже так, в этом, казалось бы, незатейливом движении была скрыта такая обыденность, словно для Тодороки эта привычка неотъемлемая часть жизни. С каких пор Шото стал курильщиком и вообще какого хера он вновь соглашается на подобное? Юноша не знает ответа, но знает точно, со стопроцентной уверенностью, что хочет вновь разделить с Даби одну сигарету на двоих. Словно теперь без этого жить невозможно. Злодей понимает все без слов и снова прибегает к тому, чего хочет будущий герой, все ради Шото. Старший затягивается первый и, держа сигарету по-прежнему меж своих пальцев, протягивает сторону с фильтром Шото. Чтобы юноша курил с его рук. Единственный аргумент «чтобы руки не воняли». Тупо, но Тодороки ведётся. Даби просто мажет с того, как влажные губы младшего едва касаются его собственных пальцев, когда Тодороки обхватывает сигарету для затяжки. Пожалуй, последнее, что сделает сейчас старший — это отведёт взгляд. — Когда-нибудь я научу играть тебя в цыганочку с дымом. — Даби глубоко затягивается и, выпустив дым не до конца, наклоняется к лицу Шото, обдавая его горячим дыханием с примесью едва заметных клубков дыма. Голос настолько бархатный, что колени младшего едва ли не подкашиваются. — Это как? — спрашивает Шото своим невинный и непонимающим голосом. — Все потом, шедевр. Нужно тебе жвачку купить, чтобы учителя не отругали. Ты же не хочешь расстроить своего папашу? — Даби последние слова не то чтобы шепчет, он скорее и вовсе не говорит, а лишь шевелит губами. Старшему приятно, что Шото смотрит на его губы, когда старается уловить смысл сказанных слов. И, о черт, вот она, ожидаемая реакция. Гнев, горячо распаляющийся где-то внутри, в груди Тодороки. Такое пламя гнева сравнимо меньше, чем у самого злодея, но тем не менее оно есть, оно сжигает также беспощадно. Даби просто играет, выводит на эмоции и следом же их впитывает, выжигая их у себя в памяти отдельными образами. Чудесные блестящие яркостью гетерохромные глазки смотрят прямо в лазурные. Сколько они ещё стояли вот так, глядя друг другу в глаза, а там чуть глубже — в самую бездонную чёрную душу, никто из парней так и не понял, но в конечном итоге Шото отводит взгляд первый. — Мне пора. — все, на что хватает сил, говорит юноша. Брюнет лишь приподнимает брови в недоумении, младший то же самое говорил на прощание в прошлый раз. Они вообще хоть на сантиметр сдвинулись с мёртвой точки? Или Даби питает какие-то иллюзии по отношению к Шото? Скорее второе. Ёбаный кусок льда, а не ребёнок. — Спасибо за кино. — всё же нехотя, закатывая глаза, говорит юноша, когда уже развернулся, чтобы отправиться в общежитие. В отличие от некоторых он не мудак и умеет благодарить, да и в принципе оставаться вежливым. — Да не за что, мелочь. До встречи. — Как только юноша отворачивается, в прикрытой чёлкой глазах Даби вспыхивают искорки, а сгоревших губ касается едва заметная усмешка. Искренняя.