Танец в аду

Тодороки Шото прилежный мальчик и никогда не пробовал алкоголь. Просто потому, что ему это не интересно. Возраст для бунтовства и изучения чего-то нового прямо-таки идеальный, только вот помимо отречения от пламени на большую часть своей жизни юноша по сути ничего более и не делал противонравственного. Ну а зачем? А Даби знает зачем. Чтобы дать душе и телу ненадолго свободу и пьяный хаотичный поток мыслей, в которых можно не только раствориться с головой, но и выделить что-то новое для себя в этом сумбурном бреду. Хотелось дать Шото расслабиться, да и просто дать, чего уж греха таить. Даби, спустя пару недель после крайней встречи, вновь вылавливает юношу вечером, относительно недалеко от общежития. Было не по себе, встреть он там героев или студентов. Ради Тодороки брюнет и не на такие жертвы пойдёт, как оказалось. — Мелочь, тебя врасплох застать как нечего делать. — с максимально едкой улыбкой окликает Шото злодей. — Опять один шатаешься? А что если кто-нибудь вот так в проулок затащит и изнасилует? — уже более низким тоном продолжает нести ахинею Даби, скрещивая руки на груди. Какой же он самоуверенный сейчас, а взглядом и вовсе, казалось, сейчас нахально разденет и залезет в душу через кожу и нервные окончания, не забыв их как следует подёргать перед этим. Шото уже не вздрагивает, а скорее начинает относиться к подобным встречам как к должному, что-то из разряда обыденного. К слову, иногда брюнет пишет ему сообщения, совсем бессмысленные и с коротким содержанием. Как говорится, лишь бы написать, к примеру, «Что делаешь?» и «Как дела?». Если быть полностью откровенным, то Тодороки отвечает на чужие сообщения намного, намного охотнее, чем собственному отцу. Жаль, конечно, что никому видеть эти сообщения нельзя от слова совсем, так что в академии приходится подолгу игнорировать резкий порыв со стороны злодея пообщаться. Хотя и собственного хоть отбавляй. Конечно, не суждено было полностью избежать заинтересованных взглядов и осторожных расспросов, особенно с женской стороны в общежитии, с кем же там Шото так неустанно и беспрерывно переписывается. В ответ служит лишь едва заметная полуулыбка и слова «С другом». Однако, в комнате общежития юноша может часами общаться со злодеем, даже пропуская ужин, из-за чего потом девчонки обижаются. Шото не может никак объяснить, почему же его так тянет к брюнету, почему он жаждет с ним встреч и почему же по ночам его неистово пожирают мысли о происходящем между ними буквально изнутри жгучим пламенем. Как же бесит, когда вопросов больше, чем ответов и с этим ничего нельзя сделать. -Буду надеяться, что кроме тебя, я таких извращенцев не встречу. — за столько короткое время Шото уже успел нахвататься от Даби подобного рода манер в общении. Тодороки тоже умеет отвечать колким тоном и сарказмом, который сам же так ненавидит. Но иногда просто приходится. -Значит, меня встречать ты хочешь? — старший жадно цепляется за чужие, сказанные не обдумав слова. Эта игра набирает оборот, брюнета явно забавляет и распаляет, но младший торопится поставить точку прежде, чем это успеет разрастись в масштабный пожар с голубым, до безумия красивым пламенем. Злодей стоит максимально непринуждённо, прильнув плечом к ближайшему дереву в сумеречном мраке. Только и видно, что горящие лазурные глаза. Шото уже который раз хочет рассмотреть их ближе, словно так обязательно сможет найти все ответы, в которых так отчаянно нуждается. -Тц. Думай как хочешь. — в этот миг Даби замечает его излюбленный приём закатывать в наигранной скуке глаза. Ёбаный пацан, неосознанно подражает, хотя у него самого харизмы не занимать. «Шото, ты будешь ещё более прелестным, если тебя перевоспитать. Просто превосходным мальчиком.» Тодороки останавливается ровно в тот момент, когда злодей с ним говорит, но после же продолжает двигаться в сторону общежития. Расположения духа для таких игр у младшего сейчас нет. В данный момент только бесит. -Что такое? Настроения нет? — Даби слегка раздражённо ведёт плечами от подобного открытого игнорирования и говорит уже в след уходящей фигуре. Подросток красив не только личиком, но и телом что спереди, что сзади. -Нет, меня не устраивает, что ты то появляешься из неоткуда и пропадаешь черт знает сколько. — Шото с коротким раздражённым вздохом все же снова останавливается, но теперь смотрит прямиком в лазурные глаза напротив, так настойчиво, будто бы старается выжечь дыру в Даби. Ощущение, словно юноша соскучиться успел и от подобной мысли он даже оплеуху себе готов прописать. Бред какой-то, быть того не может, чтобы по мудаку какому-то скучать. Злодей замечает мелькающие противоречивые мысли во взгляде гетерохромных глаз. Даже так они выглядят до мурашек прекрасно. Идеальный человек идеален во всем. -Ах, ты про свои сообщения? Ну не обижайся, я правда был занят. — А Шото и впрямь просил встречу и не раз. Хотя бы запланировать где и во сколько, а не так, как делает старший. Когда ему самому заблагорассудится, а вдруг у Тодороки на самом деле неотложные дела. Будущий герой от подобных слов слегка хмурится, с незаметным смущением отводя взгляд в сторону от лазурных глаз напротив. Кажется, там заплясали черти вокруг кипящего котелка где-то в глубинах ада. А Даби то и дело тешится, жадно изучая чужое лицо. Казалось, за столь короткое время брюнет успел запомнить все черты вдоль и поперёк, но при каждой новой встрече сложно сдержать себя, чтобы не поразглядывать. Хочется подойти ближе, а ещё больше прикоснуться, очерчивая большим пальцем линию скул, после надавливая на пухлую нижнюю губу. Нужно бы попридержать фантазию. Злодей опять устроил эту несчастную театральщину, нескрываемую в своей манере. -В следующий раз обязательно встретимся по твоему первому зову. Обещаю. — чуть более мягче добавляет старший с максимально дружелюбным движением рук, словно подзывает к себе этого светлого подростка. -Я тоже соскучился, шедевр. Сегодня, к слову, я хотел сводить тебя в интересное место. — Тодороки, казалось бы, покрылся с ног до головы мурашками от первых слов Даби. Соскучился? А сам Шото тоже скучал или просто настолько сильно жаждет узнать его тайну? Юноша сдаётся в очередной раз под натиском этих горящих глаз и низкого голоса с приятной хрипотцой. Сдаётся словно в плен и шагает навстречу к распростёртым объятиях, которые так беспощадно манят, словно зовут, нашёптывая что-то приятное. Но при этом предательски оплетают верёвками шею, больно стискивая вокруг, чтобы беспощадно задушить. А Даби за зря времени не теряет, быстро и без слов ловит Тодороки за плечи, слегка притягивая к себе, тем самым утаскивая с собой во мрак городской неосвещённой аллеи. Уже слишком поздно для детских прогулок и младший об этом прекрасно знает. Со злодеем не страшно и страшно одновременно. Руки брюнета вновь горячие и Шото приходит к логическому заключению, что ладони у того никогда не будут даже рядом с прохладными. Слишком велико и необузданно синее пламя под кожей Даби. Хотелось бы юноше его усмирить, но он даже и предположить не может, что уже находился на верном пути к полнейшему подчинению этого адского огня, буквально на финишной прямой. -Куда мы идём? — вопрос Тодороки задаёт не сразу, только после того, как они со старшим проходят достаточное расстояние от изначальной точки их встречи. «Браво, Шото, нужно было через пару дней спросить об этом.» -О, это будет небольшим сюрпризом. Я часто бываю в том месте. Если бы хозяин не сжалился, то я бы так и помер с голода на улице. Он дал мне работу и крышу над головой на некоторое время. — Даби за секунду показалось, что он сошёл с ума второй раз. Впервые парень рассказывает кому-либо настолько личное. Это немыслимо, как на него действует Тодороки. Брюнет закусывает губу, чтобы больше не взболтнуть ничего лишнего. То время было слишком сложным и жестоким для ребёнка. Воспоминания об этом отзываются в груди болезненным узлом, который стягивается по всему телу все сильнее и сильнее, когда Даби начинает погружаться в эти периоды прожитых дней. Пламя в такие моменты становится слишком яростным и жестоким, особенно ярким и до ужаса прекрасным. Огонь так и просится выйти наружу, чтобы сжечь все к чертям. В особенности рядом идущего парня. -Ты сирота? — Черт, Шото говорит это с такой искренней жалостью в голосе, что Даби кажется, его сейчас вырвет. -Блядь, не смей говорить это таким тоном и жалеть меня. — брюнет, казалось бы, кричит на всю улицу и делает резкий выпад в сторону младшего с готовностью как минимум ударить. Обожжённые ладони слишком сильно успели нагреться за столь короткий срок и сейчас чуть ли не искрили синевой. Хочется задушить Тодороки к хуям прямо здесь и сейчас за его ёбаный тон, насквозь пропитанный жалостью. -Прости. — чёткий, но все такой же тихий голос ставит грань между мыслями и происходящим, плавно разрезая слух. Шото без труда и слишком уж быстро спрятал какое-либо проявление эмоций куда-то глубоко, настолько, что в этот раз голос его звучал максимально равнодушно и безжизненно. Он не боится Даби, просто не понимает его, но и лезть в душу не торопиться, время придёт и сам все расскажет. Если посчитает нужным. Брюнет шумно выдыхает едва заметный клубок дыма и кивает на ближайшее здание на расстоянии примерно десяти метров от парней. Вокруг ни души, одна лишь тёмная, с трудом освещённая редкими фонарями улица. Не очень благоприятны район, особенно для такого невинного и светлого ребёнка. -Почти пришли. Только тебе следует надеть это, чтобы твоя милая мордашка и геройская задница остались в безопасности. — Даби небрежно достаёт из кармана чёрную новую шапку, из достаточно лёгкого материала, после чего кидает её Тодороки. Благо, инстинкты будущего героя не дают вещи упасть. Вывеска данного заведения ритмично мелькает бледно-жёлтым цветом, две буквы и вовсе погасли безвозвратно. Стены собраны из грязно красного кирпича, который уже в некоторых местах зарос мхом и раскрошился. Место отнюдь не лучшее для безопасного времяпровождения, но Шото слепо следует за брюнетом, не ощущая и толики какой-то опасности. Слишком самонадеянно. Внутри заведения очень душно. В разряженном воздухе витают неприятные нотки алкогольных запахов, пота и амбре уже завсегдатых посетителей. Юноша невольно зажимает нос и прикрывает гетерохромные, едва ли не слезящиеся глаза за секундное пребывание здесь. Его двухцветные волосы полностью скрыты под шапкой, поэтому, услышав прибытие новых гостей, постояльцы даже внимания не обратили на парней, хотя и обернулись на миг. -Иди занимай вон тот дальний столик. В такое время людей ещё не слишком много. — Даби говорит и показывает куда-то в угол. Его голос до этого играл разными нотками эмоций, в основном едкими и саркастическими, но сейчас же брюнет выглядит каким-то подавленным и безжизненным, словно потерявший в раз все краски. Тодороки ломает голову, что же произошло, но молчит, никак не опирается и, чертыхнувшись, всё-таки следует к свободному месту. Юноша замечает сразу — стол грязный, в некоторых местах липкий и потёртый, словно ему невесть сколько лет. Следовало бы сменить мебель однозначно. Даже на стул садиться не хочется из-за каких то жирных пятен на нем и торчащего сбоку гвоздя. Надёжно, однако. Тодороки до ужаса брезгливый, но сейчас приходится буквально наступать на горло своим принципам, чтобы аккуратно присесть в ожидании старшего. Шото с нескрываемым отвращением кладёт на самый край стола запястья, переплетая собственные пальцы в замок и тяжело смотрит на лениво ползущую мимо муху. За соседним столиком заразился громкий смех пьяных мужчин, обсуждавших явно свои дела. Подросток от неожиданности вздрагивает и лишь сильнее сутулится, лишь бы никто на него не смотрел. «Дожили блядь.» Младший ждёт от силы минут пять, после чего боковым зрением замечает как приближается высокая фигура в неизменно чёрном плаще. Свет в заведении приглушённый и едва слышно играет непонятная никому музыка, её больше перебивают пьяные голоса рядом сидящих людей. Даби подходит в развалку, неспешно, на лице постепенно расцветает довольная ухмылка, когда брюнет замечает подвешенное состояние юноши из-за этой антисанитарии. В его руках небольшой поднос, на котором стоят какие-то рюмки, стаканы и тарелка с сомнительным содержимым. Шото чувствует лёгкую тошноту, которая постепенно отзывается тянущей болью в практически пустом желудке. Младший наблюдает как манерно и даже грациозно злодей ставит перед Тодороки стакан с непонятным цветом, словно бармен хотел сделать напиток из нескольких цветов, плавно перетекаемых друг в друга, но что-то явно пошло не так и они мешались между собой в какой-то грязный оттенок. Также рядом с этим нечто опускается небольшая рюмка, видимо, с саке. Шото понял это по цвету. Хоть что-то знакомое ему, но лишь визуально. Полупустой поднос старший парень оставляет посередине стола, взгляд будущего героя цепляется за тарелку с едой, ну, точнее слегка отсыревшими чипсами. Очень странный ночной перекус получается. -Итак, я предлагаю выпить за наше прекрасное знакомство. — Даби выглядит весело, начиная с походки перед этим и заканчивая улыбкой сейчас. Словно, за эти пять минут его подменили. -У тебя биполярное расстройство? — Шото интересуется осторожно, стараясь не давить, но при этом прощупать почву для диалога. Со стороны казалось это именно так. Резкая смена настроения буквально всегда сопровождала общение между парнями со стороны брюнета. Тодороки надеется, что Даби в этот раз не взорвётся, как совсем недавно это произошло. -Нет, нет. Что ты. — Старший небрежно отмахивается, словно от назойливой мухи и продолжает. — Просто меня вывел из себя твой вопрос, но и злиться долго я не могу на такое безупречное творение, как ты. — злодей усмехается, скрывая за этим нечто более трепетное. Он ведь и вправду не может долго злиться на младшего, тем более, когда он рядом и смотрит такими сияющими добрыми глазками, которые хочется вырвать из черепа с корнями и оставить себе в качестве трофея. Юноша ничего не отвечает, лишь с едва различимым смущением отводит взгляд обратно на стол. Муха, к слову, всё ещё ползает по краю стола. То ли слишком толстая, то ли безумно ленивая, но улетать она явно даже не планировала. С Даби отчего-то уже и не так противно тут находиться. -Начни лучше с саке. — чуть ли не шёпотом говорит старший, стреляя лазурными игривыми глазками и наблюдая за смущённым мальчишкой напротив. На его щеках расцвели прекрасные бутоны алых роз. Так хочется прикоснуться к ним, но брюнет лишь смотрит, прожигает взглядом. Всё-то Даби знает. Даже то, что в коктейле явно меньше градусов, чем в саке, а Шото об этом даже близко не осведомлен. Тодороки, казалось бы, сейчас борется сам с собой, то усмиряя, то подкармливая собственных демонов. Пока что из-за противоречий юноша не решается взглянуть на старшего. А тот ждёт, спокойно и тихо, словно хищник поджидает свою жертву, не смея рушить эти безмолвные споры в голове будущего героя. «Ну-же, шедевр, дай мне снова тебя оклеймить в своей душе.» Даби не знал, какой тумблер включил парень в своей голове, но уже через несколько секунд он всё же нерешительно тянется к рюмке. Ощущения странные, словно его слегка подташнивает. Никогда Шото ещё не совершал подобного, кто знает, какие последствия его ждут. Но брюнет готов заверить одним лишь своим пламенный пробирающим до костей взглядом, что не даст этим последствиям случиться. И Тодороки в это слепо верит. Словно несмышлёный ребёнок. Говорили же ему — не доверяй врагам. -Вот так, умничка. — едва различимо, под покровом музыки и какофонии чужих голосов, шепчет Даби, после чего облизывает собственные слегка сухие губы. Его взгляд ненасытный, в этот раз намного, намного сильнее его чувствовал юноша всей своей кожей. Форма лазурных прищуренных глаз до безумия красивая, острая, какая-то даже кошачья. Шото нравится, очень нравится, даже дыхание перехватывает, стоит лишь взглянуть. Он хочет разглядеть как можно ближе эту восхитительного цвета радужку. Она блядь реально светится во мраке. Не зря говорят — «Глаза — зеркало души». У Даби что глаза бездонные с тёмной — даже чёрной манящей мглой, что душа такая же. Но есть там всё-таки что-то ещё. Младший в этом уверен. Юноша даже и не помнит, как вернул внимание на старшего и уже долгие пару секунд сверлит злодея тяжёлым взглядом. Глаза в глаза. Этот момент показался до пиздеца интимным, пробирающим до самых костей и мурашек по всему телу, казалось, даже волосы вот-вот дыбом встанут. А у Даби возможно и не только волосы. Со стороны могло бы показаться, что парни просто ненадолго зависли, но именно между ними чуть ли воздух не нагревается и молнии и не летят. Кажется, вспыхни сейчас на ком-то из них хоть малейшая искорка огня, и взорвётся всё к чертям, оставляя от этого месте лишь фундамент, да и то, не факт, что целый. Шото слегка вздрагивает только тогда, когда к его мизинцу прикасается чужой указательный палец. В этом жесте, Тодороки готов поклясться, была такая громкая мольба о помощи, что будь это взаправду, то можно было бы оглохнуть от крика. «Даби, что же у тебя сейчас на душе?» Юноша руку не одёргивает, а напротив, раскрывает правую ладонь чуть больше, позволяя злодею осторожно и так трепетно провести горячими пальцами по тыльной стороне ледяной руки, после чего ею окончательно завладеть. От такого у Тодороки перехватывает дыхание, но он продолжает изучать лицо старшего. Как же подросток желает спасти его, протянуть руку помощи и крепко схватить горячую ладонь, вытаскивая из этого прогнившего омута, где плотно увяз Даби. Холод успокаивает давно болящие шрамы, как физически так и морально, растекаясь приятным умиротворением по всему телу, начиная от кончиков пальцев. Вторая рука неуверенно тянется за рюмкой, когда Тодороки посещает единственная мысль — он скоро взорвётся от переполняющих эмоций. Его с детства преследует проблема их выражать и сейчас мозг младшего буквально перегревается и плавится под пронзительным взглядом лазурных глаз с лёгким прищуром. Мир наконец-то отмирает и вновь возвращается к жизни, когда оба, крепко вцепившись в этот момент, нехотя отпускают его. -У меня нет с собой денег. — шёпотом произносит Шото, потому что уверен — скажи хоть на тон громче, голос бы дрогнул или куда хуже и вовсе пропал бы. -Я заплачу. — не говорит, а тяжело отрезает злодей, только крепче сжимая чужую ладонь. Для парня это до сих пор кажется чем-то недосягаемым — держать прохладную руку будущего героя в своей. От подобных мыслей ладонь невольно накаляется. Так его, Даби, ещё никто не держал. -Откуда у тебя деньги? -Какая разница? Ты думаешь, что я как амёба ничем не занимаюсь? — из уст Даби в который раз звучит откровенный сарказм, который Шото так ненавидит. Он не хочет понимать этой эмоции. Ровно как и намёков, поэтому одним лишь взглядом, ему кажется, настолько сильно просит сказать прямо, что понятнее уже некуда. -Ну да. — младший словно подливает масло в огонь, ещё и голову в бок склоняет, вторя движениям старшего. Мелкий засранец, точно маленькая копия Даби растёт. -Тц. Я тату мастер, по совместительству ещё и пирсинг делаю. Кстати, и тебе могу татушку набить. Где-нибудь здесь, к примеру. — Брюнет подсаживается ближе к Шото, практически вплотную, плечом к плечу и, отставляя ранее взятую рюмку, касается внутренней части чужого бедра, слегка сжимая мышцы длинными пальцами. Юноша испуганно вздрагивает и чувствует, словно сейчас задохнётся от недостатка кислорода, а лицо нещадно сгорит. У Шото сердце заходится, падает в пятки и вмиг начинает биться так шумно, что, кажется, этот стук слышен во всем заведении. Настолько громко, что ритм в ушах набатом глушит и рвёт барабанные перепонки. Тодороки не дёргается, даже дыхание задерживает. Как бы не было ужасно признавать, но как же чертовски правильно лежит горячая ладонь на бедре, пуская такое тепло, что мурашки до самого затылка бегут. Младший не сводит взгляд с чужих глаз, но в собственных появляются глубокие озера страха, но теперь перекрываемые пеленой чего-то неизвестного, по крайней мере для самого подростка. Даби упивается этими эмоциями, позволяя Шото в них полностью раствориться. Брюнет все же криво улыбается и переводит внимание на другое. -Так, ладно, если не хочешь пить за знакомство, значит выпьем за доверие. Оно сейчас нам очень нужно, правда? — голос злодея на первых словах слегка хрипит, но после возвращается к норме. Юноша вновь улавливает эти нотки едкости, поэтому прежний страх сходит постепенно на нет. Тодороки кивает и подносит рюмку с саке к губам, повторяя движения брюнета. Большой ошибкой стало то, что Шото сперва не попробовал содержимое, а сразу за пару глотков осушил сосуд. Всегда, когда взрослые пили на глазах у подростка, они делали именно так. -Вот так сюрприз. — Даби довольно скалится, когда наблюдает как пацан жадно хватает воздух, чтобы поскорее потушить это горькое послевкусие. Их руки по прежнему сплетены и старший прекрасно чувствует, как кончики пальцев Тодороки начинают мелко подрагивать, а лицо так невинно покрываться пьяным румянцем, перекрывая тот, который появился совсем недавно от смущения. -Шото, ты вырос пиздецки красивым. — протянув гласные, шепчет со слегка охмелевшей улыбкой Даби и подпирает щеку своей свободной ладонью. Его слова были настолько тихими, что юноше показалось, словно это призрак нашептал что-то на ухо и моментально растворился, оставляя после себя неразличимое эхо где-то в мыслях. Смысл слов остался непонятным, но отчего-то в груди будущего героя неожиданно появилось разливающееся по всему тело тепло — от алкоголя скорее всего, но это не точно. А Тодороки лишь старался сфокусировать свой помутневший взгляд. Как же парня мажет. Он не может связать и пары слов. Алкоголь мгновенно растворился в организме и градусы ударили в голову с неимоверной силой. Он не то, чтобы потерял счёт выпитого, он полностью потерял счёт времени. Уже достаточно поздно, чтобы в подобное место начали стягиваться разные малолетки как Шото и отбросы вроде Даби. На сегодняшнюю ночь они вышли идеальной парой для такого клишированного заведения. Атмосфера в баре, к слову, очень сильно изменилась — добавилось дешёвое светошоу, убрали бледно освещение совсем и музыка стала куда громче, чем было изначально. Тодороки всех этих изменений и не замечает, словно все так и происходит как само собой разумеющееся. Свет от стробоскопа должен сиять яркими вспышками, но парень видит смену цветов слишком медленно, словно в замедленной съёмке. Перед глазами плывёт, а на счёт того, чтобы просто встать со стула вообще и речи быть не может. Шото и шага сделать не найдёт в себе сил. Благодаря выдержке в жизни, сейчас изобразить себя более или менее трезвым не составило слишком большого труда. Главное не говорить, язык не ворочается, да и сообразить сложно, что нужно сказать. Но Даби все прекрасно видит. Эти прикрытые веки, лёгкий румянец, застеленные пьяной пеленой зрачки, слышит потяжелевшее в какой-то момент дыхание. -Эй, мелочь, давай ещё по рюмке, потанцуем и домой? — брюнет говорит это слишком самоуверенно, знает же что Шото не откажет, тем более в таком-то состоянии. Налакался пацан очень даже неплохо для первого раза. Как и ожидалось, юноша кивает. Какой податливый, что аж сладко в обожжённой груди сводит. Старший уходит за пятым-шестым-седьмым коктейлем, Тодороки уже со счёту после первого сбился. Злодей возвращается спустя минут шесть, но для парня оппонента не было секунды две от силы. Двигался тот плавно, ловко уворачиваясь от пьяных людей, которым захотелось потанцевать, при этом держа в горячих ладонях прохладные обещанные коктейли. Всё-таки после рюмки саке, Даби понял, что парнишка долго не протянет на крепком алкоголе. Напиток выпивают оба слишком быстро, отчего по голове бьёт с новой силой и казалось, к горлу подкатывает горький ком. Тодороки не ведает что творит. Слишком послушным и удобным оказался. Как и договаривались, Даби осторожно уводит юношу танцевать, а у второго перед глазами нещадно плывёт, лицо покрылось едва заметной испариной, а в гетерохромных глазах глубокий пьяный омут. Белоснежная чёлка прилипает ко лбу, Шото каждый раз все новой попыткой старается её заправить за ухо, но не выходит. Брюнет ядовитое улыбается, не в силах насытиться этой невменяемой мордашкой. Шапка уже давно улетела к херам, потому что в ней до ужаса жарко да и все здесь абсолютно невменяемые, на младшего не обращают уже никакого внимания. Даби танцевать не умеет, но в такт музыке хоть как-то продвигаться может. В отличие от Тодороки. У того тело гибкое, пластичное, со способностью подстроиться под ритм. Только вот из-за пьяного состояния, он не в силах что-то сделать. Получается только слегка покачиваться и утыкаться в злодея, чтобы случайно не упасть от потери равновесия. Что уж говорить о руках, которыми младший намертво вцепился в чужие горячие плечи, покрытые тканью такого надоевшего плаща. Юноша уже не сторонится, а напротив, сам спокойно льнёт к чужим обожжённым рукам, чтобы его держали. Даби словно довольный кот улыбается, с радостью трогая податливое тело. Старший обнимает Шото каждый раз сильнее, а в ладонях скользит жар. Этот момент кажется до безобразия интимным, но для в хлам пьяного парня ничего не имеет значения. Казалось, поцелуй злодей сейчас младшего, тот и сопротивляться не будет. Соблазн слишком велик, что брюнет находится уже в опасной близости от пухлых и таких желанных губ, прожигая гетерохромные мутные глаза своим хмельным взглядом. Юноша льнёт ещё ближе, хотя куда ближе-то, между парнями и так расстояния никакого нет. Подростковые мягкие губы как бы невзначай касаются металлических горячих скоб на щеке. Даби конкретно плывёт. Последняя крупица здравого рассудка больно стучит старшему по голове, заставляя отстранится. Хотя Шото кажется, уже и сам этого хочет. Брюнету сейчас сорваться и делать с пацаном все, что хочется, как раз плюнуть, сам же хоть и не пьяный слишком сильно, но хорошо поддатый. Воображение ярко рисует, как Даби грубо ставит Тодороки на колени где-нибудь за ближайшим углом, заставляя брать глубоко в глотку, после чего прижимает грудью к грязной стене, прогибая чужую поясницу, и ебёт так жёстко, чтобы юноша потом стоять и сидеть не мог. «Блядство.» Злодей уже слишком хорошо чувствует как джинсы больно стягивают его крепкий стояк. Шото словно это чувствует, на зло прижимаясь ближе. Его руки крепко держат плечи брюнета, совсем не отстраняясь больше, в то время как горячие ладони достаточно сильно сжимают ягодицы младшего. Это была секундная слабость, после которой Даби вскидывает руки, слегка испуганно глядя в пьяные омуты глаз напротив. Хотелось отшагнуть, но ответственность за пошатывающееся тело не дала этого сделать. Тодороки бы свалился. Знал бы Шото о том, что сейчас творит. Брюнет готов поклясться, что этот мальчишка сам не осознавая того, пиздец какой развратный под этими толщами напускной стены изо льда. Даби целенаправленно и стойко намерен все это разрушить, раскрошить каждый кусочек в снежную массу, а потом и поджечь, чтобы растопить до последней капли. Злодей выводит юношу на улицу, где их лица в тот час обдувает прохладный ночной ветер. Тодороки вроде становится легче, по крайней мере тошнота отступает. Завтра ему бежать в академию и грызть гранит науки, но, глядя на нынешнее состояние и количество выпитого, кажется, он даже в обед вряд ли проснётся. А если и проснётся, с кровати так просто не встанет. Бедняжка. Подхватив младшего за талию, Даби не нашёл лучшего решения, как повести его к себе домой. Оставлять его в таком состоянии на пороге общаги, казалось, было самым наихудшим решением и тогда брюнет точно не заполучит и капли того доверия, которого так жаждет. Шото чувствует, словно вот-вот расплавится от жара, исходившего от тела злодея, сейчас он больше был похож на куклу, которая едва волочила за собой свои же ноги. Жалкое зрелище. Вот бы папаша его таким увидел. Но будущего героя сейчас это абсолютно не ебёт, старший видит лишь то, как Тодороки клюёт головой и жалобно прикрывает глазки, но сразу же и одёргивает себя, стараясь не уснуть на ходу. Даби лишь тешется и слегка пошатывается сам, петляя по улице на пару с полуживым телом. Квартира находится не так далеко, что не могло не радовать. По сути, брюнета здесь ничего не держит. Сам дом давно требует ремонта, а что касается помещения, то хорошо, хоть крысы дохлые не валяются — обои ободраны, мебели практически нет, а что есть — на ладом дышит. Единственное, кровать не так уж плоха, в спину пружины не колят и скрипит раз через раз, так ещё и постельное бельё есть. А это уже невъебенное достижение, как считает сам злодей. Конечно, приводить в такое захолустье шедевра, подобного Шото, совсем не хотелось. Это чудо заслуживает намного, намного большего, чем притон для отбросов. Но только вот оставлять юношу на улице идея ещё куда хуже. -Мелочь, ты там вообще живой? — спрашивает Даби, с трудом вваливаясь в свою квартиру на перевес с Тодороки. Он уже сто раз пожалел, что решил его напоить до такого состояния. Всё веселье закончилось ровно после их странного, слишком уж интимного танца. Хорошо хоть прохлада ночи слегка отрезвила, а в квартире не так жарко, чтобы вмазало с новой силой. Пьяный пацан отвечает что-то нечленораздельное и слышится это скорее как слитое воедино «Всё-хорошо-но-тошнит». Пожалуй, этого хватило чтобы Даби понял — юноше нужно под прохладный душ. Горячей воды все равно нет. Но Тодороки отрицательно машет головой после такого предложения, всем своим видом показывая, что перед старшим не разденется. Хотя, что он там не видел. -Ну хорошо, тогда спишь рядом с унитазом, не хватало, чтобы ты мне ещё тут блеванул. — только и говорит брюнет, отстраняя от себя пьяного подростка. Раз он такой неблагодарный, значит, пусть сам тащится куда ему надо и спит где хочет. От резкой потери равновесия Шото шатается и вовремя облокачивается на стену около входной двери, чтобы не упасть. Сегодня он впервые ночует не в стенах дома или общежития. Ощущение странное, особенно вкупе с нынешним состоянием. Начинало тошнить ещё больше и тогда парень не выдерживает, хватая уходящего злодея за руку. Это движение получилось слишком смазанным из-за заторможенности. -Не уходи. — говорит чуть более внятно Тодороки и Даби буквально чувствует, как трясёт младшего. Становится чуточку жаль пацана. -Ладно. — брюнет закатывает глаза, словно делает вынужденное одолжение. В гетерохромном взгляде, который Шото поднимает на Даби, плещется лёгкий страх от происходящего и просто море откровенного мучения от переизбытка алкоголя. Старший налюбоваться этим не может, насколько прекрасны страдания Тодороки. Прошлось всё же более склонно отнестись к юноше и остановится лишь на умывании лица, после чего отвести его к унитазу и стоять рядом, когда Шото стало слишком уж плохо и горько. С лица злодея не сходила ухмылка все это время. «Вот так, Шото, страдай.» Так плохо не было даже при слишком изводящих тело тренировках. Подобное ощущение впервые, так ещё и в глотке противный привкус и беспощадно жжёт. Тодороки больше никогда не будет пить и именно в этом поклялся сам себе юноша, когда содрогался очередной раз при рвотном позыве. Вот она тёмная сторона светлых людей. Но Даби слишком сильно понравилось порочить будущего героя любыми способами и этот не исключение. Ещё пара чёрных капель упали в чистую воду в душе будущего героя. -Всё? Я уже думал, что это никогда не закончится. — с лёгким, но таким явно выраженным раздражением выдыхает брюнет, резким рывком поднимая подростка за локоть. Мерзко и прекрасно одновременно. В этом весь Шото. -Ложись спать. — злодей, все так же под локоть заводит младшего в свою спальню и, словно тряпичную куклу, кидает на кровать. Она полностью пропахла телом старшего, именно это замечает Шото в хаотичном бреду своих мыслей. Приятно и тепло. Казалось, жар Даби никогда не покидает его постель. Хорошо, что у него нет детей, ведь возиться с такими сопляками не доставляет никакого удовольствия, только если наблюдать, как они будут плакать и страдать из-за любой херни. Хоть брюнет сегодня и увидел Шото в новом состоянии и с новыми эмоциями, но это почему-то не заставило так сильно колотиться его сердце, как ожидалось, хотелось вновь почувствовать этот прекрасный трепет. Светлого ребёнка легко запятнать даже лёгким прикосновением вымазанных сажей рук, но почему после выхода из бара стало прямо-таки отвратительно от себя самого. Чем вообще Даби занимается в этой жизни? Злодей выключает везде свет. Последнее, что видит Шото перед полным погружением в долгожданный сон — спину уходящего парня. Плащ вместе с белой футболкой были несколько секунд сняты и откинуты куда-то в сторону. Из-за мрака Тодороки не разглядел ужасные шрамы, лишь увидел очертание высокого стройного силуэта. Но оно наверняка и к лучшему. Даби всю ночь сидит на кухне, погруженный в собственные мысли и раскуривая пачками сигареты. Казалось, зайди сейчас в эту закрытую комнату с одной лишь открытой форточкой, можно лишиться глаз от настолько плотного дыма. А вот подумать под покровом ночи в хмельном состоянии было над чем. Неужели, ему уже не так интересно с Шото или дело то совсем в другом? Нескончаемый поток мыслей разрывает голову на мелкие части.