Максималист

Несмотря на играющую в динамиках заводную музыку, к концу поездки Еннэ почувствовала, как хорошо было бы просто лечь спать в тишине и спокойствии. Удобное сиденье и плавный ход автомобиля её разморили. Она не знала, что следовало предпринять, чтобы разбудить в себе желание веселиться всю ночь. Чонгук периодически подпевал и девушка не могла не оценить его вполне неплохие вокальные данные. Когда правая рука молодого человека была свободна, она перемещалась на колено Еннэ, гладила его и мягко сжимала. Присутствия одного человека ей вполне хватало, она ведь только из-за него сейчас и сидела в машине, ехала туда, куда Чонгук ее вёз. Да и вся эта одежда, обувь, нижнее бельё — для него, равно как и согласие на вечеринку. К месту проведения они прибыли уже к сумеркам. Прибрежный городок издалека светился разношёрстными огоньками, маня уходящей атмосферой летних ночей, вседозволенности и знойных вечеринок. Миновав пляж, автомобиль Чонгука свернул на дорогу, вдоль которой стройными рядами возвышались виллы и особняки, один другого величественней и роскошней. У большинства из них имелся приватный выход к морю, будь то небольшой пляж для купания или личный пирс для плавания на лодке, яхте, каком-нибудь паруснике. Некоторые из этих домов просто сдавались, а некоторые принадлежали зажиточным людям, представителям шоу-бизнеса и прочим. Размах хором как манил своими благами, так и отталкивал. В понимании Еннэ погружение в подобное общество — далеко не сказочная мечта, а нечто действительно мерзкое. Место, где обитали крайне голодные сущности, успевшие нажраться вседозволенностью и вседоступностью, разучившиеся чувствовать вкус жизни без извращений и новых ощущений. Новое же в их понимание это какой-то полнейший зашквар для Еннэ. Нечто за гранью морали и адекватности. Или она просто заблуждалась и всё окажется совсем не таким… Автоматические ворота отъехали в сторону, стоило Чонгуку приложить к сенсорному замку, расположенному на специальной конструкции у дороги, пропускную карту. Чонгук широко улыбнулся, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых лиц. Вскоре он и вправду выкрикнул имя какого-то молодого человека и вытянул руку вверх в качестве приветствия. Проехав мимо двух статных девушек в купальниках с влажными волосами, красный автомобиль нашёл себе место для парковки. От дома доносились звуки музыки и веселья. От них Еннэ стало не по себе — уж слишком это напоминало ей первую ночь с Чонгуком и атмосферу у особняка Чон Хосока. Захлопнув дверь машины со своей стороны, Чонгук поторопился к Еннэ. Покинув салон, девушка оглянулась. Обслуживающий персонал легко было отличить от гостей. Девушки и парни в белых рубашках и чёрных брюках сновали по территории, одновременно с этим оставаясь максимально незаметными, но необходимыми для отдыхающих. Благодаря этому Еннэ слегка расслабилась. Внезапно Чонгук прижался к её губам своими, возвращая мыслями к себе, и отстранился, наблюдая за этим возвращением с лёгкой полу улыбкой. Уж как Еннэ хотела чувствовать ту же лёгкость и предвкушение, что излучал мужчина. Вместо этого складка меж её бровей никак не разглаживалась и выражение лица оставалось привычно строгим. — Расслабься, — посоветовал Чонгук без иронии и насмешек, понимая, что от настроения Еннэ напрямую зависело и его собственное. Девушка шумно вздохнула вздёргивая бровями и закатывая глаза. — Не делай преждевременных выводов. Здесь собрались интересные люди. — Не сомневаюсь… — проговорила Еннэ приглушённо, позволяя Чонгуку увлечь её за собой. — Некоторых из них даже знает Чимин. — Что?.. Ты же обещал, — резко останавливаясь и разворачиваясь к мужчине лицом, напомнила девушка. — И выполнил обещание. Тебе и ему… тоже. — С каждой минутой всё веселее, — безэмоционально сказала Еннэ, неодобрительно качая головой. Чонгук улыбнулся и промедлил с ответом, создавая ненужную интригу. — Чимин помог мне найти тебя. Ну, тогда, когда ты уехала к родителям. А я обещал ему помочь с самоподачей и реализацией планов. — Ого-о-о, стало быть, мой братец та ещё продажная шкура… — Еннэ сложила руки под грудью и отвела взгляд в сторону. — Ну, хватит, рыбка… — беря её за руки и тем самым распутывая защитный узел, который она сплела между ними. Он развёл руки девушки в стороны, закидывая их поверх своих. — Чимин тебя не предавал. Он отказывался до тех пор, пока я не убедил его в искренности своих чувств к тебе и серьёзности намерений. Еннэ хмыкнула скептично. — Умеешь же ты врать убедительно… — Ен-н-э-э… — протянул мужчина, — поговорим об этом позже, ладно? — Я не Чимин, мне лгать не обязательно, мистер, — отозвалась девушка, но вздохнула и расслабила лицо. — Айщ… ну что за вредина, — деланно недовольно отозвался Чонгук. Тем не менее, он всё сильнее чувствовал необходимость в разговоре с девушкой. — Чонгук! — позвал его молодой мужчина в простой футболке с воротом и лёгких летних брюках. — Давно не виделись! Молодые люди поприветствовали друг друга, как довольно близкие друзья, после чего незнакомец поклонился персонально Еннэ. Девушка ответила ему тем же, вглядываясь в мужское лицо, показавшееся ей знакомым. — Приятно познакомиться, Еннэ, — поздоровался он. — Рад наконец-то увидеться лично с девушкой, очаровавшей нашего Чона. Пак проморгалась. Неожиданно было услышать нечто подобное, от чего самого Чонгука, кажется, вот-вот могло разорвать от некой гордости. — И мне… приятно, — спускаться от злобного ворчания до нормальной тональности голоса было той ещё задачей. — Это Им Джуён, узнала? — спросил Чонгук, приобнимая мужчину за плечи, будто собирался позировать с ним для снимка. — Айдол, — добавил он, не замечая во взгляде девушки какого-либо прозрения. Еннэ прищурилась. И вправду… кажется, именно его морда и висела на внутренней стороне дверцы шкафчика Наён. Она же была без ума от его голоса и харизмы! — Да брось! Не обязаны же меня знать абсолютно все, — по настоящему смутившись, Джуён упрекнул Чонгука. — У Еннэ, должно быть, нет времени на музыку и фанатство. — Так и есть. Я не большой фанат музыки. Но моя подруга, кажется, от тебя без ума. — Правда? Могу черкнуть для неё автограф и пару строк. Вдруг надумаешь, подходи, придумаем вместе, что написать. — Спасибо, — наконец-то Еннэ искренне улыбнулась, — я подойду. Джуён махнул ладонью и направился в противоположную сторону, к берегу. — А-а-а… я уже вижу, что тебе начинает здесь нравиться, — довольно отозвался Чонгук. — Из публичных людей он здесь один. А остальные, хоть и представители золотой молодёжи, но очень интересные ребята. Ты же понимаешь, когда человек рождается в богатой семье, мыслит совсем по-другому. С такими дружить полезно не ради денег, а ради бесценного опыта, который может сделать из тебя успешную личность. — Так мы здесь, чтобы налаживать связи? — Еннэ иронично улыбнулась. — Чтобы отдохнуть, связи и без усилий наладятся. Расслабься и будь собой. Идя вдоль бассейна, Чонгук успел представить Еннэ перед одной девушкой. Та была одета в удлинённый пиджак, под которым только купальник пландж. На ней — неброские, но прекрасно подчёркивающие утончённую внешность украшения и золотистые босоножки. В руке бокал с шампанским, которым она стукнулась о плечо Чонгука. Обворожительно улыбнувшись и показав идеально белые зубы, девушка радушно обняла Еннэ и поцеловала в щёку. Пак была обескуражена, как минимум тем, что не заметила во взгляде новой знакомой какой-то неприязни или скрытых мыслей. Неожиданность приветствия её убийственно размазало по стенке, вынуждая неосознанно сделать шаг назад и перейти в режим напряжения. Объятия и поцелуй человека, которого Еннэ видела впервые, для неё было чем-то аномальным и неприятным, несмотря на внешнюю симпатию. При всём при этом у Еннэ создалось стойкое ощущение, что она крайне не вписывалась в здешнее общество своей неприязнью к людям, колючим характером и вечным скепсисом. «…будь собой…» — сказал Чонгук. О, будь уверен, Еннэ себе изменять не будет. Посреди бассейна располагалась своеобразная каменная беседка. Вода проникала внутрь и заполняла часть всей конструкции, благодаря чему люди в ней оставались всё время мокрыми. Парочка купающихся периодически подплывали к ней, угощаясь закусками и выпивкой, стоящими на столе. Выпивка была не крепкой, зачастую разбавлялась соком или другими напитками, потому градус в крови присутствующих не доходил до высокой отметки и не туманил разум, а лишь подогревал настроение и расслаблял. Люди здесь явно не имели цели напиться. Вблизи от бассейна, под навесом у самых окон особняка располагалась зона барбекю. Большой стол, сидения, уличные диванчики, барбекюшница, гриль, рядом огромная барная стойка с профессиональным барменом и огромным баром. Среди всего этого человек восемь, занимающихся приготовлением мяса, заранее заготовленного для этой цели. На столе обилие фруктов, красиво поданных на специальных блюдах. Еннэ с настороженностью наблюдала за находящимися там людьми по мере приближения к ним, ведь так или иначе, а ей придётся познакомиться с каждым и провести этот вечер в их компании. Слегка склонивши к Еннэ голову, Чонгук бросал ей на ухо короткие сведения о некоторых из присутствующих, чтобы девушка имела хоть какое-то представление о том, кто её окружал… Нет, не совсем так. Чонгук это делал по большей части для того, чтобы приобрести в глазах Пак лучший вид. Она ведь так привыкла к тому, что Чонгук — равно аморальность, полигамность, фальш, манипуляции, извращения, похотливость, наглость. И соответственно — очень плохая компания. Вкупе с её устоявшимся мнением, эта вечеринка, вероятно, выходила за рамки представлений Еннэ. Стоило девушке оббежать взглядом присутствующих у барбекю людей, и без комментариев Чонгука становилось понятно, какого рода люди здесь собрались. Активные, открытые, уверенные в себе, с неким живым интересом, жаждой чего-то нового в глазах и одновременно увесистым багажом знаний за плечами. Быть может, Чимин и мог бы ощутить себя здесь как дома, но Еннэ всё равно не видела в них себе подобных. И от этого ощущения, девушке стало немного досадно, не более. Тем не менее, Пак не выказала своих чувств выражением лица. Вернула себе прежнюю прохладность и безразличный, независимый взгляд. Она ведь без сомнений знала, что сюрпризы ещё будут всплывать на протяжении всего вечера. Следовало встретить их с вызывающе приподнятым подбородком. И вот один из них, что первым бросился в глаза. Ту, что перед ней представили именем Марьям — скорее всего не официальным, при приветствии с Чонгуком по особому на него смотрела. Девушка вся прогнулась в спине, выпячивая вперёд грудь, чтоб потеснее и чувствительнее прижаться. Это было так сильно заметно для всех? Или только Еннэ обратила внимание? Особая химия между ними выделялась. — Моя девушка — Еннэ, знакомьтесь, дамы и господа, — довольно взглянув на Пак и притянув её к себе, представил её Чонгук. Словно бы желая доказать свои слова прямо на месте, он развернул голову девушки за подбородок и прижался к губам мягким поцелуем. Шумная реакция от окружающих ненадолго ввела Еннэ в смущение. — Милашка, — безобидно-шутливой интонацией проговорила одна из присутствующих девушек, находящихся здесь в сопровождении своего молодого человека. Еннэ хмыкнула, пытаясь изобразить некое подобие улыбки, но уголки губ как-то брезгливо подёрнулись, искажая выражение лица. Уж чему только девушка не готова была поверить, но только не тому, что она «миленькая». К слову сказать, каждый был одет по-своему. Никто не придерживался чёткого дресс-кода. Люди общались по-разному, кто-то более резко и прямолинейно, кто-то мягко с не всем понятным скользким подтекстом. Еннэ, как новенькая, не задержалась во главе внимания на долго. Каждый имел в запасе пару-тройку историй, разговоры велись с лёгкостью. Сплетни и обсуждение людей были не в приоритете. Часто звучал смех. Оторвав от сочной грозди винограда небольшую веточку, Еннэ удобно облокотилась о барную стойку и забросила в рот одну ягоду. Заметив, что девушка переместилась, Чонгук тут же вырос рядом и встал позади. Он почти не касался Еннэ, но повторил её позу, устраивая руку по столешнице аккурат рядом с рукой девушки. — Еннэ, ты же здесь впервые? Как тебе? — спросил тот, кого Чонгук ей представил как просто Мао, а на ухо дополнил о владении его семьёй сети спортивных комплексов. — Да я не пристаю, — отмахнулся от своей сестры, — просто интересно… — Я уже бывала на подобных мероприятиях, но наблюдать за весельем приходилось немного с другой стороны, — честно проговорила Еннэ. Да и сейчас бы не отказалась быть невидимкой. Наверное, именно поэтому Пак хотелось говорить провокационные вещи. — Я была официанткой, — Взгляд её неосознанно нашёл фигуру одного из персонала. — М-м, — понятливо и с живым интересом промычал молодой человек, — гостьей явно быть лучше, чем прислугой. — Э, нет. Ничего личного, но я бы предпочла работу. Терпеть не могу трепаться без толку, — безэмоциональный взгляд и холодный тон Еннэ оставил за собой минуту тишины. Но после этого атмосфера быстро разрядилась. — Видал, а? — ткнув брата локтем, спросила девушка. — Болтаешь много! Ты когда мясо проверял? Не подгорело? — А у Еннэ острый язычок, — в тон остальным восклицаниям и смеху подметил один парень. — Пора немного выпить, сестричка, — ласково пропела одна из девушек, танцевальными шажочками приближающаяся к Чонгуку и Еннэ, по пути расплёскивая из бокала полу прозрачное вино. — Чонгук, ты почему ещё об этом не позаботился? — бросил ещё кто-то вдогонку. — Ну, спасибо, — проговорила Еннэ, всё же принимая протянутый бокал. — Не против попробовать и угольки, что готовит Мао, — шутка сама по себе сорвалась с губ и остальные её подхватили. Чонгук приблизился к барбекюшнице, выискивая глазами лучший кусочек, после чего взял его прямо рукой. Подув пару раз, осторожно откусил и прожевал с удовольствием отмечая насколько хорошо промариновалось мясо перед жаркой. Всё пропитано специями и соусом. Борясь с Мао, Чонгук набрал целую тарелку мясного улова, предварительно сунув один обжигающий кусочек себе в зубы, и отнёс свой улов Еннэ. Девушка улыбнулась, после чего отпила из бокала и приоткрыла рот, тем самым прося попробовать. Как-то по-особенному сдержанно улыбнувшись, Чонгук неторопливо сделал это, любуясь картине, развернувшейся перед глазами. Губы Еннэ заблестели после соприкосновения с мясом, стали выглядеть ещё соблазнительнее, а в здешнем романтичном освещении её взгляд показался мужчине преступно очаровательным. — Ты такая красивая… — как-то задушено прошептал Чонгук, глядя так, словно красота Еннэ обрушилась на него внезапно и неожиданно, а он не был толком к этому готов. — Заткнись, ради всего святого, — проворчала Еннэ, отводя глаза в сторону, словно беспокоилась, что его мог кто-нибудь услышать. — Эй, Чонгук, — приблизившаяся к барной стойке ради холодного кофейного напитка иностранка, обратилась к нему, — это ведь для неё ты просил меня присмотреть помещение? — задала вопрос на английском. По всей видимости, была убеждена, что Еннэ не поймёт её слов. Пак бросила на девушку короткий взгляд, но промолчала. Она задумалась, знал ли Чонгук о её близкой дружбе с английским языком. Было интересно узнать, о чём они будут говорить, думая, будто Еннэ ничего не понимала. — Мгм, — согласно промычал Чонгук, — мы могли бы поговорить и позже, что скажешь? — с явной иронией отвечал он ей, намекая на присутствие Еннэ. — Пхах, это когда? — насмешливо спросила девушка, поведя бровями, после чего опёрлась спиной о стойку и потянула напиток через трубочку. — Хоть в туалет её одну отпустишь? — задала следом риторический вопрос, лениво жестикулируя кистью руки. — Есть что-то подходящее? И… подальше от ваших точек. — Вполне. Есть пара «жирных» мест. Ещё никем не заняты. Новенькой никто не помешает строить бизнес. Разумеется, кроме тех особ, желание которых — закон, — растягивая слова, проговорила иностранка. — Отлично, — отозвался Чонгук. — Отправь мне варианты, я взгляну. — Как скажешь, — заключила девушка. — А что будет взамен? — всё же спросила с некой загадочностью в голосе, из-за чего Еннэ не сдержалась и посмотрела на неё. — Спасибо? — спросил с улыбкой, даже не надеясь, что этого будет достаточно. — У-у… Благодарность того не стоит. И похвала тоже, — предупреждая следующие шаги Чонгука, сказала она. — А наша долгая дружба, Кэри? — снова с иронией, поражая слух Еннэ прекрасным разговорным языком. Кэри шумно вздохнула и вновь приложились губами к трубочке, сканируя Чонгука голубыми, без тени косметики глазами сверху вниз. — Пришли мне информацию об объектах и… пожелания за свою работу. Только позже, ладно? — отозвался коротко Чонгук, избегая избитых и часто употребляемых выражений. — Зачем откладывать то, что можно сделать сейчас? — задала риторический вопрос Еннэ, опережая Чонгука и резко вклиниваясь в разговор своим пусть и не совершенным, но вполне сносным английским. Она перевела взгляд с Кэри на Чонгука и пожала плечами, отцепляя его пальцы со своей талии, — пойду к берегу, поищу Джуёна, — и тут же сделала шаг в сторону, собираясь мгновенно привести свои планы в исполнение. — Еннэ, — позвал Чонгук, чуть склонив голову и прикрыв глаза со вздохом. — Упс… — тихо и с деланным сожалением в подёрнутых бровях, отозвалась Кэри. — Вышло не очень красиво… — будто специально склонилась губами поближе к уху Чонгука и понизила громкость голоса. Не обращая больше внимание на Чонгука, Пак приблизилась к столу и попросила наполнить её бокал заново. — Видимо, наша пустая болтовня ей в край осточертела, — с улыбкой отозвалась сестра Мао. — Верно, — бросила Еннэ в ответ. Поблагодарив девушку, она направилась в сторону бассейна. Еннэ шла медленно, осматривая всё вокруг, отгоняя прочь свою злость и пытаясь наслаждаться тёплым вечером. — Какой же ты козёл всё-таки, Чонгук, — протянула Кэри с блаженной улыбкой. Она-то явно ничуть не переживала за чужие отношения. Уже не раз становилась свидетельницей унижений Сунан, потому и сейчас не ожидала от Чона чего-то другого. Чонгук провёл языком по зубам, пытливо смотря в спину Еннэ. Наверное, комментарии Кэри тормозили его и давали возможность взглянуть на себя со стороны. Наконец, он почти залпом выпил свой нетронутый стакан с коктейлем и шумно выдохнул. Чонгук хотел провести этот вечер не с Кэри и остальными, а конкретно с Еннэ, расстояние с которой всё увеличивалось и увеличивалось. Тем не менее, Чонгук улыбнулся одним уголком губ. Конечно же ей не понравился его скрытный разговор с Кэри. Сексуальная рыбка Еннэ ревновала… Она ушла, чтобы справиться с эмоциями, которые не желала испытывать и, тем более, показывать. Между ними ведь всё ещё «свободные отношения», будь они прокляты… Вот Еннэ и ушла, чтобы не мешать его свободе. Несмотря на привычную твёрдость и сопротивление Еннэ, Чонгук не мог не заметить, что девушка стремительно тонула в привязанности и чувствах к нему. Она менялась, становилась мягче и искренней, всё чаще шла на уступки и позволяла себе чистые женские эмоции. «Да, детка… Ты была крепким орешком, но даже такая прочная броня даёт брешь под моим натиском.» В солнечном сплетении приятно скрутило предвкушением. Он не станет терять и минуты. Так хотелось прижать Еннэ к себе покрепче, заверить в её исключительности и надавить на щёки, чтобы ворваться в упрямый рот страстным поцелуем, пока сердце девушки продолжало пропускать удары от нежелательной ревности. Именно этого Чонгук и добивался. Еннэ в его власти, в его руках. Хрупкая и беззащитная перед его желаниями. И впереди у них только лучшие дни и ночи, от которых он собирался взять самый максимум. Оттолкнувшись задом от барной стойки, Чонгук отставил бокал и пошёл за Еннэ, чувствуя как и его сердце гулко колотилось, отдавая ударами во всём теле. В спину мужчине послышался хор ироничных комментариев, на что Чонгук только широко улыбнулся и протянул: — О-о-о-о!.. Идите в задницу! Он не остановился и даже перешёл на лёгкий бег, выглядывая фигуру Еннэ впереди. А когда уловил наконец её глазами, снова замедлился. Шёл следом, растягивая довольную улыбку и чувствуя покалывание в ладонях. Спуск к берегу не был крутым. К нему вела ровная, покрытая плиткой дорога, периодически разбавлявшаяся несколькими ступенями. Впереди уже маячил изогнутый навесной настил, начинающийся ещё на песке и переходивший в зону над водой. Снизу, по всей видимости находилась крепкая конструкция из металлических свай, служивших опорой этому настилу. Изогнутый понтонный пирс, растянувшийся дугой в море, был предназначен для прогулок и отдыха, а не швартовки каких-либо суден. На берегу громоздились интересные конструкции с удобными гамаками с навесами, подвесными креслами, небольшими лежанками с множеством подушек для больших и не очень компаний. А прямо на пирсе, на приличном расстоянии друг от друга — своеобразные кровати с балдахинами, красиво развевающимися лёгким бризом. Тут и там располагались садовые подсветки, имитирующие горящие факелы. Еннэ сложила одну руку под грудью, придерживая кистью локоть второй руки, в которой держала бокал. Она шла медленно, стараясь не облиться, и потихоньку попивала вино. Наконец девушка шумно вздохнула и остановилась, лениво оборачиваясь назад. — И долго ты сзади плестись будешь? — в любой ситуации выглядела победительницей, даже сейчас, когда в груди болезненно скребло, а оттенённое горячим светом фонарей мужское лицо выворачивало наизнанку. Слабость, словно после мощного удара в солнечное сплетение, расползалась по телу девушки и подчиняло чужой воле. Чонгук не ответил сразу, неторопливо сократил расстояние между ними, гладящим движением ладони обнял за поясницу и наклонился, подхватывая Еннэ под коленями. Девушка успела лишь ахнуть и вытянуть руку, чтобы содержимое бокала не полилось прямо на них. Мужчина подхватил её поудобнее, слегка подкинув в руках, в результате чего лицо Еннэ оказалось невероятно близко к лицу Чонгука. — Скорее, — выдохнул он, — целуй. Целуй меня скорее, — продолжал уговаривать. — Давай, давай… Прицокнув языком, Еннэ таки прижалась к его губам своими, но продолжала смотреть, как мужчина блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь ею. Когда девушка отстранилась, Чонгук разлепил затуманенный взгляд и посмотрел на неё с совершенно счастливейшим выражением лица. Он глубоко вздохнул, вдыхая с воздухом и запах самой Еннэ, кайфуя даже от её обиженно надутых губ. — Сильно злишься, моя рыбка? — спросил он приглушённо и закусил губу. Он сошёл с места и достаточно целенаправленно зашагал на пирс. — Не знаю, — протянула Еннэ блекло. Сама не понимала, чего хотела, что на неё нашло и чего собиралась добиться. — Бессмысленно злиться. — Тогда что? Поделишься? — Тогда… ничего. Всё бессмысленно, а я без смысла не могу, — говорила так, будто просто размышляла вслух. Апатичный голос Еннэ и её задумчивый взгляд в темноту за морем Чонгуку не понравился. Он жаждал её прикосновений, улыбок, поцелуев, танцев, эмоций и полного восторга. А не напряжённого молчания, пока в её голове рождались плохие мысли и решения. И Чонгук готов был сделать что угодно лишь бы вернуть ей настроение. — Мы с Кэри ни о чём таком не говорили. Не думай обо мне плохо, — попросил он. — Я знаю, о чём вы говорили. — Вот как, — отозвался Чонгук и улыбнулся. — Мне кажется, ты могла воспринять всё неправильно. Приблизившись к одной из просторных кроватей у края пирса, мужчина поставил Еннэ на ноги, но отпускать не спешил, сохраняя телесный и зрительный контакт. — А знаешь что? Плевать мне на Кэри. И вообще на всех, — начал Чонгук. Мужчина чувствовал, что его сейчас попросту разорвёт на части, если он не выскажется. — Меня волнуешь только ты, Еннэ. Он пригладил её волосы у уха, поблескивающим лихорадочным взглядом перебегая от одного глаза девушки к другому. Не знал толком, что именно должно слететь с его губ, не знал, как обличить своё отношение к Еннэ в слова. Ничто не останавливало его сказать «люблю». Люди всегда всё сводили к этому. Чонгуку доводилось произносить эти слова не один раз, с чувством, с нужной интонацией, в нужный момент, как дано истинному прирождённому актёру. Бросаться громкими словами не впервой и даже не стыдно. Так что останавливало его сейчас? Скажи «люблю». Каждая хотела бы это услышать от желанного мужчины, и Еннэ не исключение из правил. Скажи, и Пак получит, что хотела, успокоится, смягчится, покорится тебе. Тебе ведь не сложно просто солгать. Но произнести это было крайне сложно. И не потому что врать он не хотел, а потому что впервые ощутил их вес, важность и… необходимость. — Еннэ-э… — склонившись, он прислонился своим лбом ко лбу девушки, — что ты делаешь со мной? — выдавил мученический тоном сквозь сжатые зубы. — Кажется, я… в тебя… — как никогда откровенно, громким шёпотом, будто самую сокровенную тайну, которую и сам едва нащупал. Еннэ скрипнула зубами и отпихнула Чонгука от себя, резко обрубая его сумасшедшие бредни. Благо, что сдержала себя и не влепила по щеке, хотя хотела до зуда меж пальцев. Кажется, вот теперь он разозлил её по-настоящему. Но почему, чёрт возьми?! — О каких чувствах ты вообще говоришь? Да я понятия не имею, кто ты такой! — воскликнула Пак, отбросив бокал в сторону и с силой сев на край лежанки. Послышался всплеск от упавшего в воду бокала. Чонгук застыл на месте, пытливо смотря на Еннэ сверху вниз. Он ждал от неё сильной реакции, но диаметрально противоположной. Девушка же нервно провела рукой по волосам и прикрыла глаза, желая успокоиться. Сама не знала, что нашло на неё. Это же Чонгук. Мистер Трах-трах, от которого ничего кроме хорошего секса и ждать не стоило. Пусть бы так и было дальше. Возможно тогда ей не стало бы настолько хреново. По какой-то причине Еннэ не могла просто расслабиться. Чувство, будто что-то бесповоротно менялось с каждым днём мешало ей в этом. Чонгук обещал ей удовольствие и секс, будучи с ней честным и откровенным сначала. Теперь риторика его претерпела изменений. Нет, он сам стал вести себя иначе. А теперь и Еннэ забрела в трущобы из ложных ожиданий и надежд. — Ты обещал, что будешь искренним со мной. А теперь решил, что я подхожу для твоих подлых игр? Какого чёрта ты начал втирать мне про чувства? — Думаешь, что я не умею чувствовать? — перекрутил Чонгук, сведя брови у переносицы. — В том и дело, что я только думаю и догадываюсь. Кто ты такой и что ты умеешь? — спросила Еннэ и отсела немного, потому что Чонгук сел рядом, устроившись предельно близко. — Тебя хоть Чонгуком зовут? Или… и об этом мне нужно додуматься самой? Откуда ты, где учился, в какой семье вырос? Откуда знаешь английский? Твои родные, кто они? Чего ты хочешь, человек без будущего? И чего хочешь от меня? Ты знаешь обо мне почти всё, а я о тебе — ничего, — Пак вздёрнула бровями. — Значит так нужно, — ответил Чонгук хмуро. Голос его поменялся. Уж очень быстро ему довелось упасть с небес на землю. Еннэ не просто была зла на него, тут что-то большее… более глубокое, почти отчаянное. — Без прошлого, без будущего, с фальшивым настоящим, — безэмоционально просканировала Еннэ. Чонгук заметил, как блеснули её глаза под светом фонариков. Она сглотнула и провела по лицу ладонью, словно безумно устала за этот день. Неужели пыталась подавить порыв слёз? Будто бы прошлое, будущее и настоящее Чонгука имело для неё значение. — Еннэ… если тебе здесь не нравится, мы можем уехать. Недалеко отсюда у меня есть апартаменты. Девушка громко хмыкнула, перебивая его успокоительную речь и попытку взять за руку. — И сколько у тебя этих апартаментов?.. — бросила риторический вопрос в кучу к предыдущим, махнув неопределённо рукой. — Ничего не изменится, если я расскажу. Я — это я, неважно с каким прошлым и настоящим. — Может, мне важно, — Пак всё ещё говорила подрагивающим напряжённым тоном. А это говорило о том, что ей и правда не всё равно. Горделивая Еннэ так долго умалчивала о своём интересе к его жизни и личности, что теперь выталкивала из себя всё накопленное резкими эмоциональными комками. Чонгук развернулся, выразительно заглядывая в глаза Еннэ. «Может, мне важно», — это даже лучше любого признания! И почему когда он лгал в него влюблялись легче и быстрее, но их чувства оказывались такими же фальшивками, как и его притворство. Красивые, но лживые чувства Чонгука рождали в других больную зависимость. Сейчас же он искренен. Сейчас он настоящий Чон Чонгук. И чем бы ни были его чувства — они к Еннэ настоящие. — Моя хорошая, — ласково проговорил он и осторожно улыбнулся. Лицо Еннэ исказилось после услышанной нежности по отношению к ней, что умилило мужчину ещё сильнее. — Иди ко мне, — проговорил следом, уже скользя руками по женским бокам. — Не трогай! — в глазах проскользнули панические искорки. Как же! Чонгук быстро заключил её в кольцо рук и завалил на спину. К слову, от поцелуев она отбиваться не стала. Сердце стучало где-то в районе её глотки, в голове — явное помутнение, а ноги просто потеряли свой вес. Ночное небо, заглядывающее сверху балдахина, закружилось, смывая все звёзды в сплошную мазню. — Чего ты хочешь от меня? — как-то задушено простонала, совершенно безвольно распластавшись по мягкой поверхности, когда мужские губы освободили её рот из плена. Спустившись к челюсти, Чонгук покрывал короткими рваными поцелуями её линию. — Тебя хочу. Всю тебя, моя рыбка. — Так нельзя, — отозвалась она, чувствуя его дыхание возле открытой шеи, и сладко вздохнула, когда влажные губы Чонгука страстно вобрали её кожу. — Почему? — не своим голосом спросил он, едва оторвавшись от шеи Еннэ. — Нельзя только брать, — сказала она, беспощадно краснея от того, на какую тему разговаривала. Если когда-нибудь Чонгук разболтает об этом, Еннэ придушит его собственными руками. — Хочешь знать обо мне больше? — Всё… — Всё? — переспросил Чонгук. — И тогда я могу забрать тебя себе? — Только если это будет обоюдно. — Хорошо, рыбка, — прошептал согласие горячим шёпотом. Чонгук сбросил с ног кроссовки и подтянулся выше, нависнув над Еннэ, доверчиво и бессильно лежащей под ним. Ни в коем случае он не хотел разочаровывать её. Делать что-либо, что повлечёт за собой её уход или обиду. Но как быть, если Чонгук далеко не самый лучший кандидат для отношений? Меняться? Серьёзно?.. Ради неё? Нет, для себя. Потому что Еннэ равно его душевное равновесие. Закрыв шторы на балдахине, Чонгук улёгся на удобные подушки и поманил Еннэ к себе. — Семья, значит?.. Не против, если я буду краток? Девушка отрицательно качнула головой и потянулась к замочкам на босоножках, собираясь разуться и удобно устроиться рядом с мужчиной. Недавняя встряска ослабила её и свела на нет грубость и язвительность. — Семья у меня есть, — начал он просто. Чонгук протянул руку в сторону, ожидая, пока Еннэ удобно устроится на ней. — Я родился от первого брака моей мамы. Вот только кто мой отец, так и осталось загадкой даже для неё. Похоже она изменяла мужу с кем-то, и он, узнав об этом, развёлся. Не стал даже выяснять его ли я сын, — Чонгук сделал небольшую паузу, причмокнул губами и поднял глаза к небу. — Не знаю, был ли второй мамин муж тем самым любовником, но меня за родного он так и не принял. Хотя мужик он неплохой. От него у мамы родилось ещё двое. — Мальчишек? — спросила Еннэ. — Мгм, — согласно промычал Чонгук. — Да что тут рассказать… С братьями у меня большая разница в возрасте. Особой братской любви так и не произошло, а по окончании школы новый отец отправил меня в США. Ввалил много денег, да и мои успехи в учёбе давали много шансов на поступление. Я всегда был красавчиком, — Чонгук растянул губы в улыбке и покосился на Еннэ, закатившей глаза, — не только внешне. Я был спортсменом и учителя дрались за моё участие в олимпиадах. — Оо, не ври! — Хаха, — Чонгук рассмеялся, — ладно, тут я и правда чуток приукрасил… Теннис, плаванье, волейбол, — перечислил он задумчиво. — И как ты всё успевал? — Кто говорил, что я занимался всем и сразу? — задал риторический вопрос. — В Америке я и познакомился с Кэри. Будь уверена, мы дружим с ней целую вечность. Эта сучка любит пакостить по мелкому, но в целом она абсолютно безвредная. — Загадка в том, как такой умный и способный мальчик превратился в тебя? — спросила Еннэ, приподнявшись и заглянув в глаза Чонгука. Он искренне посмеялся. — А что со мной не так, детка? Я всё ещё умный и способный мальчик, — проговорил, томно растягивая слова и неотрывно смотря в глаза Еннэ. — Я не люблю работать, но люблю деньги, живу свою лучшую жизнь и даже завоевал самую упрямую и несговорчивую девушку из всех воз… — Не забегай вперёд, — предупредительно вздёрнула бровями. Чонгук выставил ладони в сдающемся жесте. — Как скажешь, моя королева, — проговорил с лёгкой иронией Еннэ перекривляла его довольную улыбку. И не прикопаться же к его доводам… Хотя можно было бы. Пак переместилась повыше и, перекинув ногу через Чонгука, села поверх. После молчаливых изучающих переглядок, Еннэ коротко улыбнулась и, оперевшись руками по обе стороны от головы Чонгука, склонилась ниже. — Не обманывай меня, Чонгук. Я тебе этого не прощу, — прозвучало как просьба и предупреждение одновременно, с оттенком ощущения, будто последствия его возможного проступка пугали и её. Стоило ему предать доверие Еннэ, как скользкая зубастая рыбка укусит его за руку и ловко уплывёт от него. Мужчина обвёл её лицо взглядом, не моргнув и глазом, после чего покивал, обнимая Еннэ и прижимая к себе. Пока что он вряд ли имел возможность похвастаться примерным образом жизни и по-прежнему не мог открыть перед ней всю правду о себе. Но по крайней мере, Чонгук собирался покончить с двумя серьёзными вещами: браком с Сунан и участием в делах Хосока. Правда для того, чтобы попрощаться с Чоном, ему следовало окончить одно незавершённое до конца дело. И Чонгук не считал это проблемой. Он ведь морочил голову Сунан несколько лет подряд, сможет придумать что-нибудь и с Еннэ.

***

Свет в комнате слегка раздражал Еннэ, опирающуюся руками о комод. Она прикрыла глаза, борясь с желанием зевнуть. Вместо этого размяла шею, слегка откинув голову назад, и запустила пальцы во влажные волосы, чтобы помассировать кожу. Начало первого ночи… На территории всё ещё царило движение и оживлённые разговоры. Кто-то активно плавал в бассейне, раздавался смех, а музыкальные биты отдавались лёгким гулом по стенам здания. И откуда же у них так много энергии? Столько желания веселиться, шутить и слушать чужие шутки? Право, сегодня даже внутренние часы Еннэ не хотели подстраиваться под обстоятельства. В будние дни её всё равно ожидали ранние подъёмы, учёба, работа. Пак хотелось поскорее стащить с себя мокрые после падения в бассейн вещи, завернуться в одеяло и забросить ногу на Чонгука. И если он решит приласкать её в таком состоянии Еннэ совсем не будет против. Мужчина практиковал это часто и умел делать это нежно. Полусон Еннэ разбавится яркими ощущениями и тягучим оргазмом. Дверь комнаты открылась. Чонгук вошёл внутрь и закрыл за собой. На нём уже давно не было ни футболки, ни майки, ни кроссовок с носками. Только шорты и нижнее бельё, такое же влажное, как и у Еннэ. — Держи, я принёс, — приглушённо проговорил он, обнимая её сзади одной рукой, а второй — осторожно кладя сумочку Еннэ на поверхность комода. Ощутив тепло его тела, Пак подалась назад, плотнее прижимаясь к торсу Чонгука. Она повернула голову и встретилась своей щекой с мужской. Мужчина тут же оставил поцелуй в уголке её губ. Еннэ открыла сумку, первым делом вынула оттуда телефон и, взглянув на дисплей, отложила в сторону. Рука её снова погрузилась в маленькое пространство сумки. Она нащупала пальцами бархатистую вещицу и аккуратно достала её на свет. Так, чтобы Чонгук увидел. Мужчина шумно выдохнул у уха Еннэ, то ли улыбнувшись, то ли просто удивившись. Продемонстрировав чокер, девушка протянула его Чонгуку и повернула к нему лицо, говоря: — Можешь надеть, — тихо разрешила. И Чонгук молчаливо принял вещицу, слегка отстранился, расправляя небольшой кусочек ткани и осторожно приложил к шее девушки. Ещё пара движений и замочек оказался застёгнут. Мужские руки тут же нашли себе применение — опустились на округлые плечи Еннэ и, зацепив рукава платья, потянули вниз, медленно скользя по рукам. Чонгук по-прежнему сохранял тесный контакт. Стоял близко, ощутимо цеплял пальцами особо чувствительные места женского тела, словно убеждаясь в его принадлежности ему. Губы, хоть и неторопливо, но с некой жадностью смаковали открытые участки шеи и надплечий. Еннэ доверчиво опиралась о него спиной, подставляясь под ласки, запрокинула голову на мужское плечо и прикрыла глаза. Скрытая молния на спине наконец была расстёгнута и струящаяся ткань сползла по телу на пол. Девушка осталась в выбранном ею же нижнем белье и чокере. Ладонь Чонгука покрыла полушарие её груди, покрытое тонкой сеточкой ткани, сжала мягко, помассировала пальцами. — Ты должен взглянуть, — произнесла Еннэ, выпрямляясь и слегка отстраняясь от мужчины, одновременно с этим поворачивая голову и ловя его тёмные заворожённые глаза. Она развернулась к нему всем телом и сошла с места, держа путь к просторной кровати, но идя задом наперёд. Пак закусила губу и легонько улыбнулась тому, с каким горящим томлением его взгляд скользнул по её фигуре. Девушка завела руки назад с очевидным желанием избавиться от бюстгальтера. — Не смей, — отозвался Чонгук, — просто ложись. Еннэ с каким-то облегчением вздохнула, после чего залезла на кровать и улеглась на спину, слегка поджав ноги. Она полностью расслабила позвоночник, раскинув руки и закрыв глаза. Приглушил свет и освободив себя от остатков одежды, Чонгук заведомо приготовил презерватив и неторопливо забрался на кровать на четвереньках. Навис над Еннэ, обдавая её своим дыханием, после чего лёг поверх, неторопливо, но жадно захватывая губы девушки. Она разнеженно замычала, позволяя властвовать над своим ртом, доверительно раздвинула колени и обхватила ногами мужские бёдра. В такой расслабленности активная напористость Чонгука ощущалась максимально остро. Его пальцы опустили лямку бюстгальтера и сетчатую ткань, скрывавшую грудь. Чонгук не торопился, разглядывая Еннэ. Сжал её грудь, наблюдая за округлой прелестью, потёр подушечкой пальца сосок, облизал его, улыбнулся, когда девушка вдохнула чуть глубже и резче. Наконец он полностью вобрал его в рот, продолжая ненавязчиво ласкать языком. Еннэ облизала губы, мыча от мучительного удовольствия. Подала знак, поёрзав тазом и столкнувшись сильнее со стоящим членом Чонгука. Она огладила мужскую спину, легонько царапая кожу ногтями, выгнулась, открыто подставляясь… Тем не менее, Чонгук продолжал расцеловывать её. Оголив уже второе полушарие, уделил внимание и ему, лаская и периодически щекоча своей шевелюрой. Мелкими покусываниями и поцелуями Чонгук стал спускаться ниже, сперва к солнечному сплетению, затем к впалому животу с аккуратным пупком, нежнейшей и чувствительной кожей. Еннэ сделала глубокий полувздох полустон, вся потягиваясь из-за приятного ощущения, втягивая живот ещё сильнее и невероятно очаровательно улыбаясь. Её пальцы зарылись в волосы Чонгука, принимаясь любовно перебирать пряди, аккуратно оттягивать, массировать кожу головы. Мужчина потянул лямки её нижнего белья вниз, скручивая их по мере снятия, пока не избавился полностью. Просто швырнул на пол, тут же возвращаясь к начатому делу. Обхватив руками бёдра Еннэ, упёрся локтями в поверхность кровати и осторожно опустился кончиком языка к девичьему лобку. Дождавшись, когда скопится слюна, он прикоснулся к месту над клитором и, сдерживая лёгкое сопротивление Еннэ, сделал первые скользящие движения по чувствительному месту. Девушка закусила губу с силой, пытаясь не заламывать себе руки и не пытаться вырвать волосы Чонгука. Его манипуляции… Это потрясающе и одновременно невыносимо. Настолько, что тело Еннэ переставало её слушаться. Улыбнувшись реакции Пак, Чонгук не стал медлить. Прикоснувшись верхней губой к лобку, приоткрыл рот и высунул язык, покрывая им, горячим и чрезмерно влажным, клитор Еннэ. Стон её вышел дрожащим и немного испуганным. Ноги напряглись, таз вжался в кровать. Стимулировать эту эрогенную зону Еннэ было несложно. Стоило лишь высовывать и засовывать язык, тем самым создавая скользящие движения, без давления, без особого усердия, при этом быстро и наилучшим образом снося девушке голову. Тело Еннэ из защиты достаточно быстро перешло к покорному ожиданию оргазма. Кончики пальцев покалывали, словно их прижигали огнём, тело напряглось и замерло, да даже дыхание, казалось бы, застыло на полувздохе. Еннэ запрокинула голову назад, положив ладони на собственную грудь. Отчаянно хотелось ощутить вес Чонгука, прижаться к нему и обнять. Воздух застрял где-то в районе гортани, когда Еннэ попыталась вздохнуть. Зажмурилась до белых пятен и испустила рваный всхлип, чувствуя как тело обмякало, становясь мягким и обессиленным, горячим и пульсирующим. Шум в ушах начал понемногу стихать, когда плавный и ласковый оргазм растёкся по бёдрам. — Ещё раз?.. — задал Чонгук риторический вопрос, оставаясь в прежней позе и зная наверняка, что Еннэ ответить не сможет. Он мог сделать это ещё через боль и сопротивление, но девушка потянулась к нему рукой, ласково погладила по щеке и потянула за ухо. Чонгук шумно улыбнулся и перебрался выше, подхватывая презерватив и устраиваясь удобнее для последующих действий. По-прежнему улыбаясь, мужчина навис над Еннэ, глядя в её слегка приоткрытые глаза. Блестящие, словно она собиралась заплакать, и затуманенные, будто была не в себе. Она обхватила его шею, понукая лечь и обнять её покрепче, потому что нуждалась в тактильном контакте. Чонгук послушался, уделяя ей немного обыкновенной ласки, разбавленной поцелуями. Тем не менее, член его плотно упирался между ног Еннэ, невзначай ёрзал по влаге гладких складочек, изводя терпение Чонгука. — Я сейчас… — отозвался он, нехотя отстраняясь и на ходу разрывая упаковку презерватива. Надев защиту, Чонгук скорее вернулся в объятия Еннэ. Удерживая себя одной рукой, второй на ощупь направил член внутрь девушки. Вошёл неторопливо и осторожно, затаив дыхание и не сводя глаз с лица Еннэ. Он начал двигаться медленно, шепча что-то ласковое и бессвязное в губы Пак. Тем не менее, каждое слово плавило ледяное сердце девушки, заставляя её млеть и трепетать от нежного мужского тона. Сегодня они стали ближе друг к другу. Сего дня Еннэ решила поверить Чонгуку и больше не сдерживать своих к нему чувств.

***

Еннэ уснула быстро. Стоило Чонгуку закрыться в душевой, как сон сбил девушку с ног. Когда мужчина вернулся обратно, улыбнулся представшей картине и осторожно приблизился к кровати. И кто бы мог подумать, что эти милые губки умели изрыгать самые грубые словечки… Чонгук снял с плеч полотенце и ещё раз взъерошил им слегка намокшие снизу волосы. Двигаясь осторожно, он забрался на кровать и пролез под одеяло, пододвигаясь поближе к Еннэ — торсом к её спине. Улёгся удобнее, обняв девушку и уткнувшись носом в волосы. Он мог бы попробовать уснуть, но мозг был активным как никогда. Отличная возможность проанализировать сегодняшний вечер. Несмотря на серьёзность собственных намерений, губы Чонгука застыли в блаженной улыбке, которую он никак не мог подавить. Что он наговорил сегодня? Что наобещал! Что она ему сказала!.. Это чертовски пугало из-за его сомнений в собственных способностях, но одновременно с этим — окрыляло и давало мощнейшую мотивацию. Крошечные слова и тихое обещание слишком глубоко отзывались в восприятии чонгуковой реальности. Никогда прежде просто слова и просто обещания не влияли на его жизнь и не давили на совесть, как сейчас. Оказалось, они слишком весомые и громоздкие, чтобы их можно было проигнорировать. Для Еннэ он хотел бы быть настоящим и надёжным. Тем, кто будет опорой, а не препятствием. Но для этого нужно было скинуть с плеч налёт искусственности, которым обрастал все эти годы. Только тогда, под толстым слоем ненужного, он сможет найти самого себя. Еннэ замычала сквозь сон и развернулась на спину. Да, даже в такие моменты к девушке сложно было подобраться поближе. Постороннее вмешательство в её отдых не всегда ей приходилось по нраву. Чонгук послушно отодвинулся, освобождая подушку Еннэ и немного личного пространства. Тем не менее, он по-прежнему продолжал касаться её коленями. Уперевшись локтем в подушку на своей стороне кровати, Чонгук подпёр голову и наблюдал за спящим лицом девушки. Звук вибрирующего телефона донёсся откуда-то из глубины просторной комнаты и Чонгук быстро пролистал в памяти порядок событий, чтобы понять, куда забросил свой гаджет. Точно. Он в ванной комнате. Откинув одеяло, мужчина неторопливо, чтобы не мешать девичьему сну, встал с кровати и направился в приоткрытую ванную. Экран гаджета всё ещё горел, показывая в темноте пропущенный вызов от… От прокурорши, чёрт возьми. Взяв в руки телефон, Чонгук обнаружил ещё несколько пропущенных от неё же, полученных около часа назад. Блять. Как же вовремя… Чонгука встряхнуло от внезапно охватившей его злости и досады. Собственные сладкие мечтания о доверии Еннэ, пролетавших в голове всего какие-то пару минут назад, сейчас показались ему настоящим самообманом. Реальность, связанная с Чон Хосоком и всем тем, чем Чонгуку уже довелось заниматься, вылилась на него внезапно и отрезвляюще, словно ведро зловонных помоев. Размечтался, мать твою… Он не мог просто проигнорировать ни прокуроршу, ни Хосока, ни Сокджина, ни, тем более, Мин Юнги, ради которого и намечалась вся эта афера. Не выполни он своих обязательств, последний и главный из списка мог сделать с ним всё, что захочет. И не только с ним, ведь этот чёрт знал обо всех и обо всём. Не хватало, чтобы по вине Чонгука пострадала Еннэ. Нервозно облизав губы, мужчина нашел своё нижнее бельё и шорты, после чего торопливо надел их. Зажав в руке телефон, он вышел из комнаты и прошёлся по коридору подальше от места, где отдыхала Еннэ и где ему мог кто-либо помешать. Конечно, некоторые из его друзей уже уединились в своих апартаментах, но большинство оставалось на улице. Чонгук нырнул в бильярдную, зажёг свет и прошёл ближе к окну, на ходу прокашливаясь, чтобы прощупать свой голос. Гудки прорезали относительную тишину, вынуждая Чонгука нервничать ещё сильнее. Но он был бы не он, если бы не умел ловко и быстро брать себя в руки. Уголки его губ хитро растянулись, когда он услышал женский поиглушённый голос из трубки. — Доброй ночи! — поздоровался он. — Прости. Не мог сразу ответить на звонок, — проговорил извинения совершенно не виноватым, а своим привычно нагловатым тоном. Для госпожи прокурорши он по-прежнему женат и не было ничего странного в том, что молодой мужчина скрывал свои похождения от супруги. — Ничего, я всё понимаю, — ответил женский голос, вслед за чем она вобрала ртом больше воздуха, явно собираясь перейти к сути своего звонка. — Чонгук, я сейчас в Сеуле. Приехала всего пару часов назад. — И на долго ты к нам? — поинтересовался Чонгук. — Я по делам и к завтрашнему вечеру уже уеду. К сожалению… — отозвалась женщина и спустя паузу, добавила: — Мы могли бы увидеться сейчас? Вопрос повис в воздухе, вынуждая Чонгука судорожно мыслить и перебирать варианты, которых в принципе не было. Прямо сейчас и прямо сегодня! Он мог расквитаться со своим долгом перед Хосоком и господином Мином. А затем… быть вольным распоряжаться собой и своим временем, как пожелает. Если бы не Еннэ, вкус губ которой он ещё чувствовал на своих губах… Если бы не её просьба к нему… Если бы она не приняла подлеца Чонгука таким, какой он есть… — Конечно, — отозвался мужчина. — Подождёшь минуту? Я пришлю адрес. — Жду, — заключила госпожа прокурор и первой завершила звонок. Телефонные разговоры с ней всегда были скупыми и не пестрили эмоциями. Чонгук размял губы друг о друга и неопределённо походил взад вперёд, словно не знал, куда ему двигаться. Наконец он опёрся руками о бильярдный стол, склонившись над ним, и пару минут стоял вот так, замерев на месте. — Сука!!! — вскрикнул он, внезапно отмирая и хватая рукой один из бильярдных шаров, покоившихся на зелёной мягкой поверхности. Выпрямившись, он размахнулся и со всей дури бросил шар в стену. Грохот и треск утонули в уличном гуле. Если кто-то что-то и слышал, то вряд ли придал бы значение. Дыхание Чонгука в одно мгновение усилилось, словно его швырнули в ледяную воду и лёгкие свело внезапным спазмом. Чонгук дышал тяжело, через ноздри, тем самым пытаясь успокоиться. Стоило только воскресить в памяти образ женщины, с которой вот-вот доведётся встретиться, которой придётся шептать на ухо привычные пошлости, на которую придётся смотреть, словно на самую желанную… как злость, досада и омерзение густым потоком заполнили все его вены. Омерзение не к прокурору, к себе, чёрт возьми! Каким же жалким он видел себя сейчас… И ведь теперь не осталось ни спортивного интереса, ни садистского удовольствия, которое Чонгук испытывал раньше к роду своей деятельности. Мужчина снова взял в руки телефон и быстро набрал Ким Сокджина. — Знаю я сколько время, — безэмоционально проговорил Чонгук. — Нужен номер, сейчас. Для меня и прокурорши, — коротко, будто это могло облегчить дальнейшие мучения. Он сглотнул ком в горле, глянув исподлобья на улицу, и согласно промычал в ответ на слова Сокджина. Конечно же, ребята сейчас быстро организуют всё необходимое. И эта ночь будет последней, которую он проводит не с Еннэ. Получив краткие указания, номер и адрес отеля, Чонгук вернулся в комнату, чтобы надеть на себя рубашку. Он старался не смотреть на спокойно спящую Еннэ и не думать, как будет лгать ей потом, обнимать и целовать по возвращению, пока в ушах ещё будут слышаться стоны другой женщины, а кожа сохранять — её запах. Разрезав двор торопливыми шагами, Чонгук сел за руль своего спорткара. На секунду замер, отсчитывая как никогда мощные удары сердца, и вдруг заметил. Разжал пальцы, убрал их с руля и растопырил. Они дрожали, не собираясь считаться с планами Чонгука. Мужчина вздёрнул бровями и тихо посмеялся, откидываясь на спинку сидения. Никогда бы и не подумал, что до такого может дойти… Работа его мечты, как он думал когда-то, превратилась в настоящий кошмар.

***

Еннэ по-прежнему хотелось спать однако сквозь сон ощущалась какая-то помеха. Она покрутилась, меняя положение, попыталась занять более удобную позу, ударила подушку, невзначай предположив, что дело именно в ней. Но в итоге резко открыла глаза, осознавая: место рядом с ней пустовало. И от этого где-то внутри становилось пусто, холодно и гадко. Тревожность — вот что не давало ей крепко спать дальше. Испытывая тупую болезненность где-то в районе живота, Еннэ села на кровати и огляделась. Привыкшие к темноте глаза легко могли различить очертания мебели и предметов в комнате. Слух улавливал движение в доме и одиночные голоса на улице. Неужели Чонгук отправился к своим приятелям и приятельницам, добирать недостаток веселья, взамен излюбленных им объятий с Еннэ? Что-то явно не так, девушка ощущала это всем своим нутром. Пригладил волосы, она заправила их за уши и неуверенно сползла с кровати на пол. Интуиция нашёптывала никуда не ходить и ничего не выяснять. Конечно же, если только Еннэ не хотела узнать или увидеть что-то, что забыть будет сложно. Можно было придумать вполне адекватное объяснение самой. Например, что Чонгук проголодался и вышел перекусить или решил пообщаться с друзьями… Но Еннэ не любила ложь и самообманом заниматься не собиралась. Что бы там ни было, она выяснит, поэтому подхватив с пола высохшее платье и нижнее бельё, девушка надела его на себя, не утруждаясь поиском бюстгальтера. Приблизившись к окну, она рассмотрела людей, расположившихся за столом по центру бассейна, но Чонгука среди них не оказалось. Найдя телефон, девушка набрала номер Чонгука. Гудки всё шли и шли, но мужчина так и не взял трубку. Еннэ не допускала мысли о том, что он мог быть сейчас с другой. Просто не понимала зачем и для чего. Искать секс тогда, когда он, в виде его рыбки, лежал прямо перед ним в сантиметровом доступе? Глупость какая-то… даже для такого, как Чон. Возможно, Чонгук всё же решил удовлетворить хотелки своей американской подруги? Это казалось более реальным, однако сама Кэри как раз проводила время в бассейне, а значит и этот вариант отпадал. Тем не менее, гадкое ощущение приближающегося пиздеца никак не отпускал девушку. Не надевая обуви, Еннэ вышла из комнаты и прошлась по этажам в поисках ответов. Встретив нескольких людей, спросила, не видел ли кто Чона, но пока что ответа не нашлось. Попав на улицу, она вздохнула и сплела руки под грудью. Обвела взглядом пространство и неторопливо обошла вокруг здания. Чонгука нигде не было. Оставалось пройти дальше, к берегу, пирсу и беседкам. Девушка спустилась по пологим ступеням вдоль ровных рядов кустарников. Широкая дорожка разрезала место парковки и следовала далее. Но стоило Еннэ только ступить дальше, как она резко остановилась. Машина! Оглянувшись, девушка пробежалась глазами по припаркованным авто. Затем сделала это ещё и ещё раз. Красный спорткар Чонгука должен был выделяться среди остальных, но… чёрт возьми, если Еннэ не показалось, что его место теперь пустовало. Чонгука здесь не было вообще. Девушка ощутила, как ноги её отяжелели, не позволяя сдвинуться с места. Она просто снова и снова проверяла взглядом каждую машину, убеждаясь в своей правоте. И какая надобность была бросать Еннэ здесь и уезжать куда-то посреди ночи? Пожалуй, на эти вопросы сможет дать ответ только Чонгук. Придётся его дождаться… Пак вернулась в комнату, по пути заглянув на кухню и взяв оттуда стакан с водой. Несмотря на время, Еннэ совершенно не хотела спать. Она беспокойно ходила по комнате и ещё несколько раз безрезультатно набирала номер Чонгука, пока не сдалась и просто легла на кровать. Хотелось не дожидаться и уйти, просто исчезнуть, чтобы избавить себя от мучительной неопределенности. Еннэ любила, когда всё понятно и зависело от её решений. Так почему бы ей не решить всё сейчас самостоятельно? Бежать от Чонгука будет так же сложно, как и быть с ним, но по крайней мере Еннэ не станет выглядеть идиоткой в своих же глазах. Так странно… Ей же казалось, что между ними наконец был проложен мост. Пусть маленький, но очень прочный. Он мог бы выдержать многое, стоило лишь беречь его. Так чего стоило Чонгуку просто предупредить её о каких-то внезапных обстоятельствах? Так сложно надеяться на её понимание? Ни записки, ни сообщения, ни ответа на звонок, ни пары слов перед уходом. Должно быть, он надеялся вернуться, пока Еннэ спит, но в итоге вышло совсем не так. На улице незаметно становилось светлее. Даже самые стойкие гуляки разошлись по заранее выбранным комнатам. Благодаря воцарившейся тишине Еннэ не смогла пропустить звук сработавших автоматических ворот и тихого гула красного спорткара.

***

— Какого чёрта, Чонгук?.. — заспанный голос Хосока раздался в динамике. — Сколько?.. — по всей видимости, проверяя время, спросил мужчина, несдержанно зевая. — Случилось что? — Нет… то есть, да, — отозвался Чонгук на выдохе, сверля телефон, стоящий на держателе, взглядом. Он причмокнул губами и сжал руками руль, скрипнув кожаным чехлом. — Ваша прокурорша готова. Сокджин уже проглядывал запись. — А-а… Отлично, — преобразившись, голос Хосока смягчился. — Сообщу Мину прям сейчас, терпение у него ни к чёрту. — Подожди, — остановил его Чонгук и замолчал на пару мгновений. — Ну? — Думаю, на этом я — всё, — сказал без эмоций. — Завязываю с этими делами. — Этими делами? — передразнил его Хосок, по всей видимости сладко потягиваясь на том конце провода. — Не удивил, бро. Вот совсем. Но вообще-то надо было предупредить, блять, меня заранее. Слыхал о таком? — Как раз этим и занимаюсь, — отозвался Чонгук. — Ставишь перед фактом — вот, что ты делаешь, Чонгук. Ну, да ладно. Хер с тобой… И без этого собирался тебя на пенсию отправить. Совсем навыки растерял, говнюк, — образовалась небольшая пауза. — Извини, — Чонгук Хосока не боялся, успел узнать его хорошо за время совместной работы и своеобразной дружбы. Он хоть и любил говорить страшные вещи с совершенно не читаемой мордой, но по сути своей был намного мягче своего образа и только угорал с окружающих. — Хуй тебе, — бросил Хосок. — Извиню только если явишься на ковёр. Выпьем, попиздим… а я подумаю, пристрелить тебя или не надо. Чонгук тихо усмехнулся в трубку. — Обязательно приеду, — отозвался он. — Вот и ладненько, — согласился Хосок. — Ну, давай, пойду, отолью…мгм… — пробубнил, по всей видимости сунув меж губ сигарету. Короткие гудки оповестили об окончании разговора. Вот и всё, Чонгук поставил точку. Довёл дело до конца. Изменил Еннэ. Разрушил карьеру госпожи прокурора… Вложил жезл управления ею в руки Мин Юнги. Женщина хоть и не симпатизировала Чонгуку, но он мог приблизительно представить, каково это — терять нажитое годами. Тем не менее, мужчина не стал париться об этом. Сто процентов всех, кого они шантажировали, предпочитали оставлять личное в секрете, выполняя все сказанные условия и отдавая огромные суммы за право продолжать свою обычную жизнь. Нечего было дальше думать об этом. Следовало просто вернуться к Еннэ и скорее принять душ. Пустынные дороги позволили мужчине быстро добраться обратно. Тем не менее дорога заняла более получаса. Чонгук чувствовал себя выжатым, в голове — ни одной чёткой мысли, только скопище странных эмоций. Секс с госпожой прокурором дорого ему стоил. Он откровенно переигрывал с самого начала их встречи, целовался так, будто Чонгуку только десять, а он пытался казаться взрослее и опытней. Благо они находились в номере отеля, а не в зале заседания суда. И близкое расположение их тел не подразумевало возможность что-то заподозрить. Женщина хотела потушить свет, но из-за необходимости снять чёткое изображение с распознаваемыми лицами, мужчине пришлось заговорить ей уши. «Я хочу видеть твоё тело, пока трахаю тебя. Ты такая горячая.» Мать вашу… И ему действительно пришлось всё видеть. Смотреть словно в зеркало, испытывая желание просто уйти. Интересно, как обозвала бы его Еннэ, узнай, что её парень только что снимался в откровенном порно. Телефон Чонгука завибрировал и на экране высветилось прозвище Пак, «рыбка». Еннэ словно почувствовала эти его мысли. Не спала, а значит обнаружила его пропажу, волновалась или же злилась. Лицо с изображения контакта смотрело хмуро и выразительно, но эти её эмоции настолько полюбились Чонгуку, что он больно закусил нижнюю губу, чувствуя тревогу. Въезжая на территорию особняка, Чон как мог отгонял от себя воспоминания вечера с Еннэ. Страх в её глазах, уязвимый шепот в губы, доверчивые прикосновения. Нужно просто сохранять невозмутимость и ложь в очередной раз гладко ляжет на его язык. Последний раз! Теперь уж точно. Припарковав на прежнее место машину, Чонгук направился в дом. Широкими шагами разрезал расстояние между собой и Еннэ, в результате чего приостановился перед дверью и осторожно открыл. — Э-эй… — мягко протянул он, направляясь к девушке, ожидавшей его сидя на кровати. При его появлении она встала и сделала шаг навстречу, вглядываясь в лицо Чонгука. В её глазах страх и неверие. Это в одно мгновение выбило из Чонгука дух уверенности, которым он с трудом наполнился по пути сюда. Напряжение явственно проступило в его взгляде, перебегающем с одного глаза девушки к другому. — Где ты был? — тихо спросила Еннэ. Впервые не проявляла злости, не повышала голос, не пыталась толкнуть. И это говорило, что-то было не так. Она чувствовала твоё мерзкое предательство всем своим нутром. Боялась и попросту никак не могла поверить, что ты, Чонгук, действительно так можешь. — Мне не хотелось спать, поэтому я ходил прогуливаться у моря, — да Чон сам себе сейчас не верил, несмотря на подтверждающий кивок его головы. Голос звучал неестественно блекло, неубедительно и испугано. В глазах отражалось его сожаление, слишком громкое, чтобы Еннэ его не услышала. Она продолжала смотреть и больше ничего не говорила. Шокированная, ничего не понимающая. — Выпил пару коктейлей и думал прийти пораньше, но засиделся, прости, — Чонгук наконец сумел взять себя в руки. Он сжал плечи Еннэ и поцеловал девушку в губы. Выдерживал расстояние, потому что вылетел из номера сразу, как только «режиссёр крикнул «снято», и даже не обмылся после того, как тёрся обнажённым телом о другую женщину. Тем не менее, Еннэ заметила как Чонгук избегал смотреть ей в глаза и это говорило, как минимум, о лжи и угрызениях совести. Ещё бы, он-то так и не узнал, что она успела обнаружить пропажу его машины. — Ложись в кровать, я сейчас присоединюсь, — заверил Еннэ Чонгук и не дожидаясь её реакции, направился в ванную комнату. Все эмоции медленно испарились с лица Еннэ после того, как за Чонгуком закрылась дверь. Тем не менее девушка продолжала сверлить её, будто могла видеть сквозь. Презрение и ярость внутри неё выжгли все слёзы, что могли бы сегодня пролиться. Но хрен тебе, Чонгук. «Ради тебя…не пролью…и одной слезинки.» Быстрым движением Еннэ подцепила чокер и без особых усилий сорвала его с себя. Отбросила прочь и взяла сумку. «И секунды лишней здесь не проведу.» Девушка не собиралась устраивать скандалов, не хотела уходить громко — это не было в её интересах. Заставить его просить прощение? Встать на колени и умолять? Говорить правду? Больше ей это всё не было нужно. У Чонгука была возможность признаться хотя бы в том, что он уезжал, но мужчина предпочёл ложь правде. Теперь она предпочтёт понятное одиночество запутанным и нездоровым отношениям. Еннэ ушла и тихо прикрыла за собой дверь, оставив Чонгуку его подарок в виде обуви и чокера. Она хотела бы храбриться, но невесть откуда взявшаяся горечь обжигала горло и вынуждала часто часто моргать. Ничего. Такси приехало быстро и водитель даже не задал вопрос о том, почему Пак не имела обуви. Через какой-нибудь час она уже будет у общежития, где сумеет отсидеться и привести себя в норму перед следующей учебной неделей.