Максималист

Тишину и лёгкий шелест листьев мелодично разбавляло ненавязчивое птичье пение. Пробуждение Чонгука могло бы быть приятным, ведь спать под открытым небом в такую погоду — самый кайф, да и полезно для здоровья тоже. Тем не менее, стоило ему лишь пошевелить головой и облизать пересохшие губы, как головная боль сдавила виски и глазные яблоки, мышцы заныли, а горло вновь начало саднить. Молодой человек протяжно застонал, снова обмякая и заваливаясь на мягкие подушки, в которых он утопал. Как же чертовски сильно он напился… Опустив на лоб одну ладонь, Чонгук помассировал пальцами болезненные участки и поморгал глазами, стараясь привыкнуть к яркости. На улице царила невероятная солнечная погода, словно сама природа насмехалась над умирающим состоянием мужчины. — Бля-я-я… — протянул он. Будучи на самом первом этапе осознания всего произошедшего, он ещё толком не понимал, откуда взялась эта разрастающаяся тревога, концентрирующаяся в его груди. Он кого-то подвёл? Напоролся на неприятности? Или… быть может, кто-то настолько сильно испортил ему настроение, что оставил отпечаток на подсознании. — М-м-м… — рядом послышалось нежное девичье мычание, прежде чем Чонгук понял, почему так занемела его нога. Голова спящей девушки покоилась прямо внизу его живота. Стоило его ладони опуститься на гладкие длинные волосы последней, как память очень кратко и быстро восстановила события этой ночи. Сухо, безэмоционально, фактами, как удар исподтишка. Именно поэтому девушка, с которой он проснулся, никак не могла быть Пак. Молодой человек слишком резко занял сидячее положение, отодвигаясь дальше и тем самым ускользая из-под спящей. Его дыхание вмиг набрало оборотов, а головная боль, словно молния, в секунды поразила черепную коробку. — Какого чёрта ты здесь?! — сбивчиво глотая воздух, бросил Чонгук. Еннэ! Вот что тревожило Чонгука даже сквозь сон! Вполне осознанная боль расширялась и росла, ускоряя сердцебиение и заполняя собой всё мужское нутро. Он был в полнейшем ахере. Не с Марьям, что теперь сонно и с явным непониманием взирала на него со своего места, а с себя. Но девушка, конечно же, мгновенно вызвала раздражение. Не прошло и суток, как Чонгук клялся каким-то неведомым силам о том, что госпожа прокурор была его последним риском. И вот… он снова просыпался в кровати не с Еннэ. Да что с ним не так? — Чонгук, что?.. — сощурившись от яркости дневного светила, Марьям не успела задать вопрос. — Что было ночью? — облизав губы, спросил он и глубоко вздохнул. Пытался не раскрошить свои белые зубы друг о друга. Нервными движениями мужчина провёл ладонями по лицу снизу вверх и пригладил волосы назад. Закусил губу и прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Он уже проходил это ночью. Это беспокойное ощущение, когда не мог найти себе место и применение, от того хотелось ходить по кругу, как зверь, запертый в клетке, прокручивая в голове бесконечную безысходность. Метаться от мысли к мысли, порываться к действиям и тут же останавливать себя, насильно пригвождая к месту. Потому что знал, нужно время, нужен перерыв. Еннэ нужно остыть, а ему нужно потерпеть и грамотно попытать счастья снова. Эту аксиому Чонгук зазубрил и проверил на практике множество раз, что она уже вполне могла принять автоматическую форму. Но не приняла. С Еннэ так не работало. Что-то внутри него рвалось наружу, отчего хотелось сперва разорвать на себе футболку, а затем попросту вскрыть грудную клетку, просто потому что Еннэ нужна была ему здесь и сейчас. Нужна была уверенность в том, что она вернётся и снова закроет глаза на его выходки. Ломка. Самая настоящая, мистер Трах-трах. И ты её по праву заслужил. — Ты не помнишь? — вопрос Марьям размыло протяжным зевком. «Вот же сука. Что за тупой вопрос?» Девушку ни на йоту не волновало его самочувствие и приподнятые в снисходительной полу улыбке губы ярко говорили об этом. Шумно выдохнув и игнорируя боль в голове, ставшей вдруг далеко не самой губительной для Чонгука, он встал с лежанки и приблизился к перилам. Его молчание и хмурость выдали отношение мужчины к заданному вопросу. — Что ж, если быть последовательной, то ты, мой милый, решил напиться вдрызг. Шумел, веселился, как не в себе, врубил музыку, растормошил всех, кто уже отдыхал, — Марьям поджала губы со скепсисом и перекатилась на спину, чтобы потянуться. — Будто несколько лет не сходил с ума… и тут решил оторваться. Девушка повернулась на бок и опёрлась на локоть, подперев кистью голову. — Мы, конечно, поняли, что та девица тебя послала, — Марьям медленно моргнула. — Когда ты уже не мог стоять на ногах, парни отвели тебя сюда, а мне пришлось лечь рядом, чтобы ты не уползал на поиски Еннэ и решил будто я это она. Марьям вытянула губы трубочкой и приподняла брови, ловя на себе болезненный взгляд Чонгука. Краснота его белков была видна даже на расстоянии. — Пиздец… — тихо пробормотал мужчина. Всё было в разы хуже, чем он предполагал. Благо хоть постельных подвигов больше свершить не удалось. — Это ещё не пиздец. Пиздец это то, что я выслушивала, пока ты засыпал, — девушка выдержала паузу. Наконец, слегка скривив губы, она сменила интонацию и начала цитировать: — «Как же я люблю тебя, моя рыбка. Ты для меня всё. Не уходи. Не бросай меня. Пожалуйста, Еннэ, пожалуйста. Я тебя умоляю. Я тебя так люблю. Я без тебя умру…» — выдержав небольшую паузу, прокомментировала: — Меня чуть не вырвало радугой, признаюсь… Тем не менее, каждая озвученная искривлённым тоном фраза вбивалась в солнечное сплетение Чонгука мощными болезненными толчками. — Даже отличить меня от «самой любимой» не смог, — Марьям тихо посмеялась. Чонгук зыркнул на неё и неожиданно ухмыльнулся, разворачиваясь и опираясь задом о перила. — Ну, хорош брызгать ядом, Мари. Даже такую змеюку, как ты, кто-нибудь да назовёт любимой тоже. Может быть, такая же рептилия, наподобие тебя самой. — Слушай, шёл бы ты, а, — проговорила девушка. — Ночью никому спать не дал, так хоть сейчас возьми себя в руки и прояви уважение. — Легко, — отозвался он и подмигнул, направляясь к открытому входу в дом с самой веранды. Бывало у Чонгука похмелье и похлеще. Он знал как с ним бороться, но сейчас это состояние даже было ему на руку. Подсознательно хотелось себя наказать и последствия перепоя не самое худшее, что могло случиться. Мужчина неторопливо направился в комнату, в которой они с Еннэ вчера расположились. Там всё ещё находились её босоножки и чокер. И смутные воспоминания пьяной ночи навеяли Чонгуку, как он сжимал в руках чёрную ленту, смотря в окно и осознавая, что его рыбка ушла от него своими прекрасными босыми ногами, пока тот бился головой о стену душевой. Не стала кричать на него, высказывать и грубить в привычной манере, а просто молча ушла. Ей нечего было сказать ему. Найдя свой телефон, мужчина вошёл в чат с Пак, к облегчению обнаруживая, что девушка его не блокировала. Пока что. И скорее всего потому, что он ничего не писал и не доставал её. Из-за этого написать что-либо Чонгук так и не решился. Разорвать последнюю нить, что вела к ней, равносильно пытке. Да и не понимал, что мог бы сообщить ей такое, чего она ещё не знала. Как убедить её… в чём, чёрт возьми? В том, что Еннэ дура? Или в том, что ей выгодно тратить своё время на такого ублюдка, как Чонгук? Пак не требовалась его помощь в этом. Она и сама прекрасно знала с самого начала, что эта связь ей не нужна. Еннэ не из тех, кто будет растрачивать себя понапрасну. Что он мог дать ей? Что мог предложить? Здоровые отношения? Постоянство? Чувства? Уверенность?.. Звучало в принципе как издёвка, но… Да, да и да! Чонгук теперь очень хотел дать Еннэ всё то, что ей нужно. И мог — чувствовал каждой клеточкой организма, как готов стараться со всех сил ради этого. Но разве у него не было времени показать ей себя раньше? Было. И Чонгук конечно же показал. Правда все его плюсы заканчивались у порога его спальной комнаты. Забрав вещи, мужчина спустился и вышел на улицу. Разрезал шагами расстояние до машины и сел в неё, тут же обмякая и запрокидывая голову на спинку сидения. Тем не менее, продолжал нервозно подёргивать ногами, стуча пятками о пол. Впервые в жизни Чонгук не знал, что делать. Хорошо было быть эгоистом. Он просто пёр напролом к тому, что привлекало конкретно его, по пути раздавая «фальшивые монетки» тем, кто требовал от него что-то взамен. А Еннэ фальшивки не принимала… Она не Евон. Чонгук понимал это в самом начале гораздо лучше, чем сейчас, когда о бывшем помешательстве не хотел даже и думать. Еннэ не та, кто мог сделать ему больно. Больно делал себе он сам. А Пак всегда была с ним честна и прямолинейна, говорила всё, что думала, включая самое нелицеприятное тоже. Она попросту приняла тот факт, что Чонгук подлец. Так, как он и советовал. Но видимо, принятие, не равно согласие мириться с этим. Наверное, ему следовало тоже кое-что принять. Всё его нутро скрутило от осознания: он должен оставить Еннэ в покое, перестать затягивать её в свою трясину. Чонгук в ней, как рыба в воде, но его девочка — рыбка из совершенно другого водоёма. У неё планы на эту жизнь, надежды на будущее и силы, чтобы всего добиться. А он… он ведь просто хотел прожечь оставшееся время в беззаботности и веселье, умереть молодым и насытившимся всеми благами этой реальности. Так что ему мешало следовать своим желаниям теперь? Если быть честным, то всё без Еннэ Чонгук попросту не мог чувствовать ни желание ко всему этому, ни вкуса. Промотав в голове все возможные варианты того, как он мог бы побороть эту ломку, Чонгук не нашёл ни одного выхода. Лишь попытки протянуть какое-то время без неё и свыкнуться с постоянной тревогой, осевшей внутри. Открыв чат с Пак, мужчина всё же написал кое-что. «Прости меня».

***

— За мостом сделаем остановку! — крикнул один из парней, ехавших на велосипеде, лишь бы докричаться до Еннэ, летевшей впереди так, словно они выбрались не на вело прогулку, а как минимум, на гонку. Её аппетитный зад, обтянутый чёрными ведосипедками и без того сбивал друзей Чимина с толку. Невозможно было смотреть вперёд, не наткнувшись взглядом на её ягодицы. Девушка с самого начала выбилась вперёд, тем самым задавая темп и всем остальным. Еннэ не подавала признаков того, что услышала окрик, из-за чего в «задних рядах» послышались протяжные жалобы. — А ну, освободите мне путь! — громко попросил Чимин, ехавший в самом конце на пару с той самой девчонкой, работавшей в кофейне у университета. Пак во всю обхаживал её, войдя в азарт. В этот раз девчонка осторожничала, начав рассматривать его не как парня на одну ночь, а как человека для отношений. Потому не было ничего удивительного в том, что она хотела убедиться в его серьёзности. Сдерживала себя и держала Чимина на некотором расстоянии. А ему всё это лишь в кайф. Ходил да облизывался, представлял себе всякое, прикрывал рукой рот, когда пошлая улыбочка непрошено украшала его лицо. Пригнувшись к раме арендованного велосипеда, Чимин активно заработал ногами, вырулил меж друзей и вскоре поравнялся с Еннэ. — Прилипала, ты что, оглохла?! Суженные глаза Пак расширились, когда рядом с ней замаячила какая-то помеха. Она зыркнула в бок. — Без наушников же! Где летаешь? — Что?! — с претензией бросила девушка. — Остановка, Еннэ! Тормози! Слегка закатив глаза, девушка снизила скорость, одновременно с этим съезжая с велосипедной дорожки на обочину. Дорога проходила вдоль извилистого течения речки, приятно шумящей где-то внизу. — Что случилось? — спросила она уже нормальным тоном, когда все остальные парни и девушки присоединились к ним. — Ничего, просто хотели воды попить, — отозвался Намджун, близкий друг детства Чимина. Он выставил ноги по обе стороны от велосипеда и потянулся к бутылке, зафиксированной держаком на раме. К слову, Намджун прекрасно умел пить на ходу, и Еннэ об этом было прекрасно известно. Парень просто хотел смягчить обстановку, ведь замечал, что и без того хмурая сестра друга сегодня явно пребывала не в духе. — Ты куда-то торопишься? — спросил одногруппник Чимина, тоже остановившийся неподалёку. Вздохнув, Пак пришлось смягчиться: — Я сильно гнала, да?.. Простите, — выдавила она извинения и закусила губу, хотя хотелось дерзить как никогда. Тем не менее, отрицать правду было сложно. — Ничего страшного, — отозвалось новое увлечение Чимина, привлекая внимание Еннэ. Дружелюбный тон, милая улыбка — пыталась наладить отношения с родственницей нравящегося парня, чем неосознанно подковырнула наболевшее. Взгляд Еннэ остро полоснул её по лицу. — Если хочешь, езжай сзади вместе с нами. Она заулыбалась шире, глянув на Чимина и думая, что её идея просто гениальна. Ведь кто знал, быть может, Еннэ была одной из тех сестёр, которые ревновали братьев. Девушка хотела донести до Пак, что опасаться ей нечего, но так и не заметила, как Чимин натянуто улыбался ей в ответ, ни на секунду не веря, что это хорошая идея. Еннэ тоже растянула фальшивую улыбку на лице и покивала, отвечая: — Хорошо, Соён, — намеренно назвала её именем девушки Чимина. — Эм-м, я не Соён, — слегка растерянно ответила она и хотела уже было исправить, но Еннэ перебила: — Ой, точно… Джихё! Теперь я вспомнила, — улыбаясь ещё шире, девушка подмигнула ей, назвав в этот раз именем другой девушки, с которой не так давно гулял Чимин. — Её зовут Хваын, — твёрдо исправил Пак, поджимая губы и демонстрируя сестре своё скрытое недовольство. Еннэ перевела взгляд на брата, изогнув губы в кривой улыбке. Пару мгновений они буравили друг друга глазами, пока остальные с замиранием ожидали, чем всё обернётся. Намджун нервно почесал затылок, говоря что-то совершенно левое, после чего откатил свой велосипед поближе к беседке. Не парень, а прелесть, — вздохнула Еннэ, первой разрывая зрительный контакт с Чимином и будто бы даже теряя к нему интерес. Отвернулась и прошлась по земле, покрытой мелкими камешками. Пусть пьют, отдыхают, делают, что хотят, лишь бы отвалили от неё. Нужно отвлечься. Она направила взгляд в спину Намджуна. Друг Чимина всегда был выше остальных, а с возрастом ещё и покрупнел, подкачал руки и спину, благодаря чему стал выглядеть, как настоящий мужчина. Не в плане возраста, а в плане надёжности и зрелости. Добрый, деликатный, умный… В более раннем возрасте Еннэ думала, что всегда «если что» успеет выйти за него, ведь он по всем параметрам просто идеален. Однако спустя пару лет Пак начала осознавать, что таких, как Намджун, она вполне могла бы кушать на завтрак. Слишком… слаб? Нет, нет, нет. Они слишком несовместимы. Еннэ бы просто подавила в нём всё мужское, и стал бы этот замечательный парень унылым и жалким… Намджун нравился Пак как человек слишком сильно, что бы она могла наплевать на его чувства. — Пойдём-ка поговорим, — приглушённым тоном проговорил Чимин, хватая сестру за запястье и утаскивая в сторону. Цокнув, Еннэ всё же последовала за братом. Они ругались не каждый день, а когда ругались, то Чимин мог быть несдержанным и жёстким с ней, что впоследствии приводило к девичьим слезам. Они отошли на довольно приличное расстояние и даже скрылись из виду друзей. Ого, кажется, ей удалось довести брата до крайностей. Еннэ сложила руки под грудью, сверля затылок брата исподлобья. Конечно же, Чимин заметил, что его сестра начала подкрашивать глаза, наводя верхние веки и рисуя стрелки. Благодаря этому взгляд Еннэ стал ещё более красивым и одновременно холодным. — Что происходит? — спросил Чимин, разворачиваясь лицом к сестре и останавливаясь. — А что происходит? — повторила Еннэ, выводя брата ещё сильнее. — Да от тебя за километр несёт скрытой агрессией! Разве что только ленивый не заметил! — Это моё нормальное поведение, — качнув головой, отозвалась девушка. — Ага, конечно. — Если вам не нравится, могу удалиться. — Что у тебя с Чонгуком? — сердито спросил Чимин. Еннэ приоткрыла рот, демонстрируя удивление. — А это-то здесь при чём? — почти засмеялась. — На лбу у тебя написано, — склонившись к лицу сестры, злобно процедил сквозь зубы. Они застыли в этой позе на пару мгновений. Еннэ перевела взгляд с одного глаза брата к другому перед тем как расплести замок из рук под грудью и с силой отпихнуть Чимина. — Ах ты!.. Я знаю, о чём ты подумал! — она обвинительно ткнула в него пальцем и начала приближаться, решив, что одного толчка было катастрофически мало. Граница, за которой Еннэ не могла отдавать отчёт своим словам и действиям, был пройден. — Да что вы с ним не поделили?! — перехватывая руки сестры, крикнул брат. — А что мне делить с мистером Трах-трах? — язвительно прошипела Еннэ. — Что? — вздёрнув бровями, спросил Чимин, не отпуская сестру и продолжая своеобразно бороться с её попытками вырваться. — Мистером Трах-трах? Это ты о ком? — О ком и ты, — рычала Еннэ, выкручивая руку. Цокнув, парень внезапно дёрнул сестру, разворачивая к себе спиной и обхватывая руками так, чтобы та не вырвалась. — Да угомонись ты! — рявкнул Чимин, пыхтя и пытаясь в процессе всего этого добраться до сути. — Мистер… Трах-трах это что… Это же… Ты говорила! Это тот мужик… муж твоей начальницы. Бывшей. Оттолкнувшись от земли обеими ногами, Еннэ поджала их, вынуждая Чимина нагнуться вперёд от тяжести. А когда он наклонился, резко выставила ноги, благодаря чему руки брата соскользнули. Еннэ тут же укусила его за одну из них, и крик Чимина в мгновение разнёсся по округе. Высвободившись, Пак отступила на пару шагов, продолжая тяжело дышать и сверлить брата взглядом. Правда злость слегка рассеялась из-за борьбы. — Чонгук что, и есть тот самый мужик, который к тебе приставал? — изменившимся тоном спросил Чимин. — Дошло же… — выдохнула Еннэ, уже не зная, стоило ли говорить это. — Так он что… женат?! — скривившись от полного офигевания, спросил Чимин. — Это не самое страшное в его биографии, — отозвалась Пак. Она зажмурила глаза и пыталась выровнять дыхание. — И ты знала всё это время? — Я — да, — без особых эмоций сказала Еннэ. — Вот же блять! — шикнул он. — Козёл… — всё ещё как-то неверяще отводя взгляд в сторону и отдышиваясь. — И всё это время он вот так нагло врал мне… — О-о… кто бы говорил, — скептично вздёрнув бровями, прокомментировала девушка. Чимин глянул на сестру, наконец складывая один плюс один. Вот оно что! Поэтому Еннэ злилась на него, накладывая образ лжеца Чонгука на брата. Вот же чёрт… — А ты как согласилась на такое?! — не нашёл ничего лучше, как перевести ответственность на саму Еннэ. — Ты же знала! — Думала, что такие, как мой брат, тоже умеют любить и заслуживают шанс, — снова сравнила обоих и поджала губы, чувствуя, что глаза слегка увлажнились. Заметив блеск в глазах сестры, Чимин поспешно подошёл ближе и наклонился, внимательно заглядывая в лицо. — Он обидел тебя, да?.. — тихо, с явным переживанием, с болью. Он подхватил прядь волос сестры, потому что не умел проявлять к ней очевидную нежность. Сильно закусил губу, обвиняя себя. — Он просто патологический лжец. Еннэ вздохнула и отрицательно покачала головой, силясь не раскиснуть. — Мне просто интересно, — начала девушка и облизала губы, собираясь с мыслями, — ты так часто кричал, что никого ко мне не подпустишь. Но стоило появиться Чонгуку, как ты… О чудо! …разрешил ему быть со мной. Чимин опустил взгляд, перебирая в голове тогдашние мысли, выглядя воистину виноватым во всём. — Я хорошенько всыпал ему тогда, не сомневайся, — блекло отозвался он, хотя оправдываться хотелось меньше всего. Сейчас Чимин и сам заслуживал хорошей взбучки. Да, Чонгукова жизнь в какой-то степени его соблазнила. И желание сблизиться с ним наложило свою печать на дальнейшие действия. Но тогда Чимин был уверен, что сможет контролировать отношение Чонгука к его сестре. Как так вышло?.. Нет, Пак прекрасно знал, как. Видел и слышал. Мог догадаться, что для Еннэ это могло выйти боком. — Он выглядел так, будто готов ради тебя на всё, — отозвался Чимин, вспоминая то, как Чонгук всегда смотрел на Еннэ с обожанием, не мигая, будто она была единственной на планете. Еннэ шумно и резко выдохнула. — Будь уверена, я найду его сегодня же и… — твёрдо начал своё обещание Чимин. — Мне всё равно! Но если заставишь маму переживать из-за твоих импульсивных выходок, берегись, — угрожающе, проговорила Еннэ и почти сразу сошла с места, бросая уже по пути: — Я поеду сама. Не догоняйте. Чимин покачал головой, смотря вслед уходящей сестре. Он медленно побрёл следом и уже совсем скоро увидел проезжающую по вело дороге Еннэ. Компания встречала его ожидающими взглядами. — Мы слышали, как ты кричал. Она тебя побила? — спросил кто-то. — Н-нет, — неуверенно отозвался Чимин, хмуро утопая в собственных мыслях. Бегло глянув на покрасневший след зубов сестры, исправил: — Укусила. — Дай посмотреть, — встревожилась Хваын, беря его за руку. — Прости, Хваын. Мне нужно ехать. Давай провожу тебя домой. Девушка растерянно покивала и убрала руки. Любой вкус к играм с чужими чувствами растворился в Чимине, будто и не было. Хорошо, если навсегда, потому что сейчас Пак немножко ненавидел и самого себя. — Я позвоню, — бросил он Хваын напоследок, но вдруг опомнился. Снова лгал. Молодой человек вздохнул и облизал губы, делая глубокий вздох. — Эм-м… Скорее всего, что… я не позвоню. Ничего не понимающая Хваын смотрела на него во все глаза, блуждая взглядом по его лицу. Наконец, углядев в нём решимость, поджала губы и улыбнулась. — Хорошо.