Максималист

Тот факт, что Еннэ — это его душевное равновесие, Чонгук осознал в полной мере только когда девушки не стало рядом. По первой он думал, что его отпустит спустя какое-то время, да и вообще с каждым днём будет становиться всё легче и легче. Какими бы не были его чувства к Еннэ, они должны утихнуть, и Чонгук готов потерпеть, смирившись с мыслью, что отпустил её добровольно. Ведь рано или поздно он сможет вернуться к своей прежней жизни. Так же?.. Но ожидание и попытки отвлечься приводили его к совершенно новым взглядам на себя и всё окружающее. Процесс затянулся, а присущий ему эгоизм давал о себе знать. Еннэ оказалась слишком мощным наркотиком или же Чонгук чересчур злоупотреблял ей, раз тяга была настолько сильной. Признаться, молодой человек не раз давал слабину, позволяя себе начать планировку повторного завоевания Еннэ. Несколько раз даже караулил её у входа на территорию общежития, прячась за зеленью кустарников, наблюдал за ней у университета из салона своего авто, не кричаще-красного, другого. Чонгук чувствовал ком в горле, учащение пульса и смеялся со своих дрожащих рук, однако в процессе вяло перетекал в прежнее апатичное состояние, так и не решившись выйти из своей засады и не веря в собственный успех. И вот, Чонгук в очередной раз рядом с университетом. Знал уже, что на большом перерыве Еннэ покидала здание и переходила через дорогу, туда, где располагалось несколько кафе. Сегодня молодой человек даже не ставил перед собой цель выйти из авто и заговорить с девушкой. Сознательно он просто шёл за очередной, пусть и скудной дозой. Отказать себе в этой маленькой слабости никак не мог, хоть и понимал, что сталкерство — то ещё извращение… Звонок на телефон отвлёк Чонгука от гипнотизирования парадного входа университета. Звонил Чимин. Уже не впервые за неделю и за этот день тоже. Никогда ещё брат Еннэ не был так настойчив в желании поговорить с ним. Наверное, что-то знал или догадывался. Тем не менее Чон продолжал игнорировать его. Заблокировав телефон, Чонгук вернул взгляд обратно, тут же резко концентрируясь взглядом на одной фигуре. Вложив одну руку в карман широких спортивных штанов, Еннэ неторопливо переходила перешеходный переход, без интереса оглядывая проезжую часть. За спиной болтался небольшой рюкзачок, поверх топа свисала кофта оверсайз, обрезанная чуть ниже груди. Благодаря этому вид на бюст Еннэ скрывался, но его пышность подчёркивалась, как и потрясающе тонкая талия. Волосы были завязаны в короткий пучок, однако короткие пряди снизу выбивались, ложась привычным образом на шею. Кажется, у Чонгука явно развился какой-то сердечный недуг, иначе, как можно было объяснить такие перебои в ритме пульса? Фигура девушки будто была отпечатана в его сознании, ведь Чон узнавал её тут же. Сзади, спереди, издалека, в любой одежде. И эхо этого узнавая мгновенно разносилось по его телу и мозгу, будоража во всех возможных смыслах. Было страшно и волнительно, тоскливо и радостно одновременно. И пока его руки в очередной раз дрожали, требуя Еннэ в своё распоряжение, сама она совершенно безразлично скользила взглядом по мимо проходящим людям. Девушка собиралась взять целое ведро капучино, чтобы медленно попивать его на лекции. Настроение её с той самой ночи нельзя было назвать хоть каким-то известным словом. Еннэ ощущала какую-то бессмысленность во всём, чем занималась. Ещё в первое утро лёжа в своей кровати в общежитии, она буравила сухим взглядом потолок. Разочарована? Нет. Ожидаемо? Да. И тем не менее было отвратительно гадко на душе и беспокойно на сердце. А ещё… ужасно обидно от того одиночного «Прости» на месенджер, полнейшей тишины после и его абсолютного отсутствия. Чонгук, который не давал ей продыху, просто исчез. Никаких звонков и встреч, никаких попыток добыть прощение, объясниться. Ни-че-го. Возможно, Чонгук наконец понял, что не способен на искренность, которую она требовала. Девушке было что на это ответить, однако она готова была согласиться, кривая сердце, лишь бы обрести покой. Мысль о том, что ему плевать, облегчала Еннэ. Но стоило только вспомнить тот его последний взгляд… И в животе просыпался противный червячок сильных сомнений. Он начинал шевелиться, оплетая её органы и добираясь до самой головы, поражая всю Еннэ дрожью эмоций и неверия. Еннэ никогда не питала особых ожиданий насчёт чувств Чонгука. Первое время она даже с нетерпением ждала, когда его страсть к ней утихнет и он наконец-то оставит её в покое. Но когда это случилось, оказалось, что Пак всё же ожидала чего-то. Она проверяла телефон, поджимала губы и терпела противные спазмы в животе, видя значок онлайн рядом с его именем. Она оглядывалась на улице, ожидая, что Чонгук вот-вот появится откуда-то, как всегда бывало. Но ничего подобного не происходило. Его машина не мелькала у парковки общежития и даже университета, он не давал о себе знать ни через коменданта, ни через Чимина. Погрязнув в апатии, Еннэ чуть ли не в слух начинала перечислять все пункты, согласно которым разрыв с Чонгуком для неё благо, а не трагедия. Она должна радоваться и благодарить судьбу за то, что мужчина потерял к ней интерес. Но это лишь на словах звучало убедительно, а воспринималось, увы, словно пустой звук. К слову, текст в учебных пособиях и слова преподавателей были такими же без информативными. Чтобы начать впитывать в себя знания и хоть немного сосредоточиться, Еннэ приходилось прилагать большие усилия. «Это просто привычка,» — легко объясняла это Пак, но на деле с каждым днём чувствовала себя всё более уязвимой, открывая в себе новые грани и зудящую брешь. «Он не отвечает на звонки и игнорирует меня, когда я прихожу к дому. Консьерж сообщает ему обо мне, но внутрь не пускает. Еннэ, я обязательно подкараулю его на улице…» — писал Чимин. Еннэ с жадностью впитала каждое слово о нём, чтобы в очередной раз ощутить всепоглощающую обиду, но ответила: «Зачем? Ничего не хочу о нём знать. Если продолжишь, я тебя тоже буду игнорировать.» — Капучино XL? — задал вопрос бариста у замершей у стойки Еннэ. Запомнил её предпочтения Знала, за чем пришла, но не сумела быстро ретироваться от мыслей. Она улыбнулась и кивнула, отсчитывая наличные. А расплатившись отошла к панорамному окну, облокотилась о столешницу, вперив рассеянный взгляд на улицу. Вспоминая компанию Чонгука на их последнем вечере Еннэ никак не могла отогнать от себя навязчивые мысли о том, что ей не было места в городе, а её учёба так и вовсе являлась пустой тратой времени и денег. Чимин легко влезал в различные компании. Заводил дружбу, играл по правилам тех богачей и даже получал от этого выгоду и удовольствие. Еннэ же ощущала себя там чужой, презирала всех и вся, а в своём деле собиралась выехать на трудолюбии и добросовестности. Вопрос только в том, как со своим скепсисом ей удалось поверить в возможность такого сказочного везения. Непонятно. Зато теперь, как никогда, Еннэ ясно видела, что не могла соревноваться с братом в успешности. Такие, как Чонгук, легко шли по головам и карьерной лестнице. А ей, должно быть, место рядом с мамой и папой. Там спокойно, всё понятно, там родной дом и нет всех этих ненавистных людей. От сбора чемоданов Еннэ останавливал лишь собственный принцип, требующий не принимать поспешных и плохо обдуманных решений. Потому девушка и продолжала мариновать себя в Сеуле без особого энтузиазма к будущему в этом месте. — Девушка, ваш заказ, — прозвучало глухо, где-то на заднем плане. Еннэ слышала, но не отдавала отчёта, что обращались к ней. — Капучино XL! — более громко оповестил бариста. — Позволь, я отнесу, — прозвучал ещё один голос, мгновенно выведший Еннэ из собственного транса. Она обернулась как раз к приближающемуся к ней молодому человеку с картонным стаканом в руках. Взгляд её поднялся к лицу человека и глаза её медленно округлились. Еннэ побледнела и как-то осунулась, стоило только осознать, что ей не мерещилось. Чонгук стоял рядом, с беспокойством смотря на неё. — Привет, — тихо, мягко и с едва заметной дрожью. На лице его натянутая улыбка с налётом лживой непринуждённости. Его поза привычная, раскрепощённая. На деле же от мужчины так и разило неподдельным страхом. Его глаза ожидающе въелись в девичье лицо, застыв где-то между паникой и облегчением. Язык беспокойно прошёлся по пересохшим губам. Грудь вздымалась сильнее обычного, напряжение в руках, держащих стаканчик, было заметно невооружённым взглядом. Еннэ приметила и покрасневшие белки, и неглаженность его кофты, и небрежность причёски. Страдальческий блеск в глазах. Их переглядки казались вечностью, но прошла всего пара десятков секунд. Нет, нет, нет, нет! Какого хрена Еннэ вообще выискивала в его внешности оправдание? Она этим больше не должна заниматься! — Да как ты… — блекло начала Еннэ, — смеешь вообще?.. Медленно выпрямившись, девушка обогнула его и выскользнула из кофейни на улицу. Хотела быстро перейти дорогу скрыться под крышей университета, но уже на подходе к переходу заметила, как зелёный беспощадно сменялся красным. Еннэ обернулась, ловя фигуру Чонгука, следующую за ней. Набрала в лёгкие побольше воздуха, беспокойно расхаживая у бордюра. Наконец, она остановилась на краю, прикрыла глаза и протяжно выдохнула, продолжая подёргивать одной ногой, отстукивая пяткой. Мужчина поравнялся с ней и встал рядом, глядя на профиль. Честно говоря, поведение девушки его обнадёживало, ведь куда больше он боялся встретить безразличие. А тут… целый коктейль смятённых эмоций и попытка побега. Сглотнув, он облизал губы, не находя подходящего слова, чтобы начать. — Просто «привет»? — начала Еннэ вместо него и злобно ткнула языком во внутреннюю сторону щеки. — Как ты смеешь вот так заявляться спустя столько времени? — рядом с ними были другие люди, потому девушка говорила хоть и угрожающе, но довольно тихо. Чонгук молчал и Еннэ решила глянуть в его лицо, чтобы узнать реакцию. Но стоило ей повернуть голову, как новая волна смятения нахлынула на неё. Этот гадёныш улыбался, будто он только что выиграл в лотерею. — Так ты хотела, чтобы я бегал за тобой?.. Чёрт возьми, да ты ждала этого! Теперь я вижу, — слегка склонившись к ней, поделился Чонгук, но даже не пытаясь скрыть своей радости. Она злилась и судя по её импульсивным необдуманным словам хотела его извинений, объяснений и обещаний. Невероятно! Еннэ скучала по нему и эта её злость была обусловлена в первую очередь элементарной обидой. — Что? — сузив глаза, спросила Еннэ, не понимая, где так жёстко спалилась. — Пойдём. Кажется, ты сильно спешила, — осторожно коснувшись ладонью к пояснице Еннэ, проговорил Чонгук. Моргнув пару раз, девушка встрепенулась и ринулась вперёд, разрывая прикосновение и поправляя лямку рюкзака на плече. Поразительно, как мало было надо Чонгуку, чтобы снова обзавестись уверенностью и растаять от одного её строгого взгляда. — Еннэ… — и нужные слова мгновенно возникли в голове сами по себе, ведь у него было не так много времени, чтобы их сказать. Пешеходный переход остался позади, а резвые шаги девушки стремительно приближали её ко входу в здание. Чонгук не отставал, но чтобы завоевать внимание Еннэ пришлось взять её за запястье и развернуть к себе, тут же склоняясь ближе к уху и громко шепча: — Когда разводный процесс дойдет до конца, тебя от меня ничто не спасет. Теперь точно нет. — Еннэ покосилась на него, пытаясь держаться на хоть каком-то расстоянии от его прожигающего взгляда. Внутри разливалось что-то томительно тёплое и сладостное. Оно покрывало вязким обезболивающим по тем местам, что так ныли последние недели. Мимо проходили студенты, но обоим было всё равно. Пак побледнела ещё сильней, продолжая тянуть руку к себе, чтобы освободиться от хватки. Но таких потуг было катастрофически мало. Где-то на подкорке с тревожностью билась одна мысль, подталкивающая Еннэ к более радикальным действиям. Ну, же! Оттолкни как следует этого мерзавца! Не давай надежд, не показывай слабости! Тем не менее заставить себя быть жестокой к Чонгуку оказалось очень сложно. В настоящем прошлое словно стиралось, оставляя только лихорадочно блестящие глаза Чонгука, полные разномастных эмоций. Девушке пришлось прибегнуть к воскрешению болезненных воспоминаний. Той ночи, того беспокойного предчувствия и гадкого ощущение в районе солнечного сплетения. Ком в горле, что мешал сглатывать, жжение в пересохших глазах, отчётливый посторонний запах женского парфюма, исходящий от Чонгука… Еннэ заморгала и сдвинула брови к переносице. — Сейчас придушу, если не отпустишь, — прошипела наконец-то решительно и дёрнула руку сильнее, пытаясь отступить. Удерживая Еннэ на месте, Чонгук стремительно склонился к её уху, беспощадно обжигая губами ушную раковину: — Обязательно! Придушишь, когда будешь сидеть сверху, — прошептал он и тут же разжал пальцы, освобождая девушку от своей хватки. Еннэ же, вздрогнувшая от мурашек, пробежавшихся по загривку и вся вспыхнувшая от смысла сказанных мужчиной слов, дёрнула плечом, позволяя лямке рюкзака сползти к согнутому локтю. Взяв сильный размах, она в мгновение ударила им по лицу Чонгука, запоздало вспоминая, что в нём лежала спортивная бутылка с водой, благодаря которой её рюкзак и был таким увесистым. Молодой человек никак не защитился, из-за чего голова его резко развернулась в бок и назад. Он отступил на пару незначительных шагов и согнулся, прикладывая ладонь ко рту и носу. Вызывающий сердитый взгляд Еннэ тут же преобразился в испуганный и сожалеющий. Она тяжело дышала, приоткрыв шокирующе рот. Хотелось броситься к Чонгуку, обнять и взглянуть на результат собственной импульсивности. Ругала Чимина за эту дурную чёрту, а сама — не хуже… Люди, видевшие это, оборачивались, но не остановились и уж тем более не подходили. Взгляд Чонгука вернулся к Еннэ. К сожалению, девушка не могла определить эмоции на его лице, так как он по-прежнему прикрывался ладонью. Но вдруг между пальцев просочилась струйка крови, из-за чего глаза девушки расширились ещё сильнее, а дыхание стало настолько громким, что его легко можно было расслышать, несмотря на шум с дороги. Она неконтролируемо приподняла руки, словно собиралась прикоснуться к Чонгуку, и выдавила единственное, на что была способна: — Больно? — с явным, нескрываемым сожалением. Молодой человек опустил взгляд на ладонь, когда отстранил руку от лица. Кровь шла не из носа, хотя ощущения в нём были похожие. Жгло и немело. Казалось, словно это место стало бо́льшим в размере, но разумеется ничего подобного не произошло. Зато внушительная продолговатая ранка тянулась по его скуле и щеке, образованная в результате столкновения с брелком, висевшим на замочке небольшого кармана. — Совсем нет, — ответил Чонгук и медленно растянул губы в широкой обаятельной улыбке. Эмоции на лице Еннэ обо всём ему поведали и теперь его больше не мучали сомнения. Смущённая его улыбкой, Пак снова приобрела натянутый воинственный вид. — В следующий раз врежу больнее, — отозвалась она и шмыгнула носом, стараясь сохранить твёрдость на своём лице. Но Чонгука это позабавило ещё сильнее. — Люблю тебя, моя рыбка, — сказал с лёгкостью и так естественно, что Еннэ даже не скривилась. Он протянул ей стакан капучино, что всё это время держал в руке. Стоило девушке неуверенно вытянуть руку, как молодой человек наклонился, подставляя лицо. — Если поцелуешь, заживёт быстрее. Дурацкая, ничем не обоснованная логика для маленьких глупых девочек. Но… обаяние его и рискованность заработать по морде повторно растопила жёсткость Еннэ. Она поджала губы и осторожно прикоснулась к уголку мужских губ. — А теперь проваливай, — хмуро и безэмоционально отозвалась она, стоило Чонгуку набрать в лёгкие воздух и приоткрыть рот, чтобы заговорить. Шумно выдохнув набранное, он улыбнулся, согласно кивая, быстро развернулся и направился к машине бодрым шагом. Так хорошо, как сейчас, ему не было уже давно.

***

У придомовой стоянки оперевшись спиной о фонарный столб, стоял Чимин. В свободное от учёбы и подработки время у него никак не выходило выловить Чонгука или хотя бы дозвониться до него. Поэтому парень решил выделить один день и караулить негодяя до самого конца, пока нужда или какие-то дела не выведут Чонгука наружу. Спустя неделю запал Чимина здорово иссяк и вместо ярости, которую он испытывал вначале, теперь ощущал только собственные бессилие и грусть. Будь у Чимина меньше понимания сущности Чона и чувствовать себя вершителем справедливости было бы намного проще. А так… он всего лишь завис в круговороте событий, которые когда-нибудь коснуться и его, но уже с другой стороны. Шумно вздохнув, он открутил крышечку питьевой воды и сделал пару глотков. Но внезапный сигнальный гудок, проезжавшего мимо автомобиля заставил его вздрогнуть и слегка поперхнуться. Мгновенно настроив фокус взгляда на место водителя, Чимин узнал в нём Чонгука. Он проводил взглядом автомобиль, оттолкнувшись от фонарного столба, и сошёл с места, когда машина припарковалась, а задние её фары потухли. Набрав в лёгкие воздуха, Чимин осознанно сменил выражение лица на сердитое, хотя эмоция эта в данный момент совершенно им не руководила. Приближаясь к авто, парень что было силы воскрешал в себе злость, но к сожалению никак не выходило. Дверь у водительского места открылась и наружу сперва выглянула нога Чонгука, обутая в кроссовок. Затем показался он сам. Привычным движением захлопнул дверцу и нажал на блокировку, засовывая пульт в карман штанов. Хмурый, но слегка заторможенный Чимин наконец поднял взгляд к его лицу. Улыбался, чертяка, при чём во все зубы, будто только что выиграл жизнь. Что-то больно кольнуло в груди. Думая о Еннэ и о том, как ей было горько сейчас из-за этого козла, Чимин поймал нужную волну. Тем не менее, его подбитое лицо с засохшим потёком крови наводило на определённые мысли… Он что, виделся с Еннэ и оттого такой довольный?.. Ведь кто ещё мог так ему наподдать? Но Чонгук продолжал стремительно приближаться, сбивая с толку своей радостью и непонятными намерениями. Чимин нахмурился и выпрямился с каким-то подозрением, однако отступать не стал. Это ведь он выжидал Чонгука, чтоб навалять ему, а не наоборот! Слегка разведя руками, Чон растопырил пальцы и приблизился чуть ли не вплотную к брату Еннэ. Глаза его блестели лихорадочным блеском, а ладони внезапно обхватили голову неуспевшего отпрянуть парня. Сжав её без фанатизма, Чонгук смачно чмокнул того в лоб и, резко отстранив, затряс. — Да какого ж хрена?!.. — сдавленно возмутился Пак, отрывая чужие руки от своей головы. Вырвавшись, сразу отошёл на шаг назад и состроил гримасу отвращения. — Еннэ меня любит, — приглушённым тоном поделился Чонгук, выпрямляясь, прикрывая глаза и подставляя лицо солнечным лучам. — Рад за тебя… — кисло отозвался Чимин, всем своим видом показывая скепсис. Облизав губы и кое-как собравшись с мыслями, он продолжил: — Послушай, Чонгук… Я тебе тысячу раз звонил и дежурил у твоего дома, чтобы въебать тебе наконец-то в живот. За Еннэ. Вникнув в суть слов, Чонгук развёл руками и вздёрнул бровями, будто предлагая осуществить в жизнь давно задуманное. Чимин закатил глаза и вздохнул шумно. — Мне тебя подвесить надо, чтобы ты наконец-то понял? Это не шутки! Ну, ударю я тебя и что дальше будет?.. — Пак хлопнул по бокам, вслух задавая те же вопросы, что задавал себе в уме. — Будь человеком, хватит доставать Еннэ. Ты делаешь ей больно. — Я больше не буду, — отрицательно покачав головой и слегка расширив глаза, проговорил Чонгук. Казалось, будто он был не в себе. — Ты ничего не курил? — для убедительности спросил Чимин, нахмурились и ступив ближе, чтобы втянуть носом воздух рядом с молодым человеком. — Это всё Еннэ. Мой личный наркотик, — мягко объяснился Чонгук. Чимин поджал губы. — Ну, и что мне делать? — задал риторический вопрос будто самому себе. — Я не дам тебе ранить её, ясно? — Я тоже не позволю тебе делать ей больно. Пак фыркнул. — Что за бред? — Она хочет, чтобы я был рядом, а ты собираешься препятствовать этому, — пояснил Чонгук. — О, ну давай, сделай из меня изверга, — саркастично предложил Чимин и сложил руки под грудью, оббегая глазами лицо напротив. — Убеди меня. Давай! Докажи, что ты серьезно настроен! Потому что пока я вижу только обратное… Да ты!.. Блять, Чонгук, ты же женат, твою мать!.. Ты скрывал это от меня! И сейчас продолжаешь чего-то хотеть от моей сестры. Чонгук вздохнул и поджал губы в улыбке. — Выпьем? — наконец спросил он, кивнув в сторону дома, тем самым намекая на долгий разговор. — Пойдём, — сойдя с места, спокойно произнёс он, — расскажу тебе… Кто, как не Чимин, должен понять его?