Увидеть Босса И Умереть

Вообщем, как-то так для Дьяволо, на удивление, прошел ещё один день. Я не спешил идти с ним на контакт, потому что никак не мог найти подход, а Дьяволо было плевать, чего и стоило от него ожидать. По нему нельзя было сказать, приходит ли он в себя. Хотя, есть стал вроде сам. Старается, пытается, но ест мало, что меня и беспокоит. Моется сам, если это конечно можно так назвать. Скорее, сидит под струей воды. Но это уже хоть что-то, я не собираюсь опять мыть его. По большей части, он спал, отсыпался, а если и не спал, то смотрел в одну точку лежа то на кровати, то на полу. Что и стоило ожидать от человека, которого поместили в почти пустую комнату. А ну да, точно. Вчера он еще копался по шкафам. Оставил все шкафы в тумбочке открытыми, кроме той, что в ванной на замке готов поспорить, он ее тоже успел поразглядывать. Что ещё оставалось делать? Я почти не попадался на его глаза, а если и видел его, то он спал. Я делал ему инъекции, приносил еду и уходил. Сегодня, в связи с улучшением его состояния, как минимум, что он начал осознавать себя, я принес нему некоторые предметы гигиены, а именно, шампунь и зубную щетку с пастой. Но кстати говоря, что по поводу налаживания контактов с этим… Розовым созданием? Посетившая меня мысль была слишком соблазнительной, чтоб отвергнуть ее. Мне очень хотелось Босса. Даже не секса, а просто взглянуть на него. То, что я видел его голым, трогал его даже за волосы, уже сводило меня с ума. Босс, сам Босс, сидел возле меня без одежды. Насколько это заслуженно? А такое вообще законно? Дьяволо восприимчив к любым лекарствам, которые я ему дам. Так как я провел детоксикацию его организма, вывел из него все бактерии, сейчас любая доза инородного вещества будет действовать на него вдвойне. И Дьяволо не сможет сопротивляться своим желаниям. Даже самым сокровенным… Шел день, а за ним настал другой. Кажется, в этой белой комнате становится действительно скучно. Пустые стены сводят Босса с ума, заставляя копаться в своих мыслях, тревога из-за этого никуда не уходит. Появляется все больше и больше вопросов. Какие-то странные чувства, ощущения, фантазии и очень много мыслей. Хочется орать, лазить по этим стенам, но все, что он может делать, это лежать, сидеть и стоять. Да, здесь особо нечем себя занять. Но быть поглощенным собственными мыслями определенно лучше, чем быть поглощенным бесконечным ужасом собственных смертей. Мысль, что-то там ещё, ещё одна мысль, несвязный бред, мысль и… Дверь открылась. Я принес еды этому бедному мужчине, запутавшемуся собственном нескончаемом потоке странных бредовых идей. Он неловко потяпал, неуклюже покацапил в мою сторону, вставая с кровати. Ему было плевать. Он опять не воспринимал меня как человека. Но в этот раз я не был для него словно насекомое. Я был лишь функцией, жизненно важным предметом, который он перестал замечать. Каждый день я приносил ему еды, воды, проверял его самочувствие. И он перестал стесняться и стыдиться своего нахождения рядом со мной. Словно настольная лампа у тебя в комнате: Ты не замечаешь что она есть, но так часто ею пользуешься, что считаешь уже частью своей обстановки. Но если в один день она сломается, то ты почувствуешь это. Что-то будет неладное, и ты заметишь эту потерю. Странное сравнение с настольной лампой, но мы зачастую воспринимаем что-то как должное, привыкаем к этому. А потеря будет велика, если это в один день заявит о своем праве на поломку. Так вот, я считаю, что это ключ к прогрессу, хотя сдвинулись мы не особо далеко. Он все ещё воспринимает меня не как личность, а как что-то из вне, что должно ему служить. Если раньше он воспринимал своих приспешников как рабочую силу, то сейчас он рассматривает меня как функцию. Но не на этот раз. Он ел. И я на него смотрел, сидя напротив. Если раньше он жрал как ненасытное животное, вечно покашливая от нескончаемых рвотных порывов, то сейчас он элегантно берет в рот по маленьким кусочкам вареной курицы, неспеша жуёт и каждый раз смакует, пережёвывая. Я молчал, и он не чувствовал, что находится с кем-то ещё в этой комнате. Но я решил открыть рот. — Дьяволо. Он отложил еду, как всегда, оставив после себя половину не съеденной порции. Услышав свое имя, Босс посмотрел на меня испуганно, будто только сейчас осознав чужое присутствие в этой комнате. Он посмотрел в мои глаза, своими разбитыми, стеклянными. — Чего вы хотели, когда были Босом? Он взглотнул, прежде чем переварить мой вопрос. — Когда был Боссом? Я… Был? Дьяволо потерел свой лоб ладонью, задумчиво зажмурил глаза, формируя свой ответ. — Понимаешь, незнакомец, когда ты Босс, то за тобой крепится вечное клеймо паранойи, от которого ты хочешь избавиться путем становления ещё большего параноика. Почувствовать себя защищённым — вот, что я хотел, наверное. Но в итоге мне почти никогда этого не удавалось. Это как погоня за недостижимой целью. Выматывает… Босс был и вправду невероятен, откровенным и настоящим в своих высказываниях. На самом деле, я понимаю желание Дьяволо исчезнуть из сознания других людей и оставаться в тени, скрывая все следы своего существования, потому что считаю унизительным существование неправдоподобных и недостоверных версий меня самого, находящихся в сознании других людей. Меня ужасают гиперболизированные и плохие версии меня, которые другие люди считают правдивыми. Я хочу существовать лишь в единственном настоящем экземпляре, только для себя. В этом я и чувствую одно из понятых желаний, которое связывает нас с Дьяволо. И я бы не прочь узнать, какой он настоящий, его единственную версию своей личности, а не та нерушимая маска, что он преподносит. Сейчас он слаб, как никогда, это мой шанс. И я воспользуюсь им. Хочу, чтоб он не смог противостоять своим желанием. Чтоб он не сопротивлялся мне и наконец уже поддался не только душой, но и своим телом. Возможно, я стал тварью, если решил сделать это насильно, подсыпав ему в еду свои порошки. Так как я всё ещё работаю на Пассионе, в моих владениях есть любые препараты, которые я пожелаю.

***

Человек ушел, забрав посуду с собой. Вот, Дьяволо сам опять остался наедине, уже привыкнув к этому одиночеству. Он думал, что раз вышел из цикла, то сможет прожить остаток своих дней здесь. Вот сейчас он будет каждый день кушать, мыться, потреблять жидкости, ходить в туалет и умываться, позже он состарится, забьётся в какой-нибудь угол и наконец сдохнет уже в последний раз. И ему казался этот вариант правдоподобным. Он даже считал это за хеппи энд, для такого ужасного человека как Босс. Но что-то было неладное. Обычно, после еды ему небыло настолько плохо, как сейчас. И с каждой минутой он все больше считал, что ему не показалось. Странная, неописуемая и ноющая боль внизу живота. Хотя, он не мог назвать это болью, скорее просто чувство неприятности, какой-то странной душевной пустоты. Вот сейчас Дьяволо попытается свернуться в комок, полежит так несчитанное количество часов и боль магическим образом пройдет, оставив его в покое. Но такого не случилось. Дьяволо пролежал в кровати около трёх часов после приема пищи, прежде чем принять решение что-то с этим делать. Поднявшись с кровати и слегка поёрзав на месте он понял, что боль перешла в его задницу, сковывая движения его рук, при попытке почесать спину, резкая боль пронзила его сзади, отдаваясь в ягодицы. Он скорчил лицо и опустился вниз. — Тварь... Шепотом проругался он себе под нос. Непонимания, на кого. Не может же сделать это с ним человек, который каждый день кормил его вкусной и здоровой пищей без добавок? Возможно, проблема была в его организме. Дьяволо пошел в ванную, и приподняв крышку унитаза встал на колени. Двумя пальцами он полез в свое горло, пытаясь вызвать рвотный рефлекс, давя на гланды. И он пришел. Но вывести всю грязь из организма этим не получится. Из его горла полилась ранее выпитая вода и куски переваренной курицы. Мерзость. Ощущение острой, и на удивление, приятной боли взяли контроль над его истощенным, и теперь голодным, телом. Часть блевоты испоганила и испачкала ему волосы, которые Дьяволо некрепко придерживал во время рвотных порывов. Он лег головой на крышку унитаза, чтоб прийти в себя после этого. Пустой взгляд был направлен куда-то в сторону, белки глаз покраснели и заслезились после рвоты. Ещё пару секунд, перед тем, как он поднимется с унитаза, смоет эту мерзость и упадет в ванную, включив лёгкую струю кипятка. Дьяволо что-то шепчет. Что-то очень матерное плохое на итальянском. Вода омывает его волосы, пока он лежит на дне ванны. От еды ли всё это, или ему так показалось? Это точно боль? Почему именно в этом месте? Ужасное ноющее чувство, то ли боль, то ли пустота то ли желание... Желание чего-то большего. Грязное, унизительное и похотливое. Надругательство над самим собой и осколками своей гордости. Нет! Босс не будет этого признавать. Пару секунд он пялился в потолок. Поёрзав ногами, он начал этот нелепый шепот. — Ладно... Разве раньше я не приравнивал открытия себя и своей личности к сексу? Босс подумал над своими словами, вспоминая прошлое. — Нет. Моя личность, моя память всегда была дороже собственного тела. Я уж лучше умру, чем кто-то меня узнает. Пауза. Он обдумал всё. — Но ведь уже узнали. Разве я настолько нелюблю себя, что буду отказывать собственным желаниям? Если ли смысл в том, чтоб сохранять подобие чести в этой ситуации? Зачем мне обратно подстраиваться под былой образ, если смысла в этом больше нет? С этими мыслями, сказанными с слух, он опустил руку под струю воды. Как же давно он не трогал себя и свое тело с целью принести себе удовольствие. Хотя, в этой ситуации, ему было интересно узнать, что с ним произошло. Лёгкими и плавными движениями он слегка задел свой член и спустил руку чуть ниже, задрав ногу. Сперва его рука нащупала собственные бедра, сжимая ляжки, позже дойдя до ягодиц и заветного, воспалённого заднего прохода. Ему лишь нужно было удостовериться в том, что с ним что-то не так, ведь да? На ощупь он просто потрогал себя сзади. Да, место и вправду болело. Но причина этому было неизвестной. Дьяволо продолжал трогать кончиками пальцев своё очко. Он чувствовал себя максимально странно. Так не должно быть? Или он чувствует себя так только потому, что раньше не позволял себе подобного? Надавив на отверстие, его резкая боль смешалась с каплей удовольствия. Он застонал от стыда. — Нет! Так быть не должно... Я должен найти другой способ решения этой проблемы. Он решительно прекратил весь этот процесс и сел в ванную. Да, сидеть было больно, но он думал, что смелый и бебебе Дьяволо боролся сам с собой. Если быть точнее, боролся с Боссом, которым являлся. Дьяволо хотел удовлетворить свои желания, поддаться соблазну и побыть слабым, потому что может себе это позволить в текущем положении. Если он будет корчить из себя гордого и сильного в любой ситуации, то действительно ли он станет сильнее, или будет только верить в то, что сильный? Какой вообще смысл обретать былую гордость, если все кончено? Если ты больше не Босс...

***

Он вытирался стоя, после горячей ванны, как вдруг услышал звуки открытия входной двери. Это было странно для него, ведь до этого я посещал Дьяволо не так часто. Всего раз в день, если требовалось больше, иногда два. Но сегодня был другой день. Я пришел проведать его второй раз. Он уже чувствовал подозрение ко мне. Но что он может мне сделать? Разве я могу что-то скрывать? Мне нужно убедиться, подействовал ли препарат. И ради этого я не буду бегать вокруг да около. Тот повесил полотенце и подошёл с недоумением ко мне. — Здравствуйте. Как вы себя чувствуете? Я мог показаться наглым со стороны, если на него действительно подействовал препарат, он мучается от этого, а я ещё и спрашиваю, как он там. — Что ты хочешь от меня услышать? — Я хочу услышать о вашем самочувствии. Он хлопал своими глазами, посмотрев на меня подозрительно. От неловкости этой ситуации ему хотелось присесть куда-то, а не стоять свесив руки по сторонам. Но сидеть было весьма проблематично. Дьяволо места себе найти не мог от этого давления. — Можно я буду задавать вопросы? — Да, но сначала ответьте на мой. Я был наглым. — Я чувствую себя... Неудобно..? Я не стал задавать более конкретных вопросов, а понял все сам, что он имел ввиду. Я понимающе кивнул. — Я хочу знать, что ты не имеешь что-то против меня. Я совершенно без понятия, с какой целью здесь нахожусь. Ты мой единственный собеседник. Так могу ли я узнать что-то? — Да, можете. Вам нужно знать, что я здесь не с намерением навредить, а позаботиться. Вам ничего не грозит. Это все, что я могу сказать вам сейчас. — Правда? Тогда... Как ты объяснишь странную боль, которая преследует меня после последнего приема пищи. Он сейчас меня с ума сведёт своим голосом. Дьяволо жалуется мне, он говорит со мной так прямо и настойчиво, что по телу пробегают мурашки. Я на минуту даже замешкался, чтоб сдержать самообладание. — Боль? Не пойми меня неправильно, я лишь хочу улучшить ваше самочувствие. Скажите мне, если что-то не так. Где у вас болит? — Не придуривайся. Босс пытался корчить из себя того, кем был раньше. Он пытался быть строгим. Но с кем? Со мной? Какая жалость. В его тоне едва считалась эта тревожная похотливая неуверенность. Этому желанию трудно противостоять. Я подошёл ближе, поставил руки к нему на плечи и резко кинул на кровать. Я стоял, опустив голову вниз, осматривая его тело. Он был в замешательстве, недоумении. Ему небыло смысла сопротивляться. — Вы даже не представляете, насколько важны мне. И вы будете тут, со мной, сколько я этого пожелаю, Босс... Нет, Дьяволо. В его глазах читался лёгкий ужас — Я не позволю никому дотронуться хоть до дюйма твоего тела. Некогда неприкосновенный Босс будет моим. Объект обожания и моего восхищения абсолютно беспомощен перед моим желанием. Я больше не мог устоять даже на ногах от вида его прекрасных, слегка накачанных мужских бёдер. Я опустился на кровать, а мои руки сжали его ляжки. Мне было сложно себя контролировать. Я не разбирал что делаю. Но так и должно быть, верно? — Босс, а вы меня любите? Глупый вопрос. Мне было плевать на ответ, я задал его ради развлечения. На ощупь, его бедра слегка дрожали от этих резких действий с моей стороны. — Ты... Ты извращенец. Но ведь ты спас меня, верно? — Верно. — И ведь ты был в тот вечер рядом, когда Бруно предал меня? — Верно. — И ты... Ты, ебаный одержимый подлец, узнал о моем прошлом? — Хаха... Тоже верно. Это заслуживает похвалы? Я поднял взгляд вверх. Его прекрасная неприкосновенная грудь вздымалась от резких вздохов. Я непроизвольно прильнул к ней, разминая ледяными руками его нежные соски. Ощущение, что передо мной лежит не величественный Босс, почитаемый и восхваляемый всей мафией, а чувствительная девочка девственница, которая до этого ни разу не испытывала такой любви. И ведь вправду, трахался в своей жизни он максимум один раз, и то, я не был уверен, был ли это он, или Триш всё-таки зачал Доппио. — Это заслуживает моего... Внимания.. — Если так, то вы накормите меня своей грудью? Резкая смена ролей. Мне это нравилось. Его рука взяла меня за волосы, небрежно сжимая их в руке. Дьяволо слегка присел, упираясь на бортик кровати, пока я искал удобное положение, чтоб полакомиться его пышной грудью. Он сам направил меня к себе и я взял в рот один из его сосков, как маленькое голодное дитя. Я вертел его между языком, покусывал и посасывал, пока не услышал самых прекрасных звуков, которые можно представить. Это были лёгкие, неконтролируемые стоны, смешанные с томными вздохами. Для моих ушей они были словно самая прекрасная песнь, которую можно услышать. Я открыл глаза, чтоб посмотреть в его лицо, закрытые глаза, грубые черты лица, которые сейчас он исказил до жалобного состояния, виновато сведя брови и слегка приоткрыв рот. Это зрелище нельзя было описать, нельзя было нарисовать, насколько изумительна была каждая морщинка возле уголков его рта, сочитаемая с поцелуем от солнца: его веснушками, хаотично рассыпанных по носу и щекам. Я вновь закрыл глаза, погружаясь в ощущения и вкус его сырой груди. Иногда он направлял меня к другому соску, пытаясь сравнять ощущения, придерживал меня за щеки и волосы. Делал он это явно инстинктивно, утопая в своем желании. Я облокотился на его тело и чувствовал движения его ног, нетерпеливые покачивания бедрами. Иногда, во время громких стонов он сводил свои ноги, все ещё подавая признаки боли, после моих присыпок в его еде. И мне хотелось с этим что-то сделать. В какой-то момент я явно наелся его грудью и отстранился. В ответ Дьяволо промолчал, слегка сбив свое дыхание. — Покажите мне... Он вздохнул, пока я трогал рукой всю длину его тела, от груди к члену. — Покажите мне, где у вас болит. Его руки опустились вниз, обхватывая сзади свои бёдра. Он со стыдом приподнял ноги, слегка разведя их в стороны, открывая прекрасный вид на его обнаженную задницу. Я сверлил его взглядом, делая ситуацию более неловкой, пока не притронулся к нему. Сперва я погладил по внутренней части его бедра, после чего мой большой палец лёгкими движениями нащупал его ноющую дырочку. Ему хотелось провалиться под землю от такого постыдного действия, к которому он не привык. Но мне знать лучше, что ему делать. Я слегка надавил на него сзади, потирая задний проход пальцами. Босс всхлипнул, прикусывая свою губу. Он отказывался как-то это комментировать, но я настаивал. — Да... Вот здесь болит у меня. Заглушить эту боль можно только нежными прикосновениями и легким, не глубоким проникновением. У меня всегда были идеи на этот счёт. Так как я сделал его зависимым от подобной ласки, я понесу за это ответственность. Я опустился к его лицу и улыбнулся. — Босс, сядьте мне на лицо. В его глазах недоумение, но я лишь предвкушал это. Сейчас он помешкается, но в конце концов, все равно выполнит мою просьбу. Он смотрит на меня со смесью стыда и ужаса. — Что!? — Я умоляю вас, сесть мне на лицо. Дьяволо смекает, что таким образом у него есть шанс избавиться от этой боли. Но принять он это не может. Хотя, возможно где-то внутри он желает этого. Но какая-то его часть все еще остается горда, и я помогу ему с этим. Я сам ложусь под его бедра. Он судорожно и быстро от меня отстраняется. Если бы он не хотел этого, то прям сейчас встал с кровати и попытался сбежать, но сопротивлялся он осторожно, будто сам не определившись, чего хочет на самом деле. Я ложусь на спину, хватая его за ноги. — Сколько времени вам понадобится, чтобы смириться с моей просьбой? — Ни сколько... Просто я... Не верю этому. Я раньше не делал что-то подобное. Он мигом остановился, рассматривая мое лицо между его ног. — Это сложно. Я в растерянности. — Не стоит, Босс. Прекрасен вид отсюда, как нигде больше. Вид снизу, на его мужские ягодицы, плавно переходящие в бедра, на его лицо, подкаченные плечи и пышную грудь. Да, я определенно там, где должен быть: снизу, под своим Боссом, доставляя ему незабываемые ощущения. Со мной все не в порядке, я пылаю этим желанием. Я осторожно беру Дьяволо за ляжки, и подзываю к себе. Тот неловко перекинул через меня ногу и двинулся вперед. Передо мной открылся вид на его заветную и желанную мною плоть между ягодицами. Губами я прошёлся по его ляжкам, обнюхав аромат сырости его тела. Разминал его кожу руками: она теплая и живая. Все же, на самом деле он всего лишь человек, как и все ему подобные. Он стеснялся, стыдился быть наглее. Стыдился опуститься на мое лицо, ему нужна была моя поддержка. Ему не хотелось признавать это нелепое положение и то, как он неуверенно занял что-то на подобии позы шестьдесят девятой. Я все ходил вокруг до около, давая ему ясное понимание и осознание того, что я собираюсь делать. Пару моих засосов между его ягодиц заставили воспроизвести малую серию нежеланных вздохов, перерастающих в еле слышное нытье. Его голос был робок и сломлен, тих и виноват. Одна из моих рук нащупала узкое отверстие под собой и я надавил на его проход, пока не проник внутрь, слегка задевая его чувствительную простату. Опять что-то шепчет. Что-то невнятное и неразборчивое. Я высунул свой палец и взялся за дело. Обхватив бедра я медленно спустил его на свое лицо. Он неохотно поддавался моим движениям, пока я прильнул ртом к его заднице, полизывая. — Ужасно... Простонал Дьяволо. Пусть говорит что хочет. Его слова расходятся с его телом. На языке был слегка солоноватый вкус его тела, который опьянял лучше любого крепкого алкоголя. Мои руки обхватили его ноги, расставленные в разные от меня стороны, я приоткрыл глаза. Вид был неописуемый. Его волосы, неаккуратно свисающие на лопатках его спины. Тело слегка выгнулось, пока его рука крепко держала рот, то ли от стыда, то ли от сдерживания стонов. Я продолжал лизать, иногда сменяя свою технику, посасывая и вбирая кожу, кусая и стимулируя заднее отверстие, кольцо его мышц. Босс не мог справиться с этими ощущениями, не мог противостоять желанию продолжить, кончить от анальной ласки. Ему хотелось давления на свою простату, быстрого удовольствия. Он убрал руку со рта, уже не пряча сладких и похотливых стонов со стороны, в этом нет смысла. Ему хотелось сильных ощущений, поэтому он слегка, лёгкими и почти случайными движениями, начал покачивать бедрами, ища большего трения и давления снизу на простату. Я лишь поддерживал его в этом, уверенно направляя его движения, изредка проникая внутрь. Кажется, вся кровь, что была в его организме прилила к члену, потому что все что он делал, явно было инстинктивно. С характерным противным чмокающим звуком я завершал этот омерзительный акт удовольствия. Дьяволо на пару секунд притих, прежде чем издать гортанный стон, остановившись на месте. Я почувствовал на себе его оргазм, когда он нежеланно признал его. Вид снизу был великолепен, открывая взор на все его мышцы. Я бы спал на его груди каждую ночь, используя его тело словно подушку. Я бы слушал его голос, шепот и нытье вечно, с неизменным наслаждением. Я бы ублажал его так каждую ночь. Я бы желал слиться с ним в одно целое. Чувства липкой смеси на моей груди, пропитывающей ткани одежды. Он слегка приподнимается, наклоняясь вперед, замечая следы своих телесных жидкостей на моей одежде. Дьяволо виновато сводит ноги обратно, окончательно завершив этот акт. — Я нечаянно, я сожалею. — Извинения ни к чему, перестаньте. Лучше скажите, как вы? Что чувствуете? Я быстро собрался и привел себя в порядок, усевшись на край кровати. Босс же лег на бок с потрепанным и слегка неряшливым видом. — Кажется, боль сменилась удовольствием. Я хотел трогать его и трогал: за ноги и ляжки. Гладил, словно ненасытное животное, которым я возможно был. Я мерзок в своих же глазах. Но есть ли смысл жалеть себя, если все чего я хотел и желал лежит передо мной абсолютно беззащитным? — Вы мой. Дьяволо смотрит с подозрением, прищурив глаза. Ему плевать, чей он. Главное, чтоб в конце концов он умер, как и все другие нормальные люди.