Сквозь призму прошлого: Погоня за чертовой жизнью

С трудом разлепив тяжелые веки, первое, что он чувствует — это легкая растерянность и неуверенность. Вокруг него всё кажется размытым, как-будто он только что вышел из-под воды. В ушах противный звон, а во рту пересохло. В теле ощущается невероятная слабость, как будто все силы внезапно покинули его. Кружится голова, Рин не сразу понимает, что произошло. Сначала ему показалось, что его кто-то вырубил со спины по голове, ибо болело там так, словно кирпичом прилетело. Он чувствует пульсирующую боль в затылке и холод. После нескольких глубоких вдохов и попыток сосредоточиться парень начинает обретать ясность. Помогает ему в этом знакомый голос: — Очнулся? Придурок, напугал меня. Когда это ты начал падать в обмороки? Я, конечно, небритый, но вполне адекватно выгляжу. Теперь-то Риндо вспомнил, что потерял сознание при виде этого человека. Человека, который сидит рядом с ним на диване и прикладывает пакет льда к голове. Человека, который должен быть мертв. Риндо пялится на брата, словно призрака увидел. Твою мать, да так и есть. Он ударился головой и умер? Или галлюцинации начали посещать и его? Он, конечно, знал, что до дурки недалеко, но не знал, что настолько близко. Вот он Ран, сидит, смотрит на него как на идиота. Причем галлюцинация настолько натуральная, что можно поверить, будто брат и правда живой. В груди все сдавило от боли. Над ним издевается собственное сознание. Ничего более жестокого, чем твой собственный разум не существует. — Рин, ты чего? У меня третий глаз на лбу? Сделай лицо по проще. — напрягается галлюцинация. Даже разговаривает в такой же манере, это ж как сильно он свихнулся от горя? — Все-таки башкой видимо ты хорошо приложился. Хорош пялится. Вот надо было тебе сюда припереться. Если ты пришел мне ебать мозг по поводу Вады, то лучше… — Как настоящий… — произносит потерянно Риндо, заставив брата выгнуть бровь. — Чего? Конечно настоящий, не из пластилина же. Может скорую? — заглядывает в его глаза Ран, прикладывая ладонь ко лбу. Это прикосновение обожгло, словно что-то внутри перевернулось. Он коснулся его. Галлюцинации вышли на новый уровень? — Ты… Живой?.. — Рин, ты издеваешься?! — вспыхивает брат, срывая окончательно все стоп краны. Риндо вдруг подскакивает, ударяя его кулаком по лицу. Ран не успел среагировать, просто не ожидал. Младший повалил его на пол, нанося один удар за другим. Старший попытался отбиться, однако впал в ступор, увидев на его лице слезы. Риндо бил его снова и снова, размешивая кровь солеными каплями, желая выбить его из своей головы. Нет, он не сошел с ума, ему еще рано. Нельзя так жестоко издеваться над ним! Все внутри горело непонятно отчего: злости или радости. Радости настолько невозможной и огромной, что сносит башню. Ему страшно, так страшно. Что эта радость фантомная, что сейчас он исчезнет и мир вокруг так и останется пеплом. Пепел, верно. Вот все, что осталось от их жизни. Иллюзия того счастья, что было при жизни брата ранит сильнее, чем его смерть. Потому что ненастоящая. Потому что это невозможно. Мертвые не воскресают, а пепел не восстановить. Ему хочется кричать, смеяться и плакать. Все сразу. Он бы все отдал, чтобы этот мираж оказался реальным, но даже этого мало, мало просто желать. — Малой, ты совсем оборзел?! — наконец пришел в себя Ран, отпихивая брата от себя и переводя дыхание. — Гребанный защитник своей… От переизбытка эмоций Рин начал задыхаться, не зная, куда деть руки и выплеснуть то, что внутри. Слезы градом катились по лицу, сердце стучало так, будто готово взорваться. В отчаянии Риндо бросился к брату, обнимая его так сильно, что у того захрустели кости. В голове полная дезориентация, в груди взрываются тысячи фейерверков самых разных эмоций. Он заревел в голос, как дитя малое, схватил брата за грудки, пряча лицо в его плече. Плече, которое всегда было опорой и без которой он просто не выживет. — Я скажу, что ты самый лучший брат на свете! Я скажу, что ты моя семья, я скажу, что люблю тебя! Ты же вырастил меня, ты меня обучал, ты меня не бросил, ты был рядом! Я все скажу, только не бросай меня! — залепетал Риндо сквозь вой, боясь не успеть сказать самое важное. Вдруг это сон, вдруг галлюцинация, пусть даже так, но он должен сказать ему то, что давно надо было. То, что он заслуживает услышать и не услышал при жизни. Может хоть так ему станет легче. Он прижимает к себе брата изо всех сил, боясь, что он растворится и никогда больше не придет. — Я буду говорить это каждый день, и шути надо мной сколько хочешь, но не уходи, прошу, не так! Я еще не готов, я не могу потерять тебя, не сейчас, пожалуйста, прошу! Ты нам очень нужен. Ты мне нужен. Прости, что я не успел, что посылал тебя, что был мелким идиотом. Я хочу, чтобы ты жил! — Риндо, мать твою, че ты несешь?! — заволновался Хайтани, на чьих глазах тоже выступили слезы, он и сам не понял почему. Такие внезапные откровения сбили его с толку и растрогали. Он отодвинул брата от себя, заглядывая в лицо. В родных глазах столько боли, надежды и страха. — Все-таки поедем к врачу. Сильно ты головой приложился. — Ты живой… — шепчет Риндо, вдруг рассмеявшись. Ран еще больше насторожился, поглядывая на него, как на больного. — Господи, я схожу с ума… — А не должен? — выгибает кровоточащую бровь Хайтани. Риндо снова смеется, падая лбом на его плечо. Это чудо какое-то. Так ведь не бывает. — Рин, если ты мне сейчас же не объяснишь свое поведение, мы поедем в дурку. — Ты реально живой?.. — Да живой! — выкрикнул ему в лицо Ран, начиная серьезно паниковать. У Риндо совсем мозги вышибло? — Да что с тобой?! Мозги взболтать? — Ты умер! Ты мертв, тебя не может быть здесь! — в истерике заорал Риндо, беспомощно падая лицом в пол и сжимая в кулаке его руку. — Хватит! Хватит! Ты умер и я ничего не могу сделать! Ты был прав, я мелкое ничтожество, я ребенок и я не знаю, как быть! Ты не должен был вот так… Как ты мог нас с ней оставить? Я знаю, что не заслужил, но я… — Что ты несешь? — шепчет Ран, поднимая его лицо, сжимая ладонями щеки и заставляя смотреть в глаза. — Рин, я здесь и я, блять, живее всех живых. Смотри! — он берет его руку, прикладывая к своей груди. Рин вдруг замолкает, чувствуя тепло его тела и биение сердца под своей ладонью. Смотрит в родные глаза, видит в них страх. Как такое возможно? — Я твой брат, который учил тебя считать и писать! В детстве ты боялся монстра в шкафу и я каждую ночь спал с тобой. Когда ты пошел в школу, я посмеялся над твоим детским рюкзаком и повесил на него значок с твоим любимым мультиком. А еще я ел за тебя мамину кашу, которую ты терпеть не мог, но ей боялся признаться. — Господи… — округляет глаза Хайтани, не веря в происходящее. — Умер я?! — Ты издеваешься?! — брат залепил ему звонкую пощечину, пытаясь привести в чувства. — Я живой! Так все, я везу тебя к врачу. Ран уже стал подниматься на ноги, как брат набросился на него, повалив обратно на пол. Он засмеялся. Смех, вперемешку с плачем выглядел жутко. С каждым вдохом брата, Риндо чувствовал, как горит его рана. Внутри все болело и кричало. Руины пепла загорались ярким пламенем, обжигая грудь, весь его мир буквально взрывался от переполняющего чувства облегчения, шока и радости. Быть не может… — Ты, ублюдок, все это время был здесь! Я… Мы… Мы думали ты… Не может быть… — Рин заикался, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Из глотки вырывался скулеж, слова не связывались в предложение. Он не чувствовал ни рук, ни собственного сердца. И лишь когда Ран отцепил его от себя, напоив двумя стаканами виски, чтобы привести в чувства, его разум постепенно начал воспринимать происходящее. — На приеме у мэра… — начал Риндо. — Вада видела с балкона, как ты сел в свою машину. Потом она взорвалась. Она рванула туда, мы все за ней. Огонь, ее крики, я не сразу понял, что случилось. Мы ее еле оттащили, она обожгла себе все руки, все кричала, что тебя нужно вытащить оттуда. Потом ее этот демон, она убила важного человека, всех нас чуть не поубивала. Потом тело в морге, твои часы. Тест ДНК доказал, что ты… — Вот это представление. — присвистывает Ран. — Вы все это время думали, что я умер? — Я не понимаю. Почему ты здесь… живой? Мы несколько дней в себя прийти не могли, Вада совсем обезумела, а ты все это время прятался здесь?! Ты хоть знаешь, что мы пережили?! Почему ты не объявился?! Кого мы тогда похоронили? — шок и радость сменились гневом. Это вообще нормально, злиться на брата, когда он чудом выжил? — Я уехал оттуда на такси. Приехал сюда и вырубил телефон, чтобы вы не доставали меня. Мы с Вадой поругались, я хотел побыть один. — объясняет старший. — Не знаю, кого вы там хоронили, но я живой. К сожалению. — Ты идиот! Я думал, что потерял брата! Да я сам чуть не сдох! А Вада… — тут Риндо словно током ударяет. — Блять, Вада! Она же думает, что ты мертв! Да мы ее еле с того света вытащили. Она чуть с балкона за тобой не сиганула! — это он узнал от Хэдер уже в самолете. — Ты… Самый больной ублюдок из всех! — Рин замахнулся на брата, но тот вовремя увернулся. Риндо свалился на него, снова обнимая, хватаясь за руки так, будто хочет продырявить пальцами кожу. — Господи, спасибо. Ты живой. Реально живой. Поверить не могу. Ты даже не представляешь, как я… — Рин, хорош сырость разводить. Я живой, все. Я здесь. — крепко прижал его к себе старший, хлопая по спине. Ран еще не понял, что чувствует и как должен реагировать. Все это кажется таким бредом. Но этот бред то, через что пришлось пройти его близким людям. Ему трудно дышать, представляя, что творилось с его братом и любимой в том аду, когда они думали, что он мертв. А он даже не знал, что пока он сидел здесь, размышляя как быть дальше, эти твое переживали страшные дни, оплакивали его, винили себя. Стоило ему услышать мольбу брата и представить, как он забился в темный угол, как в детстве, в слезах терзая себя виной и вопросом: «Почему? Почему я не спас?» Волны стыда накрыли его душу, захотелось умереть по-настоящему. Он, который всю жизнь отдал ради них, их счастья и безопасности в итоге сам стал причиной их мучений. Стало стыдно и мерзко за себя, за свою слабость. За то, что ушел тогда, не нашел силы посмотреть ей в глаза и крепко держать за руку дальше, даже если она этого не хотела. Его цветочек, его девочка. Что она чувствовала? Насколько сильно сломалась? Он знает, что она винит себя, ненавидит. За ним чуть не отправилась, дура. Сколько еще испытаний им нужно пройти, чтобы доказать друг другу свою любовь? Неужели это их наказание, смотреть как один из них умирает? Что тогда, в 2005, Ран, что сейчас Вада. Сколько раз еще нужно умереть, чтобы жить? Брат отвел взгляд, и Ран заметил, как в нем борются два полюса: страх перед утратой и безмерная радость от воссоединения. Это был момент, когда каждая эмоция могла перекрыть другую, когда страх погибнуть окончательно стал вторичный, уступая место тому ощутимому теплу родного присутствия. Рин снова посмеялся, хлюпая носом, как сопляк. Да пусть он хоть трижды будет слабым ребенком, лишь бы брат был рядом. Так же не бывает. Да его сама судьба уберегла. Не может случайность настолько поменять ход истории. Он до сих пор не мог прийти в себя. Он столько дней оплакивал брата, уже смирился, что его жизнь навсегда сломана и он не увидит этого идиота. — Боже, не думал, что когда-то скажу это, но ты самый лучший человек в моей жизни. Блять, Ран, ты просто феерический придурок. — Братишка, ты сам себе противоречишь. — усмехается брат. Усмехается так, как и всегда. Это его голос, его дебильная ухмылка, его глаза. Черт, Ран Хайтани опять выжил. Кажется, он вампир. Это уже второй раз, когда он обманывает смерть. Ощущение облегчения и радости настолько затопляет его душу, что он готов начать петь и танцевать. Это чувство не опишут в песнях, книгах, не покажут в фильмах. Об этих чувствах никто не расскажет, потому что никому так не везло. Никому не выпадала возможность обнять родного человека, которого ты уже похоронил. Риндо повезло. Просто повезло, что брат оказался идиотом, который со своим конченным характером решил просто спрятаться от Вады. Вада! — Нужно рассказать ей! — подскакивает Риндо. Он не представляет, что с ней будет, когда она узнает. Она либо снова оживет от счастья, либо сама убьет его и на этот раз по-настоящему. — Боже, она с ума сойдет. Она совсем плоха. Ты бы видел ее глаза. Она… — Рин, я понял. — хмурится Ран. Ему даже объяснять не нужно. Он знает, через что ей пришлось пройти. Ему даже страшно взглянуть на то, что от нее осталось. Они не ссорились, просто Ран впервые не выдержал ее путь. Сбежал и оставил ее одну. Как оказалось, он избежал смерти, но вместе с этим и заставил свой цветок сгореть до пепла. И вылепить из этого пепла его любимую девочку придется ему самому. Каково ей было? Где она сейчас, о чем думает? Плачет у его могилы? Холодок прошелся по коже от одного только представления этой картины. — Погоди, а часы? Мы нашли часы в твоей сгоревшей машине. Что они там делали, ты же их никогда не снимал? — Без понятия. Я заметил, что их нет когда приехал сюда. Но я точно помню, что они были на мне когда я был на сборище элиты. Не важно. Где Вада? Раз уж у меня второй день рождения, то и ее нужно воскресить. — Точно. А где она? — теряется Риндо. — Тут, понимаешь, какое дело. Она меня отфутболила. — Она-то и тебя? — вскидывает брови Хайтани. — Ты же ее любимый малыш. — Напомню, что она не в себе, потому что кое-кто должен быть мертв. — Так говоришь, будто ты расстроен, что в итоге это не так. — смеется Ран, черт, и это самое лучшее, что сейчас может услышать Риндо. Этот дебильный смех. Да он бы отдал все, чтобы брат жил вечно. — Я должен быть в Америке с Хэдер и Рёко. Вада решила, что так будет безопасней. И что мы не вернемся, пока она здесь все не уладит. Одна. — хмуро рассказывает Риндо. Достав из кармана кулон матери он отдает брату. Ран сжимает его в кулаке, качая головой. Этого следовало от нее ожидать. Особенно сейчас, когда она думает, что у нее никого не осталось. — Ничего не меняется. — произносит он с досадой. — Наверняка еще и себя винит. А тебя вышвырнула, потому что чувствует, что виновата перед тобой. Но, с другой стороны, я сам виноват, что выбрал такую девушку. С чувством долга и излишнего героизма. — Жалеешь? — улыбается Рин. — Самое хреновое, что нет. — усмехается Ран. — И учитывая, что ты здесь, а не в Америке, то и ты ни о чем не жалеешь. Хочет она того или нет, но мы с тобой оба здесь и оба для того, чтобы быть с ней рядом. Сама судьба так распорядилась. Поехали. — хлопает себя по коленям брат. — Будем восстанавливать нервную систему нашего хрупкого цветочка. — Только побрейся. — кривится Риндо. — А то заново она в тебя может не влюбиться. — Она уже в меня влюблена. — Не забывай, что она тебя уже похоронила. Заново родился — заново влюбился. Дуй в ванную. Я позвоню Хэдер, она поехала в Бонтен. Черт, да мы теперь не только Ваду воскресим, но и ублюдку Ханме в рожу плюнем. — Да здравствую я! — взмахивает руками Ран, будто на сцене выступает. Риндо лишь закатывает глаза, улыбаясь. А когда брат скрывается в ванной, все же не сдерживается и радостно подпрыгивает, лупанув ладонью по столу. Теперь козыри у них. И целая жизнь впереди. Судьба сделала им огромный подарок и Риндо больше не позволит, чтобы Вада или он вновь испытали тот ад. Теперь брату придется смириться, что из них двоих, защищать теперь его будет Риндо, а не наоборот. Хватит боли и слез. — Господи, спасибо. — шепчет Риндо, вытирая мокрые глаза. — Спасибо за этого идиота. Да чтоб я сдох. — тихо смеется парень, набирая Хэдер. Она, бедняга, тоже сознание потеряет когда узнает.

***

Ивада долго думала пока ехала в Бонтен. Как поступить? Высказать все Сано в лицо и быть рядом, даже если она будет упираться или же действовать за ее спиной? Хитто может помочь, к нему Хэдер и едет за помощью. Скорее всего первое время Ваде лучше не знать, что они вернулись. Сейчас не время для внутренних разборок. Когда такси въехало на парковку здания, не спускаясь на подземную, Хэдер почуяла неладное. Куча машин и людей в черных костюмах. Неужели снова убийство? Вылетев из машины, Хэдер побежала к месту столпотворения, за ней охранник. Среди кучи рослых мужчин в форме и с оружием, Хэдер с трудом нашла Мицую, который явно был взволнован. А при виде нее так вообще потерялся. — Ты что здесь делаешь? Вы же должны быть… — Такаши все понял еще до того, как закончил предложение. Он вздохнул, качая головой. — Может это даже к лучшему. — Что здесь случилось? — спрашивает темноволосая, оглядывая толпу, которая словно на войну собралась. Она рада, что Мицуя сообразительный и ему не придется в споре объяснять, почему они решили ослушаться Сано. — Это все, кто остались. Слава богу, что эти люди подчиняются мне, а не Майки. Они будут охранять вход, чтобы Вада не появилась в здании. — Почему? — пугается Ивада. Если Сано не здесь, то где? Почему ее нельзя пускать в Бонтен? — Так будет безопасней. Я уверен, что они найдут людей, поэтому лучше перестраховаться. Майки совсем обезумел. Он подписал приказ о казни Вады. — Что?.. — тихо выдыхает Хэдер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Как о казни? Чьей казни? Майки решил «официально» убить сестру? — Почему? Как до такого дошло?! — Я уже и не знаю, что им движет. Вада сегодня ясно дала понять, что готова воевать, чем, видимо его напугала. Все наши силы переведены на север, а те, что остались без моего приказа не двинутся. Но я уверен, что Ханма найдет людей, которые приведут приказ в исполнение. И правоохранительные органы на их стороне, скорее всего, Майки соберет себе отряд из них и всех крыс, которые раньше не бросали нам вызов из страха. Но нас мало, поэтому, пожалуйста, скажи, что Риндо тоже решил заупрямиться и вернуться. — Да, он тоже здесь. Но я не понимаю. Держать Ваду подальше от Бонтен, это вы хотите сделать? — Я бы лучше вообще сделал так, чтобы она скрылась из виду. Майки это не Ханма, и если он вступил в игру открыто, то, боюсь, нам придется тяжелее. И Чифую пропал, Коко временно скрылся, без денег он мало чем поможет. Не могу дозвониться ни Такеоми, ни Вады. — И Мацуно пропал… — повторяет его слова Ивада, пытаясь заставить свой мозг работать. Слишком много всего в одно время. Как действовать? — Я… Уже даже не знаю, что делать. Все рушится. — с грустной улыбкой признается Мицуя. В его глазах такая печаль, такая усталость. Хэдер сочувственно поджимает губы. — Люди, которых я знал всю жизнь кажутся мне чужими. Я понимаю Ваду и ее горе, но не могу принять ее новую версию. Наверно это эгоистично? Я помню, какой светлой и жизнерадостной она была, справедливой, ее сила была в прощении. И мне больно видеть, как она марает руки в крови, ни капли об этом не жалея. Друг, с которым мы вместе шли за мечтой и били морды за друг друга теперь самый страшный монстр, готовый убить родную сестру. Мои люди идут на смерть потому что я хочу защитить то, что мне дорого. Я не могу их заставлять умирать ради своих целей, ведь у них тоже есть семьи, но и сам умереть не могу, потому что во мне нуждается моя семья. У них кроме меня никого. Но и бросить Ваду не могу. Порой жизнь ставит нас перед тяжелым выбором. — И что вы выбрали?.. — шепчет Хэдер. Она всегда считала Мицую Такаши самым добрым и чистым среди остальных в этой жестокой игре. Больно видеть, как хорошие люди страдают не по своей вине, но и Ваду винить нельзя. Она никогда не заставляла людей следовать за ней и тем более за нее умирать. Они сами делали такой выбор и судя по взгляду Мицуи, он считает так же. А потому печально улыбается: — Я оставил сестрам с матерью письмо и чек на крупную сумму. А еще новые паспорта и билеты в Таиланд. Мой человек передаст им папку, если я не вернусь. — вот так просто. Он свой выбор сделал. — Я не жалею. Да, это ужасный поступок. Но… Она одна, Хэдер. Совсем одна. — в уголках его глаз появились слезы. — Всю жизнь ее окружает куча людей, готовых ради нее на все, но она все равно одна. Это маленькая девочка, которую бросила мать, у которой слишком рано умерли родители. В тринадцать лет она похоронила старшего брата. Потом сестру, потом еще брата и двух друзей. Теперь Ран. Она всегда одна. Единственный, кто остался это Майки, который хочет ее убить. У меня две младшие сестры, я всегда их защищал и просто не могу оставить ее одну. Кто-то должен о ней позаботиться. Она в этом нуждается, хоть по ней и не скажешь. Она это заслужила. Хэдер смахивает слезы, глубоко вдыхая воздух. Она вдруг обнимает парня, чем вводит его в ступор и неловкое положение. Да плевать на статус, плевать, что они не друзья. Он хороший человек и ему это нужно. Он оставил семью ради девочки, которую хочет защитить. Пусть он улыбается, но ему тоже больно, как и всем, кого заставили проходить через все это. Кто-то должен поддержать и его, хотя бы объятиями. Такаши погладил ее по голове, как настоящий старший брат. — Моему брату бы у вас поучиться. — улыбается Ивада. — Делайте, как считаете нужным. Мы все здесь с одной целью и все будем вместе за нее бороться. Нам всем есть, что терять, и даже так, мы все равно все вместе и живы, потому что она когда-то подарила нам шанс и собрала в одном месте. Никто не сдается. Свяжитесь с Хитто, пусть он займется поисками Мацуно. Сами найдите как можно больше людей, которые встанут на нашу сторону. Я найду Ваду и предупрежу ее, потом вместе придумаем, что делать. Не ищите Такеоми, он нам больше не помощник. — В последний раз я посадил ее машину, она поехала в больницу к Рэйчел с Вакасой. — уверенно кивает Такаши, взбодрившись. Ивада улыбается ему и возвращается к машине, доставая телефон. — Ивада! — обернувшись, Хэдер ловит мягкую улыбку. — Спасибо.

***

Хэдер едва не упала, выскочив из машины. Отчего-то ей казалось, что действовать нужно быстро, словно время шло на секунды. Она бежала по коридорам больницы так, словно за ней гналась сама смерть. Она уже предупредила Риндо в смс о том, что в Бонтен лучше не появляться, сообщила, что встретит его в больнице и вместе с Рэй и Вакасой будут думать, как действовать дальше. Рэйчел, мягко говоря, была удивлена, увидев ее растрепанную и запыхавшуюся в дверях палаты. Хэдер тут же бросилась ей в объятия, не зная с каких новостей начать. Ей казалось, что Рэйчел мать, которая знает ответы на все вопросы, знает выход. Пусть перед Мицуей Ивада и не показала этого, он не видел, как тряслись ее руки. Ей страшно. Ужасно. Рэй же такая сильная, такая бесстрашная. Она точно что-то придумает. И Вакаса тоже. Они двое самые старшие и мудрые из всех. Они точно знают выход! — Хэд, ты же должна быть… — оторопела Хара, не сразу ответив на объятия. Когда плечи Ивады затряслись от стресса и тихого плача, Рэйчел растаяла. Погладив девушку по голове, она попыталась ее успокоить. — Вака?.. — не зная, что делать, обратила к нему вопросительный взгляд темноволосая. Тот пожал плечами, сам ничего не понимая. Рэй усадила девушку на стул, Вакаса налил в стакан воды из своего кувшина. — Значит вы не полетели? — Полетели, но вернулись. — отдышавшись, отвечает Хэдер. — Рэй, все очень плохо. Майки… Мицуя… Он Ваду… — Мицуя Ваду?.. — Да не Мицуя! Майки подписал… — Майки пописал? — выгибает бровь Хара. — Да нет же! — Ты говори внятно! — из-за волнения Хара начала закипать. — Кто на кого пописал и каким боком тут Мицуя?! — Да никто ни на кого!.. А-а-а! — зарычала Ивада. — Знаешь, я обожаю твой юмор, но иногда он просто бесит! Вакаса! — решив, что с ним разговор выйдет серьезнее, Хэдер обратилась к нему. — Майки подписал приказ, Ваду хотят казнить! — Что?! — Рэй забыла, что уже сидит и чуть не упала. — Что за… — У него нет на это оснований, такой приказ не вступает в силу, пока его не подпишут все члена совета. Моей подписи там точно нет. — спокойный, словно сказала объясняет Имауши. Он больше, чем уверен в абсурдности этой новости. — И моей. Да никто не подпишет! Майки совсем с разумом распрощался?! Меня слишком долго там не было, видимо они совсем забыли, кто хозяин. — размахивает руками Хара, нервно топая по палате по кругу. — Все рушится… — Мицуя не может найти Ваду, сказал ей нельзя появляться в Бонтен. Майки обратился к силе ФБР и полиции, а у нас почти не осталось солдат. — Как это не осталось?! Мы превосходим числом бойцов все остальные кланы! По силе и количеству Черная Молния считается непобедимой! — Вада отослала почти всех решать военный конфликт на Севере. У нас осталось всего человек двадцать охраны. — от этой новости Рэйчел с Имауши переглянулись. Было в их взгляде что-то такое, что совсем не обнадеживает. — Побоялась, что они перейдут на сторону Майки или просто обезопасила, снизив количество жертв? — вслух раздумывает Вакаса, который резко помрачнел. Удивительно, но теперь и Хара не выглядит оживленной и уверенной. Это еще больше пугает Хэдер. — Так и что же мы будем делать? — Такеоми нам не союзник, Рана нет, Мацуно пропал, Коко залег на дно, Вада опять пропала, а вы ребята… — с сожалением смотрит на них Ивада, понимая, что в больничной палате с травмами они мало чем могут помочь. Погодите… — Вакаса, что у вас на лице? — Хэдер от стресса даже не обратила внимание на него. — Огуречная маска. Омолаживающая. — хихикает Рэйчел, снимая пальцами с его лба огурец и закидывая в рот. Ивада бы даже посмеялась в иной ситуации. — Не думал, что дойдет до такого. Этот ребенок… — переводит тему Имауши, вспоминая светлый образ мальчика, похожего на свою сестру цветом волос и лицом. Вспоминает, как они засыпали в обнимку, как Вада кормила его с ложечки и обнимала, как плюшевую игрушку. Мальчик, который даже его бил, защищая сестру, как мог на такое пойти? — Что у него в голове? — Что угодно, но не мозг! Вакаса, какого хрена вы не пороли его в детстве? — фыркает Рэйчел. — Что делать-то будем?! Начнем восстание или подадимся в бега?! Устроим в Бонтен переворот?! И где вообще Ри… — Вот про переворот подробнее, пожалуйста. — раздается низкий голос, от которого волнами по телу расходятся электрические заряды. Все присутствующие застыли, устремив ошарашенный взгляд на дверь, в которой появились двое. — Ты тоже это видишь? — шепчет Хара, боясь пошевелиться. — Да. — напряженно отвечает Вакаса. — Вака, нам ведь с тобой одни и те же таблетки прописывали? — Имауши вздергивает бровь. У него точно рассудок на месте. Хотя, он уже не уверен. — Неужели у меня было такое же лицо? — спрашивает Риндо, сдерживая смех. — Еще хуже. Жаль камеры под рукой не было. — усмехается Ран. — Христос воскрес, друзья, ну или Ран воскрес. Закройте рты, пока мозги не проветрились. — Он разговаривает… — все так же пялится на него Хара. — Вака, это восстание зомби? Мне стоит достать пистолет? — Даже не буду спрашивать, откуда ты его собралась достать. — шикает на нее мужчина, тоже не сводя гляз с призрака. — Может, я еще не вышел из комы? Позови медсестру, мне нужно измерить давление. — Давайте быстро перейдем от стадии отрицания к стадии принятия и радости. Целуйте, обнимайте меня и желательно расскажите побольше подробностей. Я немножко не в теме, но я умер, так что мне простительно. — проговорил Хайтани, устав смотреть на эти перекошенные от ужаса рожи. Все три как один одинаковые. — Ебаться в пассатижи… — не сдержалась Хэдер, а затем быстро шлепнула ладонью по рту, сама удивившись своим словам. Своим высказыванием она перетянула удивленные взгляды на себя. Еще бы, она никогда не ругалась. Да как тут не высказаться?! — Это я научил. — гордо усмехается Риндо, заставив брата закатить глаза. — Нас дурят. — с подозрением щурится Хара, разглядывая Хайтани со всех сторон, словно экспонат в музее. — Если ты Ран, то докажи, иначе умрешь во второй раз. — было видно, что она просто издевается. Глаза-то как горят радостью. — Какая самая первая травма у меня была в первые дни службы? — На руке. Тебя укусил Риндо. — хмыкает Ран. Хэдер косится на Хайтани, на что тот вспыхивает, хлопая ладонью по лбу. — Собака! — вносит ясность Рин. — Моя первая служебная машина? — продолжает Хара. — Ауди А5. — легко отвечает Ран. — Где у меня родинка? — На правой ягодице. — тут все снова уставились на Рана, причем теперь с подозрением и легким осуждением. — А ты откуда знаешь? — косится на него Риндо. — Она хвасталась татушкой всему офису, тогда и увидел. — пожимает плечами Хайтани, словно в этом нет ничего такого. Однако он даже моргнуть не успел, как почувствовал сильный удар. В районе паха все запульсировало такой болью, что перед глазами посыпались искры. Рэйчел первым делом зарядила ему прямо по достоинству, отчего дернулись и скривились даже Риндо с Вакасой, ощутив фантомную боль. А затем Хара вцепилась в него настолько сильно, насколько можно было одной рукой. Послышались тихие всхлипы, а сама девушка едва ли не повисла на нем. Хэдер уверена, если бы не сломанная рука, Хара залезла бы на него с ногами. Хайтани хоть и продолжал кривится от боли, но искренне улыбнулся. Заслужил. Хэдер тоже не смогла сдерживать слезы, они повалили горячей лавой по щекам. — Живой… — шепчет Хара, забывая дышать. — Вот придурок, мы думали ты… Ты, блять, издеваешься! — заревела Рэйчел, которую Ран поглаживал по волосам, успокаивая. — Ты конченный зомби! Вампир! Терминатор! Как ты вообще… Больше никогда так не делай! — Я тоже рад тебя видеть, Рэй. — мягко произнес Хайтани, обнимая ее покрепче. Хара заревела еще громче. — Ты продал душу дьяволу и воскресил его? — интересуется Имауши у Риндо. По его суровому виду и не скажешь, но он испытывает огромное облегчение. Самая большая беда обошла их стороной, подумать только. Хайтани Ран воскрес. Значит и для Вады еще не все кончено. — И тебя тоже, ворчливый дедуля. Отлично выглядишь — усмехается Ран, пока Хара смеется, вытирая слезы. Вакаса злобно зарычал, схватил салфетки с тумбочки и усердно начал вытирать лицо от маски, не забывая тихо ругаться. Хэдер жмется в сторонке, смотря на него щенячьим взглядом и тихонько плачет. Когда Ран улыбается, раскрывая ей свои объятия, Ивада осторожно его обнимает, боясь, что он растворится. Так странно его обнимать, так неловко и необычно, учитывая, что она считала его пеплом. Видела, как вместе с ним умер Риндо, ощутила эту боль на себе. Они с Раном не ладили, большую часть времени он считал ее чужой, угрозой. А теперь она готова из штанов выпрыгнуть от радости, увидев его живого и все такого же самодовольного. Огромный камень упал с души, разбившись так, что причинял боль. Можно ли описать радость, настолько сильную, что внутри все горит, больно дышать от переполняющих чувств? Хочется кричать во всю мощь легких о своем счастье. Ран не только близкий им человек, он — надежда. Что все еще можно спасти. Хэдер чувствует, как ноги теряют опору, в глазах на пару секунд потемнело, словно кто-то выключил свет. Девушка резко начала оседать, Риндо дернулся в ее сторону, но брат успел придержать ее, уберегая от падения. — Тихо-тихо-тихо, второго обморока я не осилю. Приходи в себя, девочка, спокойно. Я живой, все хорошо. — успокаивающе похлопал ее по щекам Ран, крепче удерживая в руках. Сквозь легкую пелену голове Хэдер слушала его голос, убаюкивающий, словно шелест листвы теплой осенью. Таким Ран и был — всегда мрачный, его взгляды были похожи на раскаты грома и заряд молнии, которыми тебя пригвождали к месту. Но внутри его душа такая красивая, как осенний яркий лес в лучах солнца, такая нежная, как прикосновения прохладного ветра. Ей хотелось смеяться, подставляя лицо под теплые лучи солнца, которое несмотря на пасмурное и хмурое осеннее небо пробивалось сквозь серые тучи. Боже, это невероятно, похоже на теплый сон. Хайтани довел ее ватное тело до стула, аккуратно помогая присесть. Рэй дала ей тот же стакан воды, который Вакаса снова наполнил, а Рин встал рядом, позволяя на себя облокотиться. — Да ты дьявол! Тебя даже огонь не берет! — смеется сквозь слезы Рэйчел. — Я о тебе того же мнения. — Ты должен мне миллион. — вдруг заявляет Хара. — С какого перепугу? — Ты умер первым. Уговор есть уговор. — теперь смеются все, и даже Вакаса. — Нет, серьезно. Меня накачали наркотиком? Обезболивающее настолько сильно деформирует мозг? Что ты тут делаешь?! Ты должен лежать в могиле! — Почему все реагируют так, будто не рады, что я выжил? — усмехается Хайтани. — Уж извини, слишком натурально мы тебя проводили, чтобы поверить, что ты не галлюцинация. В последнее время все вверх дном, я не удивлюсь, если меня все-таки убили во сне и я в раю. — Точно нет. Если бы ты и видела меня, то только в аду. Потому что я король Ада, а ты моя верная помощница. — смеется Ран, отбивая темноволосой «пять». — А вот у меня, похоже, точно галлюцинации. Это я дальтоник или ты у нас разноглазая, а, чертенок? — Кстати в средние века разные глаза у девушек указывали на то, что она ведьма. — вставляет Риндо. — Что-то нечистое в ней точно есть. — фыркает Ран, хотя внутренне признал, что глаза Рэйчел и правда нечто необычайно прекрасное. Впрочем, и сама Хара далеко не обычная. — Меня не было всего каких-то три дня, а будто лет десять. У Рэй разные глаза, а Вакаса в огуречной маске. Еще и Хэдер материться. Что еще у вас там? Рёко перекрасилась в розовый, а Майки набил татуировку с пони? — комментирует Ран. — Вака, звони в мэрию! Нет, сразу помощнику президента! Он как раз нам должен. Я хочу сделать этот день национальным праздником и бухать в его честь каждый год. День когда Ран, чтоб его, Хайтани воскрес! — не унимается Хара, сияя от радости, как начищенный самовар. — Я разделяю вашу радость, но вы не забыли о главной проблеме? Прости, Хайтани, но даже твое воскрешение меркнет по сравнению с этим. Хотя ты восстал из мертвых очень кстати. — напоминает Вакаса и выражение лица Рана тут же становится суровым, словно он готов убивать. Краткий пересказ последних событий его ни капли не радовал. — Кому-то молиться уже поздно, потому что даже бог его не спасет. — грозно произносит Ран. — Где Вада? — Была здесь чуть больше часа назад. Но я знаю, куда она поехала. — отвечает Имауши. Риндо под диктовку вбивает адрес в навигатор. — Так она знает про Такеоми. — стреляет молнией в Рэйчел Риндо. — Я не хотел, чтобы она… — Это наши личные дела, я сам ей рассказал. — вносит ясность Вакаса, на миг разозлившись, что всех собак спустили на Рэйчел. — Сидя здесь я мало чем помогу, так что вам придется заняться этим вопросом самим. Хайтани едут за Вадой и башкой своей за нее отвечают. Хэдер, вернись в Бонтен и помоги найти Мацуно. — Я не отпущу ее туда одну. — отрезает Риндо. — Туда сейчас лучше не соваться. — Она поедет с моей личной охраной. И Мицуя там, он ее прикроет. Она полезнее там, у нее есть мозги. Она ведь хотела быть полезной. — Да. — уверенно отвечает Ивада, сжав кулачки. — Я сделаю все. — «Все» не надо. Сделай то, что сможешь и не суйся в неприятности. — настаивает Хайтани. Хэдер улыбается ему, сжимая его ладонь в своей. Взглядом она просит его не переживать. Она справится. За нее сейчас точно нужно переживать в последнюю очередь. Она невредима и в безопасности, в отличие от Мацуно и Вады. Вот, что сейчас важнее. — Рэй, ты… — Я поеду за помощью. — сама себе назначает задачу Хара. — Куда ты поедешь? — не понял Вакаса. — Нам нужны люди. Если Майки соберет себе щит из ФБР и крыс мы даже пройти в собственный дом не сможем без боя. Если у нас осталась всего дюжина боевой поддержки, я поеду за подкреплением. — хмурясь, объясняет Рэйчел. Удивительно, она единственная из всех, кто всегда называет Бонтен «домом». Как же много он для нее значит… — Где ты его брать собралась? — Да есть вариант, хотя вряд ли он понравится Ваде. — слабо улыбается темноволосая. — Я второй представитель Сано и имею право вести переговоры и подписывать соглашения от ее лица. К тому же, я почти уверена, что смогу договориться. — последнее она проговаривает хмуро и менее уверенно. — Хорошо. Если Майки действительно пошел на такую глупость — внутренней войны нам не избежать. Этот вопрос способна уладить только Вада… — Ничего она улаживать больше не будет. — жестко произносит Хайтани, испепеляя взглядом Имауши. — Хватит. Я своими руками его задушу. Главная ее проблема — ее брат. Она страдает от того, что жалеет его и вот, чем это оборачивается. — Ты не в праве туда лезть. Даже если так — она сама должна с этим разобраться. Да и кроме нее его никто не победит. Ты только воскрес, блять, я не дам тебе снова сдохнуть. — влепляет брату локтем по боку Риндо. — Давайте сначала расчистим наш дом от захватчиков, а потом займемся главной проблемой. — мрачно говорит Хара, оттолкнувшись от стены и проследовав к выходу. — Не будем терять время. — Такеоми звонит. — произносит Риндо, вытащив телефон из кармана. — С предателями не разговариваем. — бурчит Хэдер, второй раз словив на себе удивленные взгляды. А что? Разве не так? — То ли я, то ли шибанутая плохо на тебя влияют, твой нимб начинает барахлить. — посмеивается Риндо. — Не понимаю че ему от меня нужно. Я же сказал ему убиться об стену. Опять звонит. — начинает чувствовать неладное Хайтани, когда ему позвонили снова. Акаши явно чувствовал вину, не стал оправдываться и сделал так, как он просил — просто ушел. Он не из тех, кто будет за тобой бегать с объяснениями и просить прощения. Тогда что же. — Дай сюда! — психанула Рэйчел, выхватив мобильник и ответив на звонок. — Вы ошиблись номером. Абонент не желает слышать ваш ахуевший голос и в случае беспокойства набьет вам хлебало. Перезвоните лет через семьде…- Хара вдруг замолчала и подняла обеспокоенный взгляд на Рана. — Подожди, ты что несешь? Что ты там забыл? — слушая ответ, кажется, Рэй все больше менялась в лице, начиная паниковать. Девушка сжала пальцами переносицу, пытаясь соображать лучше. — А ты тогда какого хрена там был нужен?! Ты просто стоял и смотрел, идиот?! Ты еще заплачь! Да поняла я… Поняла! Боже, просто свали куда-нибудь в преисподнею, мы сами все сделаем. Не лезь, мы в твоей помощи не нуждаемся, ты уже помог! Счастливо тебе захлебнуться, скотина! — Интересный диалог. — шепчет Хэдер, прижимаясь к Риндо. — Что там? — спрашивает Ран, напряженный ее поведением. Рэйчел серьезно нервничает, а это явление редкое. Оно означает только самое страшное. — Ваду забрали. — произносит Хара, чей голос дрогнул и опустился до шепота. Она оглядывает каждого в палате, словно перепуганный ребенок просит помощи. — Этого идиота вырубили сзади и он ничего не смог сделать. Очнулся — а ее нет, а на могиле лужа крови… Казалось, что сердце у всех сразу упало к ногам одновременно. Все почему-то посмотрели на Рана, словно он вожак и только он может помочь, подсказать решение. Хайтани сам еще не понял, насколько сильно сжались все его органы от страха, но вот кровь в венах забурлила как сумасшедшая, вызывая лишь одно желание — перебить всех нахрен. Ран не сдерживает взрыв волны ярости, ударив по двери ногой так, что затряслись стены и с потолка посыпалась штукатурка. — Едем. — все, что он произносит, прежде, чем вылететь из палаты. — Я вызову подкрепление. — чуть ли не бегом поспевая за братом, Риндо набирает номер Мицуи. — Двоих волков хватит на одну псину. — убийственно спокойно отвечает брат, пугая своей наэлектризованной энергетикой даже его. Рин поцеловал Хэдер в лоб уже возле машины, прыгая за братом и со свистом срываясь с места. Ивада дрожащими руками писала сообщение Хитто по пути в Бонтен. А куда отправилась Хара так никто и не понял, ибо она так и не сказала где собирается найти помощь. — Куда ты снова влезла, Вада? Только дождись меня. Я из самого ада воскрес, чтобы не дать тебе совершить глупости. На этот раз ты сделаешь так, как я скажу.

***

В свете приглушенного лампового света комната казалась еще более затягивающей и угнетающей. Девушка вошла с решимостью, но каждый шаг напоминал о тяжести предстоящего разговора. Переступить гордость непросто, а для Рэйчел — почти физически болезненно. Человека, к которому она решила идти за помощью она сама бы с удовольствием задушила. Хара сняла треклятый гипс, замаскировав больную руку под рукава кожаной куртки. Шевелить ей было настолько больно, что зубы она практически не разжимала. Она не покажется слабой в глазах этого ублюдка. Он сидел за массивным столом из темного дерева, покрытым кожаными папками и распечатками. Его присутствие заполняло пространство вокруг, словно невидимая энергия, способная задушить любую попытку сопротивления. При взгляде на него сердце девушки забилось быстрее, не от страха, нет. От желания заехать по самодовольной роже, которая так и кричит о том, что он король мира. Он был не просто врагом; его статус и положение давили, его аура давила. Каждый его жест, каждая интонация, с которой он говорил, излучали власть и уверенность. Его глаза, темные и глубокие, пронзали насквозь, заставляя чувствовать себя уязвимым и жалким кого угодно, но не ее. В этой жизни Хара мало чего боится и он уж точно в список страхов не входит. Она сделала шаг вперед, его взгляд буквально замораживал, глумился. Его улыбка была ледяной и расчетливой. Он знал, что находится в центре игры, а она — всего лишь пешка, нуждающаяся в спасении. Она ощутила все: давление его статуса и силы, объединенное с харизмой, удерживало в страхе и восторге одновременно. Человек, которого невозможно прочитать или разгадать. Ящик Пандоры, который в один день может спасти тебе жизнь, а на следующий избавиться, не моргнув и глазом. Она шла сюда зная, что на ее просьбу он посмеется и пошлет. Рюсей тот, кому их положение выгоднее всего. Но между ним и Сано имеется странная связь. Связь, в которой они ненавидят друг друга, словно кровных врагов, но вместе с тем они являются партнерами по бизнесу, она ему доверяет. Сато помог ей построить Бонтен и всегда появлялся в последний момент, спасая ее положение. Рэйчел так и не может понять, враг он или закадычный друг и самый мощный союзник. — Ну и? Что ты здесь забыла? — Нужна твоя помощь. — с трудом выдавливает из себя Хара, стараясь говорить так, чтобы это звучало как просьба, а не оскорбление. — Кому? Тебе? Впервые ты смогла меня удивить. — усмехается Сато, обходя свой стол и вальяжной походкой приближаясь к ней, словно змея перед нападением. — Нужна твоя боевая поддержка. У нас не осталось людей, мы не можем даже… — Рэйчел едва не лопнула от внезапной боли, когда Рюсей резко схватил ее за больную руку, сжимая и чуть проворачивая. Хара сжала зубы и даже вспотела, стараясь сохранить лицо и не выдать своих ощущений. Хрен она покажется ему жалкой и побитой. — Как забавно, ты даже в могиле не признаешь поражения? — Сато явно упивается этим моментом, чувствует превосходство. Глупо ведь будет съездить ему по морде, когда нужна его помощь? — Помощь нужна не мне, а Ваде. Я бы лучше сдохла рядом с помойкой, чем обратилась к тебе за помощью. — шипит Хара, выдерживая его давление и сама выжигает его своим взглядом. — Что же ты тогда тут забыла? — улыбается Сато, склоняясь к ее лицу. — Я не терплю убогих и слабых. В моих глазах ты просто пешка, которой я бы не моргнув глазом пожертвовал. Тебе повезло наткнуться на Ваду и попасть под ее крыло. Без нее ты не стоишь ничего. Вада и без моей помощи отлично справится, если прекратит думать о бесполезных вещах вроде тебя. Она проигрывает лишь потому, что больше защищает вас, чем нападает. Какая тогда от тебя польза, если ты приходишь просить помощи, а не сама разруливаешь ситуацию? — Слушай, ты, сволочь… — цедит Хара, хотя прекрасно знает, что он прав. Во всем. Рэйчел всегда это знала. — Только из-за нее я и стою здесь. Терплю твое мычание и смотрю в ублюдские глаза, потому что люблю ее и хочу отплатить ей тем же. Тебе этого никогда не понять, потому что ты ебучий робот и мразь, лишенная совести. Ты никогда не сравнишься с ней. Потому что когда ты упадешь — рядом не будет никого, кто поможет. И даже когда ты сдохнешь — никто не заплачет и на похороны не придет. Ты можешь сколько угодно обвинять ее в чрезмерной заботе о нас, но ты просто завидуешь. Ради тебя никто никогда и пальцем не пошевелит. Вада нас спасла и мы отплатим ей тем же. Я сдохну, если потребуется, чтобы она достигла цели. Если ты не поможешь, я сама пойду против всех, чтобы спасти ее и буду этим гордиться. Рэйчел отпихивает его от себя, ударив в грудь кулаком. На его лице ничего не дрогнуло, но Хара почему-то уверена. Она попала в цель. Вада всегда была в окружении людей, ее любят, за ней идут. За нее умирают. И Баджи тоже умер, чтобы она победила. Рюсей же всегда будет один в темноте, которую сам вокруг себя воздвиг. — Я знала, что пожалею о том, что сюда пришла. Ты мнишь себя великим и всемогущим, хочешь, чтобы перед тобой склонялись и признавали силу, которой нет. Ваду забрали, мы не знаем где она, возможно ранена. У нас не осталось боевой поддержки, наш дом оккупировали ФБР, Майки объявил войну и подписал приказ о ее смерти. Можешь не помогать, но зря ты думаешь, что тебе это на руку. Потому что если проиграет Вада — следом раздавят и тебя. Потому что тебе не по силам справиться с той силой, которую контролирует Бонтен. Потому что даже если ты и контролируешь Ваду, ты не можешь контролировать людей, как это делает она. И я тебе обещаю, я выживу только ради того, чтобы посмотреть, как ты проиграешь. Рэйчел еще хотела плюнуть ему под ноги, чтобы окончательно показать ему, чего он достоин, но сдержалась. Собравшись уходить, она остановилась напротив двери, когда змея снова заговорила: — Ваду забрали? — нахмурится Сато. Рэйчел даже не скрыла удивления. — Разве ты не знал? Ты ведь всегда знаешь наперед больше нас. — Я не… — Рюсей вдруг ощутил то, что больше всего презирал. То, что он уже давно не чувствовал. Последний раз это было, когда он узнал о смерти Баджи. Слабость и беспомощность. Он ведь всегда был на шаг впереди, тогда как же… Когда он упустил момент и не уследил за ситуацией? — Где она? Как посмели? — похоже Сато дошел до пика своей энергии, почти физически заставляя воздух вокруг себя чернеть и биться током. — Мы ищем. — с подозрением поглядывает на него Хара. — Поздравляю, это доказывает, что даже ты не всемогущ. От тебя толку не больше, чем от нас. Кстати. Ран Хайтани жив и он вернулся в очень плохом настроении. Ты называл нас жалкими. Мы даже смерть смогли объебать, справимся и с остальным. А тебе бы лучше быстрее решить, будешь на нашей стороне или отсиживаться в своем бункере. Кто еще из нас жалок.

***

— Как это… — выпучивает глаза Такеоми, когда из машины выходит не один Хайтани, а двое. Насколько сильно его ударили по голове? — Что здесь произошло? — запыхавшись, подбегает к нему Риндо. — Он… Твой брат сейчас стоит за твоей спиной или я… У меня двоится в глазах? — Да-да, я спустился с небес на землю, чтобы наказать вас за ваши грехи. — отмахивается Ран. — Где Вада? Ты видел куда ее забрали? — Меня ударили сзади, я отключился. Очнулся уже когда ее не было. Она была там. — Такеоми провожает братьев к месту, где он в последний раз ее видел. Первое, что бросалось в глаза — кровь. На земле, на сером камне. Риндо затошнило от мысли, что это кровь Вады. — И что, ты даже ничего не сделал?! — взбесился на эмоциях Хайтани, хватая за мужчину за грудки. — Ты здоровый натренированный лоб, как тебя вырубили с одного раза?! — Рин, ты забываешь, что я обычный человек, у которого сотрясение. — хмурится Акаши. Обвинения понятны, он и сам готов утопиться от осознания, что оказался бесполезен. В глазах Риндо не злость. Ему страшно. — Что она вообще здесь забыла?! Какого черта ее понесло на кладбище? Ее семья же не здесь… — Вот почему. — произносит Ран, проходясь пальцами по вырезанному на камне имени. — Фамилия Сано. Кто здесь похоронен? Кого еще она… — Родители. Это их родители. Вада была слишком маленькой и ее не взяли на похороны. Знал только Шиничиро, но так и не сказал ей. Видимо, Вакаса ей рассказал. — объясняет Такеоми. Пока Риндо командует охраной, рассрадоточивая их по местности в поисках хоть чего-то или кого-то, Ран стоит у могилы, вглядываясь в камень, словно он о что-то может рассказать, как-то помочь. Дотрагивается пальцами то трещин от пуль, до крови, которая еще не успела высохнуть, представляя, как родители даже будучи камнем до последнего укрывали ее от опасности. В нее стреляли и ранили, явно не так давно. Местность тут глухая, вряд ли найдутся свидетели, которые дадут хоть какие-то подсказки. Ран склоняется в почтении перед могилой, пачкает колени в земле, чувствует лбом холод могильного камня. Не так должно происходить знакомство с родителями. Он просит прощения, что не успел. Что не защитил ее, как обещал. Ему стыдно перед этими людьми. Но больше он не ошибется. Ран не Вада. Он не сможет выдержать того, через что прошла она. Поэтому они либо вместе выживут, либо умрут вдвоем. Моля покойных о прощении и давая обещание защитить их дочь, Ран слышит странный звук. Будто что-то вибрирует у него под ногами. Прислушиваясь, он понимает, что звук доносится из старой вазы для цветов рядом с могилой, которую очень давно никто не наполнял. Сунув туда руку он вытащил телефон. Звонил Рюсей на телефон Вады. — Черт. — выругался Риндо, когда подошел к брату и заметил находку. — Значит по телефону ее не найдешь. Хайтани смотрит последние входящие, сообщения, все, что может помочь понять где она. Благо, пароль от ее телефона он знал уже давно. Он не нашел ничего полезного, кроме сообщения, которое сохранилось, но так и не было отправлено Мицуе. «Они начали действовать. Схватите Хан…» — Ханма в Бонтен? — хмурится Риндо, набрав Мицую. — Нет, он уехал почти сразу за Вадой. Так ее забрали? Как у них получилось?! — Застали безоружную и напали на могиле у родителей… — выдавливает Ран, с каждым словом мрачнея все сильнее. Это низко по любым человеческим меркам. Напасть в таком месте. Они ответят за это. Хоть Ханма, хоть Майки. Умрут все. — Я не ослышался?.. — посипел в трубку Такаши. По его спине пробежал могильный холод, словно кто-то позвал его с того света. — Ханма сто процентов должен быть там, где и Вада. Он не упустит такой возможности и захочет расправиться с ней сам. — заключает Риндо, подключая к звонку Иваду. — Хэдер, ты ведь уже на месте? Отследи телефон Ханмы по номеру. Он должен быть в нашей базе. — Делаю. — спустя пару секунд щелчков клавиатуры, Ивада снова говорит. — Он сейчас здесь, в здании. — Не может быть, я лично видел, как он уехал. Мы охраняем вход уже несколько часов, он не мог проскользнуть мимо нас. — отвечает Мицуя. — Только если фальшивый телефон не в здании, а настоящий с ним. — вставляет Ран. — Его могли внести в нашу базу под липовым номером. — Разве такое возможно? Каждого ведь досконально проверяют. — сомневается Хэдер. — Не забывай, что ему помогает Майки. Да и ты сама пролезла в Бонтен по фальшивым документам. — усмехается Риндо, представляя, как она покраснела. — Если он уехал на служебной машине мы можем отследить его через нее. В каждой есть встроенный… — Нет, он уехал на своей. Тут тоже облом. — Времени мало, Вада ранена, где нам ее искать?! — злиться Риндо, в порыве желая что-нибудь разбить как обычно. — Ну где ты, Вада? Где тебя искать? Дай подсказку… — молится Ран, но не замечает ни единой зацепки, кроме капель крови на сухой земле, словно лепестки роз. — Дождись меня прошу… — Хэдер? — с надежной обращается Риндо. — Нет, простите, я не смогу его отследить без данных. — Значит нам нужен настоящий номер Ханмы? — слышится в динамике знакомый голос. — А тебя-то кто успел сюда добавить? — удивился Риндо. — Майки вряд ли нам его даст. Но я знаю один способ получить его. — произносит Рэйчел. — Хэдер, подожди немного. Я принесу тебе этот чертов номер. — Снова соблазнишь Санзу? — закатывает глаза Ран. — Этот метод уже устарел. Я современная дама и знаю другие пути. — усмехается Рэйчел. — А что там с помощью? Ты нашла что хотела? — Нет, не получилось. Простите, придется справляться самим. — виновато отвечает Хара. Ее поведение все больше удивляет. Еще совсем недавно Рэйчел бы отшутилась или послала. Рядом с правильными людьми каждый меняется в лучшую сторону. — Ты сделала достаточно, Рэй. Мы справимся. — подбадривает ее Ран. — Слышишь, шибанутая? Если ты знаешь как, то у тебя только одна задача — достать номер. Дальше мы сами разберемся. Если сможешь, я тебя расцелую. — четко проговаривает в трубку Риндо. — Хэдер, меняй мужика. — смеется Рэйчел. Рин и не подумал, как это прозвучало еще и при Хэдер. — Меня есть кому целовать, но я буду рада, если перестанешь называть меня «шибанутой». — Это разве не твое имя? — улыбается Хайтани. Он чувствует себя спокойнее, когда Хара остается собой — уверенной и долбанутой. Потому что если даже Рэйчел будет в отчаянии — значит надежды почти нет. Своими шутками и бодрым голосом она создает впечатление обычного рабочего вторника, а когда рушится мир и близкие на грани смерти это немного придает сил и помогает не сходить с ума. — Риндо! — недовольно прикрикнула на него Ивада. — Я рад, что даже в такой ситуации вы остаетесь собой, ребята. Так чувство апокалипсиса не сносит крышу. — произносит Мицуя то, о чем подумал Риндо. — И, Ран… Я рад, что ты вернулся с того света. Этим ты подарил надежду нам всем. Я больше не хочу видеть море трупов. — О чем ты? — оторопел Ран, не сразу переварив его слова. Вот уж от Мицуи, с которым у них давняя неприязнь так и не прошла, странно слышать облегчение от того, что он жив. — Твоя мстительная королева устроила массовую казнь и своими руками убила человека, который заложил бомбу в твою машину. Зрелище жуткое, поверь, и лучше не представляй. Жаль только, что они умерли зря. Месть не засчитана, если ты выжил. — напоследок усмехается Такаши. Хайтани закатывает глаза. Нет. С ним все в порядке. Ран его бесит как и всегда. — И да… Мы найдем ее, Ран. — Конечно! — выкрикнула в трубку Рэйчел, да так, что Рин вздрогнул и чуть не выронил телефон. — У кого-то есть сомнения? Как только я доберусь до Бонтен, дело пойдет. Я добуду номер, перед этим отпинаю хорошенько кого-нибудь. Или всех сразу. — Нам остается просто сидеть и ждать? — спрашивает Такеоми, как только вызов завершается. — Тебе точно нет. Ты был послан нахуй и чем скорее ты отправишься в путь, тем лучше. — злобно фыркнул на него Риндо. — Я никуда не… — Пусть пока останется. — произносит Ран. — Если у нас нет бойцов он может пригодиться. Пришло время делать грязную работу своими руками, как в старые добрые. Риндо, а ты… — Даже не начинай! Я с тобой! Я вообще от тебя больше не отойду! Это вас надо опекать, вечно в жопе оказываетесь именно вы двое! Вы заебали! Строите из себя долбанных родителей. Я не буду отсиживаться в стороне и буду отбивать наш дом с вами! — взорвался младший, прекрасно понимая, что брат хочет завести ту же шарманку, что и Вада. — Вообще-то, я хотел сказать, что мы возвращаемся в Бонтен. Нам понадобиться кое-что. — гордо улыбаясь, хлопает его по плечу Ран. — Конечно ты пойдешь со мной. Сейчас лучше держаться вместе. И ты прав. Мы семья, и Ваду вытаскивать будем вместе. — А…

***

Хара на самом первом шаге за порог Бонтен ощутила, насколько поменялась атмосфера. Мрак, напряжение, нет прежнего ощущения безопасности. Все время чувствуешь, словно кто-то дышит в спину или прячется за стеной, готовый выпустить пулю в лоб. Это неимоверно злит. Место, которое она считала домом, самым надежным, своей территорий теперь словно чужое. Чужое присутствие превратило его в коробку испытаний, не знаешь, какой очередной шаг приведет тебя к опасности. Все инстинкты были напряжены до состояния перегрузки. Если Майки нашел себе сторонников, они наверняка будут охранять верхние этажи и его кабинет в первую очередь. Однако путь Рэйчел ведет в самую преисподнею — в подвал. Она словно идет по коридорам проклятого дома из фильма ужасов, даже лампа замигала. Тишина такая оглушительная, словно перед взрывом. Пройдя вдоль ряда камер, она остановилась перед последней, смеряя взглядом единственный источник информации. — Я всегда знала, что тебе подойдет роль псины в клетке. — усмехается темноволосая, привлекая к себе внимание. — Наконец-то, я уже начала думать, что тебя убили. Надеюсь мне выплатят зарплату за последний месяц работы в Бонтен? Похороны-то не бесплатные. — устало вздыхает девушка, поднимаясь на ноги. Она медленно подходит к решетке, словно дикая кошка перед нападением. Серые глаза смотрят сквозь нее, но в то же время прямо в душу. — Не переживай, я тебя бесплатно закопаю. — ласково произносит Рэйчел. — Ну и? Застрелишь? Перережешь горло или оторвешь голову? Кажется, ты еще хотела вырвать мне волосы и придушить. — Прости, милая, но сегодня у меня на ужин не ты, а кое-что посытнее. — приближает свое лицо к ее Хара, заглядывая в глаза. Они едва не соприкасаются носами, ведя немой поединок. — Мне нужен настоящий номер Ханмы. Уверена, ты знаешь его наизусть. — Прости, нет под рукой бумажки с ручкой. Обратись к его секретарю. — тянет уголок в насмешливой ухмылке Йоко. — Брось, Йоко, у тебя не особо есть варианты. — А что такое? Хочешь пригласить его на свидание? — На свидание со смертью. — обнажает в широкой улыбке белые зубы Хара. — Она за ним все бегает, а догнать не может, бедняжка. Я побуду купидоном. — Не прокатит, шизанутая. Я не в деле. Ищи себе другой источник информации. Я просто жду конца этого спектакля. — Миура не успела отскочить, когда рука Рэйчел метнулась в щель между металлической решеткой и схватила ее за горло. — У меня нет времени с тобой вести задушевные диалоги о твоей жалкой смерти в вонючей камере. Мне нужен номер Ханмы, иначе мое лицо будет последним, что ты увидишь. — переходит с улыбки на ужасающий оскал темноволосая, впиваясь острым маникюром в шею сильнее. — Наказания страшнее не придумаешь. Можно хоть перед смертью твою рожу не видеть? — сдавленно хрипит Миура, умудряясь при этом усмехнуться. — Посмотри на себя, Йоко. Куда он тебя привел? У тебя есть шанс выбраться отсюда. Я замолвлю за тебя словечко и Вада позволит тебе сходить к нему на похороны. У тебя ведь такая силища, ты была бы очень полезным союзником, если бы выбрала правильную сторону. — Я уже выбрала сторону. Я на своей. Мне плевать на ваши разборки, поэтому если не собираешься меня убивать — вали по своим делам. — цедит Йоко, отпихивая от себя ее руку. — Ваду забрали. Мы должны ее найти, иначе никто из нас не выживет. Скажи мне номер, Йоко, пока не поздно. Для тебя еще не поздно. Если поможешь — сможешь получить шанс на нормальную жизнь. — использует другую тактику Хара. Она уже видела, что Йоко сомневалась, стоило ей завести подобный разговор. Она явно хочет большего, чем просто умереть ради чужой цели. — Я считаю, что уже достаточно помогла Сано. Как вы допустили, чтобы главного бойца дисквалифицировали прямо перед боем?! Что вы за охрана, если такой оравой одну защитить не можете?! — Чего тебе стоит дать номер?! Он все равно умрет, не важно до того, как успеет убить ее или после. Ран жив, он вернулся и он не оставит в живых никого, кто будет причастен к ее смерти. Он умрет и твой долг не будет иметь смысла. Ты выйдешь отсюда живой и будешь строить свою жизнь, как сама захочешь. — О, наш темный рыцарь наконец-то соизволил показаться? — выгибает бровь Миура. Хара заметила, что блондинка никак не отреагировала на эту новость. Она даже не удивлена. Это наталкивает ее на мысль, что… — Ты знала… — склоняя голову к плечу, Рэйчел смотрит на нее по-другому. С любопытством и недоумением. — Откуда ты знала? Ханма был уверен, что Ран мертв. — А Ханма и не знает, что он выжил. Это мой козырь на случай, если он решит и меня выкинуть на алтарь своей маниакальной одержимости Вадой. Я подстраховала себя. — Подожди, как ты к этому причастна? Ран просто решил уехать на такси, это его и спасло… — А кто, по-твоему тогда в машину сел? — скептически смотрит на нее блондинка, пока Хара скрепит шестерёнками в голове. — Я слышала, как он ссорился с Вадой и знала, что в ближайшее время он перед ней не покажется. Санзу предложил инсценировать его смерть, чтобы Вада поверила и план Майки с Ханмой сработал. А еще, чтобы они не раскрыли наш план раньше времени. Но Ран останется жив, на случай, если она выйдет из-под контроля. В таком случае она пощадит брата за такое и придет по его душу. Санзу подстраховал безопасность Майки, а я свою. Мы нашли человека, сделали ему прическу и нацепили такой же костюм. На банкете Хайтани и не заметил, как я стянула с него часы и вытащила ключи от машины. Ран не захотел бы привлекать внимания и объяснять буржуям, почему уходит и пошел через черный ход. Когда Вада была на месте просмотра Санзу отправил двойника, который знал, откуда на него смотрят и не поворачивался лицом. Вот и все. Он, конечно же, не знал, что его разорвет в машине, но кого это волнует? Вы нашли в машине часы и этого было достаточно. Санзу подделал тест ДНК и легенда подтвердилась. — Ахренеть… Так вы вдвоем… — Ханма действительно собирался убить его, и он думает, что у него получилось. Так что я спасла вашего рыцаря, вы и так мне должны. Я же использовала это, как способ выйти из игры. Вада обязательно убьет его воимя мести, а я освобожусь. Умру или смогу сбежать уже не важно. — Зачем тогда ты напала на Вакасу?! — Хара в полном ауте от услышанного. Так если бы не Йоко, они бы действительно похоронили Рана… — А почему, по-твоему, ты успела вовремя? — раздражается ее тупости Миура. — Ты ведь не настолько тупая, Хара! Я приехала туда задолго до тебя и за это время с легкостью бы его уже прибила. — Ты разыграла этот спектакль, чтобы тебя схватили… — догадывается Рэйчел. — Чтобы Ханма не использовал тебя до момента, пока его не уберут. — Если бы он догадался, что я его обманула раньше, чем Вада с ним расправиться или если бы я не выполнила очередной его приказ — он бы сразу от меня избавился. Поэтому я сделала то, что он хотел, но, увы, отсюда я никак не смогу выполнять его прихоти. — театрально разводит руками Йоко. — Какая досада. Мне он не по зубам и я сделала все, чтобы избавиться от него чужими руками, но вы даже так облажались! Я дала вам все — оттянула время, припрятала козырь, какого хрена вы проигрываете? Как ему удалось ее забрать? — Йоко… Беру слова назад, мозги у тебя есть и даже слишком много. — пораженно произносит Хара, совершенно по-новому взглянув на этого человека. — Ты обыграла всех! Ахренеть! Да ты… Ты… Чертов гений! — Я же говорила, ты мне не соперница. Твоих куриных мозгов не хватит даже чтобы… — Эй, не забывай, что я все еще могу пустить тебе пулю в лоб. Раз уж ты так помогла — пойди до конца и дай мне номер. Если он успеет и убьет ее, то мы все проиграем. Все наши и твои старания пойдут прахом. — Вы безнадежны. — закатывает глаза Миура. — Все приходится в итоге делать мне самой. Майки испугался, потому что понял, что Вада его больше не пожалеет. Санзу сказал, что они наняли людей из военных, ФБР и остатков мелких кланов. Кое-кто сверху не против убрать Ваду и прибрать территории к рукам, поэтому оказывают ему поддержку. Если Вада выживет — так просто ей сюда будет не пробраться. Они встанут на пути, как только Майки узнает, что она жива. У вас хоть боевые силы наготове? — когда Хара прячет взгляд, вытягивая губы уточкой, Йоко хмурится и раздражается такой астрономической тупости. — Боже, вы вообще хоть на что-то способны?! Запиши, блять, номер! Он вылетит из твоей тупой крашенной башки уже через секунду! И клянусь, Хара, если я сдохну потому что вы не успеете, я буду преследовать тебя даже на том свете, один за другим вырывая твои крашенные волоски!

***

— Ну как ты? — Я умираю… — хрипит Вада, заходясь в кашле. Голова гудит, все тело ломит. Самое невыносимое — это температура. Ужасное состояние, словно ты действительно на грани между жизнью и смертью. Ран усмехается, поставив на стол чашку горячего чая и таблетки. — Нет, я серьезно. Ты добился своего. Довел меня! Имей в виду, что в завещание я вписала Майки и Риндо. Кстати, скоро Рин со школы придет. Нужно готовить ужин. — Ты можешь хотя бы больная побыть милой и дать о себе позаботиться другим? Я зря с работы сорвался? — улыбается Хайтани, помогая ей принять сидячее положение и проглотить жаропонижающее. О, выглядит она, кстати, ужасно. Опухшее краснющее лицо, стеклянные глаза, грязные волосы, заплетенные в нелепую гульку на макушке. В растянутой потной футболке Рана. Что она ненавидит больше температуры — так это выглядеть немощной и жалкой букашкой, которая без чужой помощи не может встать. — Ну а кто тебя просил? Я тебя не звала, вали отсюда. — хрипит с забитым носом Сано, но вопреки своим словам делает обратное — облокачивается на его грудь, греясь о теплое тело. Хайтани губами прикасается к ее лбу, чтобы проверить температуру и оставляет нежный поцелуй. — Я примчался потому что Риндо вопил в трубку, что ты помираешь и задыхаешься от кашля. Хотя судя по громкости его крика — умирал скорее он. — тихо посмеивается Ран, раскачивая ее из стороны в сторону в своих объятиях. Вада громко чихает в ладошку. Чихает она не как все милые девушки, скорее как забитый носорог. — Правильно, зарази меня. Еще лучше — чихни мне в рот. — закатывает глаза парень, подавая ей салфетку. Звуки высмаркивания соплей еще больше портят ее стойкий образ. — Какое убожество. — прикрывает глаза Вада, откидывая голову на его плечо. — Как я ненавижу болеть. Посмотри на меня. Я кашляю как заглохший байк и чихаю как старый дед. А выгляжу вообще как… — Как алкаши возле помойки или как Риндо после похмелья. — они вместе тихо смеются, Сано даже находит силы ударить его ладонью в грудь. — Ненавижу быть немощной. Я даже встать не могу. — Знаю. Для этого у тебя есть я. Благородный «я», который всегда поможет тебе встать, когда у тебя самой сил не будет. И который будет рядом, пока тебе не станет лучше. Хотя бы в такой ситуации положись на меня. — М-м-м, а благородный «ты» помоет за меня посуду, постирает вещи и приготовит ужин? — едва ли не мурчит Сано, словно котенок ищущий тепла, льнет к нему поближе. — Для этого у тебя есть Риндо. Я для другого полезен. Например провести тебя до душа и помочь раздеться… И не грохнуться об кафель. — Кто бы сомневался. — усмехается Вада, поудобнее устраиваясь в его руках. — Как же тепло… — Ну еще бы. Я всегда был чертовски горячим, только ты не признаешь очевидное. — улыбается Хайтани, накрывая ее пледом. — Скоро таблетка должна подействовать. Поспи. — Еще нужно отвезти Майки еду. Он питается одними чипсами… — сонно тянет Вада, заворачиваясь в плед по самый нос. — Я все сделаю. Только напиши записку с подписью, чтобы он знал, что я от тебя. Боюсь, от откусит мне голову еще на пороге. — целует ее в лоб парень, поднимаясь с кровати. Вада успевает схватить его за мизинец. — Что? — Кошмары. Мне снова и снова сниться Баджи с Изаной. Как-будто я стою в море крови, вся перепачканная. Они тянут ко мне холодные руки со всех сторон и зовут. Когда я просыпаюсь одна — первое ощущение, что я умираю и мне не хватает воздуха. Если я… Может если ты будешь рядом, они не придут… Посиди со мной. Хотя бы за мизинец подержу. Мне будет спокойнее, если буду не одна. — Ладно. Я поохраняю твой сон. — мягко улыбается Ран, вместо мизинца отдав ей целую руку, переплетая их пальцы. — Можешь использовать всего меня. Я буду рядом. — Обещаешь? — уже в полудреме шепчет Сано, сжав его руку покрепче. — Обещаю. — любуется ей Хайтани. Ее невинным лицом и полной уязвимости. Он смотрит на неё и не может отвести взгляд — не потому, что она прекрасна (хотя и это правда), а потому что сейчас всё её боевое, незыблемое, что привыкло держаться на пределе, словно железный доспех, снято. Её веки тяжелеют, дыхание ровно и доверчиво, пальцы сжали его руку совсем иначе — по‑детски искренне, как будто ищут опору у того, кому можно полностью довериться. Ему странно и приятно видеть эту слабость. Ран помнит, как она встала лицом к шторму сотни раз — всегда первая, всегда та, кто подаёт пример. А сейчас она так уязвима, что хочется не просто держать её за руку, а стать её тихой крепостью на время сна: мягким плечом, тёплым одеялом, тихой стеной между ней и любым кошмаром. Это чувство — почти как долг, и в то же время — чистая радость: быть для неё тем, к кому можно прижаться в момент слабости, ведь Вада так редко ее показывает. Сама еще ребенок, боящийся остаться одной ночью. В этих её простых жестах есть доверие, которое ценнее всех побед. Хайтани нравится ощущать, как она расслабляется в его ладонях, позволяя ему быть нужным. Обещание защитить звучит теперь не просто словами — он чувствует его во всём теле: когда она вздыхает, он напрягается, когда её дыхание выравнивается, находит спокойствие. И в глубине — чуть стыдливая, но тёплая гордость: быть её опорой — честь, которая не каждому дана. — Я не позволю ни одному кошмару тебя победить. Всегда держись за меня.

***

Снова темнота. Странное чувство в груди, словно укол, заставили открыть глаза. Лишь спустя несколько секунд Вада различает знакомый потолок перед глазами и слышит рядом тихое сопение. Почему она проснулась среди ночи? Было ощущение сквозь сон, словно кто-то посторонний смотрит на тебя. Убедившись, что Ран спит под боком, Вада успокоилась. Но вот когда глаза в темноте наткнулись на силуэт она едва не взвизгнула. Это кошмар? Снова? Кто на этот раз придет ее душить? Вада чувствует, как сердце набирает скорость, готовясь к очередному аду. Легкие словно застыли, страшно было сделать вдох. Когда глаза окончательно привыкли к темноте она узнала в силуэте Риндо. Он сидел на полу перед их кроватью и смотрел словно сквозь нее. — Рин? — когда парень вздрогнул Вада вместе с ним дернулась. Кажется, он выпрыгнул из вороха мыслей. — Ты чего тут? — Разбудил? — так же тихо шепчет Хайтани, обнимая колени, словно дитя. — Я просто… Вада знает, что произошло. Рин снова не может уснуть. И так уже шестой раз. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Хэдер пропала. Сано вздыхает, осторожно вылезая из-под одеяла, чтобы не разбудить Рана. В последнее время их братские отношения дали трещину. Ран злился на Риндо за глупость, а Рин на него за то, что отчитывает и обзывает Хэдер. Сано знала, что младшему Хайтани нужно с кем-то разговаривать об этом, куда-то выпускать хотя бы часть тайфуна, который его рушит внутри. Перейдя на кухню, Вада вытащила из запаса Рана коньяк, разлив по стопкам. Рин неподвижно сидел на диване, словно выпотрошенная кукла. Вада сунула ему стопку в руки и присела рядом. — Тебе станет легче, если поговоришь со мной. — Как ты справилась с кошмарами? — спрашивает хрипло Рин. Вада знает этот звук. Он означает, что Риндо молча плакал и теперь ком в горле мешает говорить. — Я не справилась. Скорее смирилась. — отвечает Вада, устремляя взгляд в окно. — Но мне проще, когда рядом твой брат. С ним спокойнее, я даже во сне знаю, что он лежит рядом и в любую минуту этот кошмар закончится. — Я вижу ее. — поворачивает к ней голову парень. Сано даже в темноте может различить этот измученный взгляд и сжаться от желания забрать его боль. — И каждый раз она в крови. Каждый раз я не успеваю. Либо она умирает, либо зовет меня, но я никак не могу ее найти. Этот крик до сих пор в ушах стоит, Вада, она так умоляет меня спасти ее, а я ничего не могу сделать. Я не знаю где она и что с ней, но чувствую, что очень ей нужен. Я боюсь спать, не могу я… Просто не могу снова это… — Я знаю. — шепчет Вада, опрокинув в себя стопку жгучей гадости вслед за Риндо. — Я клянусь, я делаю все, что могу. Мы подключили копов, всех Свастонов отправляем с ее фотографией, Такеоми тоже через свои каналы ищет. Мы обязательно ее найдем, я тебе обещаю. — Я смотрел на вас. — вдруг грустно признается Рин. — Вы через столько прошли, но все равно вместе. Влюбленные, можете обнимать друг друга и держать за руку. Такие счастливые. Я смотрел на вас и думал о ней. Что я, возможно, больше никогда не смогу это испытать. Не обниму ее, не возьму за руку. Я ведь даже ни разу не сказал ей о том, что чувствую. Мой тупой стиль общения и какой-то страх просто заставляли нести всякую чушь вместо того, что реально важно. Она не знает, насколько сильно нужна мне и как я за нее боюсь. Я вам завидую. Рану завидую. Он хоть и полный мудак, но он хотя бы счастлив. Потому что у меня нет человека, которого я буду держать за руку, спасаясь от кошмаров. — Ран никогда не будет счастлив, если ты страдаешь. — строго произносит Вада, крепко взяв его за руку. — В этом ваша главная проблема. Вы никогда не скажете о том, что любите, о том что вам больно. Но, думаю, ты и сам знаешь, что когда тебе плохо — ему еще хуже, потому что он понимает, что не может тебе помочь. Ты ему дороже всего, и это неоспоримая истина. Я клянусь тебе, что мы всегда будем рядом. Я разобью небо и разгромлю ад, если потребуется. Я поднимусь на самую вершину, чтобы у тебя была сила. Обещаю, я сделаю все, чтобы найти ее и сделать тебя счастливым. И Ран тоже. Если думаешь, что твоих сил недостаточно — пользуйся нашими, мы всегда будем твоей главной опорой. Мы твоя главная защита от кошмаров. Держи мою руку столько, сколько потребуется. Я не дам кошмарам тебя сломать. В то утро Ран обнаружил этих двоих спящих на диване в неудобной позе. Вада полусидя облокотилась на спинку, а голову положила на макушку Риндо. Его же голова была на ее плече. Они крепко держались за руки, словно готовились встретить смерть вдвоем. В тот день Риндо понял, что у него есть огромная сила, с которой не повезло никому, кроме него. Это был его оберег от кошмаров, его мощная стена от любой пули. Именно после этой ночи Риндо ни на миг не переставал верить и искать Хэдер, а Вада начала гнаться за такой силой и властью, чтобы быть сильнее любых кошмаров и достать любого из-под земли. Быть страшнее любой угрозы. Чтобы Риндо нашел ту руку, которая будет держать его крепко даже когда их с Раном не станет. Чтобы он обрел то счастье, которому завидовал и оно было в тысячу раз больше.

***

— Проснись, Вада. — слышится эхо, которое болью режет память. — В чем дело? Где я? Почему так темно? Ран! Риндо! — Ты еще не все потеряла. Проснись. Стой на ногах, пока есть силы. — Где я? Я была у родителей! Почему?! Почему ты не сказал мне?! Где я? Почему так больно? — Ты еще можешь все исправить. Проснись! Ну же! Открой глаза! Сейчас! — Вада. — Вада! — Проснись! — Просыпайся, Сано! Ты еще успеешь отдохнуть. — почему именно этот голос вызывает в груди ощущение ненависти и пожара? Сано чувствует, как пульсирует в висках, как болит тело, словно его изрезали раскаленными ножами. Снова темнота. Она открыла глаза, но ничего не видит. Снова кошмар? Где Ран? Ран всегда рядом, нужно лишь дернуть рукой и найти его ладонь. Вада пробует пошевелить рукой, но не получается. Почему? Может позвать его? Он проснется и поможет ей прийти в себя. — Ран… — хрипло произносит Вада. Во рту сухо, а в горле такая боль, словно его нашпиговали гвоздями. Где он? Только что держал ее за руку. — Как мило. Его имя первое, что ты вспомнила. Обидишься, если напомню, что он больше не придет? Глаза ослепляет резкая вспышка света. Когда Вада немного привыкает, первое, что она видит перед собой — его лицо. Лицо, при виде которого в ней проснулся демон, зуд пошел по рукам в желании разорвать эту ухмылку на его лице. Ханма. Когда Вада вспомнила, что произошло не знала, что сильнее ее ослепило: ярость или боль. Рана больше нет. А ее подстрелили на кладбище и притащили сюда. Руками она не может шевелить, потому что привязана к стулу, а запах плесени и ржавого металла кружат голову. Раненая рука пульсирует, одежда в крови. Она не помнит, как к ней подобрались и сумели вырубить. Ситуация хуже не придумаешь. Но терять ей нечего, а Риндо в безопасности. Поэтому ей не страшно. Она не боится смерти. Она слишком привлекательна, учитывая, сколько людей ее уже там заждалось. Поэтому Вада тихо смеется, с каждой секундой все громче, словно ситуация кажется ей самой уморительной в ее жизни. — О, тебе весело? — шире улыбается Ханма, заражаясь ее смехом. — Это хорошо. Ну как? Достойный трон твоего величества, Сано? — Это все, на что тебе хватило мозгов? — с трудом откидывает тяжелую голову Сано, вяло улыбаясь. Почему-то смех из нее прет безудержно, никак не получается остановиться. — Я только вошла во вкус, выиграла всего один раунд, а ты уже испугался? Не надолго же тебя хватило. — Видишь ли, я надеялся, что самым большим твои наказанием будет испытать боль, потеряв всех. Но ты слишком неуправляемая, Сано. От тебя много проблем. Да и ты, думаю, не горишь желанием бесполезно существовать. У меня на руках приказ о твоей казни. — О, кто еще из нас больший безумец. — продолжает хохотать Вада. — У тебя недостаточно власти для такого решения, ты просто жалок. Признал бы, что просто не можешь со мной справиться. — Твой брат подписал твой смертный приговор. — произносит Сюджи, заставляя смех застрять в горле. — Он испугался тебя и наплевал на твою жизнь. Своя ему дороже. — Что за бред? Я вырву тебе гланды через задницу, если… Вада замолкает, подавившись словами, когда Ханма сунул ей под нос бумагу. Приказ о казни. Ее казни по причине измены Бонтен. Подписанный рукой ее брата. Не может этого. — Твой брат хочет твоей смерти. Он понимает, что он тебе не ровня и решил устранить тебя до того, как после моей ты придешь и за его головой. — усмехается Сюджи, сворачивая лист и пряча его в карман своего пиджака. — Он бы никогда до этого не додумался! Он знает, что я никогда его не трону! — рычит Сано. Она попыталась поднять ногу, чтобы ударить эту мразь по наглой ухмылке, но не получилось. — Я знаю, что ваша семейка любит махать ногами. Я умею перестраховываться, так что ноги тоже привязаны. Мне всегда было интересно, это фирменный семейный прием? Изана тоже использовал его, хотя не жил с вами. В чем прикол? — видимо, ситуация его веселит и он хочет поболтать, чтобы побольше насладиться ее жалким положением. Вада вспоминает, как они пришли к этой технике. На тренировках по борьбе тренер как-то дал ей совет. Ее рост и сила были слишком малы, чтобы победить в схватке с сильным соперником, тем более с мужчиной. Он предложил ей переносить весь вес в ноги при ударе. Из-за ее низкого роста этот прием был ее главным козырем и она стала использовать его как основу, когда не помогали обычные комбинации. Майки пару раз ходил с ней и перенял привычку, стараясь быть похожим на сестру. И как-то со временем они и не заметили, как это вошло в привычку. Уже после смерти Изаны, Вада поняла, почему он использовал тот же прием. Ведь он рассказывал, что наблюдал за ее тренировками и вместе с ней изучал боевые техники. Изана был настолько ей одержим, что дрался так же, как и она, учился вместе с ней. Так и получилось, что проблема ее низкого роста породила семейный прием. Даже забавно. — Ты не настроена болтать? Я думал, у тебя ко мне много вопросов. — наигранно расстроился Ханма. — Даже жалко. Мы бы могли взлететь намного выше. Мне всегда нравилось то, что ты так упорно запираешь внутри себя. Тебе бы не было равных, научись ты его контролировать и использовать. — Чтож ты засверкал пятками, когда оно вышло погулять? — усмехается Вада. — Или ты думал, что сможешь им помыкать? — Оно может спасти тебе жизнь. Почему сейчас не выпустишь? — Потому что я хозяйка, а не то, что внутри меня. Я лучше сдохну, чем еще раз заставлю его почувствовать вкус крови. — Потому что знаешь, на кого оно нацелиться после меня, а остановить тебя уже некому. — шепчет он ей в лицо, наслаждаясь этой игрой. — Он выкинул тебя на смерть, а ты все равно его жалеешь. — Тебе, козлу, не понять. Мне терять нечего. Если моя смерть подарит ему покой, даже хорошо, потому что я спокойно жить не смогу по твоей милости. Но я лучше умру сама, чем переживу его. — Сано от всей души плюнула ему в лицо, не в силах дышать с ним одним воздухом. Сюджи лишь усмехнулся, после чего вытер лицо рукавом и хорошенько заехал ей кулаком по щеке. Вспышка боли пустила ярку рябь перед глазами, но Вада сжала зубы, лишая его возможности насладиться ее болью. — Не понимаю, в чем дело, Сано? Ты ведь приверженца мести. Я ведь мщу, так что тебе не нравится? — Нет, ублюдок, это была моя месть! Я забрала у тебя Кисаки за то, что ты забрал Баджи — вот это месть! А то что делаешь ты — последствия твоего конченного мозга, больной урод! Я уже заплатила! Ты забрал Рана! Что тебе еще нужно?! — Этого мало. У меня был лишь один человек, а у тебя по жизни херова туча. Все тебя любят, уважают, умираю ради тебя. Не понимаю, почему? Что в тебе такого, ради чего люди жертвуют своей жалкой жизнью? — с отвращением произносит слова Ханма, снова ударив ее в другую сторону лица. — Разве ты этого достойна? Я живое доказательство того, что ты не выполняешь обещаний. Где твоя месть? Где твоя защита? Я так легко забрал у тебя все, что ты клялась оберегать. Ты бесполезна, так чем же ты так притягиваешь их? — О, так ты просто обижен на свое одиночество? Попросил, я бы оплатила тебе психолога. Ты убил их всех из зависти? Ты еще более жалок, чем я думала. — ревет Сано, взбешенная до предела. Кровь так и бурлит в венах, посылая красные пятна перед глазами. — Мне нужна твоя сила. Сначала я хотел, чтобы ты выпустила свою сущность, а потом, упиваясь болью, мучительно сдохла зная, что своими руками убила всех, кем так дорожишь. Но ты и тут меня разочаровала. Но теперь ты сдохнешь по прихоти родного брата, осознавая, что все, кого ты так любишь сдохли от руки жалкого человека. Сейчас ты в моей власти, а не наоборот. Я все сделал для этого. Но перед тем, как ты умрешь, я хочу, чтобы ты переписала Бонтен на меня. Твой брат та еще заноза в заднице, он будет мне мешать. Смотри, у меня и ручка с бумажкой есть. — Бегу, роняя тапочки. — усмехается Вада. Ишь чего захотел. — Я построила эту империю с нуля, на крови и костях, и так просто не отдам ее ничтожному червяку с комплексами. Попытай удачу в следующей жизни, урод. Даже если я умру, Майки тебе не победить. Ты сдохнешь следом за мной и вот там-то я тебя в покое не оставлю. Вместе с Баджи повеселимся. — Давай ты не будешь тратить последнее минуты на бессмысленные надежды. Я все равно заберу власть. Тебя убью, а Майки — десерт. Я уже забрал у тебя все. Поэтому давай сделаем все по закону и твой брат не пострадает во время переворота. Или ты сама его на меня перепишешь или твой брат умрет. У тебя еще есть шанс кого-то спасти перед смертью, ты ведь это так любишь. Смотри, какой я щедрый. — А давай ты попробуешь меня заставить. — качает головой Сано, посмеиваясь. — Ты бы не просил моей подписи, зная, что можешь просто убить его. Ты понимаешь, что не справишься с ним. Ты проиграешь, даже если я умру. К тому же, я заранее перестраховалась. Все деньги и власть у Риндо, без средств ты не вывезешь Бонтен. Как только я умру, за твоей головой начнется охота. И эти люди тебя уничтожат, у них хватит сил. Поэтому делай, что хочешь. — Ладно, ты права. Майки победить будет трудно. Кто же за мной придет? Риндо? Или Хара с Вакасой? Смешно. Я хотел избежать лишних хлопот. Ну раз ты настаиваешь, я все-таки попробую тебя заставить. Свет становится ярче, словно над головой зажгли вторую лампу. Теперь, помимо рожи Ханмы и непроглядной темноты Сано видит то, что заставляет ее сердце дрогнуть в ужасе. Рядом с ней с ней, привязанный к стулу сидит избитый Чифую. Все его лицо в крови и синяках, рот заклеен скотчем. Он смотреть на нее с таким же ужасом и сожалением, словно желает ее спасти, но это не в его власти. Только не это. — Нет, нет, ты же не… — затараторила в панике Вада. — Не смей. Причем тут он? Не смей его трогать, слышишь? — светловолосая задергалась, пытаясь освободиться от веревок, когда в руках Сюджи блеснул пистолет. Свет отражался в его очках, пугая еще больше. Это словно тот самый кошмар, где на нее глазах умирает близкий, а она не может пошевелиться, даже крикнуть. Снова. Снова, снова, снова. Только не так. Только не из-за нее, только не снова! — Ты, кусок дерьма, не подходи к нему! Я здесь, ты добился своего, на кой хрен он тебе сдался? Он тебе ничего не сделал! — Это мой аргумент. Ты либо успеешь спасти двоих перед смертью, либо умрешь с мыслью, что по твоей вине за тобой умрут все. Я все равно получу Бонтен, потому что не останется никого, кто сможет мне помешать. Кто там придет за моей головой? Тупорылая психопатка или дед, покрытый пылью, чья слава и сила закончилась на Черных Драконах? Может Риндо прибежит? Это даже лучше, потому что как только он сунется обратно в Японию я сразу за него возьмусь. Последний шанс, Сано. Я считаю до трех и начинаю отстреливать ему конечности. — Не смей, слышишь? Клянусь, я убью тебя быстрее, чем ты… — раздается оглушающий выстрел, заставляя слова застрять в горле. Кровь. Море крови. Ей казалось, что она в нем захлебывается. Чифую зарычал от боли, когда пуля угодила ему в бедро, а Сано задохнулась в отчаянии. — Нет, Хватит! — завопила она нечеловеческим криком. Страшно. Ей стало страшно. Страх, словно запах гари, расползается по помещению. Его не скрыть не утаить не удержать в узде. — Оставь его! Тебе же я была нужна! Ты уже забрал всех, его хоть не трогай! Он ничего тебе не сделал! — Серьезно? Ты настолько была занята рыданиями по своему ебарю, что совершенно забыла о своей работе. Этот мелкий щенок копал под меня и собирал наши данные и сохранял, чтобы передать копам. Его вовремя поймали, иначе бы твоя компания потонула. Ты же всегда наказывала крыс, так что я делаю не так? Вада пораженно смотрит на Чифую, не веря своим ушам. Мацуно смотрел на нее виновато сквозь пелену слез. Почему он вдруг решил ее потопить? Да в это невозможно поверить! Баджи был Чифую дороже семьи, он не мог ее предать! Он же клялся следовать за ней, потому что так бы хотел Баджи. Да даже если и так, какая разница?! Сано не убила бы его, даже если бы он лично приставил ей пистоле к виску. Чифую еще такой ребенок, он пережил то же горе, что и она. Он самый невинный и светлый человек, которых она знала! И сейчас он страдает из-за нее… — Мне насрать на твой Бонтен. — хрипло произносит Вада, придав голосу уверенности. — Мне плевать, что он сделал! Отпусти его, иначе я перегрызу тебе глотку. Это только наше дело, хотел убить меня — так убивай. Я не стану ничего на тебя переписывать даже если ты убьешь его, поэтому бесполезный ход! — Да ну? Ну, если тебе плевать на его смерть, значит он еще больше бесполезен, чем я думал. Этот мелкий гавнюк думал, что может отомстить мне за Баджи. Ты не слышала, Сано? Помнишь Кадзутору? Его, кажется, чуть не убили в тюрьме вчера вечером. Интересно, кто бы это мог быть? — довольно улыбается Ханма, переводя взгляд на Чифую, который смотрит на него с такой ненавистью и отвращением, что это физически можно ощутить. — Что… — Вада вновь смотрит на Мацуно, но теперь он не смотрит ей в глаза. — Это ты? Почему? Баджи ведь не хотел… — парень дернулся, явно желая высказаться, поэтому Сюджи сорвал скотч с его рта, словно ему было весело наблюдать за этой драмой. — Баджи умер! — крикнул Мацуно с такой горечью, что Вада не заметила, как по щекам покатились горячие, словно раскаленное железо слезы. — Умер из-за них! Мне плевать на мораль и прощение, когда мой друг мертв! Это не исправит ничего! Убийцы должны за это ответить! Кому бы стало жаль их? Я просто хотел, чтобы они получили по заслугам! По их вине мы столько лет мучаемся! По его вине Рёко единственного ребенка потеряла! Что исправит прощение, даже если он этого хотел?! Он умер за Тосву, за тебя, а теперь посмотри где мы оказались! Убийца Баджи захватил власть в нашем доме, мы занимаемся убийствами и преступностью когда должны были стать теми, кто борется с этим дерьмом! Чего стоила наша загубленная молодость, смерть Баджи? Чтобы в итоге мы оказались на дне? Как хулиганы из Тосвы, защищающие друзей и бьющие морды отморозкам сами стали такими же отморозками? За это умер Баджи?! Болит так, будто кто‑то сжал грудь в кулак и не отпускает. Внутри всё горит — не только от утраты, но от стыда: он говорит правду, и ей это разрывает сердце ещё сильнее, потому что она это чувствует. Вада помнит его смех, как он донимал их шутками, как защищал Рёко; она видит перед глазами тот последний день, и каждый кадр — как нож. Его последнюю улыбку, в которой не было сожаления. Он знал, за что стоит умереть. Сано задается вопросом: а когда они свернули не туда? Когда умер Кен и ее маниакальное желание стать страшнее любой угрозы для защиты? Тогда она прыгнула в грязь, запятнав руки кровью и потащила в это пучину за собой всех, кто был рядом? Вместо того чтобы бороться с грязью, они сами в ней оказались по шею. Сано противно смотреть на свои руки: они запятнаны не только чужой кровью, но и ее оправданиями, страхом, удобством. Она и предположить не могла, насколько противно было Чифую все это время идти за ней по этой дороге, зная, что его друг явно не за это отдал свою жизнь. Он прав — прощение не вернёт Баджи. Никакие оправдания и никакая мораль не закроют дыру в сердце. Он имеет права злиться, ненавидеть и отомстить. Ей впервые стыдно за тот путь, что она выбрала; стыдно за Рёко, которой сломали жизнь, стыдно перед тем, кем могли бы стать, не выбери она дорогу власти и силы. И всё же боль мешает думать ясно: хочется кричать, хочется повернуть время назад. Но в глубине она понимает— это не отменит правды. Сано много о чем в жизни жалела, и перед смертью она больше всего жалеет о том, что не смогла вовремя остановиться. Сохранить то единственное и светлое, что осталось от Клыкастика. Их банда, их маленький мир, мечты и идеалы. Две половинки талисмана, который должен был проложить дорогу к светлому будущему, а не утонуть в луже крови. Ей стыдно перед ним за то, что не сохранила их мечту, испачкала их светлые надежды. И если сейчас пришло время платить за свои ошибки — она готова. Но Чифую за ее грех платить не должен. — Я оставляю «Тосву» тебе. Я знаю, ты справишься. Ты обязательно защитишь нашу семью и сделаешь для этого все, что будет в твоих силах. — Я доверяю тебе всё, что у меня есть и оставляю «Тосву» под твоим надёжным крылом. Защити её, наш бесценный Цветок… Прозвище, которое много лет было ее наказанием так ударило по душе, проносясь в голове родным голосом. Вада боялась, что начала забывать его, словно воспоминания утекали сквозь пальцы, а картинки покрывались пылью. Нет. Вот он. Она его слышит. Такой же теплый и родной, в нем слышится улыбка. Вада открыла рот, как беспомощная рыба, снова и снова прокручивая в голове его голос. Это было последнее, что он сказал перед смертью. Что доверяет ей самое ценное, что у него есть, что верит в нее. Как она могла, как посмела все проебать? Она ведь клялась исполнить данное ему обещание, так какого черта она так облажалась? Семья. Вот, кем они были. Место, люди, которыми он называл семьей. Вот, какой была Тосва. Такой они ее создали, такой они ее хотели сохранить. Как она могла забыть об этом? Почему воспоминания об этом родном и такой важном словно испарились из головы? Она не вспоминала про то, что было важно для них обоих, то, что они создали и берегли. Как она могла забыть свой долг, выженный на своем плече? Она каждый день видела эту татуировку в зеркале, но ни разу не вспоминала, для чего действительно продолжала существовать. Это ведь он подарил ей жизнь, отдал свою ради того, чтобы она продолжила их дело. Защитили Тосву. А она взяла и просто все развалила. — Прости… — шепчет Вада, чье лицо было полно ужаса и сожаления. Чифую оторопел, ведь смотрела она на него. Смотрела на него, но говорила словно не с ним. — Прости, клыкастый, мы все проебали. Я не справилась… — лицо продолжало утопать в слезах, словно желая задушить ее собственной виной и горем. Она умрет с осознанием, что прожила подаренные ей другом годы зря. Она не выполнила то, что должна была. Она погналась не за той силой и проиграла. Потеряла все и всех, включая себя. И ничего уже не исправить. Вот, как ощущается конец. Это нечто пострашнее смерти. Осознание, что ты потерял все, за что боролся, утратил все, во что верил и стал тем, кого больше всего презирал. Ты прожил жизнь зря и это самое страшное. — Прости, Чифую. Я не оправдала ожиданий. Баджи ошибся… — Он не мог ошибиться. — произносит Мацуно, заставляя ее поднять на него глаза. В зеленых глазах парня горит уверенность и стойкость. Прямо как у него в тот день. Словно Чифую готов встретить смерть без сожалений… — Из всех он доверил Тосву именно тебе, потому что был уверен в тебе больше всех! Он всегда в тебя верил! Он говорил, что ты взлетишь так высоко, как никто не сможет! — Чифую шевелит связанными руками за спиной и когда ее взгляд падает туда Сано чувствует, как внутри все застыло и похолодело. Та самая половинка талисмана, которую она когда-то отдала ему у могилы Кейске. Он все это время носил ее при себе? — Еще не поздно все исправить. Ты еще можешь всех спасти. Спаси нас, наш драгоценный цветок Тосвы. Верни то, что мы потеряли. — искренне улыбается ей окровавленными губами Чифую, заставив в ее сердце что-то зашевелиться. О чем он говорит? Что она теперь может исправить? Она не бог, не повернет время вспять и мертвых не воскресит! Почему на нее снова слишком многое возлагают? Она уже не в силах оправдывать чужие надежды, она проиграла как только родилась. Все время бегала от судьбы, ломала стереотипы и обманывала смерть, но все без толку! Ей на роду было написано мучиться, разочаровывать людей, искренне веривших в нее и вручивших ей свои жизни. Данный исход — связанная и под дулом пистолета был предрешен уже давно. Что толку от того, что кто-то верит в ее силы, когда она сама в себя не верит? Она уже столько раз облажалась. Они слишком многого от нее ждут. — Главное выживи и найди… Бах. Сано чувствует, как в ушах что-то взорвалось. На лицо брызнули теплые капли крови, словно тяжелый град. Она смотрела на Чифую и пропустила момент, когда Сюджи пустил ему пулю в висок. Мацуно на ее глазах только что умер. Вада застыла, не понимая, что произошло и когда. Перед глазами лишь его опущенная голова, из которой ручьем льется кровь, лужей подползая к ее ногам, словно безжалостная змея. Капли его крови на лице выжигали дыры, Вада ощущала, как они въедаются в кожу. Время сжимается и растягивается одновременно: звук будто уходит в далёкое эхо, окружающая темнота становится обволакивающей и холодной, а мыслей как будто нет вовсе. Она видит, что произошло, но это не складывается в смысл; слова не приходят, голос не вырвется, тело отказывается подчиняться. Всё вокруг кажется нереальным, как если бы она смотрела на фильм сквозь стекло. Физиология работает сама по себе: сердце колотится, дыхание поверхностное и сбивчивое, руки подрагивают, ноги ватные. Слух звенит. Одновременно мелкие детали — выражение чужого лица, шум от шагов, запахи — обретают необычную отчётливость, тогда как общая картина словно размазанная фотография. Эмоции приходят волнами и противоречат друг другу: тупая пустота сменяется волной паники, потом накрывает горячая волна вины и бессилия — «Как я это допустила?», — а следом — ярость, строгающая изнутри, бессмысленная и острая. Она ощущает отстранённость от собственного тела, как-будто наблюдает себя со стороны, или наоборот — полную потерю контроля, желание закричать или убежать, но не знает куда. Ее пронзил приступ тошноты от вида крови впервые за всю историю Бонтен, написанную такой же кровью. — Задолбал пиздеть. Тебя тоже утомило? — вздыхает Ханма, поправляя очки. Сано смотрит, как он пинает стул, который вместе с телом Чифую падает на пол, образуя кровавую лужу под ее ногами. Этот цвет, этот запах. Кровь. Везде кровь, пятна перед глазами, ее вкус на языке. Там, в красной луже из его рук выпала половинка ее сердца, которую она похоронила. Утонула в крови, как и все то, чем она дорожила. Вада потянулась, чтобы взять ее в руку, забывая, что связана. — Что ты сделал… — бессильно шепчет Вада, словно ее голос пропал. Утонул в красном море. Что происходит? Чифую… Мертв? В темноте ее взорванного сознания мелькают его яркие зеленые глаза всего на секунду. Такой невинный, такой юный. Затем лицо Баджи, разочарованное. — Ты облажалась, наш цветок. Это было как яркая вспышка молнии, которая прилетела ей точно в голову. Что-то в ее сознании щелкнуло, срывая все ограничители. Нет, демон не вырвался. Вырвались эмоции. Да так много, что даже отчаянный крик не помогал унять то, что бурлило внутри, желая вырваться на волю. Сано заревела. Так беспомощно и громко, словно маленькая девочка с разодранными коленками. Рев становился все громче и громче, переходя в хриплый крик из самых глубоких недр ее души. Слезы градом летели на пол, смешиваясь с кровью. Не было ярости и желания отрывать Сюджи все конечности по очереди. Были лишь боль, отчаяние и бессилие. Она ничего не может сделать. Совсем ничего. Не осталось ничего кроме осколков воспоминаний и пепла после взрыва. Она потеряла все. Любимых людей, надежду, смысл жизни. Себя. — Вада, ты ничтожество. — Ты жалкая, Сано. — Ты облажалась, мартышка. — Сестренка, ты всех подвела. — Боец, ты самое большое разочарование. Послышался в голове ворох знакомых голосов один за другим. Каждая фраза звучала громче предыдущей, словно удар становился сильнее с каждой попыткой. Хотелось схватиться за голову, впиться пальцами в мозг, чтобы они все замолчали, вырвать эту заевшую пластинку. Хоть что-нибудь! — Хватит! Хватит! Хватит! Замолчите!!! — Вада, эй, Вада! Ты зря прожила свои жалкие годы! Ха-ха-ха-ха! — Нет! Я старалась! Я все сделала! — Ты была ничтожным позорищем с самого рождения. Поэтому тебя выкинули. Ты не заслуживала быть частью этой семьи! — Не правда! — Они из-за тебя погибли! Семья, которая приняла тебя как родную! Один за другим все умерли из-за тебя! — Нет! Я не виновата! Я ничего не сделала! — Они все для тебя делали, они жертвовали собой и ради чего? Ради тебя, чтобы потом ты предала их мечты? — ЗАМОЛЧИТЕ! — Цветочек… — Нет, только не ты. Не ты, нет, не ты. Не надо, пожалуйста, не хочу… — Ты проиграла, моя роза. Ты завяла. Сано закричала так громко, что задрожал пол под ногами. Ее словно било в конвульсиях, она пыталась вырваться с такой силой, что растерла и без того обожжённые запястья до крови. Словно вся боль мира, существовавшая не только в ней одной, но и в сотнях людей вырвалась наружу огромным ядерным взрывом. Вада так надрывно и протяжно кричала, что заболело горло, а уши заложило. Когда сил совсем не осталось она безвольно откинула голову к единственному источнику света над головой, словно это был путь в иной мир. Может там спасение? — Услада для моих ушей. — словно довольный кот растягивает слова Ханма, о присутствии которого она уже не помнила. Тело обмякло, в голове вакуум, словно это тело уже и не принадлежало ей. Каждый вдох давался ей с титаническими усилиями. Вот оно. То самое чувство, когда смотришь смерти в глаза, а она играется с тобой. Не забирает, заставляет как следует помучаться перед концом, потешается. Она уже чувствовала это однажды, лежа на причале Йокохамы и чувствуя, как душа покидает тело. Шрам на животе загорел, словно его снова разодрали. Только тогда ее держали теплые руки, на нее смотрели родные глаза, ее окружали дорогие люди. Тогда не было сожалений, хотя и было страшно. Сейчас же она осталась совершенно одна и страха не было. Было лишь горькое сожаление и стыд. Стоило ли оно того? — Но мы с тобой еще не закончили. Осталась последняя формальность и я перестану тебя мучать. Просто подпиши документ и твой ад закончится. — приседает перед ней на корточки Ханма, бережно убирая прилипшие к мокрому соленому лицу. — Я не хочу портить это ангельское лицо. — Сделай одолжение, — равнодушно хрипит Вада, глядя в потолок. — Отсоси у дохлой обезьяны. Ничего ты от меня не получишь, урод. Иди и сдохни. — А я ведь хотел по-хорошему. Тебе это ничем не поможет. Прости, если будет больно. — Чтоб ты захлебнулся в моей крови, кретин. — хрипит Вада, когда ее оглушает выстрелом и яркой вспышкой боли. Перед глазами на миг все потухло, затем вспыхнуло такими яркими искрами, что было ощущение, будто мозг взорвался. Сано не сдержала крика, не сдержала слёз, которые сами собой покатились по щекам от боли. А боль была такая, словно ее резали раскаленным ножом. Ханма пустил пулю ей в бедро. Хотелось завыть от этого ощущения и жалости к себе. Кровь. Снова кровь. Везде кровь. Вада закричала, но уже не пыталась вырваться. Смысла в этом не было. Она заслужила. Так, как мучились ее близкие перед смертью, так и ей предстоит помучаться. Ей жаль лишь, что мучать ее будет эта скотина. Не ему эта честь должна была перепасть. Вада смотрит на него, задыхаясь от боли, чувствует, как пот течет по шее вместе с слезами. За его спиной она видит всех, кого угробила. На нее с разочарованием смотрит Шиничиро, милая Эмма, Баджи, Изана, Дракен, Чифую… Все они жалеют, что когда-то вообще были с ней связаны, что надеялись на нее. Где Ран? Почему нет Рана? Пожалуйста, хотя бы перед смертью она хочет видеть его лицо. Хотя бы сейчас… Когда Ханма, намеренно издеваясь, впивается пальцами в ее бедро, надавливая на рану, словно хочет ее разодрать, Вада вновь издает гортанный хриплый крик. — Хватит, хватит, хватит, хватит, хватит, хватит! — Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, мне так больно! — Спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите! — Ран, забери меня, умоляю! Забери отсюда! Забери! Хочу умереть! Почему я не умираю?! Почему?! Почему?! ПОЧЕМУ?!

***

— Вада… — вдруг произносит Ран, на секунду потеряв связь с реальностью. Рука на руле окаменела, сердце прострелила острая боль, словно его пронзили ножом. Машина на миг потеряла управление, ее занесло в другую сторону. — Ран, мать твою! — воскликнул Риндо, вовремя вцепившись в руль и избежав столкновения со столбом. Послышались агрессивные сигналы проезжающих мимо автомобилей. — Ты нас угробить собрался?! Ты только воскрес и опять обратно?! — Блять… — только и мог произнести Хайтани, пройдясь ладонью по лицу и зарываясь в волосы. — Прости. Мне показалось… — Ран на миг почувствовал, словно ему физически сделали больно. Было ощущение, что Вада сейчас нуждается в нем, зовет его. Он будто ощутил что ей больно на себе. — Мы нужны ей. Сейчас. Я чую что-то плохое, Рин. — Шибанутая достала номер. Быстро справилась. Хэдер уже пробивает его, осталось немного. — нервно ерзая на сиденье, объясняет Риндо. Его и самого колбасит, даже пальцы трясутся. — Ран, а если мы не успеем? — испугавшись собственных слов, просипел Рин. — Мы успеем. — твердо заверил старший, словно уже заранее знал хороший исход будущего. Он старался держаться спокойно и уверенно. Нельзя показывать брату насколько сильно ему страшно. Из них двоих он старший и должен держать все под контролем. Если Рин увидит, что он боится и готов разреветься, тогда им обоим ничего не светит. Нужно собраться. У Риндо в очередной раз зазвонил телефон. — Да? — ответил он, сразу включив громкую связь. — Нашла! — голос Хэдер дрожит толи от волнения, толи от радости. — Он на седьмом причале Йокохамы, на заброшенном складе! Ран с Риндо переглянулись, сложив пазл в голове. Еще бы. Тот день они никогда не забудут. Видимо, Ханма тоже. Как символично. Завершает старое дело в старом месте. — Но вы уверены, что она там? — слышится из динамика голос Рэйчел. — Мы ведь не знаем точно, может он держит ее где-нибудь… — Она там. — обрывает ее Ран, вцепившись в руль с такой силой, словно это была глотка Сюджи. — Он хочет покончить с ней там, где все началось. — Я еду к вам. — произносит Хара. — Сиди на месте. Ты достаточно постаралась. — строго говорит Риндо. — Я высылаю к вам отряд. — подключается и Мицуя, который тоже понимает, в чем дело. — Сколько человек потребуется? — Двое. — злобно прохрипел Ран, в чьих глазах пролетела искра кровожадной ярости. Он вырывает из рук брата телефон, отключая связь и бросая на задние сидения. — Двоих ведь хватит, братец? Ты со мной? — смотрит он на младшего с полной решимостью в глазах. Ему не нужно одобрение или согласие. Он ждет поддержки и такой же уверенности. Риндо хмурится, успокаивая свой глупый страх и кивает. — Вполне. Теперь я с тобой даже в ад. Это наше дело, давай наконец с ним порешим. Ран усмехается. Он был уверен, что брат пойдет за ним. Хайтани резко выкручивает руль, разворачивая машину прямо по среди дороги. Рин едва не вылетел с сиденья, вовремя схватившись за ручку над окном. Они едва не столкнулись с едущим по встречке автомобилем, до глупого воя сигналки ему не было дела. Ехавший сразу за ними Такеоми не сразу опомнился, когда они поехали в противоположную сторону. Но вскоре и он развернул машину, догоняя Хайтани.

***

— Думаешь, успеют? — нервно грызет ногти Ивада, сжимая в руках телефон. Ей снова только и остается, что ждать! Ничего не может сделать! Умела бы она хотя бы драться, как Рэй… — Успеют. Мы и не из такой задницы выбирались. — пытается приободрить ее Хара, хотя сама сомневается. Когда Хэдер недоверчиво на нее взглянула, Рэйчел психанула. — Ладно, в такой заднице мы еще не были! Я не знаю! Я просто буду верить в то, что гора мышц Хайтани и их впечатляющие легенды о прошлом не туфта! Если бы я была там, я бы тебе точно сказала, что все пройдет отлично! Но я сижу тут, как ждун и не могу ничего сделать! Это так бесит! — Это мое привычное состояние. — натянуто улыбается Ивада. — Может все-таки стоило отправить туда кого-нибудь еще? Их всего двое, вдруг… Я боюсь… — шепотом призналась темноволосая, представив в голове тот день. Как кричала Вада, как рвалась ее душа в ее глазах. Если с Риндо что-то случиться, она… — Все будет хорошо! Отставить страх! — бодро хлопнула себя по щекам Рэйчел и Хэдер заодно. Воодушевляет. — Вот увидишь, как только Вада увидит Рана живого, она снова вернется и даст пизды всем, кто заслужил. Если она будет с нами — прорвемся. Кокос, ну что? Нашел Мацуно? — обратилась к мужчине Хара, как только он вышел из своего кабинета, устало снимая очки и потирая глаза. — Ничего. Камеры его засекли на выходе. Он сел в свою машину и уехал. Его телефон остался в машине, а Машина брошена через три квартала отсюда. — Не понимаю, зачем ему Чифую? Просто потому что он один из верхушки? Они разве настолько близки с Вадой? Чего он добьется через Мацуно? Больнее он ей сделать уже не сможет. — рассуждает Хэдер. — Чифую лучший друг Кейске. — появляется в дверях Рёко, удивив своим присутствием всех. — Их война началась со смерти моего сына, а Чифую напрямую с ним связан. Он зол на Ханму не меньше Вады. — Рёко! Ты что тут забыла?! — взъерепенилась Рэйчел. — Почему всегда, когда приказываешь спрятаться и ждать, вам всем так охота помереть?! — Во-первых, я старше и приказы отдавать ты мне не можешь. Во-вторых, я решаю, где мне следует находиться, а где нет. В третьих, ну? И где моя дочь? — сурово спрашивает женщина, грозно уставившись на Хару. Темноволосая под ее давлением сдулась и растерялась. — Потеряли? — нервно хихикнула Рэйчел и сразу получила ладошкой по макушке. — Эй! — Потеряли?! Что значит потеряли?! Вы мафиозный клан или группа слюнявых детишек в подгузниках?! Как это так вы потеряли?! — беснуется Баджи, снова и снова отвешивая Рэйчел подзатыльники, гоняя по кабинету. Рэн и Фумайо хохотали, снимая эту комедию на телефон, восхищаясь этой воинственной женщиной. Микайо устало тер лоб, чувствуя себя неловко, наблюдая за тем, как отчитывают грозную Рэйчел. Хитто, скорее, наоборот — наслаждался этим зрелищем, словно сам давно мечтал надавать ей подзатыльников. Однако не долго ему было злорадствовать. Рёко переключилась и на него, по полной дубася его схваченной со стола Нори клавиатурой. Это выглядело забавно. Маленькая хилая женщина замахивалась клавиатурой на шкаф, а он был настолько обескуражен, что только и успевал уворачиваться. Не отвечать же ей. Хэдер глядела на все это с огромными глазами, удивляясь, насколько силён авторитет Йоко. Она как строгая мамаша, которая бьет своих безмозглых детей по попе. Рэн быстро заткнулся, когда и ему прилетело по голове клавиатурой. Рядом сидящий Фумайо рассмеялся над другом еще больше, однако тут же прилетело и ему. Нори смотрела на все это возмущенно, как на цирк. Рёко пыхтела, словно разъярённый дракон. Не досталось одной лишь Хэдер, которая со страху уже подумывала спрятаться под столом. Баджи остановилась лишь тогда, когда в кабинете без приглашения появился Манджиро Сано собственной персоной, вмиг заставив всех замолчать своим присутствием. Рэйчел резво схватила Хэдер за руку, оттаскивая себе за спину, словно готовилась защищать. Хитто выпрямился, закрывая своей горой мышц весь коллектив. Баджи обернулась, вперившись взглядом в Сано. По ее лицу Хэдер поняла, что сейчас достанется и ему и уже было хотела утащить Рёко подальше, но ее уже было не остановить. Она уверенной походкой подлетело к нему, влепив такую звонкую пощечину, что Ивада едва не вскрикнула от неожиданности. Что она творит?! Совсем не боится? Испугались за жизнь Рёко все, кроме Хитто, который с наслаждением усмехнулся. Эта чудо-женщина сделала то, что все боялись, но мечтали уже давно. Манджиро промолчал, буравя ее недовольным взглядом. Из-за его роста он был почти на одном уровне с женщиной, но все равно казался опаснее и сильнее. — А ты, сынок? Посмотри мне в глаза и скажи, что сделал со своей сестрой? Где она? — голос Рёко казался таким низким и угрожающим, что мурашки побежали по спине. Да эта женщина пострашнее любого Ханмы будет. — Отвечай мне, где она! Как твоя совесть позволяет тебе спать? Что ты творишь? Как ты посмел поднять руку на семью? — Она мне не семья. — холодно произносит Майки, распаляя в душе Баджи пожар еще мощнее. — Никогда не была. — Не смей говорить такую мерзость! Она не спала ночами из-за тебя, всегда была рядом! Она чуть не умерла, спасая тебя от ножа, хочешь сказать вы не семья?! Видимо тебе очень давно не давали воспитательного подсральника. Я могу исправить. — шипит Рёко, хватая его за локоть. — Остановись, слышишь? Пока не поздно. Вы вдвоем остались. Кроме вас у вас нет никого. Вы вместе росли, ходили в один горшок, учили те же боевые искусства и ели за одним столом. Кроме нее никто и никогда тебе не поможет, не пожалеет и не защитит. Сестра — вот, что у тебя осталось. Ты должен оберегать ее, а не доводить до смерти. Что сказала бы Сакурако, увидев, во что превратились ее дети? Я тебя прошу. Остановись, пока еще не все разрушил. Она простит тебе все. Всегда прощала. — Слишком поздно, Рёко. Мне не нужно ее прощение. Оно меня не спасет. Так же, как не вернет мне жизнь. Так и тебе сына не вернет. Как ты можешь смотреть на нее? Из-за умер твой сын, Баджи себя убил из-за нее. Она все просрала, всех погубила. Тебе самой как живется? — Не смей приплетать моего сына. — рычит Рёко, замахиваясь на него. Сано без труда перехватывает ее руку возле своего лица, опаляя холодным огнем в глазах. — Он умер не из-за нее, а ради вас! Чтоб тебя, идиота, спасти от груза совести! Чтобы банду вашу защитить! Это не она все просрала, это ты плохо старался! Удобно спихнуть все грехи и ответственность на сестру и обвинять ее? Верно? Проще ведь найти виноватого, чем признать свою вину? Ты с детства был трусом! Вада всегда брала все твои поступки на себя. Стояла в углу, потому что ты разбил телевизор, лишалась сладостей, потому что ты разгромил кухню. Тебе под сраку лет уже, может пора научиться самому отвечать за свою жизнь и грехи? Сколько еще можно тебя жалеть?! — Ты не поняла, Рёко. — наклонил ближе к ней лицо Сано, убийственно прищурив глаза. — Меня жалеть не нужно. Я уже расплатился. Мы все уже давно мертвы. Вада слишком долго бегала от своей судьбы. Она ничем не лучше нас. Мои родители уже давно пожалели, что оставили все на нее. Она оказалась слабой лгуньей. Что она исправила? Кого спасла? Я не просил никогда ее спасать меня. Если бы я знал тогда, лучше бы сразу умер от ножа Изаны. — Ты… Совсем потерял рассудок… — шепчет пораженная Баджи. Она словно не верит, что перед ней тот самый светловолосый мальчик, лопающий дорояки и резвящийся во дворе. Женщина касается ладонью его щеки, заглядывая в глаза. Такой холодный, словно не живой. Его мертвый взгляд еще больше делает его похожим на призрака. — Когда ты стал таким? Когда мы тебя потеряли? — Я давно таким стал. В день, когда наша жизнь пошла под откос и когда рядом не осталось тех, кого я считал семьей. Она никого не спасла. Вада сама довела до этого. Ложные надежды страшнее удара в лицо, а невыполненные обещания несут последствия. Скоро все закончится, Рёко. Так, как давно должно было закончиться. — Жаль все поздно поняли, почему Изана так хотел от тебя избавиться. Он с еще тогда понял, во что ты превратишься. Неблагодарный щенок. — ядовито выплевывает Хитто, огораживая его от Рёко, которая вдруг потеряла весь свой боевой настрой. — Проваливай и жди, когда наконец получишь по заслугам. — Не переживай, слуга. Я знаю, кому на самом деле ты предан. Твой король уже давно заждался тебя. — усмехается Майки, следуя к выходу. — Передавай ему привет на том свете. — Я не сдохну, пока не выполню его волю. Так что умрем вместе. — брезгливо морщится Какуче ему в спину. — Своим приказом можешь подтереться, Сано! — выкрикивает Рэйчел. — Ран жив. Ты облажался. Он размажет твое лицо по бетону вместе с Вадой. Попробуй останови, если хватит сил им противостоять. — Еще не все средства задействованы. — бросает напоследок Майки, покинув кабинет. — Ран жив? — ошарашено спрашивает Баджи. Хэдер берет ее ладони в свои, радостно улыбаясь. — Да. Он живой. Скоро этот ад закончится. Мы избежали огромной беды. Вада к нам вернется и будет сильнее, чем прежде, я уверена. Не переживайте. — Господи… — прикладывает ладонь к груди Рёко. — Что же творится. Он совсем… — Кукухой тронулся? Долбанулся? Оборзел? Не стесняйся, у нас материться можно! — закатывает глаза Рэйчел. — Главное, чтобы все… Только бы Вада целой нашлась… Если она… — женщина тяжело задышала, ловя воздух ртом. С ее здоровьем вообще нервничать нельзя. Видно, как сильно ее задело поведение Манджиро. Мало того, что он не проявил и капли уважения, так и обидел женщину, которая заменила ему мать. Еще и на больную рану надавил, напомнив о сыне. Что за чудовище? Хэдер не представлять, как этот человек мог вырасти из того доброго и улыбчивого мальчишки на фотографиях. — Так тихо, Рёко. Сядь. Чего застыли, два остолопа?! — рявкнула Хара на парней. — Воды принесите! Живее же! Маман, ты не нервничай. Ран поехал за ней. Он ее вытащит. Он у нас мужик крутой, всех раскидает. Главное что живой и вернулся. Мы справимся. Дыши ровно. Может скорую? Позовите личного врача Сано! — тараторит Хара, прыгая вокруг женщины. Видно, как она переживает за Рёко. Рэн и Фумайо тоже переполошились, один налил ей стакан воды, а второй встал рядом, махая папкой с документами на нее, подрабатывая ручным вентилятором. — Куда поехал? Вы знаете, где она? — спросила Баджи. — Ну, мы не уверены… — Куда?! — грозно нахмурилась женщина, которой, кажется, сразу стало лучше. — Туда, где все началось. — вклинивается Хитто. Он выглядел еще мрачнее, чем обычно, к нему даже подходить страшно. — Причал Йокохамы. Там Вада убила Кисаки. Там, где умер Изана. — Хэдер видела, как напряглись его плечи, а в глазах промелькнула искра печали. Тот день он никогда не забудет. Это была самая страшная схватка группировок с самыми страшными последствиями. — Рэйчел, дай мне пистолет. — вдруг поднялась Баджи. — Я, конечно, знаю что плохая дочь, но не настолько же! Куда ты поперлась?! Рёко! Сядь и пей воду! Да твою ж! И кто теперь из нас ребенок?! Кокос, останови ее!

***

Вспышка света в глазах простреливает одна за другой. С каждым новым ударом она все ярче. Физическая боль есть: она как тяжесть, как непрерывное давление, как острый, но отдалённый сигнал от тела — иногда простреливающий, иногда тупо тянущий. Однако это ощущение не вспыхивает в сознании, не окрашивает мысли. Боль проходит через неё, как через толстое стекло: понятно, что что‑то происходит, но она не откликается эмоционально. Её восприятие словно покрыто плёнкой; мир за ней размывается, звуки становятся глухими, сама она — наблюдатель собственного тела, а не его хозяин. Дышать уже было тяжело, слишком сильно боль сковывала лёгкие. Сердце бьётся, но ритм не прерывается глубокой тревогой — скорее это механика, простое существование систем. Внутри — пустота, похожая на заснеженное поле, где нет ни следа, ни направления. Мысли не приходят, не формируются образы и не рождаются; иногда в голове всплывает обрывок воспоминания, но он тут же исчезает, словно она сама обливает фотографию черной краской. Нет ни ужаса, ни надежды, ни просьбы — только пустота, в которой боль существует сама по себе, не требуя ответа. Её тело холодеет, но воспринимает это как факт, а не как повод к действию. Руки тяжелеют, пальцы перестают слушаться, взгляд — если он ещё фокусируется — вроде бы видит, но смысл теряется. Всё, что остаётся, — это чистая, бесцветная оболочка ощущения: запахи крови и сырости. Это состояние между жизнью и чем‑то иным, когда существование сокращено до механики дыхания и биения сердца, а внутренний мир будто бы выключен. — Как ты меня достала, Сано! — терял терпение Ханма, руки которого уже успели испачкаться в ее крови. Вада снова смотрит на труп Чифую рядом с ее ногами. Больше ничего не ёкает. Бога нет. И жизни нет. Это никогда не закончится. Ханма так над ней поиздевался, но она все никак не умирает. Даже сознание не теряет, словно ее намеренно кто-то мучает, не давая отключиться и покинуть это чертово место! Ничего не происходит! Почему?! Неужели она не заслужила хотя бы сдохнуть быстро?! — Подпиши эту ебучую бумажку и я дам тебе уже умереть наконец! Ты тратишь мое время! — Подотрись этой бумажкой. — хрипло произносит Сано, не узнавая собственный голос. Голос проигравшего и горящего в агонии человека. Тело совсем не чувствуется. Ханма один раз ударил ее в грудь и теперь каждый вздох ощущался острыми ножами в легких. Наверное, она выглядит, как ходячий труп. Даже представлять не хочется, что он сотворил с ее телом. Сюджи совсем вышел из себя, нанося ей такой удар ногой по лицу, что стул, на котором она сидела не выдержал и пошатнулся. Сано с грохотом упала на пыльные прогнившие доски, собирая щекой еще одну лужу крови. Мацуно. Ее окунули лицом в кровь невинного человека, которого лишили жизни из-за нее. Она заслужила. Вада закашлялась, когда попыталась посмеяться над этой иронией. Символично. Тело обмякло, уже не ощущалось ничего. Ни боли, ни веревках на запястьях, ни липкости крови на коже. Ну же! Когда это закончится?! Быстрее! Сейчас! На секунду, которая растянулась в вечность, ей показалось, будто к ней тянется рука. Такая теплая, окутанная солнечным светом. Ей не было страшно. Она ощущалась как спасение. Рука, которая нежно погладит по щеке, подарив покой и вытащит ее из земного ада. Проведет ее туда, где никогда не увядают цветы, где солнце никогда не позволяет тучам победить, а смерть повержено склоняет голову перед жизнью. Перед глазами все потухло, словно выключили свет. Вада закрыла их, ощущая, как смерть медленно скользит от кончиков пальцев, протекая холодным сквозняком прямо к сердцу. Это оно? Это чувствовали ее родные перед смертью? Она услышала, как громко капнула по чему-то жестяному вода. Открыв глаза, Сано увидела перед собой давно размытое в памяти лицо. Оно было обрамлено светлыми локонами, сияло, словно теплое солнышко. — Мама… Это была Сакурако. Женщина, которая пела ей на ночь колыбельные, кормила невкусной кашей и заплетала косички. Мать, которая покинула ее, как и родная, но успела подарить ей свою любовь. Чужому ребенку. Эта улыбка. Вот, на кого Вада неосознанно всю жизнь ровнялась. Эта мягкая улыбка, которая прощает все обиды, материнская, теплая. Бережно скрывает царапины и делает всё вокруг чуть светлее. Вада ощутила тяжелое чувство стыда. Она так давно ее не видела. Даже на старые фотографии давно не смотрела. Ее лицо так размылось в памяти, она начала ее забывать. Женщину, которая подарила ей крупицу детства. Вада почувствовала, как в груди что-то сжалось — не только сожаление, но и благодарность за те тихие ночи, за ласку, за голос, который лечил даже без слов. Она поняла: эта улыбка — не просто жест доброты, а маленький остров, на котором выросло всё её детство. Она должна смотреть на нее с разочарованием и отвращением. «Посмотри, кого ты вырастила!» Но она просто улыбается, качая головой, словно Вада в тихую стащила конфетку со стола до обеда. Женщина нежно берет в ладони ее лицо и Сано чувствует, как тепло течет по венам. На лице не осталось ни синяков, ни царапин. Вообще нигде. Ничего не болело, кровь словно испарилась. Остались лишь слезы, которые сами собой катились ручьем при виде родного человека. Даже запах от нее исходил тот же — окунающий в детство. Запах лаванды и стирального порошка. Сано хотелось спрятаться в ее груди, под сердцем, дышать лишь этим ароматом, словно он способен был залечить раны. Хотелось зарыдать воем, будто она упала и ободрала коленки и ждать, пока нежные руки матери уберут боль, подуют на ранки и погладят по голове. В груди было так спокойно, так умиротворенно, хотя мозг так и кричал броситься к ней, вцепиться и реветь в плечо. Сано огляделась. Темнота. Она сидела в холодной воде, где-то вдалеке что-то монотонно капало, словно дождь с крыши. Сплошная непроглядная темнота, словно пустая комната без света и окон, не видно ничего. Она такая холодная и поглощающая. Вада уже знает, где она с ней сталкивалась. Она все еще помнит тот момент. И вновь она здесь, в месте, где решается ее судьба. — Мам, я умерла, да? — жалобно спрашивает Сано. Конечно умерла. Иначе здесь не было бы матери. Она пришла ее встретить? Видимо да, потому как Сакурако осторожно берет ее ладонь в свою тёплую и неспешно куда-то ведет. Вада не сомневается и не боится. Мать никогда не будет желать зла своему ребенку. Сано полностью ей доверяла и была готова идти куда угодно, лишь бы продолжать держать ее за руку. Чем дальше они шли по воде, тем отчётливее было видно пятно света впереди. Этот свет манил, был крохотной надеждой. — Где папа? — тихо спросила Вада, вдруг для себя осознав, что она одного роста с женщиной. В ее памяти Сакурако осталась выше. Все такая же молодая и красивая, какой была в последний день жизни. Навечно такой осталась. Выросла Вада. Удивительно, как они были похожи. Светловолосые, темноглазые и маленькие. Вада в детстве восхищалась парой родителей. Отец был высоким и широкоплечим, со строгим лицом и широки бровями. Сакурако же была на его фоне маленькой и хрупкой, нежной и утонченной, словно принцесса. Сейчас же они выглядят как сёстры, нежели мать и дочь. На отца был похож Шиничиро, Майки же был копией матери. Как так совпало, что чужая Вада была так на нее похожа? — Ждет нас. — ответила мягким, словно тихий звон колокольчика голосом Сакурако. Она даже голос ее уже давно забыла. Какой он оказывается нежный. Женщина не смотрела на нее, крепко держала за руку и вела к свету. Она тихо мычала под нос колыбельную, которую когда-то пела ей в детстве. Женщина провела ее к свету. Свет лился из круглых огромных дверей, рассекающих границу холодной темноты и теплого поля. Там за дверью было зеленое поле без конца уходящее вдаль, усеянное высокой травой и цветами. Теплые лучи грели, а запах свежести и цветов дарил умиротворение. Там, посреди зеленого моря стоял их семейный дом. Такой же уютный и светлый, как в детстве. На крыльце сидел дедушка с кружкой чая, отец в шляпе возился на грядках, Эмма сидела на качелях, которые раскачивал Дракен. Чуть дальше дедушки на крыльце сидели Баджи с Чифую, читающие какую-то мангу. На коленях друга спал черный кот. Шиничиро рядом с гаражом что-то колдовал со своим байком с сигаретой в зубах. Изана внимательно за ним наблюдал, улыбался и болтал с ним о чем-то. Все были здесь. Вада ощутила, как сердце сжалось от боли. Снова видеть их всех… — Ты дома. — смотрит ей в глаза Сакурако, нежно погладив по волосам. Слёзы. Снова слёзы. Удушающие, такие горькие. Она так ждала этого момента. Вот он покой. Вот счастье. Все родные рядом, нужно лишь шагнуть за дверь. Она почувствовала, как прохладный ветер ласково проходиться по ее лицу и волосам. Тот самый ветер. Он все время был ее проводником, связью с близкими. Он исходил оттуда. Голос родных был этим ветром, так они общались с ней. — Разве я заслужила этот рай? — спрашивает Сано. — Из-за меня они все… — Это была твоя жизнь. Ты должна была следовать своему сценарию, а не играть чужие роли. Роль матери для Манджиро, роль дочери для Рёко, роль друга для Чифую. Не бери на себя слишком много, милая, не ты вершишь судьбу. От нее можно спрятаться на время, но не убежать. Все происходило так, как должно было и ты не бог, чтобы менять человеческую судьбу. Мне жаль, что всю жизнь ты думала иначе. Посмотри. Ты убила себя, чтобы жили другие. Только вот они все равно умрут, что бы ты ни делала. Потому что такова их судьба. Ты ни в чем не виновата и ты заслужила покой. — женщина кивает на врата в райское место, откуда доносится запах свободы и смех родных. Правда бьет Сано сильнее, чем смерть. С чего она решила, что в ее силах обмануть смерть? С чего решила, что ее сил хватит, чтобы защитить их всех? Она давала ложные обещания всем, слишком много о себе возомнила, посчитала, что способна на такое. Чем это обернулось? Она никого не спасла и стала лишь разочарованием для тех, кому давала ложные надежды и обещания. Она — самое ужасное чудовище. Именно она была самой главной опасностью для своих близких. Ибо разрушенные мечты и ложная надежда страшнее смерти. — Ты делала это из любви. Защищала то, чем дорожила, достигала того, что считала силой. Ты делала это ради них, а не из-за собственного эгоизма. Именно это и дает тебе пусть к успокоению. Ты достаточно намучалась ради других, милая. Пришло время выдохнуть. Вада устремила взгляд на чистое голубое небо по ту сторону. Здесь она наконец-то сможет сбросить тяжелый груз и взлететь, как всегда мечтала. Здесь родные и друзья, к которым она так хотела попасть. Это место за гранью реальности и возможного. Вот оно место, которое она всю жизнь искала — спокойное и безопасное для близких. В голове лишь на миг проскользнула мысль — где Ран? Может в доме? Сано мягко высвободила свою руку из материнской ладони и сделала уверенный шаг к воротам. Шаг. Еще шаг. Как там Риндо? Он ведь в безопасности сейчас. Как переживет ее смерть Рёко? С ней будет Хэдер. Ей можно доверить заботу о ней и Хайтани. Скоро ли она встретиться здесь с ними? Она лишь молится о том, чтобы ждать их здесь пришлось еще очень долго. В этот раз смерть ее догнала. Вада всегда знала, что закончит так, возможно, даже ждала этого момента. Ей жаль лишь, что брата она оставила одного в окружении гиен. Когда ей оставался последний шаг ее вдруг заметил Изана, подняв глаза. Улыбка мигом исчезла с его лица и он крикнул так громко, что птицы на деревьях перепугались, разлетаясь в разные стороны: — Стой! Вада вздрогнула и застыла, так и не перешагнув порог в родной дом. Его голос эхом разлетался по полю, словно звуковая волна. Тогда на нее обратили внимание все, кто ждал ее на той стороне. Хотя лица у них сделались такие, словно никто ее тут не ждал вовсе. Даже Эмма на качелях остановилась, уставившись на нее с испугом, будто Вада чуть не наступила на бомбу. Вот, чего она боялась. Родные ей не рады. Не хотят видеть. — Боец, ты что здесь делаешь? — взволнованно спросил Шиничиро, поднимаясь с пыльной земли. — Я… «Я умерла» — вот, что она не осмелилась сказать. — Мартышка, ты что ебанулась?! — возмущенно завопил Баджи, спрыгивая с крыльца. Бедный кот в последний момент успел приземлиться на лапы. — Нет, нет, нет, ты чего это? — затараторила в панике Эмма, спрыгивая с качели. — Ты не должна была… — Мы тебя не ждали. — добавил Изана, нахмурившись, словно готовился кого-то убивать. — Сакурако, в чем дело? Ее не должно быть здесь! — Она звала нас. — спокойно отвечает мама. — Я не могла позволить ей мучиться. Она к этому готова, это ее решение. — Решение сдаться?! — грозно выкрикнул Изана. — Ты что ахерела?! — еще больше возмутился Кейске, вытаращив на нее глаза. — Вада, ты что, проиграла? — с сожалением спросил Чифую, труп которого еще недавно валялся в ее ногах. Кровь которого она все еще чувствовала на своем лице. — Ее время не сегодня. — строго сказал Шиничиро, словно бросив укор матери. — Мы ждали Майки, но точно не тебя. — Майки? — ужаснулась Вада, когда тугой узел сдавил горло. — Почему Майки? Он должен умереть? — задыхаясь от страха, глотала слёзы Сано. — Нет, не правда. Я должна быть здесь! Майки не… — Манджиро присоединиться к нам совсем скоро. Таков конец его пути. — произнесла Сакурако, положив тёплую ладонь на ее спину. — Ты можешь выбрать. Твое время еще не пришло, я просто не смогла смотреть на твои мучения и дала тебе шанс. Ты можешь остаться здесь, с нами, как ты и хотела, получить заслуженный покой. Но твоя смерть не спасет Манджиро. Он окажется здесь уже очень скоро и не важно, останешься ты здесь или вернешься. Ты не в силах противостоять судьбе. Он, как и ты, слишком долго терпел земные мучения. — Нет нет нет… Если он… Я не смогу снова… — зашептала Вада, представив, что придется пережить брата. Ее самый главный страх. Ее смысл жизни. Если он и правда умрет и она ничего не сможет сделать, зачем ей тогда возвращаться в мир, где он умрет? — Я остаюсь здесь! — если он все равно скоро сюда попадет, то она дождется его тут. Они будут вместе. Всей семьей. Сано отчаянно сделала шаг вперед, намереваясь пересечь черту и остаться дома. Непонятно как перед ней вдруг появился Изана, толкнувший ее в грудь и закрыв собой проход. — Что ты делаешь?! — Сестра, тебя здесь быть не должно. Твое время еще не пришло. — Дай пройти! — закричала Вада, снова попытавшись пересечь границу. На этот раз ей помешал Баджи, оттолкнув ее так сильно, что она упала в холодную воду. — Не смей, дура! Обратного пути не будет! — Пусти! Я не хочу! Не хочу! НЕ ХОЧУ! — поднявшись на ноги, Вада в очередной раз бросилась вперед, попытавшись пройти. — НЕТ! — звонко взвизгнула Эмма, оттолкнув ее. Вада впервые видела на лице сестры ярость. Она была вне себя от гнева. — Уходи! Не сейчас! Ты еще не прожила свою жизнь! Ты не должна умереть, не сегодня! Ты не понимаешь?! — Я не хочу жить! — крикнула в ответ Вада, расстроив всех своим ответом. — Не хочу! Вы погибли! По моей вине! И Майки умрет! Что мне делать там без вас?! — согнулась пополам Вада, рыдая в ладони, как маленькая девочка. Так жалобно и отчаянно, что душа рвалась в клочья. — Не хочу! Там только боль! Смерть и боль! Я так скучаю по вам, так хочу вас обнять! Я не хочу быть одна! Я не переживу еще одной смерти! Я хочу быть здесь, с вами! Неужели я не заслужила?! — Глупая. — ее макушки касается тёплая рука. Подняв голову Вада сталкивается глазами с Шиничиро, который все так же ей улыбается. — Я ведь говорил тебе. Ты никогда не будешь одна. Мы отсюда уже никуда не денемся. И мы обязательно встретимся, просто сейчас не тот момент. Тебе судьбой прописана жизнь. Тяжелая, но твоя жизнь. Со всей болью и радостью, испытаниями и победами. Ты должна за нее бороться, даже если нас нет рядом. Мы будем ждать тебя здесь, но сегодня не тот день. — Уходи отсюда. — произнес отец, строго взглянув на нее. — Папа… — прошептала Сано. В сердце так больно что-то взорвалось. Как давно она его не видела. Как ей не хватало рядом любящего отца, который даст совет и защитит от любой беды свою маленькую девочку. Будет ее опорой, теплыми губами, которые целуют на ночь. — Ты должна осознать наконец, что живешь ради себя. Это твоя жизнь. Как бы больно ни было, она тебе дарована и ты должна прожить ее по-своему. Умирать — последнее дело. Уходи и живи. Ты моя дочь. Ты Сано и ты не должна проиграть. — он по-отечески гладит ее теплой ладонью по голове. Вот оно, то отцовское тепло, которое она давно забыла. Те надежные руки папы, который всегда защитит свою принцессу. — Самая лучшая из всех нас. — улыбается Изана. — Выживают сильнейшие. И этот шанс есть только у тебя. — Тебе судьбой предназначено пережить всех нас и нести это бремя. Иначе ты не стала бы той, какой должна была. Все это часть тебя и твоей сущности. Это то, через что ты должна пройти, чтобы добиться того, что тебе уготовано в конце. — добавляет Сакурако. — Вытри сопли, иди и порви их там всех! Чтоб мне за тебя стыдно не было! — не пропускает шанса вставить и свои пять копеек Кейске. — Сделай то, зачем появилась на свет, как и любой другой человек. Ни у кого из нас не было шанса, а у тебя он есть и ты должна выбрать правильно. Живи. — сурово произносит отец. Эмма улыбается, снимая цветочный венок со своей головы и надевает на нее. — Мы ведь всегда с тобой. Ты знаешь. — шепчет ей сестра. — И мы ни о чем не жалеем. — И подлатай свой байк. — вставляет Дракен. — И, милая. — пронзает ее своим мудрым взглядом Сакурако. — Не держи его, когда придет час. Позволь ему наконец отпустить груз и найти покой. Это его судьба. Он уже почти отмучил свое. — Вада поняла, что мать говорит про Майки. Пока она смотрела ей в глаза, не заметила, как Шиничиро подошел к ней и стукнул щелбаном по лбу. Сано открыла глаза от вспышки боли в голове. Все то же помещение, всё та же кровь и запах. Ханма ударил ее ногой прямо по лбу, решив, что она умерла раньше времени. Так вот, что это было. Она отключилась от невыносимой боли и словила очередную галлюцинацию. Но она была волшебной. Сано вдруг ощутила, как страх сковал грудь. Ей было страшно умирать. Она еще не успела ничего. Еще остались люди, которые в ней нуждаются, еще остались незавершенные дела. Хотела бы Сакурако, чтобы ее дочь сдохла как крыса на сыром полу от руки гнилой мрази? Но она осознает, что сделать ничего не может. Она избита настолько, что трудно дышать, а в голове шумит. Она не чувствует собственного тела, не слышит ничего, что говорит Ханма, словно уши разорвало. Забавно. И как ей выбраться? Похоже, что никак. Желание жить возникает тогда, когда пути назад нет, а исправить что-то уже поздно. Чертова судьба. Сюджи крепко хватает ее за волосы, поднимая голову с пола и заглядывает в глаза. Ее взгляд немного прояснился. Ханма разозлился еще больше, когда не увидел в ее глазах ни страха, ни сожаления. Вада оставалась хладнокровной и уверенной, даже если он ее сейчас убьет — она готова. Хрен ему в рожу, а не Бонтен. — Ты сдохнешь, как жалкая шавка, Сано. Я дал тебе возможность последний раз поиграть в героя и спасти брата. Но раз мое великодушие тебе не уперлось, тогда ты мне больше не нужна. На этом закончилось твое господство. — его глаза опасно заблестели, отражаясь от стали ножа, который он приставил к ее горлу. Вада сделала неожиданное. Она просто улыбнулась, запросто выдерживая его тяжелый взгляд. Дерзко, с издёвкой улыбнулась. Какой он наивный. Вада сделала достаточно, чтобы память о ней не иссякла еще очень долго. И из этого следует очевидный факт, который она хрипло ему озвучила: — Оно никогда не закончится. Ты сгоришь в моей власти, урод. Думаешь на этом ты победил? Когда ты по своей тупости схлестнёшься с Майки — посмотри ему в глаза. Там-то мы и встретимся снова. Я буду преследовать тебя везде, потому что буду жить в душах, которые навсегда останутся моими. Меня победить легко. Попробуй победи их, когда я буду стоять за из спинами. Как Баджи стоял за моей спиной в тот день, когда я убила твоего дружка. Ты никогда от меня не избавишься. Но Сано так просто даваться не хотела. Она не будет Сано, если не попытается сделать хоть что-то, верно? Когда Ханма уже надавил ножом ей на горло, она смачно плюнула ему прямо в глаз кровью. Он на миг потерял бдительность, пытаясь вытереть глаза и вернуть зрение. Тогда то и произошло то, чего не ожидала даже Вада. С потолка друг послышался грохот. Словно на улице гремел гром и молния ударяла прямо по крыше.