Как хочу — так ворочу им

***

Шаги от обнаженных стоп Ровера издавали громкий звук — каждый медленный шаг в сторону кровати отражался эхом от широких стен спальни, поглощая собой и так приглушенный звон звеньев позади него, держащего крепко обернутый конец цепи в согнутой в локте руке. Ладонь, сжимая потеплевший металл, лениво и одним предупреждающим движением потянула за собой высокую, мощно сложенную фигуру мужчины, который нарочно не спеша, прогуливающимся шагом с убранными за спиной руками, хмыкнув, лишь чуть ускорился. Все так же незаинтересованно, равнодушно и с таким сущим спокойствием, словно сейчас взгляд разноцветных глаз жадно не пожирал прекрасно видимые взоры с высоты роста две манящих половинки и самые чудесные, самые сладкие на всем Солярисе-3 мягкие бедра, при движениях ног сладостно потирающиеся друг об друга внутренней частью. Будто бы у него, Скара, крепко и больно не стоял колом истекающий смазкой член и не сводило скулы от силы сдерживающегося желания развести ноги в стороны, жадно нырнуть вниз головой и вгрызться голодным зверем в теплую мягкость бедра, чтобы навсегда остаться между ними. О, он был бы совершенно не против стать задушенным этими прекрасными ножками. И Ровер знал об этом как никто другой. — Сегодня меня особенно раздражает твоя медлительность, Скар, — еще раз дернув за цепь и получив небольшое удовлетворение, когда до слуха донесся шипящий полусмешок после того, как из-за применения силы сжался вокруг горла ошейник, парень бросил быстрый взгляд через плечо. — Пару минут назад я был уверен, что кое-кто так сильно желает доставить мне удовольствие, что просто не в силах терпеть. Я ошибся? — Ну что же ты, Ровер? Как бы я мог солгать? Тебе? На секунду высокая и широкая тень, нависнув над миниатюрной фигурой, голодно обернулась вокруг последней всепоглощающим жаром тела, прежде чем Ровер сделал последний шаг вперед, уходя от восторженно было оскалившегося монстра. Обернувшись лицом, он плавно упал на мягкий матрас края кровати и, закинув ногу на ногу, перекинул за спину длинный хвост. Слегка ломанная улыбка мужчины встретила его при первом взгляде на чужое лицо, сейчас сверху вниз довольно пожирающее изгибы меньшего по размеру тела Ровера, выглядещего контрастно на фоне большой кровати — в одних лишь черных боксерах с обнаженной кожей ног, со слишком свободной по размеру такой же черной майкой с ослабленными у зауженных плеч лямками, парень был поистине завораживающим зрелищем в глазах помешанного до скрежета зубов Скара. Скара, который, усмехнувшись чему-то своему, с высоты роста под звон потревоженной цепи упал на колени перед сидящим парнем и, продолжая широко ухмыляться, дерзко уложил подбородок на закинутую ногу, а руки пристроил на самом удобном месте — слегка, едва касаясь шершавыми кончиками пальцев без перчаток, начал ненавязчиво, но вместе с тем жадно поглаживать гладкую голень, то поднимаясь почти до колена, то опускаясь вниз до самых пят. — Как бы я мог наврать тебе… — продолжая восхищенно шептать сходящий с ума Скар, изредка оставляя короткие и влажные поцелуи на тонкой кожице, — мой ягненок? Холод качнувшегося у горла звенья и контрастный жар от чужого подбородка на миг коснулись разгоряченной после душа кожи, вызвав быстро пробежавшую толпу мурашек, однако Ровер никак не показал своих чувств, продолжая с ожиданием смотреть на наглого мужчину, точно также продолжавшего всячески измываться над чужим телом так, будто оно ему по праву принадлежало — пальцы все гладили и гладили с помешательством все быстрее и быстрее чуть покрасневшую от чувствительности кожу вверх-вниз, пошло используя ногу для удовлетворения своих грязных наклонностей, а губы громко, до пошлых хлюпов от по-звериному выделившейся в избытке слюны, исследовали все новые и новые участки кожи. Он вытворял с его ногами все, что душе ему угодно, наверняка мысленно фантазируя и представляя одну из них в качестве стимуляции своего же стояка. Это было возмутительно. Это было грязно. Это было так до сладкой дрожи и собственного дернувшегося под бельем члена прекрасно, что парень, сглотнув, поспешил напомнить мужчине свое место. Ровер решил напомнить, кто здесь уж точно по праву сейчас имел контроль над всем, и дернул за цепь со всей силы, однако Скар, внезапно выпустив шипящий выдох и захохотав после резкого сжатия ошейника поверх дернувшегося кадыка, в ответ сжал тонкую щиколотку жаром широкой ладони и в нетерпении качнулся тазом вверх вместе с нечеловеческим рыком, полустоном — поверх его штанов уже образовалось целое вязкое пятно смазки, а головка большого и длинного, налившегося кровью члена натянула ткань еще сильнее. Скар застонал от сверхчувствительности потяжелевших яиц, до боли зажатых в мокром и теплом белье. Выделившиеся капельки пота, покрасневшее от возбуждения лицо, лихорадочный взгляд и дергавшийся под черным ошейником кадык — все кричало о том, насколько сильно мужчина желает человека перед собой, насколько сильно ему нравится покорно находиться на коленях и послушной собачонкой двигаться туда, в какую сторону дернет за поводок рука. Правда, этот пес был немного нездоровым, совсем чуть-чуть больным, потому что, будучи кобелем, никогда не был в силах терпеть и не сцепиться телами со своей сучкой. — Не забывайся. Ты пришел сюда не за этим, — произнес Ровер, едва сдержав тихий выдох, когда Скар прильнул всей широкой грудью к ногам и, вдруг убрав подбородок, намеренно дернул за щиколотку, вынудив опустить ногу. — Скар! Его и так слабая лямка окончательно спала с плеча, открывая взору тут же жадно проследившему ее путь взгляду острую ключицу, на которой до сих пор виднелся налитый краснотой засос и следы зубов. Разноцветные глаза довольно прищурились. В этот момент Ровер почувствовал, что ошейник, долгое время затянутый вокруг шеи пса, ослабился. Увидев выглядывающий заветный темный ореол соска, мужчина тут же жадно припал к нему и, вобрав в жаркий рот, начал издавать звуки сосания и хлюпов, будто желая вкусить выделяющееся только у матерей молоко. Успев лишь в слабой попытке предупреждения натянуть цепь на себя, Ровер наконец испустил долгое время сдержанный стон от болезненной стимуляции и юркого языка, то перекатывающего сосок кругами, то кончиком слизывая свою же слюну с потревожено дергающегося ореола. На миг оторвавшись, Скар посмотрел в позорно заблестевшие от слез глаза и уперто поджатые губы, прежде чем, наконец накрыв обжигающими ладонями мягкие бедра, помял их, и развел в стороны. Самовольно поднявшись с колен и вынудив парня упасть на спину, мужчина крайне довольно пристроился между чужими ногами, с ухмылкой разглядывая рассыпавшиеся по кровати темные волны волос, потемневшие на несколько оттенков глаза и, конечно же, уже полувставший под нижним бельем небольшой член. — Как скажешь, мой хороший, — ответил тот и, нырнув ниже, уткнулся носом в пах и, чуть ли не мурлыкая от удовольствия, потерся кончиком об местечко у головки члена, где поверх ткани уже можно было почувствовать маленькое влажное пятнышко. — Я сделаю все то, что ты так любишь. Зазвенели звенья потревоженной цепи, зажатой в руке, зашуршала одежда, прозвучали почти синхронно громкие стоны, особенно со стороны Скара, который, приспустив резинку трусов, практически сразу же привычно вобрал ствол до основания, утыкаясь носом в пах с довольным мычанием. Выгнувшись практически дугой, Ровер зажал свободной ладонью рот, едва ли помня себя от пронзившего удовольствия от жара умелого рта, однако не заметить, как наглые пальцы спустили с плеча последнюю лямку майки и жадно стали мять груди, задевая потвердевшие соски, он не мог. — Не трогай. Звонко шлепнув по чужим рукам и одновременно дернув на себя цепь, Ровер из-за сдавившего у шеи ошейника сделал себе еще хуже, когда из-за этого движения Скар, до этого обсасывающий головку и всячески оттягивающий мошонку, сел ртом на член и погрузил головку почти до неба, издав горловой, чуть вибрирующий звук. Застучав слегка свисающими с кровати пятками от пронзившего удовольствия, Ровер машинально поджал к себе бедра, зажимая голову мужчины меж ногами, и выгнулся в спине назад. Проворные пальцы привычно нашли сосок и больно ущипнули, вырвав вскрик и очередное сжатие дрожащих ног — зажатый ими мужчина, лицо которого начало краснеть от чувства удушения, с готовностью жадно обхватил бедра, приподнимая выше и уложив их на свои широкие плечи. Он терся шершавыми пальцами, потирал мягкость окружностей до красноты и явно наслаждался потерей воздуха в этих сладких ножках. — Ты смеешь… — задрожав от вида работающей вверх-вниз лохматой головой мужчины, где-то на периферии слыша постоянное звучание цепи, Ровер, заскулив сучкой после чувства горячего языка на своей уздечке, застучал руками по постели и вжался, вжался, сжал бедра еще сильнее. Глаза Скара, на дне которых горело пламя помешательства, закатились в безумном наслаждении. Спустя пару секунд его член, абсолютно нетронутый, дернулся, и излил несколько белесых вязких струек, но продолжил стоять колом и тереться об испачканную влажность. Разноцветные глаза широко распахнулись — на всей их поверхности исчезло всякое осознание, уступив место одной лишь похоти. С громким пошлым хлюпом наконец выпустив покрытый вязкой слюной и естественной смазкой ствол, Скар, не давая опомниться, неожиданно подхватив парня под бедра и перевернув его на бок, устроился позади него. Прильнув грудью к покрытой потом майке у спины и окончательно стянув с него нижнее белье, Скар завозился позади — с наслаждением выпустив болезненно ноющее возбуждение и мазнув мокрой головкой по двум половинкам, на пару мгновений в нетерпении потершись кончиком об волнительно поджавшееся колечко мышц, мужчина пристроил член чуть ниже. — Сожми для меня свои ножки, мой ягненок, — жарко прошептал тот на ухо и, точно желая перевести внимание на что-то другое, сжал за основание чужой стояк. С силой натянув до сих пор не выпущенную из руки цепь, Ровер, в глазах которого вновь стояли слезы удовольствия, а все тело изнывало от желания, затрясся и послушно сомкнул бедра вокруг обжигающего, пульсирующего в такт тут же появившимся толчкам члена. — Зверь!.. — зашипел Ровер, когда Скар из-под низа проник под его майку, всей шириной ладони накрыв горло словно в отместку за ошейник на собственной шее — скольжение чужого возбуждения было плавным, сильным из-за излишек смазки, но застежка ширинки от так и не снятых штанов с раздражением терлась об покрасневшие ягодицы с каждым движением вперед-назад. — Ровер, Ровер, — громко стонал Скар его имя, размашисто двигаясь и ударяясь пахом об задницу, не забывая мять грудь. — Как же я обожаю тебя и твои бедра. С каждым днем я жажду все сильнее стать задушенным ими до потери чувств. Я так хочу кончить. Я же могу кончить, мой хороший? — З-заткнись, — вырвалось с полустоном из-за пальцев, грубо оттягивающим крайнюю плоть. Дернув за ошейник как за поводья лошади, чтобы не дать мужчине творить совсем все то, что ему вздумается, парень не знал, что другой сочтет это за призыв и разрешение. Не успев сделать и вдоха, Ровер, ощутив как чужие движения остановились, а член вдруг исчез, лишь успел почувствовать, как его ягодицы раздвинули в стороны, свободно проникли сразу двумя пальцами в разработанное колечко мышц вместе с собранными излишками смазки, проверяя на возможность растяжения, прежде чем пристроили головку у входа. Широко распахнув глаза от возмущения, парень было желал развернуться и приструнить разбушевавшегося пса, но Скар самовольно одним толчком проник в поглотившие с хлюпом мышцы ануса всем членом и прижал к паху еще ближе с помощью руки на животе, тут же начиная чуть ли не с мурлыканием тереться внутри влажных, недавно растраханных стенок. Поджавшись в себя и ойкнув от пронзившей точно в простату головки, Ровер, которого почти подбросило от нового толчка, зашипел и забился в чужих руках. — Я не давал тебе разрешения… Скар, подхватив в локте одну из ног выше и укусив в местечко у загривка, толкнувшись глубже до выбитого воздуха, начал размашисто трахаться, короткими и быстрыми толчками загоняя пульсирующий ствол в растраханную дырку, одновременно надрачивая до сверхстимуляции чужое подпрыгивающее возбуждение. — Но ты сказал, что я должен сделать все, чтобы ты получил удовольствие, — захохотав, когда цепь, лежащая рядом с ними, натянулась и потянула ближе сильное тело, мужчина жарко закончил, выпуская внутри струи спермы: — Так что наслаждайся всем тем, что я даю тебе, Ровер. Наслаждайся временем, когда ты можешь делать со мной все, что захочешь. — В следующий раз я не дам тебе таких поблажек, — излившись спустя пару мгновений, произнес парень, наконец выпуская из руки нагретую цепь. — Конечно-конечно, — звонкий и мокрый поцелуй в щеку, — хороший мой. Как делать с тобой все, что захочу, могу сам я.

***