601

      Как и предсказывал прогноз — к середине дня ясная, знойная, слепящая солнцем и сушащая раскалённым воздухом погода портится. Горячие лучи, выжигающие спины прохожим, скрываются за тяжелыми сине-фиолетовыми тучами неохотно, все еще пробиваясь и стараясь напоследок светануть кому-нибудь в глаза яркой полосой. Сухой нагретый ветер, лениво проникающий под липнувшую к телу одежду, теперь не оставляет в покое — он истерично путается в волосах, поднимает юбки и платья, шуршит пакетами и проскакивает в любую щель, обдавая вспотевшее тело неприятным холодом. Поток настолько сильный, наглый, что не стесняется бросать в лицо пыль, песок, листья и мелкие ветки.       За несколько минут улицы пустеют: прохожие разбегаются — прячутся в магазинах, под козырьками остановок, или, поменяв маршрут, заглядывают в кофейни и ресторанчики; работники этих самых кофеен и ресторанчиков, выделив одного — судя по рассказам Аллана об этой работе — стажера отправляют того оперативно заносить плетенные столики и стулья, убирать мусорные ведра; из общественного транспорта не спешат вываливаться люди — желание пройтись, подышать, прогуляться резко пропадает, стоит ветру подуть так, что маленькая ручная собачонка чуть не улетает вместе со своей худенькой хозяйкой.       С ног почти сбивает и Дилана, но он, в отличие от бедной девушки, раза в два выше и тяжелее, поэтому, с трудом, но удерживается. А вот пакет с продуктами едва не улетает вместе с собачкой, потому что от неожиданности Эванс его чуть не отпускает.       Да уж, погода не просто портится, она готовит самый настоящий шторм! Поэтому нужно перестать стоять истуканом и поторопится вернуться в общежитие, благо оно находится не так далеко — через дорогу и небольшой парк.       Разминувшись с худой девушкой и отзеркалив ее позу — она прижимает к груди трясущуюся в испуге и третьем инфаркте собаку, а Дилан, обхватив руками пакет, не позволяет яблокам выбраться в свободное катание по асфальту, — Эванс спешит добраться до дома. В отличие от Аллана, он терпеть не может мокнуть, мерзнуть и болеть, а потому не желает попадать под ливень. И если ради этого придется бежать, то он побежит! Побежит так, как никогда не бегал; даже на физкультуре под угрозой вылета за прогулы.       В парке портящаяся погода ощущается не так сильно. Многочисленные деревья мешают сильному ветру нападать на людей, и только их верхушки предостерегающе покачиваются из стороны в сторону. Да и темное, уже почти черное, небо напоминает не обольщаться на приятную свежесть и успокаивающий шум листвы.       «Беги быстрее, Дилан Эванс!» — словно шепчет ему погода, и он бежит.       Подростки, сидящие на лавочке, провожают его насмешливыми взглядами.       У общежития Дилан высматривает знакомую компанию и растеряно замедляет шаг. Теперь, добравшись до здания, торопиться некуда — под ливень он уже точно не попадет, — а понять, что происходит, хочется неимоверно.       На застеленных грязным, пыльным ковром, закрывающим разбитые ступени, сидит Аллан. Около него, облокотившись о перила, стоит Итан. Оба курят. Но Дилана смущает не это, а то, что напротив соседей, активно жестикулируя, увлеченно что-то рассказывают его одногруппники — Каин Адлер и Эрик Биссет.       Непонимание, растерянность, настороженность и недовольство, видимо, отчетливо читаются на лице Дилана, поскольку первое, что говорит Аллан, когда он подходит к компании и здоровается рукопожатием, это:       — Че, из-за погоды настроение испортилось?       Дилан отмахивается:       — Голова начинает побаливать. Не люблю перемены погоды.       — Я тоже метеозависимый, — участливо произносит Эрик, не улавливая в словах Дилана придуманной наспех отговорки. — Невролог отправил проходить обследование мозга, потому что подозревает предрасположенность к мигрени. Этого еще не хватало!       — С учетом всех твоих болячек и аллергий, — кивает Каин; Дилан и Аллан переглядываются, — считай, пополнение в коллекцию.       — С радостью бы коллекционировал что-то другое, — недовольно ворчит Эрик и утешающе хлопает Дилана по плечу. — Не поленись и тоже сходи, проверься. Мигрень — ужасная болезнь. Раз ударит — на полдня скосит. Поверь, я знаю.       — Тебе же еще не поставили ее, — подмечает Итан, делая затяжку.       Эрик, в своей жеманной манере, неопределенно взмахивает рукой, на трех пальцах которой находятся толстые серебряные кольца, и одаривает Итана таким снисходительным взглядом, что Дилану становится жалко соседа.       — То, что ее еще не поставили, — говорит Биссет, — не означает, что ее нет.       — Сильно, — выдохнув сигаретный дым через нос, произносит Аллан.       Не спрашивая, тот протягивает руку Дилану, предлагая закурить, но он отказывается. Во-первых, делает это Эванс редко, в особенных случаях, а, во-вторых, не хочется раскрывать плохую привычку перед Каином. Неловко как-то. И стыдно.       К своим одногруппникам, всем без исключения, Дилан относится хорошо: всегда готов помочь, если попросят; рад поболтать, сходить вместе на мероприятие, поучаствовать в студенческой активности, поздравить с Днем рождения и поддержать в трудную минуту. Нет никого, кто бы его бесил, раздражал; кому бы хотелось нагрубить или сделать подлянку. Нет никого, кто бы ему не нравился, но есть…       Каин Адлер.       Староста группы, председатель студсовета, лучший студент на потоке, круглый отличник, сын влиятельных родителей, красавец, спортсмен, волонтер, добряк, и просто ангел во плоти! Жизнерадостный и великодушный, отзывчивый, смелый, инициативный, организованный и терпеливый! Сладкий, будто чертова сахарная вата, и идеальный, как ни крути. Весь из себя такой замечательный, чудесный, невероятный и, конечно же, скромный.       Дилан чувствует, как скрипят зубы.       — Все норм? — спрашивает Каин, вглядываясь в недовольно перекошенное лицо. Все остальные так же отрываются от болтовни, суть которой Дилан упустил.       — Замерз, — сдержано отвечает он, удобнее перехватывая пакет.       — Да, холодно стало, шторм начинается, — поддерживает Эрик, за что Дилан ему искренне благодарен — Биссет всегда перетягивает одеяло на себя, поэтому не нужно придумывать глупых отговорок. — Тогда нам лучше пойти. В общем, Ален, подумай над предложением, оно того стоит.       — Я Аллан, — сердито ворчит друг.       — Я так и сказал, — отмахивается от него Эрик и достает ключи от машины. — Пойдем?       Каин кивает. Прежде чем попрощаться и уйти, Дилан замечает, как Адлер задерживает взгляд на Аллане.       Настроение портится до конца дня и следующим утром Эванс просыпается в ужасном расположении духа.