Клыкастый ответ | Canine Distopia

      Трент Мейсон не из тех, кто увлекается коммерческой ерундой.       Шокирующее откровение, ага.       День святого Валентина…       Просто…       Отстой.       По всей школе были развешаны розовые и красные отвратительные сердечки. Они бросались в глаза, и все внутри Трента требовало сорвать их. Но он этого не сделал.       Потому что Трент Мейсон выполнял задание.       Он собирался выяснить, кто был предполагаемым парнем Стайлза… и устранить его.       До сих пор Трент с ним не сталкивался, но это становилось все более значимым.       В жизни Стайлза появился еще один человек.       Трент понял, что Дерек и загадочный бойфренд, похоже, представляют из себя комплект, и, чтобы получить то, что он задумал, а именно — одного Стайлза Стилински, Тренту придется избавиться от тех двух.       И с этим у Трента проблем не было.       Черная «Камаро».       Машина была связана с парнем, это было очевидно. Трент все чаще замечал машину и девушку, сидевшую за рулем…       — Это ее тачка? — спросил Трент однажды днем.       Рот Стайлза был набит сэндвичем с тунцом: — Какая? — спросил он.       — Камаро? Это машина той девушки?       Стайлз поднял бровь: — Под девушкой ты подразумеваешь Кору?       Как будто Трент имел хоть какое-то представление о том, как зовут эту сучку. Он пожал плечами: — Наверное.       Стайлз покачал головой и вытер остатки тунца с рук. Если бы Трент не ненавидел тунец, он бы, не колеблясь, слезал бы всю эту кашу с кожи Стайлза.       — Не, мужик, это тачка ее брата. Ну, технически, сестры, но ты же знаешь… — Стайлз пожал плечами, словно Трент уже знал всю историю. А он, разумеется, не знал. — Короче, она просто одолжила Камаро.       Трент погрузился в раздумья. Значит, это братец Коры.       Он-то и был тем, кого Тренту нужно было найти.       Он стал новой целью Трента.       А Кора… почему это имя показалось ему таким знакомым?       Трент встряхнул головой. Об этом он побеспокоится позже: — Значит… он твой бойфренд? Брат Коры?       Скотт бросил на них взгляд, но ничего не сказал. Остальные тоже были слишком увлечены болтовней, чтобы что-то сказать, и Стайлз закусил губу.       Он, казалось, колебался: — Дерек не говорит «бойфренд». Ему не нравится это слово.       Трент не думал, что Дерек вообще что-либо говорит. — Он просто пес, Стайлз.       Глаза Стайлза сощурились: — Но у него все еще есть свое мнение.       Мнение?       — Стайлз, он… Ладно, все нормально, — полушутя согласился Трент. — И как же тогда псы называют своих парней?       Он хотел так пошутить и ожидал, что Стайлз рассмеется.       Но тот не засмеялся.       Стайлз надкусил морковку и задумался: — Своей парой, — просто ответил он.       Скотт чуть не опрокинул стакан с молоком, но вовремя за него ухватился.       В чем его проблема? Скотт был нервным с самого начала обеда. Трент мог бы спросить, все ли у него в порядке, или еще что-нибудь, но его это реально мало заботило в данный момент.       Стайлз продолжил: — Но Дереку это тоже не по душе.       — А что же Дереку по душе? — Трент терял терпение, и, по правде говоря, ему было уже все равно, каким будет ответ. Он твердил, что собака не может обозначить отношения. Это было идиотизмом и не имело смысла.       — Он называет меня по-разному, — ответил Стайлз. — Дерек довольно изобретателен.       — Он пес, — счел нужным напомнить Трент.       — Стайлз называет его Хмуроволком, — ответила Эрика. Не то чтобы ее кто-то спрашивал.       — Я никогда не слышал, чтобы он так его называл, — возразил Трент.       — Я не то чтобы… — Стайлз закатил глаза. — Я сказал это всего-то раз или два.       — О, значит, это уже Сексивульф? — спросила девушка, подмигнув.       Тренту стало физически плохо.       — Ребята, — простонал Стайлз, дергая себя за волосы. — Это… он называет меня по-разному, и я называю его по-разному. Ничего особенного.       — За исключением того, что псы не умеют говорить, — уточнил Трент.       Стайлз нахмурился: — Это не делает его мнение менее значимым.       Ладно, Трент согласится с точкой зрения Стайлза, даже если это не имеет никакого смысла. — Хорошо, но ты не ответил на мой вопрос.       Стайлз нахмурился: — Я разве не ответил?       — Я спросил, является ли твой парень…       — Танцы в честь Дня Святого Валентина! — воскликнула Лидия, бросая перед Трентом стопку бумаг. — Поздравляю, ты мой прелестный волонтер. Ты развесишь все это после школы.       Трент с отвращением посмотрел на бумажную мерзость. Как будто на стенах и без того мало всякого дерьма.       Трент посмотрел на вмешавшуюся Лидию: — Нет, спасибо.       Девушка недовольно скривилась и погрозила пальцем: — Не жалуйся, ты же сам согласился стать частью комитета, помнишь?       Трент прикусил язык. Наверное, его родители уговорили директора, чтобы он помогал в проведении некоторых школьных мероприятий. Честная сделка, учитывая, что он угрожал тренеру, который посмел посадить Стайлза на скамейку запасных, назвав того бесполезным.       Не то чтобы Трент действительно выпотрошил тренера, как обещал.       У Трента не было ножа, если уж на то пошло.       Хуже всего было то, что эта ситуация с директором держалась в тайне, и никто не должен был узнать об этом.       Честно говоря, Трент хотел, чтобы все узнали.       — Жестко, — пробормотал Стайлз, сочувственно похлопав Трента по руке. — Я бы помог тебе, но у меня практика.       Трент нахмурился, прикидывая, насколько сложно будет засунуть каждую из этих бумажек в задницу этому тупому директору.       — Почему люди так одержимы Днем святого Валентина?       Стайлз откусил еще один кусок от своего сэндвича и пожал плечами. — Может, дело в красном цвете? Это сексуальный цвет, — улыбнулся он. — Дереку идет красный.       — Мне идет красный, — огрызнулся Трент.       Стайлз усмехнулся: — Вот это настрой, чел. Продолжай в том же духе, и ты быстро проникнешься духом Валентина.       Трент в этом сомневался.       ***       Трент был уже на полпути к тому, чтобы расклеить оставшиеся листовки в почти опустевшей школе, когда чуть не врезался во что-то. Он отступил назад, когда понял, что это не что-то, а человек. Человек, стоящий перед витриной с трофеями, шокировал его, но после того, как момент прошел, Трент вновь обрел самообладание и перестал ощущать испуг. Осталось только раздражение.       — Ты, должно быть, Трент, — сказал мужчина, поворачиваясь. Он был старше, не совсем непривлекателен, но слишком стар на вкус Трента. В его голосе слышалась усмешка, а его глаза блестели.       Трент уставился на него. Он сразу же возненавидел этого человека: — Откуда, блядь, ты знаешь мое имя?       — В этом городе слухи быстро разлетаются, и, как я слышал, ты — нестандартный ребенок, — голубые глаза мужчины обшарили Трента с ног до головы.       Старые извращенцы всегда пытались закадрить его. Похоже, как и этот мужик. Трент закатил глаза: — Я давно завязал с серебряными лисами, чувак.       Мужчина нахмурился: — Я не серебряный и не лис. А если серьезно, лапушка, не льсти себе.       Трент поморщился. Неужели он недостаточно хорош для этого старика?       — Ну и что тогда? Почему ты ко мне пристал? Что тебе нужно?       — Меня подбросил мой племянник. Я просто решил навестить старое место, воскресить пару воспоминаний. Вот и все.       — Рад за тебя, — проворчал Трент. — А теперь можешь подвинуться? Мне нужно повесить это, а ты мне мешаешь.       Голубые глаза надменно сощурились: — Конечно, позволь мне только…       — Питер, — позвал кто-то. — Пошли.       Трент не мог рассмотреть человека в плохом освещении коридора, но если он уводил этого чудака, Трент не собирался жаловаться. Все, что он успел заметить, так это контур жестких волос и кожаную куртку.       Совсем не в духе Трента.       — Сейчас, сейчас, — мужчина, Питер, наклонился ближе. Он ухмыльнулся: — Если уж на то пошло, я считаю тебя очень смелым. Возможно, тупым, но все равно храбрым.       — Отвяжись, — огрызнулся Трент. Он все больше и больше распалялся.       — Просто убедись, что ты понимаешь, с чем имеешь дело, — невозмутимо продолжил мужчина. — У некоторых собак пародоксально острые клыки.       — Что ты вообще…       — Питер! Сейчас же!       — Иду, племянник, — радостно отозвался Питер. — Только не кипятись.       Другой зашагал прочь, и Питер последовал за ним. Оглянувшись, Питер улыбнулся: — Ты псих. Абсолютный псих.       Трент хотел ответить, что это он псих, но Трент оказался в коридоре один. На секунду. Потом Стайлз ворвался в коридор, держа в руках снаряжение для лакросса.       — Эй, мужик, я спешу на попутку, но завтра увидимся.       На попутку?       «Бойфренд» был здесь? О боже, это же не Питер, верно?       — Чувак, нет, — лицо Стайлза перекосилось, и Трент понял, что сказал вслух то, о чем подумал. Когда он снова начал это делать? — Это… Нет.       Ну, по крайней мере, у Стайлза был хоть какой-то вкус. Хотя теперь Тренту стало интересно. Если это был не Питер, то…       — До скорого, мужик, — сказал Стайлз. — Он становится сварливым, если долго ждет.       — Кто, Хмуроволк? — проворчал Трент, стараясь скрыть горечь.       Стайлз едва не споткнулся о собственные ноги. Его лицо порозовело, прежде чем он снова направился к дверям: — Один раз, это было только один раз.       Трент на мгновение уставился на его задницу, совершенно завороженный этим зрелищем. А затем бумаги выпали из рук Трента на пол, и он понял. Он должен взглянуть на этого «не-парня», пока у него есть такая возможность.       Он уже почти дошел до двери, когда его остановила вытянутая рука: — И чем же ты, по-твоему, занимаешься? — спросила Лидия Мартин. У Трента мелькнуло желание отшвырнуть ее со своего пути. — Думаю, эти объявления все еще нужно развесить.       — Я думал, ты уже ушла? — спросил Трент, пытаясь выглянуть за дверь. Он увидел «Камаро», но…       Лицо Лидии вдруг оказалось прямо перед ним, и Тренту еще никогда не было так трудно удержаться от того, чтобы не врезать женщине.       — Я останусь до тех пор, пока не будет завершена вся моя работа, связанная с танцами. А если я остаюсь, то и ты тоже.       Трент зарычал и удивился тому, как девушка ростом не больше 160-ти сантиметров может быть такой высокой и так ему мешать.       Лидия наконец отодвинулась, но «Камаро» уже не было, и Трент разочарованно взвыл.       Лидия выглядела не впечатленной: — Я слышала и не такое. — Она указала ему на коридор: — А теперь вперед.       Трент проклял ее и пошел собирать оставшиеся листовки, но тут заметил витрину с трофеями, перед которой стоял Питер. В центре витрины красовался кубок. На нем было написано имя Питера Хейла.       Питер. Питер Хейл.       Трент отложил это имя на потом, не понимая, почему оно показалось ему таким важным. Он опустил взгляд на бумаги и растоптал их.       К черту Лидию и танцы. К черту День святого Валентина в целом. Сплошные переработанные сладости и дешевые украшения, бесконечное стояние в очереди в любом ресторане, просто… к черту все это.       И Питера Хейла тоже.       Трент пнул плакаты: он хотел донести до всех свою точку зрения, а она заключалась в том, что он — не чья-нибудь сучка. Его глупые родители думали, что могут помочь ему, но продавать его как шлюху Лидии Мартин — пошли нахер.       ***       — Трент, милый, в холодильнике есть спагетти, — ласково позвала его мама, когда он открыл дверь.       — Отвали, — пробормотал он, направляясь в свою комнату.       — Что на этот раз? — его отец держал газету, как настоящий бизнесмен.       Мудак.       Трент проигнорировал его и прошмыгнул в свою комнату, захлопнув дверь. Он включил телевизор и забрался под одеяло.       Завтра он засунет картофелину в выхлопную трубу Засранца Принципиального.       Да, Трент был зол, но спагетти были дерьмовыми, его мать использовала соус, который, как она знала, он ненавидел.       О, и у Стайлза был парень, который, очевидно, был не против того, чтобы пёс Стайлза обозначил их отношения.       Трент ненавидел этого парня тоже. Даже без лица или имени, на которое Трент мог бы ориентироваться, этот парень был просто моральным инвалидом. И Трент ненавидел его.       Трент не успел досмотреть до конца специальный выпуск о легендах об оборотнях, как осознал, что это самое идиотское шоу, которое он когда-либо видел. Тот, кто верил во все это, был чертовым идиотом.       Вместо того чтобы воспользоваться пультом, Трент бросил ботинок, чтобы выключить телевизор.       Последним изображением, которое он увидел, был полуобратившийся в волка человек.       Трент с насмешкой посмотрел на картинку и уснул.