Handle With Care

— Это никогда не кончится, не так ли? Даже после того, как мы преодолели один кризис, за ним всегда следует другой. Это утомительно, — бормочет Лиам. Они стоят возле зоопарка Бейкон-Хиллз, ожидая появления Мейсона, когда Лиам заговаривает. И Тео видит это: полное изнеможение практически исходит от беты. Это в его сгорбленной позе, постановке челюсти, в отсутствующем взгляде глаз. Тео это видит, и он сам это чувствует. Конечно, по другим причинам, чем у Лиама, но, тем не менее, он это чувствует. Два мальчика, один с бременем мира на плечах, а другой с бременем своих грехов, прикованным к ногам. — Да, — отвечает Тео. Это слабый ответ, но это лучшее, что он имеет на данный момент, слишком пораженный тем фактом, что первые слова, слетевшие с уст беты, не были оскорблениями или упреками или, по крайней мере, каким-то признанием того факта, что Тео был инкогнито уже несколько месяцев. Честность всего этого сбила его с толку. Лиам смотрит на химеру, голубые глаза слишком открыты и слишком искренни: — Что тебя здесь держит? Ты свободен. Почему ты остался? Тео не знает, что сказать. Свобода – это страх, это неуверенность, это слишком много. И он ненавидит это чувство, ненавидит то, что у него больше нет плана. — Скотт уезжает в колледж, Стайлз и Лидия тоже. Стая, защищающая Бейкон-Хиллз… теперь это моя ответственность, — продолжает Лиам. — Тебя ничто не связывает. Так почему? Это действительно дерьмово, как удар под дых, думает Тео, вспоминая, что он, по-видимому, уже устал от гостеприимства в Бейкон-Хиллз. Слово «одноразовый» гремит в его голове, когда он думает о том, как его вернули обратно по необходимости, хотя тот же мальчик, который его освободил, теперь спрашивает, почему он вообще все еще здесь. Тео отказывается позволить Лиаму услышать, как его сердцебиение замирает от этого вопроса, как вопросы, исходящие из уст Лиама, были теми же самыми, на которые Тео изо всех сил пытался ответить сам. — Я… — начинает он, но его любезно прерывает Мейсон, подъезжающий к входу рядом с ними. Экзистенциальные вопросы забыты, Лиам покидает Тео, чтобы поприветствовать своего лучшего друга и обсудить стратегию. Тео не замечает, что бета становится чуть прямее, выглядит чуть менее потерянным, стирает все следы усталости, которые раньше нависали над ним, как грозовая туча. Он вполуха слушает, доставая припасы из багажника машины, и присоединяется к разговору только после идиотского предложения Мейсона сразиться вместе с двумя сверхъестественными существами. — Его друзья стреляют на поражение, — усмехается Тео. — Едь домой. Он нисколько не завидует тому, что Мейсон, человек без каких-либо сверхъестественных способностей, имеет больше влияния в стае Скотта, чем сам Тео. Тео, который пытался помочь. Тео, который хочет добиться большего. Тео, который меняется, хотя никто этого не осознает. Опять же, Мейсон не пытался убить Скотта и захватить его стаю, вот и все. Возможно, попытки Тео помочь и искупить свои грехи стали для Лиама большим бременем, чем необходимость защищать одного жалкого человека. Возможно, он добавляет больше веса на плечи бете, чем поднимает его. Еще одна ответственность для Лиама, о которой стоит беспокоиться. Тео взрывается ненавистью к себе и сомнениями, но делает вид, что ему все равно. В любом случае, никто другой этого не сделает. * Тео наносит удар прямо по челюсти Лиама, кость встречается с костью с, по общему признанию, приятным треском. — Да, ты видишь это, Скотт? Твоя маленькая бета даже удара не выдержит! — Тео кричит в воздух, устраивая представление для бог знает кого, — И что ты думаешь, Малия? Что, ты думаешь, что сможешь меня победить? Голос Тео становится истеричным, безумная ухмылка расползается по его лицу, когда он смотрит на смущенного и взволнованного бету перед собой. — Хорошо, я понял, но тебе действительно пришлось меня ударить? — шепчет Лиам, широко раскрыв глаза и сжимая челюсть. И очевидно, нет, Лиам этого не понимает. Он вообще этого не понимает. Поэтому Тео бьет его снова, на этот раз сильнее, его кулак врезается в скулу Лиама, когда мальчик падает на землю. Лиам мгновенно встает на ноги, хватает Тео за воротник и прижимает его к стене вольера, ярость вытекает из его пор. Тео уклоняется от удара беты, увеличивая дистанцию ​​между ними и продолжая свой монолог: — Понимаешь, что я имею в виду, Скотт? Он хорош в бою только тогда, когда злится. Так что давайте посмотрим, насколько он разозлится. Теперь Лиам это понимает. Он бросается на Тео, но его отбрасывает назад еще один удар по лицу. Когда Лиам снова встает, его клыки торчат, а когти обнажены. В глазах мальчика плывут чистая ярость, ненависть и насилие. Тео усмехается. * Гневный мальчик держит Нолана за воротник, сталкиваясь кулаком с кирпичом снова и снова, пока красный цвет, словно лепестки роз, не стекает с кончиков его пальцев. Все, что Тео чувствует, — это гнев, гнев, гнев — и он знает, что может позволить Лиаму убить ребенка, и тогда на одного охотника станет меньше, о чем не стоит беспокоиться. Но он также знает, что Лиам не заслуживает этого бремени, несмотря на его склонность сжимать кулаки вместо планов. Поэтому он направляет предплечье в затылок беты и наблюдает, как тот падает на землю, бессознательной кучей клыков, когтей и ярости. — Беги, — приказывает Тео Нолану с хищной ухмылкой на лице. Часть его надеется, что мальчик останется, что он будет настолько глуп, что затеет драку, потому что на этот раз Тео хочет уничтожить что-то, что не является им самим. Он хочет чувствовать, как когти рвут плоть, а руки скользят от чужой крови. Насилие скрывается в его глазах, и Тео решает, что если Нолан увидит в нем монстра, то он действительно будет вести себя как монстр, с гордостью перенося оскорбление. Малыш убегает и не оглядывается. * — В следующий раз, когда ты придумаешь такой план, выбери место, которое не вызывает убийственной ярости, — предлагает Тео, взглянув на мальчика на пассажирском сиденье. Лиам закатывает глаза: — Да, я не знал, что это произойдет. — Знаешь ты это или нет, но ты выбрал место, — пожимает плечами Тео. — Ты составил план. Лиам молчит. — Ты хотел, чтобы я помог, — продолжает Тео более мягким голосом, чем раньше. Он заставляет себя не отрывать глаз от дороги. Лиам усмехается, в его голосе звучит самоуничижение: — Если бы мне в чем-то понадобилась твоя помощь, то я бы разозлился и убил бы тебя сам. Но Тео не упускает ни секунды, даже не понимая, откуда взялся внезапный прилив уверенности: — Ты привел меня сюда, потому что то, что пришло из Дикой Охоты, влияет и на тебя тоже. Тебе нужно понять это, прежде чем ты полностью потеряешь контроль. Прежде чем ты станешь таким, как я, думает он. — Анук-Итэ вызывает страх. Это не вызывает гнева, — отвечает Лиам. — Люди испытывают только одну эмоцию за раз, Лиам, — утверждает Тео, — Именно поэтому ты злишься, когда боишься. Вот почему ты чуть не оторвал Нолану голову. Тео сейчас несет столько чуши, что удивляется, что Лиам вообще в нее верит. Остальная часть поездки проходит в молчании, состоит только из того, что Тео украдкой поглядывает на сидящего рядом с ним бету, чьи глаза не отрываются от окна, наблюдая, как окрестности размываются. Тео хочется схватить Лиама за плечи и закричать: ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ. Потому что эти голубые глаза заставляют его чувствовать себя человеком. Потому что Лиам смотрит на Тео так, будто он принадлежит этому месту, как будто его возвращение не было ошибкой. Потому что он смотрит на Тео так, будто ему действительно не все равно, и Тео думает, что, возможно, это все, что ему нужно.