Handle With Care

Чем я могу помочь?   Первый вопрос, который вылетает из губ Дженны, а следующий: будете ли вы в безопасности?  Возможно, раньше было проще, когда она и Дэвид еще были защищены от всего сверхъестественного, когда ночные миссии по спасению жизней друзей были замаскированы под импровизированные ночевки. Лиам просто кипит от нервной энергии, похоже, он грозит свалиться под тяжестью очередного нападения на его стаю, когда Скотт находится в сотнях миль отсюда.  Поэтому, Тео отвечает. Краткое, ничем, а затем, да, голос, будто просто стесняется быть уверенным.  Не помогает и то, что глаза Дженны слезятся, как будто она предсказывает, что в следующий раз она увидит своих мальчиков в морге, чтобы опознать их тела. Но опасность была всегда, просто она раньше о ней не знала.  Но не может быть приятно сидеть дома и беспокоиться о Лиаме и Тео, ей приходится ждать, пока ее муж вернется домой со смены скорой помощи, чтобы он мог присоединиться к ней в этой беде. Быть родителем, но не иметь возможности помочь своему ребенку.  Тео добавляет: — На самом деле, для нас было бы очень полезно, если бы ты позвонила шерифу Стилински. Нам, вероятно, не помешала бы его помощь и помощь Пэрриша. И, о, возможно, доктора Дитона.  Дженна кивает, по крайней мере, она кажется несколько менее подавленной, чем раньше.  Лиам и Тео топчутся у входной двери, не зная, как попрощаться, чтобы это не прозвучало как последнее прощание.  Просто они ослабили бдительность, освоившись в этом проклятом городе. Думая, что вся опасность позади, они забыли, что им всегда суждено спать с одним открытым глазом. — Лиам?  И бета тяжело шагает вперед, прижимая к себе маму с успокаивающим шепотом. Все в порядке, все в порядке, у нас все будет хорошо, я обещаю.  — Тебе также следует позвонить Мелиссе, — бормочет Лиам вместо прощания и прерывает объятия.  * В течение последних недель стая договорилась включить обмен информацией о местоположении друг с другом, в общем вторжение в частную жизнь, которое Тео никогда раньше не считал столь полезным. Похоже, телефон Алека сел: в последний раз он сообщал о своем местонахождении в школе — Тео собирается лично задушить ребенка зарядкой для телефона, как только они его найдут, но Мейсон и Кори, похоже, находятся в нескольких милях к северу от этого места, как будто их перехватили на обратном пути с игры.  — Но что, если что-то произошло? Что, если у них нет при себе телефонов? Они больше не отвечают ни на какие сообщения, — подчеркивает Лиам, ерзая на сидении и сжимая руки в кулаки на коленях — внешнее отражение всего, что Тео чувствует, но не говорит вслух.  — Слишком много «а что, если», — ворчит Тео. — Это единственное, от чего нам нужно отталкиваться... у нас на самом деле нет выбора.   Он опускает окно, потому что в грузовике стало душно от запаха паники Лиама. Может быть, часть запаха принадлежит и Тео тоже, но хотя бы один из них должен держать контроль, верно?  Лиам, молчаливый и дрожащий, как будто они не делали этого раньше, как будто это не он и Тео, снова он и Тео, и снова он и Тео, постоянно бегут головой вперед в опасность, о которой они еще не знают. Одно большое зло за другим.  Тео солгал бы, если бы не почувствовал чего-то вроде страха, сжимающего его горло. Напряжён, как будто он сделан из пружин, вся потенциальная энергия которых не высвобождается. Не хочет слишком много думать об этом, об Алеке.  — Я просто не хочу, чтобы вся моя жизнь была такой. Лиам говорит это таким тихим голосом и выглядит намного старше, чем есть, когда Тео смотрит на него на пассажирском сиденье. — Да, — угрюмо бормочет Тео, хотя Лиаму это не нужно слышать, — Я знаю.  * — Я рад, что ты хотя бы это понял, — пожимает плечами Алек, лениво листая телеканалы, — Я имею в виду. Лиам, Кори, Мейсон, они все великолепны. Скотт тоже. Но… они помнят нормальную жизнь, понимаешь? Знаешь, каково это быть, я не знаю, человеком? Просто иногда мне хочется, чтобы у меня остались воспоминания, не связанные с полнолунием и охотниками. Тео усмехается и кивает: — Ага. Кому ты тут рассказываешь.  Замените полнолуния и охотников на Ужасных Докторов и эксперименты, и да, они говорят примерно об одном и том же. Тео понимает, что эта нормальность была лишь на короткое время в его жизни, которая с каждым днем ​​кажется все более отдаленной.  — Я даже не могу, типа, произвести впечатление на людей на вечеринках. Все мои лучшие истории связаны с когтями, клыками и, типа, обильным количеством волос на теле. Отстой. — Как будто тебя приглашают на вечеринки, — фыркает Тео и добавляет, — Как насчет того, чтобы попытаться найти общий язык с любым человеческим ребенком, когда ты проводишь большую часть своего времени в компании немых злых ученых?   — Боже, неудивительно, что ты такой странный задрот, — шутит Алек.  И это должно было быть оскорблением, причём беззаботным, но когда его описывают как что угодно, только не как «плохое», этот момент все равно, что получить гребаный трофей для Тео, благодарного, что Алек действительно единственный человек в его жизни, который узнал его не с плохой репутацией, что его не было рядом, чтобы увидеть, как « Смертельная Химера» оправдывает свое прозвище.  — Зато меня приглашают на вечеринки.   — …Заткнись, — смягчается Алек, откладывая пульт от телевизора. — Чем ты хочешь занятся? Сегодня вечером по телевизору ничего не показывают.   Тео пожимает плечами, указывает на входную дверь: — Мне, наверное, стоит вернуться к себе. Уже поздно. Но спасибо за пиццу.  — Подожди, не уходи, ну. Мелисса сегодня работает и вернется не раньше восьми утра. Я буду совсем один… если ты, конечно, не останешься со мной? — умоляет Алек, с оленьими глазами и просящим взглядом, как будто у Тео даже есть струны сердца, за которые ребенок может потянуть. Будто есть.  Но, если Тео честен, перспектива спать на матрасе в комнате Алека, а не на жесткой коже на его тесном заднем сиденье, гораздо привлекательнее, зная, что ему не придется столкнуться с Мелиссой и ее явным презрением к химере. В противном случае он, вероятно, не ступил бы в дом.  И, возможно, Тео слишком долго молчал, потому что Алек чувствует необходимость убеждать его дальше. Быстро добавляет: — Я просто, хм, не знаю. Иногда по-прежнему трудно оставаться одному. После… ну, знаешь. Извини.   Тео чувствует себя немного дерьмово из-за того, что Алек даже извинился, как будто он сделал что-то не так, признав боль от потери всей своей семьи из-за охотников, от напоминаний об этом каждый раз, когда он остается один в своем новом доме.  — Эй, не беспокойся об этом. Я люблю хорошие ночевки, — ухмыляется Тео. — Что мы сделаем сначала? Накрасим ногти? Посплетничаем о симпатичных мальчиках в школе? — Заткнись, придурок, — парирует Алек, тыкая химеру в плечо, а затем добавляет, — Вообще-то, я думал, что сначала мы заплетем друг другу волосы…  * Это прекрасная ночь. Чистое небо украшено сверкающими драгоценными камнями в виде звезд. Однако нельзя уделить много времени, чтобы одобрительно посмотреть вверх — снова смерть на хвосте. Тео припарковал пикап позади серого седана Мейсона, брошенного на полпути к лужайке. Такое ощущение, будто здесь пусто уже как минимум час. Лиам и Тео шли по обочине пустой дороги, окутанной высокими секвойями, около мили, следуя за слабыми запахами своих товарищей по стае.  Лиам шепчет: — Они где-то поблизости, где-то в этом районе.   Тео замирает, скользит взглядом по густым деревьям, пока не замечает проблеск плоти, молча наблюдает, как она исчезает, только для того, чтобы снова мелькнуть в его поле зрения. Кивает головой в беззвучном жесте в сторону Лиама, смотри туда.  И затаив дыхание, на цыпочках, на цыпочках, на цыпочках по хрустящим веткам и мертвым листьям, пока Кори не отходит от дерева, под которым он и Мейсон замаскировались, давая знать о своем присутствии. Без Алека.  — Я чертовски рад видеть вас, ребята, — почти плачет Мейсон и на том же дыхании добавляет, — Нам нужно убираться отсюда, сейчас же, пожалуйста. Это небезопасно. Поэтому они идут бесшумно и пугаются малейших признаков жизни в лесу, но успевают вернуться к машинам прежде, чем кто-нибудь осмелится заговорить.  — Прежде чем мы объясним, — начинает Кори, — Пожалуйста, скажите мне, ребята, что вы взяли с собой подкрепление? Арджент, Пэрриш, кто-нибудь? Мы видели по меньшей мере пять охотников, и шансы невелики, если нас будет всего трое. Прости, Мейс.  Человек отмахивается от комментария.  Лиам кивает: — Я отправил Пэрришу сообщение о нашем местоположении, когда мы приехали. Он должен быть где-то поблизости, может, нам стоит с ним встретиться? — Есть ли у нас на это время? Что, если… я имею в виду, что у этих парней Алек. Смысл этого заявления не устраивает Тео, у него что-то скручивается в желудке. Тео ощетинивается, говорит сквозь зубы: — Тогда у нас нет времени спорить о том, что мы собираемся делать прямо сейчас. Пойдем.   Итак, все улажено, и они садятся в машину Мейсона, потому что это более осторожно, езда с разумной степенью настойчивости — миль на пятнадцать превышает разрешенную скорость, но в опасную ночь это пустая дорога, так кого, черт возьми, это заботит. Мейсон и Кори подробно рассказывают о том, что привело к этой ситуации.  Два мальчика везли Алека обратно к Мелиссе после баскетбольного матча, раскрепощенные и в приподнятом настроении после победы, пока Кори не заметил черный внедорожник с тонированными стеклами, который преследовал их несколько миль. Это Бейкон-Хиллз, маленький городок, здесь нередко приходится застрять за одной и той же машиной на несколько светофоров и ехать домой в том же направлении, что и все остальные, но... — У меня было плохое предчувствие, — бормочет Кори. — Как будто грузовик постоянно ждал, чтобы посмотреть, куда мы поедем дальше. Итак, я сказал Мэйсу остановиться и позволить ему обойти нас. Он не объехал нас стороной.  Мейсон присоединяется, его глаза сканируют зеркало заднего вида, как будто высматривая еще одну скрывающуюся машину: — Машина, черт возьми, остановилась, как будто тоже собиралась притормозить, но недостаточно быстро? Он врезался в мой бампер. Так что я вышел.   Они все вышли — он, Кори и Алек, чтобы осмотреть возможные повреждения. Небольшая вмятина на заднем бампере, поцарапанная краска. Однако Мейсон все еще был встревожен: в конце концов, машина была подарком на 16-летие, и это была его первая «авария».   — И, хм, из машины вышла кучка мужчин. Я действительно не помню, как выглядели их лица. У них… у них было оружие, — дрожит Мейсон, передавая информацию. — Мой первый инстинкт — бежать, но Алек…  Он сверкает глазами. Обнажает зубы и клыки, начинает защищаться перед людьми, о которых он не знает, что они охотники, которые ждали именно такой реакции, доказательства того, чего они ожидали с самого начала.  — Они мгновенно выстрелили ему в ногу, — тихо вспоминает Кори.   Бедный маленький оборотень лежит на земле, не выведен из строя, но определенно чувствует боль от пули, застрявшей в его коленной чашечке. Двое его друзей замерли от страха, но волк велит им… — Бегите, — повторяет Мейсон, судорожно вздыхая, — Чтобы позвать помощь. Итак, мы делаем это, бежим, но… когда мы оглянулись, они уже затащили Алека в кузов своего грузовика, и выглядело так, будто они следом пойдут за нами. Мы просто нырнули за деревья и прятались, пока грузовик не проехал мимо.  — Итак, ребята, за вами следили или наблюдали. Отлично, — вздыхает Тео тяжело, измученно и пессимистично. Не чувствует ничего, кроме страха при мысли о сражении с кем-то, с кем-то, кто может знать о стае больше, чем стая знает о них. Не чувствует ничего, кроме страха при мысли о драке.  Никогда раньше не было так. Год или около того назад Тео жаждал хоть немного вкусить кровавую бойню. Постоянное желание нанести ущерб любому, кто угрожает причинить ему вред, сейчас кажется таким чуждым. Конечно, тогда Тео не знал, что ему скоро придется искупать все эти грехи, но бесстрашный есть бесстрашный, даже если ты сам расправляешься с опасностью. Времена изменились.  Возможно, это тот, кем он является сейчас. Усталый, пугливый, боящийся потери. Может быть, вся эта смелость и бравада вылезли из него вон, когда он ушел под землю.  — Ладно, возможно, на нашей стороне нет элемента неожиданности, — признает Лиам нерешительным голосом, — Но это не значит, что мы…  Предложение прерывается пронзительным визгом гудка Мейсона, его отчаянной попыткой свернуть на пустую левую полосу, чтобы избежать второй аварии, и тошнотворным хрустом металла, стекла и костей, когда черный грузовик врезается в маленький седан, толкая его в травянистую насыпь у дороги. Две тонны металла превратились в нечто, напоминающее раздавленную банку из-под газировки. Две химеры, один оборотень и один человек, на этот раз оказались на обочине пустой дороги. Тео просто "обожает" поздние ночи в маленьком сверхъестественном городке.  * Мальчик-собака поворачивается задом к Алеку, перед обращением назад, потому что он чувствует себя достаточно умным, чтобы не показывать бете свой член. Игнорирует жалобы мальчика: — Да ладно, прикрой свою задницу, чувак, — пока он идет к куче своей одежды, лежащей в грязи.  — Итак, это полное обращение, — пожимает плечами Тео, когда к нему присоединяется Алек, только один из них полностью одетый. — Есть вопросы?  — Ага, да. Почему, черт возьми, ты можешь это сделать, а я нет? Ты даже не оборотень. Из нас я был чертовым прирожденным, — ворчит Алек.  Тео игнорирует насмешку и слегка ухмыляется: — Завидуешь? В любом случае, мне потребовалось много времени, чтобы понять как это работает. И, возможно, легкие пытки, ну, плюс давление в виде уничтожения со стороны его создателей.  — Честно говоря, я не совсем уверен, что все оборотни способны на это. Хотя я думаю, что у тебя больше шансов на это, чем у остальных членов твоей стаи, — заканчивает он.  — Спасибо, — Алек делает паузу, — Я думаю? Ты только что оскорбил мою стаю? Знаешь, ты тоже как бы её часть, да? — Конечно, — Тео отмахивается от этого замечания. — Хорошо, как бы то ни было. Чему еще ты можешь меня научить?   * Что-то жужжит у него в ноге.  Тео пытается открыть глаза, но его ресницы липкие и наполовину склеены кровью. Что-то жужжит у него в ноге.  Среди нескольких ударов сердца вокруг него доносится тихое шипение. Ему ошеломленно удается открыть глаза и увидеть, что он в машине. Что-то жужжит у него в ноге.  Он не вверх ногами, а боком, прижавшись лицом к разбитому стеклу, которое когда-то было окном машины. На другой стороне трава, преграждающая путь к отступлению. (бззз, бззз, бззз).  Лиам рядом с ним или, может быть, на нем, безвольно спит — но не спит, потому что, похоже, это не соответствует данной ситуации. Из носа капает кровь. Он тяжело прижимается к туловищу Тео. Что-то все еще жужжит у него в ноге.  Впереди Мейсона скрывает водительское сиденье. Сердцебиение ровное, голова прислонена к треснутому окну, как к подушке. Кори кренится вперед, на пассажирской стороне, и ремень безопасности не позволяет ему растянуться по центральной консоли. Замирающий ритм этой жужжащей штуки (бзззз...бззз). Руки нащупывают жужжащую штуку, но Тео вместо этого умудряется отстегнуть ремень безопасности. Не хотел, но это помогает. Что-то все еще шипит, сквозь выбитые стекла по машине плывет тонкий туман. Фиолетовый. Ароматный, острый и горький, как дерьмовый одеколон из универмага. Он замечает металлический газовый баллончик с выдернутой чекой, шипящий и выплевывающий содержимое, лежащий на резиновом коврике под ногами Кори.  Где-то в своем запутавшемся мозгу Тео знает, что это нехорошо. Знает этот запах, понимает, что это предупреждение о гораздо худшем, чем дешевый дерьмовый аромат. Бормочет слабое, выбирайтесь, что падает на недееспособные уши.  — Выбирайтесь, — на этот раз громче, Тео едва мог различить запах фиолетового волчьего аконита, заполняющий разбитую машину и выходящий из нее, а также запах бензина, крови и его собственной растущей паники. Кто-то стонет. Кори, думает он. Не думает ни о чем другом, слишком занят тем, что вытаскивает Лиама из ремня безопасности, торопливо обхватывает рукой талию беты и пытается открыть помятую заднюю дверь, пытаясь избежать того, что кажется настоящей смертельной ловушкой.   Итак, две химеры, один оборотень и один человек оказываются в перевернутом седане на обочине дороги, аконит просачивается через разбитые окна. Кажется, в этом нет никакой изюминки.  — Тео? Что… — хриплый голос Кори переходит в хныканье, какой-то полусформированный вопрос умирает на его языке, когда он осознает их текущее затруднительное положение. Младшая химера даже не пытается открыть свою сильно заклиненную дверь — она приняла на себя большую часть удара от столкновения — но вместо этого выбивает оставшиеся осколки стекла из пассажирского окна, поспешно выползая, прежде чем обхватить Мейсона и вытащить его из обломков как можно осторожнее. Держит Мейсона, когда тот начинает шевелиться, высасывая боль из травм, которые еще предстоит определить.  Тео не отстает, задняя дверь со скрипом открывается на корявых петлях, когда он тащит за собой ошеломленного Лиама на насыпь и рычит на мелкие частицы волчьего пепла, усеявшие их одежду.  Две химеры, один оборотень и один человек выбираются из автомобильной аварии, черного внедорожника не видно.  Снова какое-то жужжание, но на этот раз Тео достаточно рассудителен, чтобы распознать, что это его телефон, — вытаскивает его, передний экран чудом не пострадал, и отвечает на звонок: — Помощник Пэрриш.   — Тео! Боже, наконец-то, я звонил вам, ребята, как минимум пять раз. Я кружу…  — Нам нужна помощь, я пришлю тебе наше местоположение, — перебивает Тео, прежде чем повесить трубку, и сразу же сообщает свое местоположение, как и обещал.  Слегка хрипит Лиам, пытаясь заменить полные легкие волчьего аконита свежим воздухом, его щеки перемазаны засохшей кровью, он смотрит на Тео после того, как звонок прервался, глазами острыми, разъяренными и испуганными. Тео надеется, что сможет сдержать эту ярость, и предполагает, что битва, вероятно, еще впереди.  Но даже несмотря на то, что Пэрриш уже в пути, они вчетвером здесь сидячие утки. Однажды они уже были пойманы врасплох, даже не увидев людей, нацелившихся на них.  — Что теперь? — громко спрашивает Кори, его голос колеблется между хрипом и криком. — Я имею в виду, я думаю, что у Мейсона сломана рука. У этих парней, по-видимому, всё ещё находится Алек. Они чуть не убили нас всех, даже пальцем не тронув. Мы даже не знаем, кто они. И Тео ничего не может на это сказать, инстинкт его подводит. Просто не знает, что будет дальше. Хм. Он почти забыл, что такое серьезная опасность.  Мейсон, у которого, наверное, сейчас должна быть истерика, из-за сломанной машины и всего остального, пытается поднять настроение. Томная ухмылка растягивает его губы, когда он бормочет: — Не… даже не волнуйся обо мне, это обезболивающее — ооочень классная штука.  Вероятно, у него сотрясение мозга. Один упал, один пропал. Осталось три. Тео слышит приближающуюся машину раньше, чем замечает её, чувствует рычание, грохочущее в его груди, когда он готовится ко второму раунду.  Но это полицейская машина — слава каждому божеству, в которое он не верит — катится к их импровизированной остановке, Пэрриш останавливается и в считанные секунды подбегает к их группе. За ними следует вторая полицейская машина, окно опущено, и за рулем виден шериф Стилински.  — Что, черт возьми, здесь произошло? — спрашивает помощник, — Вы все в порядке?   — Нет, — простое слово Тео, вероятно, является преуменьшением.  * Стилински уезжает, забирая Мейсона в больницу, после того как его заверили, что лучший способ помочь — это доставить человека в безопасное место, пообещав ему скоро встретится. Тео надеется, что это всё ещё будет стаей, к которой можно вернуться.  Однако шериф пообещал повесить аварию на черный внедорожник, участвовавший в наезде, так что, по крайней мере, если это дерьмо не приведет к положительному результату, охотники все равно будут объявлены в розыск подозреваемыми в совершении уголовного преступления.  Таким образом, остаются две химеры, один оборотень и одна адская гончая, владеющая оружием, посреди леса, ожидая, пока самопровозглашённые палачи покажут свои лица после того, как Лиам оставил приманку в виде громкого воя.  Это не займет много времени.  Тео сначала смотрит на Алека, окровавленного и спотыкающегося, которого поднимают и тянут вперед руки двух мужчин в специальных жилетах и ​​черных брюках-карго, в окружении еще троих. Ему приходится сдерживать порыв броситься в атаку, оскалив зубы. Все их жилеты украшает какой-то красный символ, похожий на мишень с угловатым трискелионом в центре. Один делает шаг вперед: глаза-бусинки, остриженные темные волосы, толстый рубец, спускающийся от подбородка до основания шеи, тонкие губы, растянутые в отвратительной ухмылке. Носит волчью кровь на груди, как медаль. Он говорит: — Вы, оборотни, вернулись за своим коротышкой?   Выплевывает в них слово «оборотни», как ругательство.  Двое охотников, удерживая Алека в вертикальном положении, бесцеремонно сбрасывают его на землю между собой и стаей, что является вызовом. Приманка. И да, Тео принимает его — непоколебимо приближается к избитому телу Алека, не задумываясь о пяти мужчинах с оружием перед ним. Едва доходит до раненого беты, как пуля просвистывает в его сторону и попадает в мышцу его правого плеча. Плеча Алека.  Охотник цокает, наблюдая, как Алек корчится на земле: — Плохая идея. Конец времен для вас, дворняг, близок. Разве ты не слышал?  Звуки судорожного дыхания Алека, его полурыдания заменяют любые мысли о том, чтобы закончить это противостояние цивилизованно, простым арестом и, фразой: надеюсь, вы, ублюдки, сгниете в тюрьме. Вместо этого химера высвобождает свою "канализационную" версию и склонность к насилию, просто хочет причинить им боль, которую они заслуживают. Одна химера, один оборотень, одна адская гончая в обороне. Другая химера просто хочет пролить чужую кровь. Когти, клыки и прекрасный танец разрушения, который не закончится, пока перед ним не съежатся пятеро охотников. У Пэрриша есть пистолет, но он, кажется, забыл, как им пользоваться, учитывая красный оттенок его глаз и то, как вместо этого он предпочитает использовать свои тлеющие кулаки в качестве оружия. Эй, неважно что, главное чтобы действенно.  И Лиам, безрассудно храбрый, сбивающий с ног сразу двух охотников, обезоруженный силой оборотня с затуманенным яростью зрением, который предпочел бы праздновать победу в баскетбольном матче, чем пытаться спасти жизнь своего друга посреди леса. Один падает достаточно сильно, чтобы вырубиться, голова ударяется о плотную землю с гулким треском. Другой сопротивляется достаточно долго, только чтобы оборотень поднял его, бросил его спиной вперед к толстому стволу дерева, пока он не перестал сопротивляться.  Обычно в этот момент Тео волновался, беспокоился о том, что Лиам зайдет слишком далеко и уйдет с кровью на руках и смертью на совести; на этот раз это Тео, обхвативший руками горло и рычащий: На кого ты работаешь, в лицо полубессознательному охотнику, который внезапно стал гораздо менее угрожающим, со страхом в глазах и кровью, текущей из горла. Охотник не двигается с места, возможно, даже не услышал вопроса. — Что ж, я надеюсь, что ты готов умереть за них, — рявкает он, поднимая почти безвольного охотника на ноги, когда Кори врезается в него, умоляя старшую химеру остановиться. — Остановись, Тео, прекрати, ты не хочешь делать это, — хриплый, но кричащий во всю глотку. Тео сопротивляется попыткам Кори повалить его на землю, как будто тот пытается выбраться из своего тела: — Отпусти меня, отпусти меня, я, черт возьми, хочу! Он стрелял в Алека.  — Не доказывай, что они правы насчет нас, — настойчиво шепчет Кори, постепенно ослабляя хватку на Тео, пока не убеждается, что тот не попытается закончить начатое.  Приятные сентиментальные мысли о доверии, но Тео без колебаний сбросил Кори с себя, как только увидел охотника, стоящего в нескольких футах от него с пистолетом из красного дерева, направленным в затылок Лиама, пока тот стоял на коленях, проверяя Алека.  Большой и плохой мальчик, не оборотень, получает пулю в живот, еще две в грудину, которые сбивают его с ног — весь из плоти и крови, с дрожащими конечностями, падает на землю перед ребятами, которых он пытался защитить.  Однако разъяренная адская гончая, замаскированная под помощника шерифа, только бьет предплечьем по черепу, чтобы вырубить нападавшего. Итак, пять охотников выбыли из строя. Два сверхъестественных существа пострадали, но исцеляются. Осталось еще трое, вопрос, что теперь?  На этот раз Лиам склонился над Тео, теплые пальцы скользят по его животу, ища раны и одновременно забирая боль. Бормочет как мантру, без пауз между словами:  — Ты будешь в порядке, ты будешь в порядке, ты будешь в порядке. — Все в порядке, просто, чертовски больно, — бормочет Тео, стонет от ощущения регенерации мышечных волокон и тканей, когда он пытается сделать вдох. — Исцелюсь, пули прошли насквозь.  Наверное, ему повезло. У Алека все еще слегка течет кровь из ран, которые не заживают — в конце концов, в теле остались посторонние предметы в виде пуль. Кори рядом с ним, как можно мягче поднимает бету в вертикальное положение, не задевая раны.  Но голос Лиама расстроен, более чем немного сдавлен, когда он спрашивает Тео: — Что, черт возьми, это было? Зачем ты закрыл меня собой? Возможно, он просто не хотел видеть, как мозги Лиама разбрызгиваются на лесную подстилку. Это так плохо? — Не знаю. Лиам нахмурился, стиснул челюсти и свёл брови, но Тео клянется, что замечает, как края губ беты дергаются в чем-то вроде улыбки, когда он бормочет:  — Спасибо.   * Ночь заканчивается в клинике после того, как Кори приехал с Пэрришем в больницу, чтобы проверить Мейсона, в то время как шериф Стилински разбирается с беспорядком с побитыми охотниками и разбитым седаном, салон которого покрыт фиолетовой пылью. Лиам борется со сном, сидя на хрупком пластиковом стуле у стены комнаты ожидания. Тео сжимает оба плеча Алека тисками, прижимая его к столу для осмотра, в то время как Дитон тщательно удаляет каждую из шести пуль, разбросанных по его телу. Тео все время забирает боль мальчика. У него появляется чертова фантомная боль в местах ранения, когда он смотрит на ребенка.  — Последняя, ​​— тихо объявляет Дитон, с металлическим звоном кладя шестую окровавленную пулю на блюдце рядом с собой. Алек садится с приглушенным стоном, но, по крайней мере, больше… похож на Алека, чем Тео видел его после баскетбольного матча. Несмотря на это, Тео держит руку на плече младшего мальчика еще несколько мгновений, пока темные вены не перестанут ползти по его предплечью.  Тео издает дрожащий смешок, чувствуя, как выветривается адреналин, накопившийся за целую ночь, и спрашивает: — Кто научил тебя так геройствовать, а? Алек просто сияет улыбкой, словно он не провел полночи под стражей у взрослых, которые пытались убить его и его друзей.  — Ты и научил, тупица. * Возвращаться домой к Лиаму — это не вариант. Не сегодня ночью. Не тогда, когда Тео в ярости и не чувствует себя ни в малейшей степени комфортно, находясь за рулем. Не тогда, когда его рубашка запачкана его собственной кровью, изрешечена пулевыми отверстиями, а одежда Лиама испачкана следами жестокой битвы. Сверхъестественное существование все еще является новой концепцией для Дженны и Дэвида. Идея о том, что люди на самом деле могут хотеть смерти Тео и Лиама, тем более. Им действительно не нужны доказательства этого факта, не сегодня. Лиаму было нелегко убедить их позволить ему и Тео провести ночь у Мелиссы через напряженный телефонный звонок около клиники. Особенно после того, как Дэвид признался, что видел, как шериф Стилински привёз Мейсона в отделение неотложной помощи до окончания его смены, но после заверений (солгав: «мы сказали ему идти домой, серьезно, мы не хотели, чтобы он пострадал»), что автокатастрофа никак не связана со спасательной миссией Алека, что Тео просто слишком устал, чтобы безопасно отвезти их двоих домой на ночь, и что они могут связаться с Мелиссой, если возникнут какие-либо опасения, Дженна и Дэвид сдались. Неохотно. Приказали немедленно вернуться обоим домой не позднее 10 утра следующего дня.  Алек дремлет на заднем сиденье пикапа, и хотя Лиам выглядит так, будто тоже направляется в страну грез, он вовлекает Тео в беседу с пассажирского сиденья, вероятно, чтобы не дать ему заснуть. Однако химера благодарна за это, за все, что угодно, чтобы удержать его от параноидальной веры в то, что за ними следует тот же отряд охотников, с которым стая столкнулась всего несколько часов назад. Он смотрит в зеркало заднего вида на каждом знаке остановки, на каждом красном светофоре. Поворачивает голову для еще одной атаки вслепую.  — Но это не имеет смысла, — бормочет Лиам, — Если они хотели нашей смерти, почему они использовали только обычные пули? Они не могут быть такими тупыми, верно? Они должны были знать, что мы исцелимся…   — Это было предупреждение, — отвечает Тео. Они хотели поиграть с едой, прежде чем ее съесть.  Лиам кусает нижнюю губу и кивает: — Ладно. Хотя всё равно глупо, да? Зачем им предупреждать нас о своем присутствии?   — Кто бы они ни были, они не напуганы, — пожимает плечами Тео и добавляет, — Я думаю… я думаю, что их должно быть больше. У них на жилетах был этот символ…   — Трискелион. Но с мишенью на нём, да?  — Ага, — химера вздыхает.  Дело не только в этом. Охотники были готовы по глупости броситься в опасность без подкрепления, как будто самосохранение не было проблемой. Они были не наемниками, а мучениками. Первая линия обороны или что-то в этом роде. Конец времен уже близок.  Наступает долгое молчание, Лиам прислоняет голову к окну, грудь медленно поднимается и опускается при ровном дыхании. Тео наполовину убежден, что он, возможно, заснул, пока тот не выпрямился, чтобы снова заговорить.  — Хорошо, но автокатастрофа, — начинает Лиам, — Тогда они использовали волчий аконит, верно? Что, если… что, если они думали, что это нас убьет? А обычные пули были последней попыткой? Тео отрицательно качает головой: — Нет. У них все еще был Алек. Они хотели, чтобы мы пришли за ним. Дымовая бомба потребовала бы много времени, чтобы убить вас, ребята, не говоря уже о нас с Кори. Окна были выбиты, так что, мы дышали не только волчьим аконитом, но и свежим воздухом.  Лиам молчит, вероятно, пытаясь найти способ доказать, что Тео неправ. Но, эй, бывший плохой парень вроде как понимает логику плохих парней.   Тео продолжает: — Они оставили свой след. Сообщив нам, что это сделали они. В противном случае, возможно, мы бы подумали, что это обычная авария. Верно? — Наверное.   Тео въезжает на подъездную дорожку Макколлов, не чувствуя ничего, кроме облегчения, и даже приветствует беспокойство Мелиссы, как только трое мальчиков входят в ее парадную дверь. Ребята, вы в порядке? Вы выглядите ужасно. Боже, вы также ужасно пахнете. У меня только два душа, но вы можете принимать душ по очереди, да? Алек, никогда больше не пугай меня так, я серьезно.  После горячего душа и краткого изложения ночных событий, Мелисса предлагает комнату Скотта: — И очень уютный диван, мое обычное место для сна.  Лиам отмахивается от предложения и, прежде чем Тео получает возможность принять его, осторожно хватает химеру за запястье, говоря пожелания спокойной ночи, и, Мы поделим кровать, прежде чем они побредут вверх по ступенькам позади Алека. Постель слегка пахнет Скоттом, что странно, но этого следовало ожидать, полагает Тео. Впрочем, это уже не имеет большого значения, если Тео в это ввязался с головой. Лиам заползает рядом, уткнувшись лбом между лопатками Тео, бормоча сонную жалобу на жестокие настойчивые требования его родителей, чтобы они вернулись домой всего через семь часов, он одет в одолженную у химеры футболку. Больше всего Лиам утомлен от мысли, что ему придется терпеть это всю жизнь. От мысли о бегстве, борьбе, о смерти.  Но даже это не мешает ему быть чертовски заботливым все время.  — Но с тобой точно все в порядке? — спрашивает Лиам слишком тихо и серьёзно, как будто это его тяготит. Тео вздыхает, чувствуя хрипучую и смутную боль после ночи, когда он чуть не умер. Делает ещё два выдоха, ослабляет хватку рук на простынях Скотта, забыв, что они больше не обвиты вокруг шеи охотника.  Перевернувшись, чтобы Лиаму не приходилось продолжать говорить ему в спину, Тео позволяет усталой улыбке скользнуть по его губам и шепчет: — Волнуйся о себе, волчонок.  И они заснут, или по крайней мере сделают вид. В ушах звенят выстрелы, словно колыбельные. Ровное сердцебиение Лиама немного заглушает это.  Единственный звук, что мог бы сделать всю мою жизнь терпимой, думает Тео.