Handle With Care

И все это повторяется снова за кухонным столом: Лиам и Тео прячут секреты в том месте, где их плечи соприкасаются, напротив двух расстроенных родителей, у которых больше вопросов, чем ответов.  — Хорошо. Что произошло? — выпаливает Дженна, скорее требование, чем вопрос; пальцы сжимают кружку дымящегося кофе, что не особо скрывает тот факт, что она не спала прошлой ночью.  Дэвид кивает и добавляет: — И мы хотим… нам нужно, чтобы вы, ребята, были с нами честными. Расскажи нам все, что произошло. Охотники, похищение Алека и все такое.  Но еще до того, как эта просьба сошла с уст родителей, Тео и Лиам смирились с полуправдой. Рассказывать историю, которая слетает с языка немного легче, чем, возможно, мы чуть не умерли.  — Ну, — замолкает Лиам, вероятно, пытаясь связать воедино наименее пугающие факты за последние двадцать четыре часа, заполнить любые пробелы тонкой ложью. Но ребенок никогда не был хорошим лжецом. Дженна и Дэвид, возможно, не обладают сверхчеловеческим слухом, чтобы уловить беспорядочное сердцебиение сына, но у родителей в любом случае есть шестое чувство на подобные вещи.  Поэтому, это снова Тео, который не срывает пластырь, но, возможно, постепенно ковыряет края. Мягко говорит: — Мы думаем, что к Алеку… пристала… пара охотников после баскетбольного матча. Его должны были подвезти Мейсон и Кори, но он так и не появился. — Да… и, эм, именно тогда Мейсон написал нам, и мы встретились с ним и Кори в школе, но, поскольку мы не были уверены, с чем имеем дело, мы сказали Мейсону идти домой. Не хотел, чтобы с ним что-нибудь случилось, — добавляет Лиам, продолжая выдумку с того места, где остановился Тео. Дэвид хмурится, подозрительно сузив глаза и задавая вопрос: — А Мейсон, что, случайно попал в аварию по дороге домой? У парня сломана плечевая кость, легкое сотрясение мозга и разбита машина. — Стилински думает, что это мог быть пьяный водитель, — пожимает плечами Тео. — Спроси его об этом.  Лиам подталкивает химеру локтем под столом, потому что, возможно, это ложь, которую они не могут подтвердить, но Тео скорее будет уличен во лжи, чем разгласит информацию, в результате которой ему и Лиаму больше никогда не позволят выйти из дома. — Как же вы тогда нашли Алека? А охотники — как вы от них избавились? — спрашивает Дженна, переводя взгляд с Лиама и Тео.  — Помощник шерифа Пэрриш отследил его телефон, — заявляет Лиам. — Мы поехали с ним на поляну к северу от школы, где пара охотников держала Алека. Думаю, они ожидали появления нескольких оборотней… а не полицейского, который придет их арестовать. На их лицах промелькнуло что-то вроде облегчения, и, возможно, Тео хотелось бы, чтобы не потребовалась дезинформация, чтобы дать родителям некое подобие мира. — Ну, а Алек пострадал? Они причинили вам обоим вред? — продолжает мать, — Нам стоит беспокоиться о том, что это повторится? Тео, поймав что-то среднее между кивком и пожатием плеч, отвечает: — У Алека было пару шишек и синяков. Хотя с ним все в порядке. И мы тоже. Пауза. Было бы несправедливо вести себя так, будто угроза исчезла, независимо от того, насколько аккуратно Тео и Лиаму удалось превратить проблему в нечто приемлемое для человеческого уха.  — Мы… мы не знаем наверняка, что охотников больше не будет. Но хорошо то, что мы знаем о такой вероятности. Мы можем защитить себя, — уверенно заканчивает он.  — Мы можем защитить друг друга, — поправляет Лиам с непоколебимым сердцебиением, потому что они будут — и сражаться, и бороться за то, и все то, что между ними. Тео кивает, даже не желая этого делать.  Принятие в виде двух полуубежденных вздохов положило конец тяжелому молчанию.  — Мне это не нравится… нам это не нравится, — бормочет Дэвид. — Я не знаю, станет ли когда-нибудь сверхъестественное легче усваиваться… Дженна перебивает: — По крайней мере, не самые страшные моменты.   — Хорошо, — кивает Дэвид и продолжает, — Но, по крайней мере, вы двое можете держать нас в курсе, ладно?  — И если мы когда-нибудь сможем чем-нибудь помочь, пожалуйста, дайте нам знать. Я серьезно, — мягко приказывает Дженна, — Я имею в виду нечто более важное, чем телефонные звонки.  Это далеко не идеально, с оттенком вины, искренние обещания открытости в будущем, но лучше не волновать Дженну и Дэвида из-за опасности, масштаб которой они пока не знают. Это правда. * — Что ж, я просмотрю все свои записи о недавних продажах оружия, проверю охотничью деятельность в соседних округах, — предлагает Арджент, обнимая Мелиссу рукой. — Я не получал известий о формировании новых сект в последнее время, но вполне возможно, что это возрождение группы, которая какое-то время бездействовала. Вы сказали, что у них есть символ?  — Мишень на вершине странно выглядящего трискелиона. Я думаю, — отвечает Кори, подкрепленный кивком Тео.  — И они преследовали вас, ребята, на черном внедорожнике? Из школы? — Мелисса спрашивает.  Лиам пожимает плечами: — Только Мейсона, Кори и Алека. Мы с Тео прекрасно добрались домой. — Они могли быть на игре заранее или что-то в этом роде, — предполагает Алек. — Ну, если это так, то они каким-то образом знали о тебе. Ты случайно позволил своим глазам сверкнуть во время игры? — спрашивает Тео младшего бету.  — Нет! — возражает Алек, — Я имею в виду, я так не думаю? Я не такой уж беспечный…   Еще одна тишина, вопросов больше, чем ответов, нарушенная только вздохом Криса: — Ну, во всяком случае, теперь они знают обо всех вас. Мы должны быть осторожны.   — Ладно, разве не странно, что они, я не знаю, намеренно врезались в нас своим грузовиком? Даже если они каким-то образом знали об Алеке, это не меняет того факта, что любой человек в машине мог погибнуть, — утверждает Лиам, — Мейсон в порядке, да, но что, если бы он погиб?  Крис медленно кивает: — Они определенно действуют немного... нетрадиционно, да. Я посмотрю, что смогу найти, обещаю. Далеко не утешительно, конечно, но они все защищены настолько, насколько это возможно, при поддержке полицейского управления Бейкон-Хиллз и крупнейшего в районе торговца оружием, бывшего охотника. Но встреча оканчивается, поскольку Крис и Мелисса отстраняются; Кори пытается связаться с Мейсоном по FaceTime, держать его в курсе любых новых результатов: (никаких). Он в порядке. По крайней мере, его выписали из больницы, с предписанием отдохнуть. У него постоянно гудит тупая боль в голове и левая рука в гипсе и перевязи, но ладно.  Мистер и миссис Хьюитт в шоке: «водитель в нетрезвом виде», побег с места происшествия и совершенно новая машина, в конце концов, но ценят благополучие своего сына больше, чем металл и колеса. Может быть, Мейсону какое-то время придется возить в «Хьюитт-мобиле», но, по крайней мере, третий член семьи Хьюитт, которого нужно возить, хотя бы жив, да? Пока Лиам и Кори обсуждают выписанный врачом больничный Мейсона без домашних заданий, тишина Алека пахнет тревогой. Напряжён так, как будто он всё ещё смотрит в дуло пистолета. — Хочешь поговорить на крыльце? — спрашивает Тео, уже на полпути к двери, когда Алек кивает, присоединяясь к нему. Они вдвоем выбегают на прохладный утренний воздух, чтобы обменяться секретами.  Он не будет упрашивать ребенка поговорить. Вместо этого просто смотрит на Алека, выжидающе приподняв бровь, пока тот не выплеснет то, что его беспокоит.  — Ладно, — отрывается Алек, — я немного волнуюсь. Много. — Охотники? Нерешительный кивок. Тео пожимает плечами: — Да, ну, беспокойство нам не поможет. Что тебя пугает? — Я думаю, они хотят меня.  Тео не стал бы так быстро воспринимать прибытие охотников так близко к сердцу, даже несмотря на то, что пули в его груди были. В конце концов, это Бейкон-Хиллз. Однако он понимает, что такое ощущение, будто твой мозг не перестает реветь сиренами.  — Есть какие-нибудь доказательства, подтверждающие это утверждение? — Тео спрашивает, — Или это просто чувство?   — Я имею в виду, они схватили меня, — начинает Алек, хмурясь, — Они следовали за мной…  — Формально, они следовали за Мейсоном. Его машиной, — перебивает Тео, — И тебя, наверное, забрали, потому что ты показал свою задницу. Мы не знаем, что бы произошло, если бы ты не сбежал.  Алек вместо согласия закатывает глаза и ворчит: — Спасибо. Вини меня.  — Извини. Ты что-то говорил? — предполагает Тео с полуизвиняющейся ухмылкой. Это не мешает Алеку выглядеть таким удрученным, когда он признается: — Я боюсь, что это те же самые охотники, от которых мне пришлось бежать. Те, что убили мою семью. Как будто они хотят… закончить работу.   Тео молчит, какое-то время медлит с этим заявлением, потому что это тот тип глубоко укоренившегося страха, от которого невозможно отмахнуться, как бы он ни старался найти дыры в логике беты. Черт, иногда Тео все еще кажется, что до воссоединения с сестрой его отделяет один плохой поступок.  — Прошло много времени с тех пор… — Тео замолкает и пытается снова, — Это было в Лос-Анджелесе, верно? Думаешь, им потребовалось бы так много времени, чтобы преследовать тебя всю дорогу сюда? Слабое пожимание плечами. Тео кивает: — Ну ладно, давай представим, что они здесь ради тебя. Им нужно пройти через кучу людей, прежде чем они смогут даже подумать о том, чтобы тронуть тебя пальцем, ясно? Раньше они застали нас врасплох. Этого больше не повторится.   И это, должно быть, несколько успокаивает, учитывая, как уголки губ Алека движутся вверх, словно он только что вспомнил, как улыбаться. Говорит: — Хорошо. Тебе лучше пожертвовать собой ради меня, как ты чуть не сделал это ради Лиама.  — Э-э, что, — бормочет Тео, — Жертва? Я этого не делал. Я просто… думал о стае.  Половина стаи, окончившая школу и уехавшая, пошатнула их фундамент. Лиам, получивший пулю в голову во время импровизированной миссии, вероятно, уничтожил бы то, что от них осталось. Вот и все.  — Верно. Стая, — поправляет Алек, на его губах появляется что-то похожее на ухмылку, — Абсолютно точно.   Тео, подозрительно прищурив глаза, заявляет: — Ты на что-то намекаешь.   — Я? Я просто имею в виду, что… вы, ребята, очень близки, — осторожно уточняет Алек.  Тео не дает на замечание ответа. Такое ощущение, будто Алек пытается совать нос во что-то, что Тео скрывал, вплетая в его грудь слабыми нитями надежды.  Младший мальчик продолжает: — То есть, достаточно близки, чтобы ты мог принять за него пару пуль, ладно. — Я бы сделал это и для тебя, придурок, — хмурится Тео. Это правда, наверное. Именно это он и имел в виду, когда сказал, что никто не тронет Алека, даже если он станет целью этих новых охотников.  — Возможно, но ты бы не назвал Лиама придурком. — замечает Алек, — Ты также не станешь потом залезать в постель и спать со мной. А Лиам словно постоянно держал тебя за руку. — Что, нет, мы даже не держались... кхм, и что с того? Хочешь, чтобы я спал в твоей постели? — спрашивает Тео, в лучшем случае голос его колеблется.  — Нет! Ты совсем не понимаешь сути, — восклицает Алек, добавляя, — А еще, эм, иногда вы, ребята, пахнете друг другом, понимаешь? Это как-то странно. И какое бы связное опровержение ни сформировалось, оно умирает на языке Тео, заменяется помехами в его голове, жар поднимается к его щекам. Едва успевает прорычать: — К чему ты клонишь?   — Вы двое… — Эй, ребята, вы здесь уже целую вечность, — перебивает Лиам, высунув голову на полпути к входной двери и переводя взгляд с одного на другого. — Что делаете? — Эм, на самом деле- — Ничего, просто говорю о том, как сильно я ненавижу Алека, — перебивает Тео, срочно стряхивая с себя юношеское чувство, будто его поймали на сплетнях о влюбленности. Он проходит мимо Лиама с красным лицом и опущенной головой, словно ищет где-нибудь на полу маленькие лужицы своего сердца. Возвращается внутрь, несмотря на крик Алека: — Эй, мы еще не закончили! Тео задается вопросом, когда поползновение в постель Лиама, потому что он боялся заснуть, сменилось поползновением под эти знакомые одеяла снова, потому что он боялся проснуться без Лиама рядом. Неведение — это блаженство, даже когда дело касается сердечных дел.  Руки стиснуты вместе, как будто он пытается найти в них мягкость. Тео задается вопросом, как долго он скрывал это от себя. * Алек: - Я твой лучший друг, поэтому я обязан судить о твоих романтических увлечениях… последним твоим романом был демон, помнишь? (12:39) - Действуй, чувак!! ;) (12:40) - То есть... если ты еще этого не сделал... (12:42) * Школа возвращает некое подобие нормальности в суматоху прошлых выходных. Рука Мейсона перевязана, несколько швов исчезают за линией роста волос, но обед по-прежнему дает время подумать о менее зловещих вещах, чем то, от чего они, возможно, убегают. Обсуждать что угодно, кроме своей паранойи, например... — Твой день рождения. На этих выходных, — адресовал Мейсон комментарий Лиаму, — Есть планы? Старые добрые шестнадцать. Думаешь, твои родители подарят тебе новую пару колес?  Лиам качает головой, проглатывая кусок чесночного хлеба, и отвечает: — Нет и нет. Мои родители с трудом позволяют мне и Тео выходить из дома, зная, что там могут охотиться охотники. Машина прямо сейчас — даже когда я сдаю экзамен по вождению — это чертова несбыточная мечта.   — Но, — нараспев говорит Алек, — Ты мог бы хотя бы кататься на пикапе Тео, да?  Тео фыркает, выхватывает последний кусок недоеденного чесночного хлеба с подноса Лиама и отвечает: — Нет, он не может. Если только он вежливо не попросит. — Ну ладно, — жалуется Лиам, — Я оставлял этот кусок. Химера кивает: — Да, я знаю. Для меня.   — Возможно, — пожимает плечами Лиам, и на лице Тео расползается легкая улыбка, нравится ему это или нет. Он чувствует себя сверхвидимым, как будто это он, Лиам и все затаили дыхание. И это неправда. Вероятно, это просто Алек, если таковой вообще есть, но химера все равно проклинает ребенка за то, что он посеял эти идеи в его голове.  Кори откашливается и спрашивает: — Так... никакой вечеринки?  — Боже, нет, — быстро отвечает Лиам, — Я… я действительно просто хочу, чтобы мой день рождения прошел как можно более нормально. Даже скучно. Лиам начинает что-то объяснять, но его прерывает звук царапания пластикового стула по линолеуму, глухой стук шестого подноса с обедом, поставленного в небольшой зазор между Кори и Алеком, когда к ним присоединяется… — Боже мой. Хейден?  Губы скривились в гордой ухмылке, и она кивает в сторону Лиама: — Во плоти.  Хейден садится, разглагольствует о том, что Сан-Франциско далеко не так уютен, как Бейкон-Хиллз. Представляется Алеку, который весь застенчивый и робкий при встрече со своим милым товарищем по стае. Она выглядит хорошо — даже счастливой — волосы подстрижены так, что теперь они падают ей чуть ниже плеч, глаза не такие испуганные и уставшие от битвы, как у остальных.  — Боже, я потеряла свою стаю, — вздыхает Хейден, ухмыляясь, оглядывая обеденный стол. Она не уклоняется от взгляда Тео сама по себе, а скорее демонстративно отводит собственный взгляд, когда химера смотрит ей в глаза. Хорошее начало.  Не то чтобы Тео это сильно волновало, он слишком занят тем, что окутан счастливым маленьким облаком химосигналов Лиама. Стая МакКолла на одну бету ближе к сборке, и бывшая девушка Лиама вернулась. Гип-гип-блять-ура.  — Мы тоже скучали по тебе! — Кори в восторге.  Лиам кивает в знак согласия: — Правда.  И это, наверное, иррационально, но Тео не может не чувствовать, что возвращение Хейден только оттолкнет его от стаи. Возможно, он восполнял недостаток. Возможно, теперь этот разрыв не так уж велик, поскольку в стае Макколла на одну ушедшую бету меньше.  И, возможно, Тео хочет разбить этот счастливый поезд.  — Как здорово, что ты здесь. Ты можешь помочь нам выяснить, в чем дело с охотниками, которые пытались нас убить три дня назад, — добавляет Тео, приподняв бровь, — С возвращением.  Мертвая тишина. Все они коллективно сдуваются при этом напоминании. — Эм, что? — она спрашивает, оглядывая стол, — Это правда?   Лиам пожимает плечами, выглядит менее воодушевленным, чем несколько минут назад, и тоже чувствует запах. И хотя это была своего рода цель, это не значит, что Тео чувствует себя менее дерьмово из-за того, что набрасывает на группу пресловутое темное облако.  — Да, — говорит Лиам, — произошел небольшой… инцидент. Лиам погружается в сокращенную версию прошедших выходных, поскольку время обеда сокращается. Баскетбольный матч, автокатастрофа, охотники, о боже.  Когда он заканчивает, все смотрят на почетную гостью, наблюдая за ее реакцией после переваривания информации.  Хейден просто вздыхает, отталкивает выбранный поднос с лазаньей из кафетерия и сутулится на своем месте.  Она бормочет: — Не мы так рады, что ты вернулась, Хейден! Мы скучали по тебе, Хейден! Просто, эй, с возвращением, готова бороться за свою чертову жизнь?  — Э-э… так это значит, что ты вернулась навсегда? — спрашивает Мейсон, откашливаясь, и наступает тишина.  — Ага. Вы знаете, как говорят. Нет места лучше дома… — Хейден замолкает, понижая голос до горького шепота, — даже если твой дом — чертова адская пасть.  * Тео xxxxx Лиама. Но он не будет называть это xxxxххх, потому что он никогда не давал имен своим демонам. Слишком боится силы маленьких слов с большим смыслом. Но он может обратить свое внимание на менее важные, но не менее значимые дела: день рождения Лиама.  И Лиам и Тео, как это было уже некоторое время, растянулись на диване и заканчивают домашнее задание, когда Тео спрашивает: — Что ты думаешь на свой скучный день рождения? — Хм, — Лиам делает паузу, чтобы подумать, и мягкая улыбка заиграла на его губах, — На самом деле есть кое-что, что я хотел сделать в последнее время…  Химера молча предлагает Лиаму продолжить, и тот отвечает: — Скейтбординг. Раньше ты им занимался, да?  Да, это не такая уж большая прогулка по случаю дня рождения, но Тео полагает, что Лиам действительно просил что-то обыденное. Тео кивает, и хотя скейтбординг удобно находится в его мышечной памяти, скейтборда у него больше нет. У него также нет восьмидесяти баксов, чтобы потратиться на новый, но его рот движется быстрее, чем мозг, потому что он отвечает: — Конечно. Давай сделаем это. — Подожди, но у меня даже нет… Тео качает головой, прерывая Лиама: — Не волнуйся об этом. Я позабочусь об этом. Дело в том, что стены Лиама усеяны только досками для скейтбордов. Без колес. Говорит, что его родители отказались от его привычки кататься на коньках после того, как Лиам сломал свою третью доску в приступе ярости, вызванной неудачным кикфлипом. Хотя проще всего найти колеса, оси и все такое дерьмо, которое превращает доску в функциональный скейтборд, у Тео есть два дня, и он не знает ни одного скейтборд-магазина в этом районе.  Вот почему он оказывается на краю скейт-парка. Делает глупость. Отчаянный. Мальчик-собака, рычащий в свете уличного фонаря, ближе к доскам, чем те немногие скейтеры, оставшиеся в парке с наступлением ночи. Возможно, в Калифорнии и нет волков, но этот регион изобилует койотами. Местные жители не часто замечают разницу, когда им предлагают острые зубы и когтистые лапы, достаточно большие, чтобы разорвать. То есть Мальчик-Собака заставляет скейтеров разбегаться в противоположном направлении. Он и три скейтборда готовы к выбору.  Так что, возможно, он убегает с зажатой в челюстях доской, старается не думать о вкусе грязной обуви и дерева, налипшего на язык. Никогда в жизни он не чувствовал такого головокружения и ужаса, возвращаясь к клочку деревьев, где раньше прятался, обращается назад и надевает одежду. Как ни странно, Тео добирается до своего пикапа со скейтбордом под мышкой, прежде чем у него начинается паранойя. Он думает о том, как он только что светился на публике. Показал себя кучке людей, заставил их бежать рассказывать истории о большом черном койоте, который чуть не зарычал на них до смерти. И один паренёк задался вопросом, что, черт возьми, случилось с его доской. Это было глупо.  На прошлой неделе ты получил за мальчика три пули, а на этой неделе ты в полном обращении крадёшь для него скейтборд, зная, что в вашем городе прячутся охотники. Что дальше?  * К счастью, у большинства детей из Бейкон-Хиллз субботним вечером есть больше дел, чем скейтбординг, учитывая, что Тео и Лиам оказались в пустом скейтпарке — Тео здесь уже второй раз за неделю.  Прошло много времени, но Тео достаточно быстро стряхивает ржавчину и падает в опустевший бассейн. Никогда не был Тони Хоуком, но Лиам все еще смотрит на химеру с трепетом, как будто он даже приблизился к идеалу.  — Ладно, твоя очередь, — Тео предлагает доску Лиаму, который переворачивает ее в руках, пробегая пальцами по изношенной поверхности. Внизу колоды есть выцветшая и отслаивающаяся наклейка с изображением Трэшера.  Лиам заявляет: — Боже, я уже пару лет не катался на роликах и тому подобное. Откуда ты это взял? Он просто пожимает плечами, на его губах играет улыбка, и он отвечает: — Разве это имеет значение?   И это не должно быть так, потому что Лиам все равно уезжает на скейтборде, запыхавшись и крича, неуверенно пытаясь спуститься с рампы. Тео доволен, наблюдая, как мальчик носится по парку, свесив ноги с края бассейна, пока Лиам кружит вокруг него.  — Ты купил его для меня? — спрашивает Лиам, осторожно опускаясь на колени и приближаясь к Тео, касаясь пальцами цемента. — Скейтборды стоят недешево. — Мм… нет, — отвечает Тео, протягивая руку, чтобы осторожно остановить движение доски. — Моя очередь?  — Полагаю, я мог бы подвезти парня, который дал мне доску, — смягчается Лиам с кривой ухмылкой, занимая место Тео, когда химера падает в чашу. Тео катается вверх и вниз по краям бассейна, а Лиам задает ему новые вопросы о скейтборде.  — Ты… одолжил его для меня?  Еще одно путешествие к краю чаши, прежде чем снова спуститься, Тео произносит: — И не это тоже.  Не спускает глаз с Лиама, пока он едет вниз, наблюдает, как его голова обрамлена мерцающей дымкой уличных фонарей скейт-парка. Ангел, воплощенный в грязных кроссовках, бьющийся ногами о бетонную стену чаши.  — Пожалуйста, не говори мне, что ты его украл, — умоляет Лиам, глядя на Тео, стоящего наверху бассейна.  Тео ухмыляется: — Хорошо. Я не буду. — Боже мой. Тео спрыгивает с доски и передает ее Лиаму, потому что в любом случае это своего рода его подарок.  — Я хочу попробовать скатиться вот так, — шепчет Лиам. — Научишь меня?  Тео прыгает на дно чаши, потому что: — Лиам, если ты отобьешь себе задницу, я принесу гораздо больше помощи здесь, чем там. Начать уроки падения.  Тео не будет стоять прямо под Лиамом, вытянув руки, и кричать «ладно, теперь врежься в меня» , но он подведет мальчика к краю чаши, убедившись, что его ноги одинаково распределяют вес по обе стороны, так что скейт не ускользнет из-под ног. Совет №1: Посмотри вниз. Господи, просто сделай это, черт возьми, посмотри вниз, посмотри вниз, посмотри на этого мальчика, который ждет, чтобы поймать тебя, который бросится на землю, просто чтобы убедиться, что у тебя есть мягкое место, чтобы приземлиться. Он там, где ты снова обретешь безопасность.   — Подожди, Тео, я немного напуган, — признается Лиам, край доски едва-едва заходит за кончик чаши.  Совет № 2: Прими на себя ответственность. В противном случае ты пострадаешь. В противном случае он пострадает. Кто останется собирать осколки? Если ты собираешься упасть, действуй серьезно. Пожалуйста. Имей это в виду. Нет ничего красивого в том, как два мальчика распластались на бетонном полу и изливают обиду.  Тео, прислушиваясь к отбойному молотку сердца Лиама, спрашивает: — Ты мне доверяешь? — Да. Совет №3: Верь. Чего ты ждешь? Разве ты не хочешь присоединиться к нему там внизу? Даже колеса этого украденного скейтборда под твоими ногами скрипят в ожидании чего-то большего, чем это. Позволь ему нести тебя к нему.   — Ладно, не волнуйся, — успокаивает Тео, — Просто наклони переднюю часть доски… — О, черт! Вот дерьмо. И Лиам падает, доска выскальзывает из-под его ног, и он недолго летит на бетон внизу. Но Лиам доверяет Тео по какой-то причине, и эта причина иллюстрируется тем, как Тео делает шаг навстречу, а не от тела, несущегося в его сторону; как он настойчиво обхватывает мальчика за талию, прижимая его к себе, прежде чем тот успевает удариться головой о дно.  Это менее чем изящно: их беспорядочное переплетение конечностей, когда химера поднимает Лиама на ноги, дыхание беты касается подбородка Тео небольшими нервными вздохами. Рука Тео все еще обнимает мальчика за талию, удерживая его так, как будто ему еще есть куда падать. Нет. И все же они смотрят в глаза, затаив дыхание, Лиам пытается контролировать биение своего сердца, в то время как Тео задается вопросом, когда же его собственное начало мчаться в знак солидарности. Надеется, что тусклое освещение скейтпарка не поможет осветить румянец, растекающийся по его щекам.  Тео делает шаг назад, опускает руки по бокам и тихо объясняет: — Я, кхм, мне кажется, ты, возможно, перегнул палку, когда начал приседать. Если будешь осторожнее, в следующий раз все получится.   Но Лиам отталкивает доску от их ног, хватает Тео за запястье и тянет химеру вниз, пока они оба не упираются спинами в прохладную стену чаши. Глядя ни на что, кроме ясного неба, на что-то личное, скрытое и совершенное.  — Я не хочу пытаться еще раз, — говорит Лиам задумчивым голосом, — Все в порядке. Я думал, что умру.   Всего неделю назад они избежали несравненной опасности. Тео мягко возражает: — Нет, ты так не думал.   И уголки рта Лиама дергаются в усмешке, когда он кивает: — Нет, я этого не делал. Я доверяю тебе.   Говорит это как секрет, который могут услышать только они и звезды.  Лиам продолжает: — Впервые за последнюю неделю я не беспокоюсь о том, что попаду в засаду охотников. Здесь. С тобой. — Почему это?  — Я… — Лиам пожимает плечами и смотрит вверх, словно смотрит на луну в поисках ответа. — Всякий раз, когда я с тобой, я чувствую себя… в безопасности.  Тео не знает, что на это сказать, не хочет разрушать что-то святое своими неуклюжими словами и чахлыми чувствами. Молча наблюдает, как лунный свет струится по скулам Лиама, и размышляет, как сказать Лиаму, как много это для него значит. Как он никогда не был ни для кого безопасным местом и теперь боится все испортить. Знает, что, по крайней мере, он будет тут, чтобы поймать Лиама. Он может это сделать.  Он шепчет: — С днем ​​рождения.  Хотя означает нечто другое. Х ХХХХХ ХХХХ. Ты наконец-то осознал это? Если неведение — это блаженство, то осознание — это чертова рана.  * Они любезно оставили доску на краю скейт-парка, где Тео впервые «нашел» ее пару дней назад. Лучше поздно, чем никогда.  — Однако я польщен, — сонно бормочет Лиам, глядя в окно пикапа. — Никто раньше не крал для меня скейтборд.  — Я бы сделал это снова.   И в миллион раз больше. Пока Лиам продолжает падать. Пока он все еще находится в объятиях Тео, он падает.