Handle With Care

На ее лице застенчивая ухмылка, свидетельствующая о юношеском головокружении, свойственном только для грандиозных откровений такого рода. И Тео подозревает, что если бы он ответил честно, её ухмылка растянулась бы вдвое. Так что... — Нет.   Это немедленный ответ Тео по умолчанию. Не оставляет места для дальнейших вопросов. Он считает необходимость лжи при неизбежных обстоятельствах, отрицание как защитный механизм; мы так легко обманываем себя. Х ХХХХХ ХХХ. Начните молчаливое противостояние, оба непоколебимы в своих тихих убеждениях. Дженна с голубоглазой решимостью, которая так часто отражается в глазах сына, и Тео с серьезным лицом, не желающим показать, что на него вообще повлияло наглое обвинение. Возможно, его выдают покрасневшие кончики ушей. Оставшиеся подозрения Дженны проявляются лишь в легком изгибе ее брови, вероятно, она задается вопросом, удовлетворен ли Тео своей небольшой ложью.  — Мне очень жаль, — прерывает она, — Это было довольно грубо с моей стороны, не так ли? Уже поздно, и у меня нет манер.  И все же Дженна не отказывается от своих догадок. Не признает, что ошибалась. — Да нет, все в порядке, — вздыхает Тео, проводя рукой по лицу. Иногда мы говорим вещи, которые не имеем в виду. — Поздно уже. Мне нужно попытаться немного поспать.  Зацикливание на сердечных делах имеет тенденцию утомлять. Бегство от них — так же утомительно.  Он встает и направляется к раковине с остывшей миской с остатками лапши быстрого приготовления.  — Не волнуйся о миске, я о ней позабочусь, — предлагает Дженна. — Спи спокойно, Тео.  Да. Он попробует. Пустая кровать и стук сердца Лиама, гулко звучащий в ушах из коридора. Он думает: Мне нужно избавиться от этой проблемы.  * Пусть это будут два неоткрытых письма.  И, конечно, это, вероятно, просто уведомления для входа на порталы будущих студентов, проверки статуса заявлений и, таким образом, раскрытия надвигающегося будущего. Но даже открытие писем является обязанностью. Тео предпочел бы объединиться с грандиозным напряжением, которое несет в себе остальная часть его жизни в данный момент, танцует вокруг чувств и откровений всех видов.  Это ходульный вальс, а за ним тянется ком на цепи сверхъестественных обязанностей.  Вот что известно о последнем возрождении охотников в Бейкон-Хиллз: другие стаи в северной Калифорнии и за ее пределами остались нетронутыми, невредимыми и вообще незамеченными. Что касается случайных нападений, то это, похоже, единичный случай — вероятно, не вторая часть «Сверхъестественной мировой войны». Слабое утешение.  Но. — Мы не могли держать их здесь, — вздыхает Пэрриш, понижая голос и наклоняясь вперед за своим столом в участке. — Мы знаем, что они преступники, но прокурор не хочет передавать дело в суд из-за отсутствия доказательств.   То есть похищение Алека и его последующее возвращение, а также автокатастрофа были полностью неофициальными действиями Стилински, Пэрриша и стаи Макколла. Никакого звонка 911, никакого запроса на подкрепление, даже никаких доказательств того, что охотники были виновны в похищении при отягчающих обстоятельствах, учитывая тот факт, что никто — даже Алек — не давал свидетельских показаний.  Пока оборотни не станут общеизвестным фактом, преступления против них, скорее всего, останутся непризнанными. Стае повезло, что у них есть шериф и помощник, которые за ними присматривают.  Пэрриш лениво стучит костяшками пальцев по деревянной поверхности: — Мы не можем быть уверены, что они не нападут снова. — Если они умные, то не будут, — отвечает Тео, прислонившись к краю стола. — Но любой, кто готов преследовать стаю, используя менее смертоносную силу, в любом случае должен потерять несколько клеток мозга. Ранее мы были добрыми. Во второй раз они не получат этой привилегии.  Вот если бы только самой стае Макколлов разрешили использовать смертоносную силу. Может, тогда охотники поймут намёк с первого раза. Оправданное убийство в суде допустимо, в любом случае.  — Полегче. Крис получил какие-нибудь новые сведения? — спрашивает Пэрриш.  Тео кивает: — Арджент сверил их имена со списками близлежащих охотничьих организаций… они были членами армии Монро. — Ты же не думаешь... — Нет, я не думаю, что Монро вернулась, — перебивает Тео. — Стайлз занимался своими делами в ФБР, отслеживая Монро и лидеров ее групп по всему миру с тех пор, как она сбежала из города. Он дал бы нам знать, если бы кто-нибудь из них хотя бы бросил взгляд в сторону Бейкон-Хиллз.  — Ладно, идеологические речи Монро достигли тысяч людей. Ее последователи могли бы начать низовые движения, — утверждает Пэрриш.  — И они, вероятно, так и сделали, но только сама Монро и гражданские лица Бейкон-Хиллз, ставшие солдатами, знали бы о нас, — говорит Тео, добавляя, — Вот тут-то и вступаешь ты. У тебя есть доступ к протоколам арестов, нам нужно знать их адреса.  Глаза помощника шерифа на мгновение грозят вылезти из орбит, и он шипит: — Тео, я не могу тебе этого сказать.  Тайные бои посреди леса — это ладно, но разглашать личную информацию о преступниках — это уже переходит границы. Точно.  — Расслабься, нам просто нужно узнать, являются ли они жителями Бейкон-Хиллз, — уточняет Тео. Хотя было бы весьма удобно знать, где именно живут охотники. На всякий случай.  Если группа оказалась не из этого района, возможно, Алек прав, и его выследила та же группа Монро, которая убила его семью. Мальчик новенький в Бейкон-Хиллз, и его не было рядом, чтобы стать козлом отпущения за страх жителей во время войны, вероятно, единственный член стаи, кроме Хейден, который не стал бы мгновенно мишенью, если бы Анук-Ите вернулось. Это означает, что его волчья натура должна была оставаться тайной для жителей Бейкон-Хиллз… то есть вплоть до этого злосчастного похищения.  — О, — коротко кивает Пэрриш, несколько менее сомневаясь, — Я уверен, что смогу выяснить это для тебя. Одна секунда. Мужчина недолго стучит по клавиатуре, прежде чем снова повернуться к Тео.  — Ладно. Да, у них у всех адреса в округе Бейкон, на самом деле. И их записи абсолютно чисты, за исключением недавнего нападения, всего несколько штрафов — превышение скорости, просроченный счет, перегоревшие фары и все такое. — И все же они были готовы бросить все это только для того, чтобы прикончить пару оборотней в своем городе. У них какая-то вендетта, — бормочет Тео, вставая, — Спасибо за информацию, это должно быть очень полезно. Заместитель кивает, вежливая улыбка украшает его губы: — Конечно, дай мне знать, если я могу чем-то еще помочь. Береги себя. Тео покидает участок ​​с решимостью. А теперь шпионить.  * — Чему я обязан этим удовольствием? — спрашивает Тео, привыкший проводить свободное время в одиночестве, когда Алек приближается и садится за его укромный столик в задней части библиотеки.  — Ну, у меня сейчас должна быть геометрия, но прошло пятнадцать минут, а наш учитель так и не появился. Ты же знаешь правило, — объясняет младший мальчик. Тео фыркает: — Я почти уверен, что это миф. — Да, ну, оборотни тоже, — замечает Алек, роясь в своей сумке, прежде чем бросить на стол том Шекспира.  — Итак, — начинает он, понижая голос до шепота, — продвинулись ли вы в своих завоеваниях, сэр? Тео, не впечатленный, в ответ лишь приподнял бровь.  — Извини. Сегодня мы читали «Ромео и Джульетту», — пожимает плечами Алек. — Но, знаешь, ты и твоя Джульетта? Или... Ромео? Э-э, я думаю, это не имеет значения. Они оба в конечном итоге умирают. — Как обнадеживает, — сухо пошутил Тео. Возможно, его жизнь — трагедия. Но не те, у которых красивые слова и поэтические страдания. Только уродливые части.  — Это та часть, где ты рассказываешь мне о том, как безумно ты любишь... — Алек, не влезай в это. Я серьезно, — рявкает Тео, он не помнит, чтобы согласился позволить обнажить свои личные чувства. Челюсть беты щелкает. Он бормочет себе под нос: — Мы сегодня сварливые, да?   Нет. Не только сегодня. Но и вчера, и позавчера, и позапозавчера, и каждый второй день на этой неделе, с тех пор как Дженна подтвердила то, что Алек впервые осмелился предположить. Тео не может даже сидеть в одной комнате с Лиамом, не беспокоясь о том, что он источает свое обожание. Какими бы благими намерениями ни руководствовался Алек, это не его чертово дело. Тео пожимает плечами и лишь полууверенно произносит: — Извини.  Люди, которых я люблю, умирают, напоминает он себе. Молчаливая мантра. Закон, который никогда не оказывался неверным в его жизни. Безопасность означает разделение этих чувств, заталкивание их глубоко, чтобы Тео больше не мог причинить никому боль. В этой жизни, люди, которых я люблю, умирают.  * ♡ тебя. Другая жизнь. —Сайлас Тео просыпается поздним субботним утром, на цементной стене за его головой приклеена желтая наклейка, написанная небрежными каракулями старшей химеры.  И это странно. Каким бы банальным ни был Сайлас, у них с Тео никогда не было привычки оставлять друг другу любовные записки, пока другой спит. Это не мешает ухмылке воспоминаний, расползающейся по губам Тео, когда он вспоминает разговор, который вдохновил их маленькую игру фантазии.  — В другой жизни мы… мы не познакомились таким образом, — шепчет Тео.  — Нет? — Нет, — утверждает Тео, не сводя глаз с его и Сайласа окровавленных пальцев, которые были слабо переплетены. В другой жизни их не просто накачали химикатами, предназначенными для временного подавления их химерных способностей, и не заставили друг друга вцепиться в глотки. Не слишком-то они сражались, когда ни один из них изначально не хотел причинять друг другу боль. Человечность делает все еще хуже. Идеальному убийце не нужны когти и клыки, чтобы сделать свою работу.  Тео никогда не думал, что что-то в его состоянии обратимо. Осознание того, что всего лишь нескольких шприцев достаточно, чтобы превратить его обратно в человеческого мальчика, убившего его сестру, является, по меньшей мере, обесцениванием. Его единственное утешение в том, что это состояние временно: струпья образуются там, где раньше из ран текла кровь, по мере того, как ядовитая смесь химикатов перестает действовать. — Да. В другой жизни мы... коллеги, — хрипло говорит Сайлас, высовывая язык, чтобы потрогать разбитую губу. — Нет. Коллеги, в каком-то шикарном университете. Ты преподаешь что-то гениальное, например, нейробиологию. А я...   — Ты же меня нанял. Как-как это называется? Проректор или что-то в этом роде? — добавляет Тео дрожащим голосом.  Сайлас морщится от смеха. Тео нанес ему особенно сильный удар ногой в грудную клетку во время драки. — Вот теперь мы говорим. Да, и, о, студенты рассуждают о природе наших отношений. Тебя слишком часто ловят тайком выходящим из моего кабинета, в растрепанной одежде и тому подобном.  — Другая жизнь, — шепчет Тео, и слова превращаются в полуподавляемое хныканье, когда кожа на его костяшках пальцев снова срастается. Больно меньше, когда у тебя есть партнер, который сочувствует.  Тео выползает из кровати, бредет по пустым канализационным туннелям, чтобы найти Сайласа и продолжить их маленькую общую мечту. Он поворачивает в лабораторию Ужасных Докторов, жалея об этом. На земле лежит бледное, безжизненное существо. Ртуть льется из его ушей, пустой шприц лежит рядом с тем, что должно быть его синеватой рукой. С порога Тео может убедить себя, что безвольная фигура — не Сайлас, — не видит его теплых карих глаз, веснушек на носу. Как это успокаивает.  Но Тео делает шаг вперед. Он делает еще один. Делает еще два, пока не оказывается прямо над бледным трупом, в котором он не может не опознать Сайласа. Он и вся его искрометная юность погасли. Состояние неизлечимое.  Может быть, Сайлас отправился в погоню за той другой жизнью. Которая не связана со смертью, насилием и нежелательной борьбой. Может быть, Тео хотел бы, чтобы старший мальчик взял его с собой в это путешествие.  Тео склоняется над трупом человека, которого он считает само собой разумеющимся. Он мог играть с Сайласом сколько угодно, но, несмотря ни на что, все, что он получит, — это эта жизнь.  * Антропоморфный циклон по имени Сид врывается в раздевалку, как только часы, как обычно, бьют половину времени. Отчаянно хватается за молнию на спине, чтобы освободить потного пленника внутри. Тео наслаждается своим первым глотком свежего воздуха с тех пор, как почти час назад надел ужасный костюм.  Оболочка Сида лежит на полу, пока Тео снимает с себя влажную майку, роясь в сумке в поисках чистой верхней одежды. Дежавю: двери раздевалки распахиваются, торопливые шаги останавливаются, и Тео вот-вот пошлет Алека к черту. Пока он не оборачивается. И это не Алек.  Тео, стоит как олень в свете фар, пойман темно-бордовыми руками, когда он смотрит в глаза Лиаму. Вероятно, уже слишком поздно, чтобы развернуться и уткнуться головой в шкафчик, в любом случае с Алеком это не очень хорошо сработало.  — Чёрт, — бормочет Тео себе под нос, стягивая футболку через голову, чтобы только оттянуть то, что произойдет дальше.  Но чистая футболка на нем, а Лиам все еще стоит и пялится на него, поэтому Тео спрашивает: — Что ты здесь делаешь?   — Что… что я здесь делаю? Алек сказал мне встретиться с ним здесь на перерыве! — Лиам объясняет, указывая на костюм циклона у ног Тео, — Что ты здесь делаешь? С этим?  Я замышляю ужасное и жестокое убийство Алека, вот и все, думает Тео. Глупая гребаная подстава, вот что это такое. Парень не может не вмешиваться в личные дела Тео, судя по всему. И подумать только, недельная тактика Тео избегать собственных чувств, похоже, работала так хорошо.  — Ты... талисман, — заявляет Лиам, связывая все точки. Вспоминая игры, появления после перерыва и все такое, — Знаешь, из всех вещей, которые ты решил от меня скрыть, это, должно быть, самое отстойное.   Тео ощетинивается, бормочет слабое «нахуй тебя», запихивая костюм в шкафчик.  — Нахуй меня? Нет, какого черта, нахуй тебя. Почему ты мне не сказал? — требует Лиам, устремляясь к Тео с тлеющей яростью.  — Я… я просто этого не сделал, — пожимает плечами Тео. — Почему ты так злишься на это? Лиам сухо смеется и спрашивает: — Что, я ошибался, думая, что мы практически всё рассказываем друг другу? — Боже, Лиам, почему это должно быть таким важным событием? — Тео ворчит, загнанный в угол собственным выбором.  — Это было бы не так, если бы ты, может быть, решил, я не знаю, случайно поднять этот вопрос в разговоре? Что-то вроде: «Эй, Лиам, просто чтобы ты знал, я талисман. Вперед, Циклоны!» Верно?  Тео всегда представлял себе, что этот разговор пройдет гораздо лучше, чем этот. Или вообще не произойдёт, потому что это всегда казалось легким выходом.   — Нет, — продолжает Лиам, голос приближается к рычанию, — Вместо этого ты лжешь и говоришь, что опаздываешь на игры, потому что работаешь в клинике. Или у тебя тонна домашнего задания, или есть другой повод, чтобы скрыть это дурацкое выступление с талисманом. Итак, ты ответишь мне сейчас. Почему?   Тео хочет ответить на вопрос чем-то другим, чем своим упрямым молчанием, правда, хочет. Его рот просто не сотрудничает с мозгом, вот и все.  — Забудь об этом, Тео. Неважно. Я возвращаюсь на площадку, даже не знаю, почему Алек сказал мне прийти сюда… Лиам начинает отступать, химосигналы кричат ​​о едкой, едкой досаде. Конечно, Тео, возможно, было глупостью скрывать от Лиама «глупую работу талисмана», но было бы еще глупее позволить ему уйти, не поняв, почему он это сделал.  — Нет, подожди! — выпаливает Тео. Эхо того, что мы рассказываем практически всё друг другу, крутится у него в голове, — Это потому, боже, послушай, эм — потому что ты мне чертовски нравишься, ясно? Ты мне правда… нравишься.  Небольшое уменьшение. Например, если пережевывать слова и выплевывать их обратно с меньшими чувствами, их легче переносить.  Это не так работает.  На этот раз Лиам — олень в свете фар, Тео и его импровизированное признание неуверенно продвигаются вперед. Молчание беты нервирует.  Тео продолжает, голос далек от его обычного уверенного тона: — И ты сказал… ты сказал мне, что тебе нравятся талисманы. Я, хм, я думал, не знаю, что тебе это понравится. Понравлюсь я. Я имею в виду, это глупо, ты, наверное, все еще любишь Хейден или что-то в этом роде. Тео замолкает, ждет, затаив дыхание, в надежде, что Лиам хотя бы признает, насколько он обнажил свою душу, но единственным ответом Лиама является оборонительный писк: — Я не влюблён в Хейден!  Но чувства не взаимны. Тео сдувается, очищается от любых оставшихся остатков наивного оптимизма. Его первой ошибкой было признание этих чувств в первую очередь. Считайте святотатством высказывать эти чувства вслух. — Хорошо. Да, я неправильно понял, не так ли? Я просто, я думал, — Тео обрывает себя с глухим смешком, — Извини, мне не следовало этого говорить. Забудь об этом. Раздевалка представляет собой путаницу химосигналов, собственных Лиама и Тео. Слишком сложно понять, чьё это именно смущение-сожаление-стыд-разочарование. Лиам пятится, пока не приближается ближе к входу в раздевалку, чем к Тео.  Он устроил большой, большой и эгоистичный беспорядок.  — Мне, э-э, мне нужно вернуться к команде, — бормочет Лиам, глядя на кафельный пол, когда он разворачивается и выбегает из раздевалки. Тео остается слушать торопливые шаги, удаляющиеся по коридору.  Он вспоминает вопрос Дженны, заданный несколькими днями ранее, и теперь задается вопросом, не было ли это тонко завуалированной насмешкой.  Ты влюблен в моего сына?   Нет, думает он, твой сын меня раздавил.  Вперед, Циклоны.  * Угрюмая маленькая группа сверхъестественных существ, какими они все являются, учитывая, как школа едва не проигрывает баскетбольный матч благодаря шестиочковому преимуществу команды соперника в четвертой четверти. Алек, который, несмотря на все усилия, не смог остановить упорство команды соперника во второй половине, не переставал смотреть на светодиодное табло с тех пор, как вернулся с послематчевого собрания команды.  Лиам сам не менее угрюм, насколько Тео может судить по его упрямым, скрытым взглядам в сторону младшего мальчика, когда тот не смотрит. Может, он тоже притворится, что это из-за проигрыша в баскетбольном матче.  — Ну... молодцы, ребята, — вздыхает Хейден, оглядываясь вокруг трибун, —Давайте перевернем эти хмурые взгляды вверх дном. Кто-нибудь хочет поесть?   — Я! — Кори вступает в разговор.  Алек пожимает плечами, бормочет: — Думаю, чили-дог, по крайней мере, придал бы этой ночи счастливый конец. Лиам, хочешь? — Э-э, да… — Лиам замолкает. Он переводит взгляд на Тео, словно молча спрашивая: ты с нами?  Тео обнаруживает, что находится где-то между пожатием плечами и кивком. Интересно, что бы произошло, если бы он вежливо отклонил их приглашение, если бы Лиам поехал с ним домой, если бы это вообще что-то значило.  С другой стороны, поход в кафе с остальной группой может удобно отсрочить момент, когда Лиаму и Тео придется поговорить об этом. Том, что произошло. Невозможно сбежать друг от друга, когда живёшь под одной крышей.  — Конечно, Тео пойдёт, — прерывает размышления химеры Хейден, — В конце концов, ему же придется нас отвезти.   — А? Но...   Тео окидывает взглядом группу и гримасничает. Точно, Мейсона нет — его все еще выхаживают, и все такое — и, следовательно, нет машины. Счастливчик Тео, кстати, повышенный до водителя стаи.  — Ладно, — выдыхает Тео, кивая головой в сторону выхода, — Пойдем.  Тогда это удобная задержка.  Стая идет на парковку, уже не так надувшись в надежде, что жирный фаст-фуд поднимет им ранее подавленное настроение.  — О, а потом ты не мог бы отвезти меня домой, Ти? — спрашивает Алек, — Мелисса сегодня работает.  Хейден вмешивается в разговор в нескольких шагах позади: — То же самое, моя сестра не выйдет на свободу еще несколько часов. — Ну, я живу между Алеком и Хейден, так что… меня тоже? — добавляет Кори с застенчивой улыбкой, адресованной Тео.  Действительно удобная задержка. Но, похоже, у них нет других вариантов.  — Вы, нахлебники, платите за мою еду, — ворчит Тео, — И чаевые.  Хейден, Алек и Кори нехотя соглашаются, к большому удовольствию химеры. Тео достает свой ключ, когда они приближаются к его парковочному месту в глубине переполненной парковки, остальная часть группы горячо обсуждает стоимость покупки еды по сравнению с предложением денег на бензин позади него.  И, возможно, это свидетельство смятения разума Тео в данный момент, но он замечает это только когда его рука тянется к дверной ручке, и тут же отшатывается. Остальная часть стаи замерла на месте позади него, он не оборачивается, чтобы увидеть выражение шока на их лицах.  — Черт, чувак, — бормочет Алек.  НЕТ МИРУ С ВОЛКАМИ Это фраза, выцарапанная криво на водительской стороне темно-синей краски пикапа. Вписана глубоко, так, что синяя краска отслаивается, обнажая серебристый металл под ней. На капоте есть неряшливое изображение знака охотничьей группы в виде мишени-трискелиона.  Тео не может найти слов, глядя на кузов своей машины. Деньги за бензин, полагает он, теперь беспокоят его меньше всего. Деньги на детали автомобиля, чтобы справиться с вандализмом, который выставляет напоказ его пикап — новый главный приоритет Тео. По крайней мере, с шинами все в порядке, иначе они бы сидели как утки на этой стоянке и ждали прибытия эвакуатора. Он осматривает машины в окрестностях, все остались совершенно невредимыми. Они знали, какую машину атаковать.  Глаза Тео сужаются, когда он снова переводит взгляд на пикап: в углублениях букв блестит какая-то порошкообразная субстанция.  Лиам бросается вперед, по глупости протягивая руку, чтобы потрогать пальцами царапины. Тео, возможно, переполняет иррациональное разочарование по поводу мальчика, но он все равно быстро отдергивает Лиама, утаскивая его за запястье.  — Оно покрыты волчьим аконитом, — выдыхает Тео. — Не трогай.  Знаете, это очень обидно. Пикап только что с мойки.  — О. Спасибо, — шепчет Лиам, глядя на Тео с одобрительным блеском в глазах.  И все они замерли, не зная, как действовать перед лицом непрямого нападения на оживленной школьной парковке. Несколько студентов, которые проходят мимо, бросают вопросы в сторону машины, но идут дальше, даже не взглянув на них. Вероятно, считая ущерб какой-то странной формой личного самовыражения, а не свидетельством того, что группа людей в городе хотела бы видеть мертвых ошеломленных подростков, стоящих перед пикапом.  — Ладно, ну... кто-нибудь готов к импровизированному собранию стаи в закусочной? — спрашивает Лиам, прерывая их ошеломленное молчание.  — Наверное, это лучше, чем торчать здесь, — вздыхает Тео, снова тянясь к двери грузовика.  — Подождите, — выпаливает Алек, — А что, если это, ну, не знаю, автомобильная бомба или что-то в этом роде? Разве нам не следует быть осторожнее?   — Разве это не слишком? — спрашивает Хейден.  Кори пожимает плечами и отвечает: — В прошлый раз они похитили Алека и врезались в нас на своем внедорожнике. — О. Точно, я это пропустила, — кривится Хейден, — Да, если подумать, то, пожалуй, пойду домой пешком.   Надежда, что охотники не будут столь безрассудны в этот раз, учитывая их расположение на парковке среди множества людей. Не то чтобы куча сверхъестественных существ заслуживала того, чтобы их разорвало на куски, но, возможно, они бы справились с этим немного лучше, чем их менее одаренные коллеги. Школа после баскетбольного матча была бы не лучшим выбором для эффективной засады.  Тео поспорит на это, по крайней мере. Он готовится, открывая дверь.  И ничего. Тео приближается, осторожно садясь на водительское сиденье, заводит машину и пару раз заводит двигатель.  Не смертельная ловушка. Вместо этого ему просто придется оплатить огромный счет за значительный объем работ на своем пикапе. По нему до сих пор разбросаны пулевые отверстия после того, как Тео смог позволить себе починить разбитые окна только после перестрелки, произошедшей во время Анук-Ите.  — Все в порядке, — говорит Тео, высовывая голову в окно, — Просто будьте осторожны, прикасаясь к дверным ручкам, а то на них может быть аконит.   Ему удается уговорить остальную часть группы сесть в машину, и они отправляются к месту назначения. Это определенно занимает первое место в списке самых дерьмовых ночей Тео, но, по крайней мере, отвлечение его разбитого сердца — усиленное причиной, сидящей на пассажирском сиденье рядом с ним, заставляет всю эту историю с изуродованным пикапом казаться простым пятном на его фоне на данный момент.  Итак, вперед. * Лиам, Хейден и Кори зажаты в одной части стола, Алек и Тео — в другой, и все они торжественно обсуждают мотивы этих охотников, ожидая еду.  — Мой пикап сейчас представляет собой рекламу против оборотней, — возмущается Тео. А он даже не чертов оборотень, — Мой пикап — это также единственный способ, которым мы все сейчас путешествуем всей стаей. Нас пытаются выделить.   — Хорошо, но выделить нас перед кем? Большая часть города не верит в сверхъестественное, — спорит Лиам, сидя напротив.  — Мы вообще знаем, правда ли это? — Кори хмурится, понизив голос, — Если эти охотники работали с Монро, почему мы должны предполагать, что они удобно забыли о том, кто мы такие? Откуда нам знать, что кто-то забыл? Это хороший вопрос. Возможно, стая по глупости решила сохранить ложное чувство надежды, когда всё вернулось на круги своя, вместо того, чтобы признать опасность, дремлющую в их городе.  Рассмотрим жителей Бейкон-Хиллз после Монро, которые делятся на четыре группы: тех, кто не был вовлечен в войну; тех, кто питал подозрения, но не участвовал в ней; тех, кто участвовал в войне; и их невезучих сверхъестественных целей.  Возможно, можно с уверенностью сказать, что жители, не вовлеченные в войну, а может быть, даже те, кто питал исключительно подозрения, не подозревают о реальности сверхъестественных явлений в своем городе. Дженна и Дэвид, например.  Но гражданские, владеющие оружием и боеприпасами, которые активно атаковали все сверхъестественное вокруг, видели слишком много, чтобы просто забыть. Несмотря на возвращение к нормальной жизни, у них все еще остались воспоминания о пушках, клыках и когтях, о подростках, обладающих гораздо большей силой, чем им следовало бы. — Итак, вы думаете, что эти охотники снова пытаются настроить город против сверхъестественных существ, но на этот раз без Монро? — спрашивает Хейден.  Алек морщит нос и добавляет: — Или без Анук-Ите?  — Трудно сказать. Похоже, они охотятся только за нами, но мы определенно не единственные оборотни в городе, — пожимает плечами Тео, — Однако мы единственная группа в городе, публично раскрытая охотниками Монро, которые остались поблизости. Возможно, мы единственные, о ком они знают, так что по умолчанию мы их единственные цели.   Тео вспоминает предложение Пэрриша о формировании массовых движений. Возможно, в этом помощник прав, гражданские лица, должно быть, стали самими собой лидерами после роспуска движения и исчезновения Монро.  Возможно, они наблюдали. Выжидали своего часа. Ждали, пока не наступит подходящий момент, чтобы разрушить маленький внутренний пузырь спокойствия стаи Макколла.  Но, задается вопросом Тео, почему именно сейчас?  — Хорошо. А как насчет… мирных переговоров? — спрашивает Лиам вслух, оглядывая меню, — Настоящих, не похожих на ловушку, которую Монро устроила для Скотта, где мы просто пытаемся положить конец всей вражде между нами и ними.  — Не знаю, читал ли ты ту фигню, которую они выцарапали на моём пикапе, мистер Временный Альфа, — холодно начинает Тео, — Но там говорилось прямо противоположное этому. Никаких чертовых шансов.   Взгляд Лиама метнулся к Тео, и он снова попытался: — Ладно, но... — Да, пожалуйста, скажи мне, как ты намерен противостоять нашим врагам таким образом, чтобы это не закончилось еще большим кровопролитием или имущественным ущербом, — тянет Тео, глядя непоколебимо.  Лиам резко выдыхает, отрывая взгляд от химеры. Он говорит: — Я думаю, что наш лучший выход — просто поговорить с ними. Как люди.   Однако разговоры не всегда приводят к желаемому результату.  — Думаешь, от этого разговора не убежишь? — Тео бормочет себе под нос, хотя громкость не имеет никакого значения для четырех сверхъестественных существ, сидящих с ним за столом.  Лиам резко встает и выскальзывает из-за стола, бормоча что-то о том, что ему нужно выйти на улицу, чтобы подышать воздухом, и поспешно покидает закусочную, а за ним следует сердитое облако химосигналов.  — Эм, — Алек морщится, поворачиваясь к Тео и понижая голос, — Разве ты не должен... что-нибудь сделать? Тео до сих пор не раскритиковал Алека из-за той небольшой подставы, которую он устроил ранее. Но вместо того, чтобы открыть новую банку с червями и раскрыть свою двойную личность талисмана остальной команде, Тео сползает ниже на сиденье. Говорит: — Сделать что.  Хейден усмехается, прищурившись на Тео, и наносит сильный удар по его голени под столом.  — А как насчет того, чтобы ты просто пошел и поговорил с ним, придурок? — рычит она тоном, который не оставляет иного выбора.  Тео, у которого болит нога и все такое, неторопливо выходит на парковку, где находит Лиама, сидящего у тротуара возле закусочной. Тео не уверен, что у него есть слова для этого момента, когда все его существо превратилось в свежую рану. — Почему ты здесь? — Лиам бормочет, — Ты хочешь и дальше вести себя со мной как засранец?  — Отвали, Лиам, — вздыхает Тео, садясь рядом с мальчиком, хотя это звучит не так раздраженно, как ему хотелось бы. Никакого жара за словами, звучит скорее как поражение, чем что-либо еще. Он спрашивает, — Что происходит? Почему бы тебе не вернуться внутрь?  — Потому что ты идиот, — раздраженно ворчит Лиам, не глядя химере в глаза.  Тео слабо смеётся и спрашивает: — Почему я идиот?   Потому что я влюбился в тебя?   — Потому что, — шепчет Лиам, подтягивая колени к груди, — Ты мне тоже нравишься.   Тео сбит с толку, зажат между восторгом и недоверием. Может быть, на этот раз его очередь сбежать. Или, может быть, Тео может сделать что-то еще, кроме как смотреть на пространство между ними двумя, представляя, что его там нет.  — Ты что-нибудь скажешь? Я же сказал тебе... Ты мне тоже нравишься, — бормочет Лиам, глядя в землю, и в его голосе слышится неуверенность.  Это чувство приятное и все такое, но оно не помогает подавить подавленную гордость Тео. Он ждет, пока произойдёт неизбежное и что скажет Лиам, но не таким образом.  — Нет, перестань, — слабо бурлит химера, хмурясь, — Я не хочу слышать, как ты говоришь это только для того, чтобы мне стало легче. Я понял посыл, Лиам. Громко и ясно. По какой-то причине Лиам злится. Запах тлеющего огня и такие же пылкие глаза, когда он поворачивается к Тео. Похоже, он вот-вот оскалит зубы, когда полурычит: — Ты думаешь, я говорю тебе это для того, чтобы ты почувствовал себя лучше? — Лиам продолжает, голос резкий и скрипучий, но слова нет, — Я знаю, что ранее я облажался, но почему ты мне не веришь? Потому что ты не уверен, что иногда у тебя все может получиться так, как надо?  Тео замирает, пытается подавить огромное количество чувств, грозящих выплеснуться наружу. Это та часть, где единственное, что можно почувствовать, — это облегчение, верно? Та часть, которую он не планировал.  Несмотря на продолжительное нервное молчание, прерываемое лишь звуками въезжающих и выезжающих со стоянки автомобилей, на лице Тео появляется застенчивая улыбка, когда он отвечает: — Немного странно говорить это после того, как мой пикап подвергся вандализму.  Лиам сдерживает улыбку облегчения и говорит: — Прости, что струсил раньше. Просто... ты всю неделю вел себя странно отстраненно, а потом вдруг сказал, что я тебе нравлюсь. Что я должен был чувствовать?  — Гордость? — предлагает Тео, озорно взглянув в сторону Лиама. Младший мальчик закатывает глаза и придвигается к Тео на цементном бордюре. Он понижает голос и признается: — Я просто… никогда не был с, эм… Признание затихло в прохладном воздухе. Не то чтобы Тео не знал, к чему все идет, он понимает совершенно четкую историю отношений Лиама. Все в порядке.  — Кем-то столь же невероятно привлекательным, как я? — заканчивает он, вызывая лающий смех у сидящего рядом с ним Лиама.  — Да. Только не говори об этом Хейден, а то она разозлится, — усмехается Лиам, — Хотя она была своего рода моим тайным помощником насчёт тебя. — О.  Хейден, которую Тео до этого момента считал угрозой для своих отношений с Лиамом. Правильно. В какой-то момент он извинится за то, что был таким придурком по отношению к девушке после ее возвращения. Даже если так, она не лучший помощник. Алек, вероятно, лучше справился с задачей заставить Тео признать свои чувства, Тео должен это признать.  Лиам встает, отряхивает штаны и протягивает руку Тео: — Нам нужно вернуться. Я, э-э, я даже заплачу за твою еду. Это меньшее, что я могу сделать после всего этого. И твоя машина вся побита и все такое.  Тео хватает Лиама за руку, пока тот поднимается, ухмылка скользит по его губам, а в глазах появляется огонек, когда он спрашивает: — О, это наше первое свидание?   Яростный румянец настигает Лиама, он, бормоча, отрывает руку от Тео, пытаясь найти слова, чтобы возразить против вопроса химеры. — Не волнуйся, — холодно говорит Тео, пока они направляются к двери, голосом, полным фальшивой бравады. — У меня будет гораздо лучшее настроение, когда мы на самом деле пойдём куда-нибудь в первый раз, ладно?  Лиам замирает, положив руку на дверную ручку, оборачивается, смотрит мягко и тихо произносит: — Я с нетерпением буду ждать этого.  На этот раз Тео — тот, у кого щелкает челюсть, он пытается подобрать слова и борется с жаром, подступающим к щекам, когда он молча следует за Лиамом обратно в закусочную. Изуродованное, но вылеченное сердце неожиданно наполняется кровью. Хотя вся группа с нетерпением смотрит на них двоих, когда они возвращаются, Лиам просто проскальзывает на своё место с восклицанием: — О, здорово, еда уже здесь!  Тео следует его примеру, пожимая плечами в ответ на вопросительный взгляд Алека, симулируя игнорирование. Возможно, позже он поблагодарит мальчика за то, что он чертовски любопытен.  * Лиам и Тео направляются домой, тщательно развезя остальную часть компании по домам, и это приносит новый тип тишины. Не колючей или опухшей от неразрешенного напряжения. Предвкушающей. Или, может быть, взволнованной. Как будто это Тео и Лиам, и они впервые видят друг друга по-другому. И Тео хочет нежиться в уютной тишине, баюкать ее, как будто он наконец-то убирает свои когти, учась быть нежным впервые в своей жизни.  — Хэй, Тео? — Лиам шепчет.  — Хм?   Лиам бросает взгляд на Тео с нехарактерно кротким взглядом и спрашивает: — Можешь ли ты ещё раз сказать мне, что я тебе нравлюсь?   — Господи, черт, какой же ты самодовольный, — усмехается Тео, — Что, снова мне откажешь?  — Нет, я… что? Я даже не отказывал тебе в первый раз! — Лиам заикается, — Я просто хочу… переиграть. Пожалуйста?  — Хм. Ладно...конечно.   Машина останавливается перед знаком «стоп», на пустом перекрестке. Ночь тихая, если учесть все обстоятельства, поэтому Тео предполагает, что нет ничего плохого в том, чтобы немного постоять на остановке. Эгоцентричная просьба или нет, Тео, встретившись взглядом с Лиамом, чувствует себя более нервным, чем прежде, как будто первое признание было вызвано чистым отчаянием. Как будто в этот раз на кону еще больше, нужно сосредоточиться, чтобы слова прозвучали правильно.  — Лиам… — выдыхает Тео, высовывая язык, чтобы на мгновение увлажнить губы, — Ты мне нравишься.  Легкая нервная улыбка, тронувшая губы Лиама, перерастает в непоколебимую улыбку, и он говорит: — Тео, ты мне тоже нравишься.  Тео выдыхает, хотя и не заметил, что затаил дыхание.  Годами ты готовил себя только к худшему исходу, думает он. Ты забыл, что делать, когда тебе дают самое лучшее.  — И твой костюм талисмана, — запоздало добавляет Лиам, сильно ударив Тео по плечу, — Выглядит глупо.  Тео отъезжает от знака «стоп», притворяясь обиженным, несмотря на ухмылку на лице, и притворно жалуется: — Ты говоришь мне, что я тебе нравлюсь, а потом бьешь меня по руке и оскорбляешь мое хобби. Как я должен себя чувствовать?  — Счастливым?   Ага. Возможно, Тео чувствует себя немного счастливым. Неудачное признание, поврежденная машина и все такое.  Эта жизнь. Пожалуйста, пусть она будет правильной.