Handle With Care

Тео и Лиам тихонько проскальзывают мимо яркого света фонарей на крыльце и входят в дом с видом полной обыденности, выполняя привычные процедуры отхода ко сну и желая спокойной ночи родителям, не обращающим внимания на недавние беспокойства.  Дом давно затих и спокоен, но в глубине живота Тео непрестанно трепещет. Что-то теплое. Нетерпеливое. Из-под прохладных простыней своей кровати Тео вглядывается в темноту, пристально глядя на дверь, которую он оставил приоткрытой на несколько дюймов. Молчаливое приглашение.  Он смотрит на дверь, сосредотачивается на том, как скользят по деревянным панелям пятна теней от лунного света, проникающего сквозь жалюзи. Он смотрит на дверь, потому что в противном случае ему пришлось бы задуматься, почему его сердце колотится быстрее, почему его губы изгибаются в интимной улыбке каждый раз, когда он думает о чем-то, кроме двери. О чем угодно, кроме... Тео вырывается из своей ужасной любовной задумчивости с тяжелым вздохом, словно нерв, возвращающийся в чувство. Закрывает глаза от натиска безрассудных мыслей, грозящих вырваться наружу. Есть более важные дела, о которых стоит беспокоиться. Например, давно игнорируемые электронные письма, предстоящие счета за ремонт или попытка напасть на этих охотников, прежде чем они решат нанести еще один удар. О, и оставить всех чертовски живыми в процессе. Дверь скрипит, но Тео держит глаза закрытыми, чтобы они не решили подшутить над ним. Он изо всех сил старается сохранить ровное сердцебиение, притвориться спящим, даже когда мягкие шаги идут до его кровати. Даже когда тело так легко скользит под одеяло, вес перемещается прямо рядом с ним.  Даже когда Лиам приподнимается на локте и шепчет тихое «привет», щекочущее линию подбородка Тео.  Ладно. Может быть, Тео сдается, приоткрывает глаза по одному, словно покой уже маячит на горизонте, несмотря на то, что в любящем взгляде, устремленном на Лиама, нет и следа сонливости.  — Привет.   — Можно? — спрашивает Лиам, подавшись вперед, пока не толкает Тео лбом в руку. Химера гудит, оглядываясь на теперь уже закрытую дверь своей спальни.  Он слегка пожимает плечами и говорит: — В любом случае, я думаю, ты уже принял решение.  Но Лиам просто усмехается, как будто это самая нормальная вещь в мире, скользя под руку Тео и кладя голову на крепкие мышцы его плеча.  Тео старается не допустить короткого замыкания в мозгу. Обычная ночь с обычными событиями. В конце концов, они уже делали это раньше. Пробирались в комнаты друг друга посреди ночи, оправдываясь тем, что «не могу уснуть», и тут же оказывались подхваченными Морфеем, как только их головы касались подушек друг друга.   Возможно, теперь это имеет иной смысл, как что-то более конкретное и намеренное, чем просто стремление к отдыху.  Лиам натягивает одеяло так, чтобы оно остановилось прямо у него под носом, глаза закрываются, как будто одного присутствия Тео было достаточно, чтобы унести его в сон. Тео более чем доволен наблюдать за плавным подъемом и падением груди Лиама, но его молчаливые волнения все еще имеют свободу действий в утешении его разума.  — Что, если твои родители зайдут к нам утром или что-то в этом роде? — говорит Тео в волосы Лиама.  Лиам шевелится и бормочет: — Мы никогда раньше об этом не беспокоились.   Сверхъестественный слух немного затрудняет возможность подкрасться к вам незаметно, неважно, спите вы или нет.  — Нам, наверное, стоило рассказать им об охотниках. О моем пикапе, — снова говорит Тео. Не мог не высказать вслух мысли, которые держат его в заложниках.  — Завтра.   — Хорошо, — шепчет Тео, ожидая, пока в комнате снова не наступит тишина, чтобы заговорить, — Нам нужно провести собрание стаи.   Лиам устало фыркает в кожу на шее Тео: — Завтра. Спи, Тео.  — Ладно, — выдыхает он с некоторым чувством завершения, смиряясь с участью быть убаюканным запахом и сердцебиением Лиама. Может быть, он слегка сдвинется, уткнувшись носом в место за ухом Лиама. Они не будут об этом говорить.  Тео позволит себе этот небольшой отдых. Он поддается дразнящему ритму дыхания Лиама. Погружаясь во что-то — может, в сон, может, во что-то еще, но не желая останавливать это. Тео погружается в успокаивающую уверенность тела рядом с ним, в покой, обретаемый между местами соприкосновения их конечностей под простынями.  Его сны шепчут о жизни, построенной из такой незнакомой мягкости, как эта.  * Тео отходит ото сна за кружкой кофе и тарелкой яичницы с беконом, любезно предоставленной Дженной. Напротив него, за кухонным столом, Лиам грызет кусок тоста с маслом, крошки высыпаются изо рта и собираются на его толстовке цвета лесной зелени.  Толстовке Тео цвета лесной зелени. Та, что с мягким флисом внутри и потертыми завязками, которые он, возможно, или не возможно, капризно жевал во время учебы. Он не уверен, когда ее украдкой стащили из его шкафа.  Но это не имеет значения. Лиам, одетый в толстовку Тео, с растрепанными волосами и сонной улыбкой, вспоминает вчерашнюю ночную игру с глотками завтрака перед родителями. Это их обычный субботний утренний разговор, по крайней мере, так оно и казалось бы. Может быть, если бы Дженна и Дэвид не обменивались странными взглядами каждый раз, когда им казалось, что два мальчика перед ними не замечают этого.  — О, это потрясающе, Ли, — рассеянно комментирует Дэвид, размешивая мед в своем чае.  Лиам хмурится, останавливаясь, поднеся кусок бекона ко рту: — Нет, это не так. Вы вообще слушали? Мы продули. — Но это было близко, да? — Дженна натянуто улыбается, ее взгляд скользит между сыном и Тео, — Я уверена, что ты старался изо всех сил.   Тео предпочитает обжечь рот кофе, вместо того чтобы обратиться к трезвой атмосфере, которая установилась на кухне. Лиам тоже это уловил, его нос улавливает это в воздухе, он чувствует нерешительность родителей.  — Ладно, — выпалил Лиам, — Что с вами происходит, ребята?  Еще один общий взгляд. Поднятая бровь, легкая нахмуренность.  Тео еще сильнее вжимается в свое сиденье. Это чертова толстовка, думает он. Так и должно быть. Потому что отрицание Тео своих чувств перед лицом Дженны, а потом вид Лиама в одежде Тео, является самым большим неоднозначным сигналом на планете. Точно.  Или, может быть, их тайные походы в спальни друг друга по ночам не остались незамеченными, как они предполагали. Дженна и Дэвид — святые, но кто сказал, что они не испытывают никаких сомнений в том, что бездомные, которых они приютили, нападают на их ребенка. Что мог сказать Тео, несмотря на их неодобрение? Обещаю, я не оскверняю вашего сына, просто у меня есть склонность погружаться в кошмары, когда я сплю без него.  — Тео.   Химера выпрямляется, встречая взгляд Дэвида с тихим вопросительным хмыком.   — Когда я сегодня утром вышел стричь траву, я увидел нечто весьма… тревожное, — признается Дэвид, делая паузу, прежде чем уточнить, — Похоже, кто-то разгромил твой пикап. Как ни странно, это заявление вызывает у Тео вздох облегчения, и его прежние опасения по большей части развеялись.  — Я не уверен, когда это произошло, но думаю… — О верно. Я знаю, — кивает Тео, — Охотники. На самом деле это произошло где-то во время игры прошлой ночью. Я… мы хотели сказать вам, извините.  Увидев на лицах Дженны и Дэвида выражение легкого ужаса, Лиам быстро произносит: — Никто не пострадал! Они не пытались напасть на нас или что-то в этом роде. Мы даже не видели, как они это сделали.  Да, потому что охотники прибегли к мелкому преступлению, поскольку их предыдущая засада пошла не так, как планировалось. Менее опасно для жизни, более раздражающе.  — Это... не делает лучше, — ворчит Дженна, недовольная попыткой ее успокоить.  Дэвид спрашивает: — Что теперь? Тео закидывает в рот остатки яичницы, прежде чем встать и отнести столовое приборы к раковине.  — Теперь я собираюсь на работу, чтобы иметь возможность починить свою машину, — пожимает он плечами, — Наверное, сегодня или завтра у нас будет собрание стаи. Надеюсь, после этого у нас будет больше ответов.   — Нет, Тео, милый, тебе не следует беспокоиться о затратах на ремонт, — возражает Дженна. — Мы были бы более чем счастливы… Еще больше сделать тебя должным. Жилье, еда, ремонт машины. Тео это ценит, правда, но он также не спит по ночам, думая о том, как много он должен Данбар-Гейерам за их щедрое гостеприимство и многое другое.  — Спасибо за завтрак, — прерывает её Тео с кислой улыбкой, — Я пойду.   Это не побег, если вам действительно нужно куда-то уйти. Или так говорит себе Тео, выходя из дома.  Его ноги останавливаются на подъездной дорожке, когда он смотрит на свой пикап свежим взглядом. Осматривает испорченный внешний вид, грубые гравюры, и его охватывает ярость и отчаяние, которых он не чувствовал прошлой ночью. Тео подумывает о том, чтобы задействовать ключи своей машины, делая неровные косые черты по словам, написанным на поверхности, чтобы скрыть сообщение, хотя это может только еще больше увеличить счет за ремонт.  Боже, этот город пожирает. Ужасный, нескончаемый аппетит. Закрывает глаза на молодежь, истекающую кровью на улицах. И все же они жаждут. Мира. Принятия. Жизни, которая не угрожает им на каждом шагу. Еще одна порция безопасности.  Вместо этого банда когтей и клыков, гуляющая по улицам, должна надеть свой лучший человеческий камуфляж, чтобы их не застрелили, как добычу. Да, думает он, мы, которые пытаемся всего лишь приспособиться, несмотря на наши неудачные условия, единственные гнилые здесь. Представьте, что вы родились хорошим, но выращены плохим. Подумайте о том, как вы прорастаете в эту нежелательную штуку, которая гниет в вашем родном городе. Слушайте, как вы это прекратите? Извините за наши публичные проявления нечеловечности, мы не можем уничтожить эти части себя, не унося с собой все остальное. Конечно. Если бы Кларк Кент был настоящим, он был бы не спасителем, а изгоем.  Входная дверь с грохотом закрывается. Приближающиеся шаги вырвали Тео из размышлений.   — Думаю, будет очень весело гонять на нем средь бела дня, — протягивает Лиам из-за его спины.  — Полный беспорядок, — бормочет Тео, поворачиваясь к Лиаму.  — Ну что, ты собираешься пойти на работу, как и сказал, или продолжишь пялиться на свой долбаный пикап?   — По крайней мере, как только я сяду за руль, мне больше не придется это видеть, — признает Тео, доставая ключ из кармана.  Лиам ухмыляется: — Пока ты не выйдешь.  — Я перейду этот мост, когда доберусь до него, — соглашается он, протягивая руку вперед, чтобы дернуть изношенные завязки на своей толстовке Лиама так, чтобы капюшон плотно закрывал лицо Лиама. Знаете, было бы так трудно уйти, если бы Тео продолжал смотреть на это лицо.   — Увидимся позже, хорошо?  Лиам излагает лишь серию приглушенных звуков, которые Тео интерпретирует как пожелание хорошей смены. Он так старается не растаять, погрузиться в естественный комфорт, который непреднамеренно обеспечивает Лиам.  Тео уезжает, не отрывая глаз от зеркала заднего вида, от удаляющегося Лиама, пока не оказывается слишком далеко, чтобы разглядеть что-то большее, чем темно-зеленое пятно. Даже тогда он изо всех сил пытается оторвать взгляд.  Химера смерти стала мягкой. Как жаль.  * Езда в автомобиле, который клеймит тебя как персону нон грата, вызывает определенный дискомфорт. Прежде чем приехать в клинику, Тео останавливается у автомойки — воды и мыла может быть недостаточно, чтобы смыть повреждения, но, по крайней мере, в машине не будет пыли волчьего аконита, — и борется с желанием нервно дёргаться, когда другой водитель с любопытством смотрит на него на светофоре. Уединение, которое обеспечивает клиника, — это долгожданная передышка.  — Большинство людей выбирают наклейки на бампер или что-то в этом роде. У тебя очень уникальное чувство украшения автомобиля, — замечает Дитон, бросая взгляд на переднее окно, возле которого припаркована агитация Тео на колесах.  Комментарий далек от смешного, и Тео постарался бы найти в себе силы для раздражения, если бы он не был слишком изумлен появлением Дитона, говорящего настоящую шутку. От шока он чуть не выронил рулон марли, которой пополнял запасы.  — Лично я бы предпочел что-нибудь менее безвкусное, — фыркает Тео после паузы, — Похоже, у недоумков-охотников нет вкуса.  Дитон только мычит в ответ, и Тео предполагает, что на этом его комедийный ряд должен закончиться. Над ними воцаряется тишина, прерываемая лишь случайным грохотом запасов, которые он пополняет. При характерном звоне двери клиники ветеринар направляется в небольшую комнату ожидания, чтобы принять первого за день пациента: ободранную старую Мэнкс с подрезанным левым ухом. Пугающее создание, без колебаний смахивает запястье Тео своими отросшими когтями в тот момент, когда он пытается проверить кошачьи лимфатические узлы.  — Дружелюбно, — шутит Тео, глядя на слабые розовые линии, исчезающие на его запястье, призрак уже зажившей царапины, — Она вся твоя. Я составлю карту. Дитон кивает, легко управляясь с напуганной кошкой, пока он перечисляет Тео основные показатели, которые тот должен записать.  — Просто у нее была тяжелая жизнь, вот и все. Не совсем привыкла принимать доброту от незнакомцев.  — Не думал, что кошка такая общительная, — сухо отвечает Тео.  По лицу Дитона скользит улыбка. Он говорит: — Не больше, чем любое другое существо. Но я верю, что большинство из них покажут вам свою боль, если вы знаете, где ее искать.  Тео замолкает, обдумывая это заявление.  — Бартонеллез, я думаю. Должно пройти само, — бормочет Дитон, изучая кошачьи глаза, — Лихорадка от кошачьих царапин. На самом деле это заразно для людей, хотя я уверен, что тебе не о чем беспокоиться.  Дитон уговаривает кошку вернуться в переноску, предоставленную владельцем, и направляется обратно в комнату ожидания.  — Подожди, — кричит Тео, быстро понизив голос, — Что… что, если мне действительно есть о чем беспокоиться?  А что, если я больше не хочу быть этим раненным существом?   Ветеринар делает паузу, поворачиваясь и наблюдая, как на лице Тео отражается перетягивание каната между беззаботностью и отчаянием.  — Кхм, я не про кошачьи царапины, — ворчит Тео, вертя в руках карту.  Дитон хранит молчание, что побуждает его более подробно остановиться на этой теме.  Тео, стараясь сохранить непринужденный тон, спрашивает: — Помнишь, как я некоторое время назад приходил в клинику, после того как вернулся... И я угрожал тебе. Оскалил зубы, потому что мне было страшно. Требовал исправить то, чему я даже не мог дать названия.   — И ты сказал, что думаешь, что мне нужна помощь, которую ты не можешь мне предоставить?  — Хм, мне кажется, я припоминаю этот разговор, — мягко подтверждает Дитон.  — Почему ты тогда это сказал? — спрашивает Тео, прежде чем отступить, — Я имею в виду, ты... ты все еще думаешь, что это правда?   Губы Дитона сжались в тонкую линию, пока он обдумывал вопросы. Пустота разговора затягивается настолько долго, что Тео убеждается, что выстрелил себе в ногу своей двусмысленностью. Он и его невысказанная просьба о понимании.  — Довольно часто те, кто вовлечен в мир сверхъестественного, к сожалению, подвергаются ужасам, немыслимым для широкой публики. Консультирование в данном сообществе не так уж и редко, как ты можешь подумать, — утверждает Дитон.  Он уходит с переноской для кошек в комнату ожидания.  На этот раз Тео не останавливает его. Он не знает, как продолжить этот разговор, не уверен, чего он надеялся получить от столь резкого обсуждения этой темы. Оставшуюся часть его смены занимает задумчивая тишина: Тео скрывается в комнате для уборки, пока Дитон продолжает свои встречи.  На стойке лежит клочок бумаги, когда смена Тео заканчивается. Ожидая, что это сообщение от Дитона, чтобы уведомить его о том, что он берет свой обычный обеденный перерыв — куда он исчезает, химера еще не поняла, — Тео двигает бумагу через стойку к мусорному ведру. Он смотрит на сообщение и замирает, записка выступает за край стойки, но прижата к поверхности давлением его руки. Имя. Его взгляд метнулся к линии под ним. Номер.  Ничего больше.  Тео сжимает клочок бумаги кончиками пальцев, как выигрышный лотерейный билет, и внимательно просматривает аккуратно написанную контактную информацию. Он без дальнейших колебаний засовывает записку на дно кармана брюк и уходит.  Шаг первый, вдохни надежду. Шаг второй, не выдыхай её.  * — Ты сделал что?  Мейсон наклоняется вперед с заднего сиденья машины Тео и извиняюще сжимает плечо Лиама свободной рукой.  Встреча стаи: водитель стаи, который везет Хейден и Мейсона без попутчиков к дому Алека вместе с ним и Лиамом.  — Да, — вздыхает он, — Я мог позвонить Скотту вчера вечером и проболтаться ему о вандализме. Ли, ты отправил мне фотографию машины Тео, потом «911» и больше ничего! Я испугался! Я думал, на вас, ребята, напали или что-то в этом роде.  — Нет. Нет, Мейсон, я отправил тебе сообщение «911» примерно за час до того, как отправил тебе фотографию! Совершенно не связанные между собой сообщения, чувак! — стонет Лиам, переводя взгляд на Тео, прежде чем зарыться лицом в ладони.  Мейсон хмурится: — О. Ой, ну не вини меня, ладно? Во всем виноват мой сотрясенный мозг. Мой сотрясенный, одинокий, заброшенный мозг.  — Интересно, для чего был «911»… — тихо тянет Хейден рядом с Мейсоном. Краем глаза Тео не упускает из виду гримасу Лиама.  — Значит, его решением было послать Малию? — спрашивает Тео. — Почему?   — Скотт заканчивает промежуточные экзамены, сказал, что приедет, как только закончит, если все не уладится. Малия гостила у него, но сегодня утром успела на первый рейс сюда, — сообщает Мейсон. Тео смотрит в зеркало заднего вида. Остальные пассажиры продолжают разговаривать без него. Он поворачивается.  — Разве тебе не следовало ехать прямо? — спрашивает Лиам.  — Живописный маршрут, — предлагает Тео, пожимая плечами. Настолько живописный, насколько это вообще возможно, учитывая невообразимый участок неподвижных кирпичных предприятий по обе стороны дороги.  — Это значит, что он тянет время, — предполагает Мейсон, — Помнишь, когда он в последний раз видел Малию? Мгновенный кулак в лицо, чувак.  Хейден фыркает: — Ауч.  Он не тянет время. Тео ускоряется и меняет полосу движения, не обращая внимания на сигналы. Еще один поворот. Он не особо прислушивается к жалобам на то, что из-за своих внезапных объездов десятиминутная поездка превращается в двадцатиминутную.  — Совершенно уверена, что Тео просто намеренно выбрал более длинный маршрут, потому что он пытался увеличить наши счета за бензин, — комментирует Хейден, когда они подъезжают к дому Скотта, выходя из машины. Велосипед Кори лежит на боку на лужайке перед домом. Группа заходит внутрь, Тео следует за ними, бросая последний быстрый взгляд назад, прежде чем присоединиться к ним внутри.  При входе Тео встречает недоверчивый взгляд Малии, но кулаки койота-оборотня остаются, к счастью, сжатыми по бокам, когда она коротко произносит: — Ты. — Во плоти, — вежливо кивает Тео, — Я тоже рад тебя видеть, Малия. Он обращает свое внимание на остальную часть комнаты. — Послушайте, мне не хочется прерывать дружеские приветствия, но вам всем, вероятно, следует иметь в виду, что за нами здесь следят.  Раздается коллективный вздох, раздаются несколько возгласов недоверия.  — Да, я пытался их сбросить. Думаю, они были довольно настойчивы, — пожимает плечами Тео, заглядывая под жалюзи переднего окна. Остальные члены стаи быстро следуют его примеру. Он прислоняет кончик указательного пальца к стеклу и указывает, — Но всего одна машина.  Они молча изучают серый фургон, припаркованный домом ниже.  — Я не знаю, откуда они начали за нами следить. Не заметил, пока мы не уехали от Мейсона, — объясняет Тео. Вините в его невнимательности неумение отвлечься от разговора с Лиамом. — Э, почему ты не сказал что-нибудь раньше? — спрашивает Мейсон. — Имело бы это какой-то смысл?  Тео отходит от окна, плюхается на диван со вздохом. Маловероятно, что какие-либо возможные охотники в этой машине вломятся и начнут драку. Скорее всего, они просто наблюдают.  Остальная часть группы постепенно теряет интерес к кажущемуся бездействию седана; Малия устраивается в уютном кожаном кресле, расположенном в углу гостиной ее парня, в то время как Кори и Мейсон усаживаются на противоположном конце дивана от Тео. Хейден устраивается где-то посередине. Алек плюхается на мягкую подушку на полу перед диваном, а Лиам втискивается в щель между Хейден и Тео. Если он и придвигается немного ближе к химере, то только потому, что там тесно. Верно? Хотя они действуют не в идеальных условиях, есть что-то приятное в том, что столько людей из стаи находятся в одном месте одновременно. Они тратят немного времени, чтобы покипеть в приятном тепле домашней стаи, прежде чем продолжить собрание.  — Итак, Крис передал нам кучу всякого дерьма, чтобы мы его просмотрели, — начинает Алек, указывая на папку из манильской бумаги, стоящую на кофейном столике перед ним, — Нам предстоит перепроверить список Монро, подробный перечень оружия, которым они владели во время войны, а также карту с указанием всех известных ему мест бывших встреч ее ополчения.   — Божья благодать. Давайте начнем, — призывает Лиам. Это кропотливый процесс чтения каждого из 56 имен жителей округа Бейкон, которые записались в дружинники Монро, чуть меньше половины из которых были узнаваемы группой. Соседи, родители одноклассников, члены городского совета и... — Наш помощник тренера? — стонет Алек, — Вы хотите сказать мне, что мы с Лиамом проводили учения с чертовым охотником?   — Подожди, ладно, мы не можем быть на сто процентов уверены, что все в списке такие, — заявляет Лиам, хмурясь, глядя на имена, напечатанные на листах бумаги.   — Да, но мне не очень нравятся наши шансы противостоять группе из пятидесяти охотников, — бормочет Кори.  Шансов нет, хочет отметить Тео. Но нет. Стая плохо справляется с пессимизмом. Но, скорее всего, если бы изначально у них было пятьдесят охотников, они бы не стали шутить с идеей преследовать стаю такими маленькими отрядами. Неоправданный риск. Тео готов поспорить, что им нужно беспокоиться только о знакомых именах, хотя это вряд ли минимизирует угрозу.  Вместо этого он говорит: — Нам просто нужно оставаться на шаг впереди. Знание того, с кем мы имеем дело, поможет.  — Он теперь дает ободряющие речи? — хрюкает Малия, бросая растерянное выражение в сторону Тео. Она покинула свое место в углу комнаты, чтобы встать на колени рядом с Алеком, пока они просматривают разведданные.  Как будто это имеет значение даже в комнате, полной оборотней, Хейден шепчет в ответ: — Лиам его хорошо обучил.  — Я не собака, — ворчит Тео, оскорбленный. Возможно, он просто стал немного приятнее в последнее время, вот и все. Перестал скрывать все мягкие части себя, как только понял, что не будет наказан за то, что будет не бесчувственным. Побочный эффект от того, что не живет в постоянном страхе быть вынужденным вернуться под землю.  И быть XXXXХХХХХХ.  — Однако ты можешь превратиться в одну из них, — тихо комментирует Лиам, как только остальная часть группы возобновляет анализ адресов. Только когда Тео поворачивается, чтобы упрекнуть Лиама, он замечает их близость. Прижаты друг к другу и наклоняются вперед, чтобы увидеть содержимое папки. Колени почти соприкасаются. Рука Тео перекинута через спинку дивана, его пальцы иногда скользят вниз, касаясь плеч Лиама или задевая затылок Лиама. Что-то мимолетное, но все же достаточное, чтобы Лиам безмолвно погрузился в это прикосновение. И Тео чувствует некоторую стабильность, которой он уже давно не чувствовал.  Он забывает, что собирался сказать.  — И что мы будем делать с нашими дружелюбными соседскими преследователями? — спрашивает Мейсон, пересекая гостиную, чтобы еще раз выглянуть в окно, — Я имею в виду, мы не можем просто остаться здесь навсегда.  Лиам пересекает комнату и присоединяется к Мейсону у окна. Тео подтягивает руку к себе, глядя на конечность так, будто у нее есть собственный разум.  — Как насчет того, чтобы поговорить с ними? — предлагает он. — Пригласи их войти или что-нибудь в этом роде.  Алек колеблется, но слегка кивает и говорит: — Я не думаю, что это ужасная идея.   Это тот самый малыш, которого охотники похитили и использовали в качестве приманки. Верно.  — Да, потому что я вообще не могу себе представить, чтобы все пошло настолько плохо, — невозмутимо говорит Малия, поднимая брови к линии роста волос.  — По крайней мере, есть один голос разума, — вздыхает Хейден.  — И вы двое — идеальные кандидаты, — продолжает Лиам. — Они никогда не сталкивались ни с одним из вас так, как с нами. Если это те же самые парни с первой атаки, я не думаю, что они захотят рассматривать возможность вежливого разговора с нами после того, как мы выбили из них все дерьмо. Может быть… может быть, вы, ребята, можете пойти туда и протянуть оливковую ветвь?  — Боишься сделать это сам, Данбар? — спрашивает Тео.  Если это и имеет значение, он все еще считает, что мирные переговоры — глупая идея. Не любит налаживать отношения с людьми, которые направляли оружие ему в лицо и портили его вещи. Также не любит, что он сделал гораздо хуже для стаи и все равно оказался в их (в основном) благосклонности. Прощение — это отвратительная ловушка.  В ответ Лиам лишь вяло смотрит, хотя, если бы Тео прищурился, он, возможно, принял бы это выражение за нежность.  — Что может случиться в худшем случае? — выдвигает предположение Кори, — По крайней мере, мы примем меры раньше них, верно?   Раздается общий ропот согласия. Хейден и Малия, вставая, пожимают плечами и переглядываются друг с другом. Этот вопрос улажен.   Напряженная тишина ожидания, которая опускается над группой, когда Малия и Хейден выходят из входной двери. Напряженная тишина ожидания, которая разбивается вдребезги от удара тел двух девушек о невидимый барьер и падения на деревянный пол.  — Рябина, — ворчит Малия, глядя на темную порошкообразную линию, тянущуюся через крыльцо и, предположительно, вокруг остальной части дома.  Хейден поднимается на ноги, протягивая руку к барьеру. — Это то, что они делали, пока мы изучали разведданные? Они хотели оставить нас внутри?   Стая собирается у двери, ошеломленно глядя на смелую, но непродуманную попытку охотников запереть их в доме.  — Они знают о нас еще меньше, чем мы о них, — бормочет Тео, пристально глядя на фургон, и с легкостью проводит ногой через рябиновую кайму, ломая барьер.  Может, так оно и есть. Группа охотников безрассудна и неопытна до неприличия. Отсутствие охотничьего мастерства, неорганизованное руководство, но остаточные воспоминания о волках, замаскированных под людей. Достаточно наивны, чтобы совершать глупые ошибки, такие как использование обычных пуль, аконита и рябины против оборотней, которые не совсем восприимчивы. Но достаточно непредсказуемы, чтобы быть опасными. — Малия, Хейден, вы двое идите, попытайтесь привести их сюда. Но будьте осторожны, ладно? — инструктирует Лиам, — Если что-то покажется подозрительным… — Мы справимся сами, — заверяет Хейден. Она и Малия выходят из дома, направляясь к машине и взяв на себя надежду стаи на примирение.  Мальчики возвращаются в дом, изображая безразличие и цепляясь за каждую секунду, ожидая, когда Хейден и Малия вернутся в дом вместе с недоумками-мстителями.  Несмотря на всю ложную браваду, которую демонстрируют неопытные охотники, они крайне не решаются войти в дом, полный оборотней.  Предположим, что это рационально, но, ладно. Оставшиеся члены стаи, за исключением Мейсона, слушают сверхъестественно обостренным слухом напряженную дискуссию, происходящую у входной двери — Малии и Хейден удалось уговорить охотников выйти на крыльцо, неплохое начало.  Тео злится: — Они будут покушаться на нашу жизнь, но не будут с нами разговаривать?   Они колеблются. Несколько мгновений спустя к Малии и Хейден присоединяются еще трое людей, пробирающихся через парадную дверь, бесстрашное трио: одна робкая женщина в окружении двух настороженных мужчин, едва скрывающих оружие, спрятанное под темной, мешковатой одеждой. Любители. Малия закрывает и запирает за ними входную дверь, чтобы охотники не ушли так же быстро, как пришли.  У Лиама вырывается возмущенный вздох, когда он видит эти фигуры: — Миссис Уоллес? — женщина резко поворачивает голову в сторону Лиама, каштановые кудри развеваются по ее плечам, — Это я... Лиам? Вы раньше нянчились со мной.  Она напрягается от комментария, но отрывает взгляд от Лиама, бормоча: — Мы... мы не должны быть здесь. Нам были даны особые указания. — Которые были…? — спрашивает Мейсон из угла комнаты, строго приказывая сидеть смирно и не вмешиваться, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.   Один из мужчин, невысокий и коренастый, с седеющей бородой и злыми глазами, выходит вперед, держа руку на пистолете в заднем кармане. Он говорит: — Вы все не должны были разорвать круг. Они так сказали.  Злые глаза устремляются на Тео.  — Что ты такое?  Химера ухмыляется, ухмылка острая и волчья, но без зубов. — Просто Тео.  Подергивание, как будто он обдумывает, стоит ли открывать огонь по стае, несмотря на то, что она значительно превосходит численностью.  — Кто они? И почему они хотели, чтобы мы застряли внутри? — спрашивает Алек, предпринимая отчаянную попытку снизить нарастающее напряжение в комнате.  На этот раз трое охотников упорно молчат, но этого достаточно. Они подчиняются приказам, а не лидерам, которых искала стая. Но все же уже на шаг ближе.  — Послушайте, — умоляет Лиам, — Мы не хотим причинять вам вред, и мы не будем этого делать. Мы просто не хотим, чтобы вы продолжали причинять вред нам.  Они, кажется, колеблются, что-то вроде чувства вины мелькает на их лицах. Вероятно, гораздо сложнее слепо ненавидеть детей за то, что вы о них думаете, когда вы видите их во всей их нежной человечности. — Можете ли вы сказать нам, сколько вас? Кто главный? Как мы можем положить этому конец, чтобы никто больше не пострадал? — давит Лиам.  — Это должен был быть конец. Они сказали... после этого все будет кончено.  Смутное откровение исходит от няни. Да, конец ночи близок.   Малия спрашивает: — Что это значит… — Достаточно! Третья фигура, которая прежде молчала, трясущимися руками вытаскивает пистолет, даже не может решить, в кого целиться в первую очередь. Низкий вой вырывается из горла Алека.  Итак, Тео принимает решение за него.  — Какой тип пуль у тебя? — спрашивает он, делая шаг вперед.  — Что?   — Какие у вас пули? — повторяет Тео, на этот раз медленнее, — Обычные? Они лишь озадаченно молчат, как будто не знают никаких других вариантов.  — Я не виню вас за то, что вы нас боитесь. Оборотни не непобедимы, но в большинстве случаев их, как известно, трудно убить, — пожимает плечами Тео, — Дай-ка угадаю: вы — команда стрелков. Мы — легкие для убийства утки.  Тео замечает, как Кори осторожно приближается к стене, ближайшей к охотникам, прижимая ладони к ее поверхности.  Выиграй время, думает он. Просто выиграй больше времени.  Не такой уж и меткий стрелок ощетинивается, перенаправляя свой прицел на Тео. Кори еще недостаточно близко.  Он продолжает: — Они сказали вам целиться в голову, не так ли? На самом деле это неправильно. Это не сработает, если пули не останутся в нашем мозгу, иначе ткани заживут.  Он рискует бросить легкий взгляд в сторону Кори. Несколько осторожных шагов вперед — вот все, что ему нужно.  — Вместо этого вам нужно будет целиться в сердце, — говорит Тео, и в его голосе сквозит отстраненный, механический тон. Он думал, что давно отбросил это вместе с остальными нетронутыми воспоминаниями, — У вас есть примерно 20–30 секунд, в течение которых вам нужно будет выстрелить в ствол мозга, чтобы обеспечить смерть мозга, прежде чем сердце снова начнет качать кровь.   Он игнорирует тошноту, которую вызывает это заявление. Игнорирует то, как его внутренности скручиваются при упоминании смертельных заговоров, которые идут не по плану. Этого достаточно, чтобы вызвать неуверенность, по крайней мере, у охотников.  Тео больше не может видеть Кори. Это должно быть хорошо.  — Время имеет решающее значение. Вам придется действовать быстрее, чем способны исцеляющие способности нашего тела. В основном правда. С оборотнями все будет в порядке. Тео и Кори, скорее всего, придется гораздо хуже: первой пули может быть достаточно, чтобы уничтожить их, если их исцеление не сможет вовремя компенсировать потерю крови.  — Но большую часть своей жизни вам придется провести, зная, что вы отняли её у нас, — тихо заканчивает Тео, не сводя глаз с того места, где только что стоял Кори.  Хамелеон освобождается от стены и оказывается прямо перед стволом пистолета. Он быстро хватает оружие, вырывает его из рук охотника, прежде чем отступить к остальной стае.  — Чёрт, Роджер, почему ты позволил ему схватить этот чёртов пистолет... — Никто не говорил нам, что они могут стать невидимыми!  — Эй, подождите, все в порядке, — Кори осторожно кладет пистолет на диван позади них, поднимая пустые руки, — Мы не собираемся использовать его против вас.  Тео не стал бы так быстро отказываться от своего единственного рычага давления на охотников, но конечно. Они будут вести себя хорошо. Проявите к охотникам столько доброты, сколько потребуется, чтобы они решили, что подростки перед ними не заслуживают смерти. Разногласия в их рядах лучше, чем единый фронт.  Трио сбивается в кучу, отступая к двери. Глаза Малии сверкают, она делает решительный шаг в их сторону, намереваясь преградить им выход.  — Пожалуйста, мы позволим вам уйти. Хорошо? Просто… просто расскажите нам, что будет дальше. Расскажи нам, чем это закончится, — просит Лиам.  — Есть план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Другие... они не будут рады, что вы все еще здесь, — шепчет миссис Уоллес, останавливаясь в дверном проеме, хотя двое других уже начали тащиться обратно к машине, — Их невозможно убедить. Здесь вы не в безопасности, мы превосходим вас численностью.  Женщина разворачивается и выбегает из дома, оставляя за собой лишь мрачную настороженность.  Как домино, члены стаи падают на мебель со вздохами облегчения, смешанными с ужасом.  — Так. Я думаю, что все прошло хорошо, учитывая все обстоятельства, — говорит Мейсон, оседая на диване рядом с Кори, но только после того, как подозрительно положил на пол оставленный пистолет. Хрупкая тишина следует за стуком оружия по земле.  Лиам молчалив, выглядит уставшим и преисполненным жизнью не по годам, когда Тео падает рядом с ним.  Он спрашивает: — Хочешь пойти в 7-Eleven?   Тео имеет в виду, Я думаю, ты невероятен. Он имеет в виду, Ты так хорошо выступил сегодня. Мне не нравится видеть тебя таким обеспокоенным. Лиам мычит и тихо говорит: — Да. Хорошо.   Тео имеет в виду, Я хочу пригласить тебя на свидание.