Handle With Care

— Я не понимаю. По сути, нам только что приказали убираться из города или умереть, а ты хочешь сларпи? — спрашивает Лиам, приближаясь к Тео с пакетом такитос и жирным куском пиццы в руках. Легкая улыбка на его губах, когда он сбивает руку Тео с кока-кольным сларпи, льющимся из автомата.  — И подумать только, я собирался платить за твою еду, — ворчит Тео, глядя на деликатесы из круглосуточного магазина в руках Лиама. — Если это можно назвать едой.  Лиам перекладывает пакет на сгиб локтя, беря свободной рукой несколько салфеток и промокая жижу, стекающую по запястью Тео. Позволяет своей руке задержаться немного дольше, чем нужно. Перемирие. Они останавливаются там, на пороге чего-то; Лиам крепче сжимает хватку, словно пытается запечатлеть этот момент на коже Тео, их тепло перетекает друг в друга, оставляя за собой мокрые рукава рубашки.  — Привет, Данбар.   Это мимолетное приветствие, которое поглощается неестественным восклицанием Лиама: — О! Эй, — и остается только гул тихой поп-музыки в потрескивающих верхних динамиках, когда одноклассник Лиама проносится мимо.  Они распутались, Лиам и Тео. Лиам на полшага дальше, чем был несколько мгновений назад, уставившись на свои ноги, словно они отпрыгнули назад без его разрешения. Тео отбрасывает эту мимолетную сентиментальность и закрывает крышку своего сларпи: — Ну, я не думаю, что нам пока придется покидать город. Или умереть. Эти охотники кажутся совершенно некомпетентными, — запоздало добавляет Тео, не обращая внимания на последний момент. Он хватает еще один стаканчик, кивая в сторону фонтанчика с перемолотым льдом. — Какой вкус? — Голубая малина.   Тео, вероятно, мог бы это предсказать, чувствуя, как улыбка расплывается на его губах от этой знакомой мысли.  — Даже в некомпетентных руках оружие представляет угрозу, — продолжает Лиам, — Это просто какой-то пиздец, понимаешь? Типа, та женщина заботилась обо мне, когда я был ребенком. А теперь она, наверное, хочет моей смерти? Суперкруто.  Лиам молча принимает свой малиновый сларпи от химеры, делая быстрый глоток, прежде чем снова закусить губу. Он следует за Тео, который по пути к кассе берет коробку куриных крылышек.  — Да, дерьмо полнейшее. Давай отвлечемся, — бормочет Тео, кладя свои и Лиама вещи на прилавок и протягивая несколько купюр кассиру.  — Как же? Тео молчит до тех пор, пока ему не дадут сдачу. Он охотно кладет в карман свои 3,47 доллара сдачи, внутренне напоминая, что нужно потратить эти деньги на ремонт машины. Он поворачивается к Лиаму.  — Разве ты не рассматривал возможность того, что я приглашу тебя на свидание? * Тео не нервничает.  Он не нервничает.  Он просто вытирает влажные руки о джинсы. И делает несколько успокаивающих вдохов, прежде чем присоединиться к Лиаму в кузове пикапа. Может быть, наступает момент колебания, мучительное сомнение, дающее о себе знать в глубине его разума; это не случится. Не может случиться. Ни с ним, ни с Лиамом. Тео хотел бы сказать, что они подходят друг другу, как кусочки пазла — легко и бесшовно, и им суждено соединиться, — но это было бы ложью. Вместо этого он думает, что они с Лиамом подходят друг другу, как линии колючей проволоки: их невозможно распутать без кровопролития, без того, чтобы кто-то не пострадал. Но он все равно забирается в кузов и садится рядом с Лиамом с легкостью, которая не выдает ничего, кроме его фирменного хладнокровия.    — Ужин с прекрасным видом, — говорит Лиам, оглядывая ничем не выдающийся горизонт Бекон-Хиллз. — Ты планировал это весь день? — Ага, конечно, — фыркает Тео, — Как будто требуется много планирования, чтобы сказать: «Давай поедем в 7-Eleven и поднимемся на верх парковки через дорогу».  Лиам тянет, медленно отпивая свой сларпи: — Это мило.   — Это наше первое свидание, — бормочет Тео, глядя вниз, чтобы скрыть от Лиама щеки, окрашивающиеся розовым цветом, как цветущая вишня. Слова кажутся ему неестественными во рту, они вылетают из его губ с совершенной непривычностью. Он прочищает горло. — Надо было произвести впечатление. Отсюда все выходы вниз, так что это твой шанс спастись.  Тео говорит легким тоном, на его лице появляется дразнящее выражение, словно он предлагает Лиаму выйти на улицу.  Пауза.  — Неа.   Где-то внутри Тео разворачивается теплое, легкое облегчение. Он и Лиам под дугообразной луной.  Молодые, с мокрыми ладонями, слизывающие крошки с пальцев и сознательно стирающие из памяти менее приятные моменты ночи.  Послушайте, это далеко не романтично, учитывая то, как Лиам держал такито со стейком двумя руками и использовал их, чтобы жестикулировать Тео, или как пакеты с приправами, сопровождавшие куриные крылышки Тео, лопнули в сумке 7-Eleven и оставили ее содержимое, включая салфетки, непоправимо покрытыми чудесной смесью медовой горчицы и кетчупа. Но они разбросаны по кузову грузовика, и все это в любом случае не имеет значения.  НЕТ МИРА С ВОЛКАМИ, конечно, за исключением того, что это молчаливое послание заглушается их непрерывным смехом, звучащим с вершины парковки. Тео думает оставить граффити неисправленным из злости. Никакого мира, но кусочек удовлетворения, за который они цепляются, как будто сами выкопали его из земли. Лиам продолжает жаловаться на то, какой холодный, жесткий и неудобный пикап, но такое ощущение, что он просто использует это как предлог, чтобы быть ближе к Тео. Кладет голову на колени старшего, глядя вверх, как будто на него смотрит что-то впечатляющее. Но все, о чем может думать Тео, это то, как его ставят в противовес холодному-жесткому-неудобному. Теплый, мягкий, уютный. Он не привык к этому. Незнаком в хорошем смысле.  Так что, возможно, Тео на какое-то время проигнорирует угрозу их юности и обдумает этот краткий момент без давления реальности, давящей на него. На обоих. Позволяет себе беззастенчиво наблюдать, как лунный свет превращает глаза Лиама в озера. Позволяет себе быть просто Тео, а не Тео-Рэйкеном-Который-Проебал-Все-В-Своей-Жизни-И-Все-Еще-Хотел-Большего. Просто Тео.  Он думает, Я боюсь того, как сильно я этого хочу.  — Тео.   Лиам садится, погруженный в тихие раздумья даже после своего зова.   — Я хочу, чтобы ты… — он замолкает, ища где-то на горизонте конец своего признания. Его взгляд снова устремляется к химере, — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.  Тео не колеблется, потому что это означает неуверенность и то, что ему есть что терять. Он этого не делает. Уже отпустил это, когда решил выплеснуть все свои силы в раздевалке, когда Лиам решил растоптать все его чувства только для того, чтобы снова собрать их воедино пару часов спустя. Итак, Тео убедительно тянет Лиама вперед, хриплое «Хорошо» вырывается из его рта, и Лиам ловит это слово губами.  Его разум слишком затуманен, чтобы осознать ощущения от первого поцелуя, но Тео помнит вкус. Малиновый слаш. И его кола. Разные сами по себе, но почти гармоничные вместе.  Это проще, чем ожидалось, их руки скользят по телам друг друга к назначенным местам, как мышечная память. Тео обхватывает талию Лиама, Лиам подкрадывается к лицу Тео. Настойчивое прижатие к губам друг друга, что-то твердое, устойчивое и непреклонное: я здесь, я здесь, я здесь.  Когда они отстраняются друг от друга — медленно, неохотно — Тео ждет этого поразительного момента осознания, шага назад, чтобы Лиам увеличил расстояние между собой и Тео, даже если для этого придется спрыгнуть с края чертовой парковки.  Этого не происходит.  Вместо этого Лиам хватает его за руку и не отпускает.  — Это должно быть странно, — шепчет Тео, глядя на их руки. Руки, которые причиняли боль. Руки, которые были вокруг горла друг друга. Руки, которые оставляли синяки на коже друг друга.  — Да, — бормочет Лиам, — Но это не так.  Он поворачивается к Тео с озорной ухмылкой на губах.  — Может, тебе стоит позволить мне ударить тебя по лицу? Знаешь, в память о старых временах.  — Заманчиво, но я воздержусь, — ухмыляется Тео. Он, вероятно, уже прошел через потребность в проявлении привязанности в виде сжатых кулаков и сломанных носов. Поцелуи и держание за руки в любом случае намного приятнее.  — Знаешь, — продолжает он, — Если бы я понял, что все, что мне нужно сделать, чтобы проникнуть в стаю Скотта, — это добиться расположения его сердитой маленькой беты, я бы сделал это гораздо раньше. Это сделало бы мою жизнь намного проще.  — Придурок.   Пауза. Лиам наклоняется вперед, нежно целуя Тео в щеку. Он сверкает яркой улыбкой, и, о, эта улыбка могла бы быть оружием. — Но да, ты должен был сделать это намного раньше.  *  - Эй. Спасибо, что вмешиваешься в мои личные дела, любопытный придурок (23:26)  - Это вроде как сработало. (23:27) Алек: - Подожди что (23:32) - Чуваааак, это насчёт Лиама? Что случилось? (23:40) - Ты не можешь быть таким загадочным и потом ИГНОРИРОВАТЬ меня, засранец (23:51) * В надежде положить конец этой игре в кошки-мышки с мстительными остатками Монро, стая встречается, чтобы заговорить. Возможно, взгляд Алека слишком часто блуждает в сторону Тео и Лиама, пытаясь молча разгадать тайну, стоящую за сообщениями, на которые Тео все еще не удосужился ответить, или обратиться лично несколько дней спустя, помимо пожимания плечами и «не знаю, о чем ты говоришь». Он пытается не сглазить. Но в данный момент их серьезность не выдает никаких чувств под поверхностью. Нет времени для обычной неторопливой сентиментальности группы, когда они встречаются — на этот раз в доме Лиама — всё это стратегия.   Сделайте первый шаг, чтобы они не могли первыми двинуться против вас и тому подобное.  Лиам и Алек находятся в центре этой схемы. Знание того, что их помощник тренера, скорее всего, один из охотников, и, следовательно, причина того, что нападения продолжают происходить после баскетбольных игр, когда он знает, что стая собирается вместе, может быть скрытым благословением. Вроде того.  Вот как это происходит: Лиам и Алек должны безответственно, наивно и вслух обсудить в пределах слышимости Мистера-Помощника-Тренера-И-Совершенно-Не-Охотника-Под-Прикрытием свой план собрать всю стаю в заповеднике сразу после игры в пятницу ночью, чтобы встретиться и потренироваться там, где «их не найдут охотники».  Ага. Вот и все. Пусть карты сами встанут на свои места.  Если все пойдет так, как и ожидается, стая, к которой присоединятся Арджент и Пэрриш, а Стилински будет поблизости в режиме ожидания, будет собрана, как и было обещано. Они просто... не будут так удивлены, как могут ожидать охотники. И у них будет дополнительная поддержка.  Кори тоже играет большую роль. Единственный способ, которым охотники могут быть застигнуты врасплох, — это отсутствие стаи, которую они ожидают найти в заповеднике. По крайней мере, незаметной, благодаря милой маленькой цепочке-невидимке, держащейся за руки группы, чтобы оставаться скрытыми до подходящего момента для атаки. Ладно, это больше похоже на отчаянное хватание за любую обнаженную кожу на теле Кори, когда они сгрудились вокруг дерева, поскольку для передачи невидимости необходим контакт, но все же. Это хорошая мысль.  Совсем не надежный план. Если действительно пятьдесят охотников работают единым фронтом, они могут быть обречены. Сверхъестественные способности дадут им преимущество, как и присутствие вооруженного и действительно опытного охотника вроде Арджента, но немного нереалистично полагать, что когти, клыки, невидимость и способность воспламеняться могут вместе победить группу, в пять раз превышающую их численностью.  Так что это больше похоже на ставку на дальний выстрел, но, возможно, они устали сидеть и ждать, когда на них нападут. Нельзя выиграть, играя только в защите, стая тоже должна забивать голы.  * Эта часть уже должна быть вам знакома: Сид. Перерыв. Раздевалка. Открытая дверь.  Только на этот раз Лиам шагает вперед, смотря на этого циклона, расстегивает молнию и освобождает пленника внутри. Приветствует Тео, быстро проводя рукой по его влажным волосам, прежде чем наклониться вперед, бормоча что-то, что теряется между их ртами. Возможно, это и не было важно.  Тео неуклюже сбрасывает с себя оставшуюся часть костюма, позволяя Лиаму прижать себя к шкафчикам.  — Спасибо за помощь, — выдыхает он, — Не то чтобы я не ценил компанию, но разве у вас не запланировано собрание команды?   Лиам колеблется, плечи опускаются. Он говорит: — Я не хочу возвращаться туда. Я... не готов к тому, что игра закончится. К тому, что будет после неё. — Я знаю.  — Я начинаю думать, что наши баскетбольные матчи приносят неудачу, — вздыхает Лиам, опуская голову на плечо Тео и поднимая ее через несколько мгновений, — Чёрт, ты потный. — Эй, я в этом костюме уже почти час. И ты так-то тоже, — парирует Тео. Он добавляет, — Баскетбольные матчи — это не неудачи, а вот то, что твой помощник тренера — охотник, да. Лиам кивает: — Да. Просто такое чувство, будто мы идем в ловушку. — Это не может быть ловушкой, если мы сами ее поставим, — пожимает плечами Тео, — Иди. Тебе нужно выиграть эту игру.  Лиам отступает: — Ладно. Но можешь хотя бы станцевать... — Я тебя ненавижу. — Нет, не ненавидишь, — тянет Лиам, неторопливо выходя из раздевалки, оставляя Тео и тупую ухмылку позади.  Он не ненавидит. Он действительно, действительно этого не делает.  * Тео сидит на трибунах в окружении Хейден, Кори, Мейсона и Малии, но он не смотрит последние моменты игры, вместо этого прикованный взглядом к своему телефону. Взгляд сосредоточен на студенческих порталах, которые он наконец открыл. На двух сообщениях, которые он так долго откладывал от прочтения.  Два письма о зачислении.  Радость летит, кажется, на необрезанных крыльях.  . . . . . . То есть до тех пор, пока её не сбьют посреди заповедника. Раздавленная военными ботинками взрослых с оружием.    — Мы же говорили вам, волки. Конец близок.