Handle With Care

Рецепт от последствий засады:

Щедрая порция всеобщего беспокойства Адская ярость; дайте ей закипеть Затянувшаяся паранойя (обязательно загоните ее в глубины своего сознания)  Обеспокоенные родители; в крайнем случае, можете заменить неофициальными законными опекунами Порох (рассыпать по волосам, коже, одежде и т. д., не забудьте его запах) Экзистенциальный ужас; полейте по вкусу, пока не задумаетесь, а предназначено ли вам жить именно так Горстка перевернутой молодежи Отдых. (необязательно) * На следующее утро их обоих разбудил аромат завтрака, доносившийся из кухни. Бекон, яйца, колбаса, французские тосты, оладьи, кофе. Как Дэвид и Дженна вылили всю свою невысвобожденную тревогу в послевоенный завтрак. Уже поздно, чем обычно, утренний солнечный свет проникает сквозь жалюзи. Обычно Тео в это время едет на работу, но вместо этого наслаждается сонным комфортом простыней Лиама, его запахом, Лиамом.  Боль прошлой ночи ушла. Тео выскальзывает из-под одеяла — и, возможно, из-под руки Лиама — и направляется в ванную. Пока он чистит зубы, вверх доносится не только аромат завтрака; уши Тео настраиваются на звук приглушенного разговора снизу.  — Так что мы просто дадим ему знать.  — Я имею в виду, ты не думаешь, что это может расстроить, не так ли?  — Нет, не должно.  Пауза. — Надеюсь нет.  Тео замолкает, держа зубную щетку на полпути ко рту. Это может быть что угодно, на самом деле. Это не значит, что он не будет продолжать подслушивать. Он выходит в коридор, напрягая уши, чтобы услышать остаток разговора, пока бесцеремонный зевок Лиама не нарушает тишину.  — О боже, они были в стрессе при готовке, — стонет он, идя к Тео, потирая глаза. — Ты готов к этому? Тео старается сохранять спокойное выражение лица, несмотря на подслушанный фрагмент разговора, крутящийся в его голове. Он кивает: — Ну, мне определенно не хотелось бы тратить их усилия впустую.   Мягкая, сонная улыбка заиграла на губах Лиама, когда он наклонился вперед, намереваясь поцеловать Тео в губы.  Пока его не ударили ладонью по лицу.  Тео ухмыляется: — Почисти зубы, а потом попробуй еще раз.  * — В общем, — продолжает Лиам с набитым ртом французского тоста, — После всего этого они сдались. Хотелось бы, чтобы они сделали это раньше, это избавило бы нас от многих страданий.   — И времени, — добавляет Тео.  Губы Дэвида дергаются в легкой гримасе: — Ха. Бьюсь об заклад.   — Я даже не могу начать рассказывать вам двоим, как мы волновались вчера вечером, — комментирует Дженна, возвращаясь к столу со сковородой в руке, — Даже после того, как я забрала вас- Тео, хочешь еще яиц, милый?   Это будет его третья порция. Тео убежден, что после еды ему придется вернуться в постель, чтобы отоспаться от этой бесконечной еды. Он кивает, бросая удивленный взгляд в сторону Лиама, а Дженна выкладывает оставшуюся яичницу ему на тарелку и возобновляет свое заявление.  — Даже после того, как забрала вас, ребята. Я имею в виду, вы выглядели ужасно. Мы с Дэвидом даже не могли заснуть. Я собиралась зайти к вам в комнату и проверить вас посреди ночи, убедиться, что вы… Она резко обрывает себя, покачав головой, по-видимому, не желая продолжать эту мысль.  — Теперь у нас все в порядке. Мне жаль, что вам обоим пришлось это увидеть, — говорит Лиам, протягивая руку и кладя руку ей на предплечье.  Дэвид делает глоток кофе, замечает: — Ты говоришь, что с тобой все в порядке, но ты себя хорошо чувствуешь? Никакой боли или... Тео открывает рот, чтобы повторить их старую сверхъестественную фразу, но Дэвид опережает его.  — Улучшенная регенерация, я знаю, я знаю, — он закатывает глаза, хотя в этом нет никакого огня, — Все еще обдумываю это. Тем не менее, я знаю, что прошлая ночь была тяжелой. Нам было тяжело видеть вас такими, я не могу даже представить, каково было быть там, переживать это. Это... вы, мальчики, хотите поговорить об этом?   Лиам смотрит через стол на Тео, который отправляет в рот вилкой яичницу-болтунью. Закусывает ее картофельными оладьями. Пас.  — В основном я просто рад, что все закончилось, — отвечает Лиам. Тео качает головой в знак согласия. Они заканчивают свой завтрак менее ужасным разговором: Скотт возвращается домой на длинные выходные, ему повезло, он возвращается после того, как все это дерьмо произошло, и должны ли Алек и Лиам оставаться в баскетбольной команде только для того, чтобы мучить своего помощника тренера, пока сезон заканчивается.  Тео моет тарелки, свою и Лиама, когда к нему подходит Дэвид.  — Нам нужно кое-что тебе сказать.  Это никогда не было хорошим способом начать разговор, на самом деле. Тео почти забыл о тихом разговоре Дэвида и Дженны ранее, но слова снова всплыли у него в голове после этого заявления.  Тео мычит в знак согласия, ставя тарелки на место и обращая внимание на мужчину.  Дэвид продолжает: — Прежде чем ты проснулся сегодня утром, я отвез твой пикап в автомастерскую, чтобы провести его техосмотр. Мне жаль, я знаю, что нам следовало поговорить об этом заранее, но царапины снаружи... на заднем сиденье была кровь, разрывы в обивке... — Вам не обязательно было этого делать, — прерывает Тео, понижая голос, хотя он знает, что праздный разговор Дженны и Лиама затих позади них.  — Я знаю. Мы хотели, — отвечает Дэвид, взглянув на Дженну, а затем снова переведя взгляд на Тео, — Он будет в ремонте только до вечера понедельника. Я рассчитал, что с учетом длинных выходных и всего остального время выбрано достаточно удачно, так что вам не придется посещать слишком много мест, прежде чем все будет готово.   — И, конечно, если вам с Лиамом нужно куда-то ехать, мы можем вас отвезти, — добавляет Дженна, — Надеюсь, мы не перешли границы, Тео. Мы просто чувствовали себя такими беспомощными и хотели помочь, чем могли.  Два дня без машины. Это не должно было быть концом света, но это первый раз, когда Тео без неё с момента возвращения, без его кровати-транспорта-убежища-свободы, объединенных в одно целое. Его страховочной сетки.  Он изо всех сил старается не дать гневу закипеть за своим пустым взглядом. Дэвид и Дженна делают хорошее дело. Хорошее дело. Что-то, чего они вообще не должны были предложить, что-то, что снимает часть груза с плеч Тео. Он должен чувствовать благодарность. Но вместо этого он ищет выходы и думает о том, что у него нет плана побега. Разум блуждает где-то, за чем он не может последовать.  Посреди продолжительного молчания Дэвид отступает: — Было неправильно не спросить твоего разрешения. Мне жаль. — Нет, это…   Ладно. Здесь он в безопасности. Ему не нужно убегать. Тео качает головой и говорит: — У нас сегодня вечером собрание стаи у Мелиссы.   Признание вырывается вместо слов благодарности, которые Тео намеревается предложить. Он все еще неуклюж в этом, получая вещи без подвоха. Он добавляет запоздало: — Спасибо.   Напряженная тишина, воцарившаяся на кухне, уходит. Опасающиеся выражения лиц Дженны и Дэвида сменяются чем-то напоминающим облегчение.  — Постарайся в следующий раз не допустить, чтобы твою тачку испортила кучка охотников, ладно? Снова оказаться за рулем моих родителей — это такое унижение, — шутит Лиам, за что получает подзатыльник и «осторожнее» от Дженны.  Стеснение в груди Тео тает, сменяясь чем-то более теплым.   * Сентиментальная речь Скотта «Я так горжусь вами, ребята», уступает место обсуждению более практических вопросов, таких как предстоящее полнолуние на этой неделе, как оставаться в безопасности и бдительности после битвы, когда их контроль может ускользнуть. Тео понимает, что это первый раз, когда он вообще думает о приближающейся луне, обычно полагаясь на циклы раздутого гнева Лиама, чтобы указать, когда наступит следующая луна. На этот раз Лиам вел себя на удивление стабильно, даже несмотря на всю драму с охотниками.  — Я не хочу затягивать деловую часть всего этого дольше, чем это необходимо, но серьезно, я чувствую себя дерьмово, что не смог быть там с вами, ребята. На протяжении всего этого, — признается Скотт серьезно и с сожалением. Он ерзает на своем месте, поворачиваясь к Лиаму. — Ли, когда я уехал, я возложил на тебя большую ответственность. Ты делаешь потрясающую работу. Как и все вы, — продолжает Скотт.  Лиам чертовски гордится похвалой и криками Мейсона:  — Это мой лучший друг!  — Все, что я прошу, это чтобы вы, ребята, продолжали защищать друг друга. Сделайте все, что можете, все, что можем мы, чтобы сделать этот город более безопасным для всех его жителей.  В гостиной раздаются фальшивые аплодисменты, когда Скотт завершает свою речь. Алек изображает, как вытирает слезу с глаза.  Взгляд Скотта скользит по комнате, на его губах появляется кривая ухмылка, когда он говорит: — Так или иначе, в последнее время дела у стаи были довольно тяжелыми. Я подумал, что нам нужно стать нормальными обычными людьми. Например, посмотреть Netflix и заказать пиццу?   Малия выпрямляется в кресле рядом со Скоттом. — Сейчас ты говоришь правильные вещи. * Мейсона забирает Мама Хьюитт через два эпизода и три куска пиццы в их марафоне Британского кондитера, ссылаясь на ее настойчивость, чтобы его сотрясенный мозг получил полноценный ночной отдых. Хейден не сильно отстает, решив провести спа-вечер со своей сестрой в редкий выходной. Остальные толпятся перед телевизором, восхищаясь чудесами Недели хлеба. В основном. Тео и Лиам проводят большую часть эпизода, препираясь о логистике пиццы как хлеба, потому что — как отмечает Тео, с мясной пиццей в руке, когда он жестикулирует на экран — пицца была бы гораздо более захватывающим испытанием, чем радужные рогалики.  — Пицца — это не хлеб, ты, гребаный маньяк, в ней просто есть хлеб, — шипит Лиам рядом с ним, не утруждая себя тем, чтобы оторвать взгляд от телевизора.  — Хлеб в ней? Ты заблуждаешься, — фыркает Тео. — Пицца — это хлеб с сыром и томатным соусом. — На самом деле иногда можно отказаться от соуса. Белая пицца — это вещь, — шепчет Кори, вытягивая шею и глядя на них из своего гнезда из подушек на полу в изножье дивана.  Алек, сидящий рядом с Кори, согласно кивает головой: — Уверен, что пиццы без сыра тоже существуют. — Это еще раз доказывает мою точку зрения. Лиам закатывает глаза и возражает: — Ладно, но смысл технического вызова... Малия прерывает его возражения резким шиканьем с другого конца дивана.  — Суть техники, — продолжает Лиам, понизив голос, — В том, что это сложно! Все знают, как приготовить чертову пиццу.   — Ни за что. Деньги и ставки? Держу пари, что ты нет, — парирует Тео. Лиам отрывает взгляд от телевизора, веселье кипит за взглядом, который он направляет на Тео.  — На этой неделе мы хотели бы, чтобы вы испекли идеально круглый пирог-пиццу… — шепчет Алек во время их дебатов со своим лучшим английским акцентом, что для оборотня из Лос-Анджелеса неплохо.  — Заткнись. Я все равно с тобой не согласен, — фыркает Лиам.  Тео ухмыляется, подталкивая Лиама локтем. — Ты не согласен из принципа, признай это. — Нет. — Скажи это. Признай, что я прав. — Ты не прав. — Я совершенно… — Боже, даже их аргументы источают сексуальное напряжение, — бормочет Алек в тот же момент, когда Скотт ставит шоу на паузу, чтобы сказать Лиаму и Тео, чтобы они продолжили свой разговор о хлебе в другом месте. Удобный момент. Лицо Лиама вспыхивает, щеки и кончики ушей краснеют. Не то чтобы Тео обязательно смотреть на него, чтобы это понять. Просто его лицо делает то же самое. Тео глубже погружается в диван, и, возможно, его нога случайно тыкает Кори в поясницу, когда он замечает, что плечи хамелеона трясутся от сдержанного смеха.  — Я сейчас... нажму кнопку воспроизведения, — бормочет Скотт. «Хлебная неделя» продолжается без фонограммы неприятных дебатов этой пары. Тео думает, что радужные бублики выглядят как разноцветное дерьмо, но оставляет этот комментарий при себе.  — Ах, я не хотела, чтобы его выгоняли. Приятный маленький британец с чашкой чая, — вздыхает Малия в конце эпизода. Она поворачивается к Скотту и говорит, — Хорошо. Я хочу выпивки прямо сейчас.  — Выпивка, говоришь? — спрашивает Алек, изогнув бровь.  — Нет… это вино, оно классное, — стонет Скотт и тихо произносит Малии, — Это должно было быть только для нас, помнишь?   Она пожимает плечами: — Нам не нужно с ними делиться. — Мы здесь! — восклицает Лиам.  — Вы, ребята, несовершеннолетние! — возражает Скотт. Он останавливает шоу, когда проигрываются титры, и направляется на кухню. — В прошлый раз, когда я проверял, ты тоже был, — замечает Тео, — Что случилось с тем, чтобы оставаться в безопасности и бдительности, а?   Скотт возвращается, сжимая в кулак две темные бутылки с виноватым выражением лица.  — Ладно, слушайте. Мы поделимся, но если вы пьете, вам, ребята, придется переночевать здесь, — предписывает он, — А моя мама — боже, я чувствую себя снова в старшей школе — она приходит в 8 утра, так что к тому времени нам надо будет убраться, ладно?   Тео подавляет свои опасения. Пока ему не совсем комфортно ослаблять бдительность в отношении Малии и Скотта. Он знает, что это несправедливо. Они тоже имеют полное право ему не доверять, ведь он манипулировал Малией и, черт возьми, убил Скотта. Лицо мистера Славного Парня Альфы было последним, что он увидел перед своим небольшим заключением под землей. Напоминает о многом дерьме, которое он предпочел бы забыть.  — Как насчет твоих родителей? Они ждут нас, — шепчет он Лиаму.  Бета не обращает на это внимания и отвечает: — Я напишу им, что мы ночуем тут. Не беспокойся. Скотт начинает разливать всем бокалы и с умиротворяющей улыбкой передает один Тео, а Кори хватает пульт и нажимает кнопку воспроизведения следующего эпизода.  — Наступила неделя шоколада…   * В воскрешении есть романтика. Эрос поразил Трейси в месте укола шприца, который Тео вонзил в ее плоть.  Чтобы Тео ушел от своей коллекции оживших трупов и услышал ее шаги, следовавшие за ним. Поклонение в преданности.  Или восторг и гордость узнавания, когда Тео видит искру в ее глазах, когда она добровольно подталкивает умирающего человека к его последнему вздоху, ставшего жертвой ее яда.  И еще эта нежная забота в ее голосе: «Это выглядит плохо, Тео». Его кровь пачкает ее руки. Так нежно целовать парня с такими острыми краями. Напоминает ему о том, какой она, должно быть, была раньше. Хорошо.  И как же подходят его руки, чтобы брать хорошую вещь и портить ее. Когти вгрызаются в плоть ее поясницы. Ее кровь на его руках. Эта искра жизни все еще в его глазах. Только в его глазах.  * Тео роется в кухонных шкафах в поисках чашки, уже готов сдаться и сунуть голову под кран за водой, когда к нему присоединяется Скотт.  — Стаканы вверху слева, — говорит он, — Не знаю, зачем мама их там держит, она никогда не может до них дотянуться.   Тео кивает, берет чашку и наполняет ее водой из крана. Из комнаты доносится шумный разговор об искусстве приготовления десертов. Скотт подходит ближе, отпивая из бокала вина.  — Итак. Ты и Лиам, да? Тео откашливается, хотя бы для того, чтобы скрыть тот факт, что этот вопрос чуть не захлестнул его водой. Сохраняет бесстрастное лицо и спрашивает: — А что у меня и Лиама? В основном, он просто тянет время. Тео просто пытается позволить себе обосноваться где-то на спектре между подчинением и неповиновением перед лицом внезапного вопроса Скотта. Не совсем понимает защитное желание, которое разрастается в нем при перспективе того, что Скотт узнает об их отношениях.  Ага. Так оно и есть?  — Тебе не обязательно вести себя так… — Скотт замолкает, переводит дыхание и пытается снова, — Послушай, это не значит, что я чего-то не подозревал. Ребята, вы пахнете друг другом, и не только потому, что живете в одном доме. Так что вам не нужно притворяться перед нами, что ничего не происходит.  Тео переминается с ноги на ногу, лениво размышляя, был бы этот разговор проще, если бы он сам осушил свой бокал вина, а не сделал бы несколько глотков и оставил его нетронутым. Тео, вероятно, предпочел бы посмотреть серию, полностью посвященную радужным рогаликам, а не говорить со Скоттом о месте преступления, которое Лиам сделал из его внутренностей со всеми этими маленькими трепетными чувствами, которые он вызывает.  Скотт продолжает: — Для ясности: у меня нет с этим проблем. Серьезно. Я думаю, вы двое… подходите. Странным образом. Просто, я думаю, я пытаюсь сказать... позаботься о нем, ладно? У него большое сердце.   Тео наклоняет голову, губы кривятся в самоуничижительной ухмылке, когда он отвечает: — Да, думаю, у меня не лучший послужной список в этом деле, да? У Скотта отвисает челюсть. Он заикается, объясняя.  — Подожди, я не… я не имею в виду, типа, э-э… Удар. Тео позволяет альфе еще немного поерзать, прежде чем тот отмахивается от этого.   — Шучу. Все в порядке, — говорит он, — Рад, что ты разрешил нам целоваться на твоем диване.  Тео говорит это вместо надлежащего завершения их беседы, проходя мимо ошеломленного Скотта по пути в гостиную. — Конечно, он чертовски тает! — Лиам визжит, резко показывая руками на экран, — Жестоко заставлять их есть шоколад на открытом воздухе в середине лета! Кори закрывает лицо руками, тихие стоны «о нет, о нееет» срываются с его губ при каждой оплошности, хотя он, по общему признанию, уже посмотрел весь сезон с Мейсоном. Алек пытается возобновить свой акцент: — Если ты не можешь выдержать жару... Малия бьет его по затылку с рычанием: — Хватит. — Это соревновательное шоу не просто так, Лиам, — замечает Тео, падая на диван рядом с ним. Лиам просто морщит нос, бормоча себе свои обиды, и придвигается ближе, пока его голова не укладывается на плечо Тео.  Скотт возвращается и садится рядом с Малией, его растерянное выражение сменяется чем-то более теплым, когда он видит его и Лиама. Тео замирает, его тело напрягается, как будто его поймали на смелости проявлять привязанность перед другими.  Но затем Лиам сдвигается, глядя на Тео с нежным выражением лица и шепча: — Я подумал… ты хочешь когда-нибудь приготовить пиццу? Я имею в виду с нуля. Нам следует попробовать. Вместе.   И черт. Тео тает. Маленький комочек льда в его груди тает. Он изо всех сил старается не выполнить свою угрозу поцеловаться с Лиамом на диване Скотта.  — Да, — бормочет он, — Мне бы этого хотелось.   * Их марафон затягивается до глубокой ночи, когда Малия и Скотт крадутся — то есть, совершенно очевидно, пересекают гостиную и поднимаются наверх — в свою спальню, и Кори случайно раскрывает победителя сезона Тео, Лиаму и Алеку.  — Упс. Ладно, послушайте. Финал вышел больше месяца назад, вы просто опоздали.  Они все равно оставляют шоу включенным, больше как фоновый шум для их бесцельного разговора.  И их бесцельный разговор, когда Кори вмешивается в дебаты Лиама и Алека о баскетбольной команде, служит фоновым шумом для размышлений Тео. Примерно так. О том, чтобы нравиться кому-то. О Трейси. О том, как усердно трудиться ради чего-то, а потом разрушить это собственными руками. Использование людей как шахматных фигур только для того, чтобы в конечном итоге смахнуть их всех с доски.   — Ты собираешься это допивать? — спрашивает Лиам, подталкивая и кивая в сторону заброшенного бокала вина Тео. Слишком занят, сохраняя бдительность или что-то в этом роде.  Тео кивает коротко и отрывисто, хватает стакан и прижимает его к себе. Внутри него циркулирует темно-красная жидкость. Он понимает, что Лиам смотрит и ждет, и делает большой глоток, заставляя себя поморщиться от резкого вкуса.  Лиам смотрит на него долгим, испытующим взглядом. Он спрашивает: — С тобой все в порядке? Тео открывает рот, чтобы ответить, но слишком хорошо осознает, что на него смотрят две дополнительные пары глаз. Он многозначительно смотрит на Алека и Кори, которые переглядываются друг с другом (между их взглядами проходит молчаливое общение) и убегают в комнату Алека, бормоча: «Продолжайте!» и «Спокойной ночи».  — Со мной все в порядке, — говорит Тео, глубоко и прерывисто вздохнув. Он делает еще один глоток из бокала, просто чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме предыдущих слов Скотта, которые крутятся у него в голове. Я думаю, вы двое подходите.  — Нет, неправдоподобно, — тянет Лиам. Он тычет Тео в щеку, затем позволяет своей руке скользить вниз, пока она не оказывается на его предплечье, — Хочешь попробовать еще раз? Тео допивает остаток стакана и с резким звоном возвращает его на стол. — Ага.   Вздох.  — Послушай, Лиам, я… не хочу все испортить. Увидев смущенный наклон головы Лиама, Тео поясняет: — Я имею в виду нас. Вместе. — Нас, — эхом отзывается Лиам.  — Да. Скотт... Скотт сказал, что мы подходим, понятно? И это хорошо. Ты... хороший, — Тео делает паузу, пытаясь подобрать слова, — Для меня. И я... я не знаю, как делать такие вещи правильно. Не совсем понимаю. Он говорит это ради прозрачности. Может быть, если Лиам узнает, что Тео — романтический неудачник, и будет сдерживать свои ожидания, работать с этим, они выйдут по другую сторону этой штуки, как надо.  Или, может быть, это волчье вино ударило ему в голову, потому что Тео даже не уверен, что убедил себя этой логикой, не говоря уже о Лиаме.  — Так что, боже, я не знаю. Скажи мне, ладно? Скажи мне, если я облажался, чтобы я мог это исправить, ладно? Я просто хочу, мне нужно… Он замолкает, проводя рукой по лицу. Мне нужно, чтобы эта хорошая вещь осталась. — Боже, что за многословный способ предложить мне стать твоим парнем, — ворчит Лиам, нежно ущипнув Тео за руку, чтобы прервать его болтовню. — Я согласен, ты придурок.  Тео смотрит на Лиама, широко раскрыв глаза: — Что? Я не, я не... э-э. Ладно. Спасибо? Лиам усмехается одновременно мягко и ярко. Он притягивает Тео ближе, оставляя мимолетный поцелуй на его губах.  — Не хочешь все испортить, так и не порти, Тео, — тихо говорит он, так близко, что его дыхание касается лица Тео при этом заявлении, — Ты слишком много думаешь. Тео смотрит в сторону, щеки горят. На приглушенном телевизоре участник вынимает из формы пирожное, которое разваливается. Выплескивает свои липкие внутренности на прилавок. Тео знакомо это чувство.  — Да, — фыркает он с приступом смущения, поворачиваясь обратно к Лиаму, — Может быть, тебе следует ударить меня по лицу, заставить меня забыть, что я только что сказал всю эту ерунду.   Лиам прижимается к Тео, натягивая на них двоих одеяло. — Эх, но ты выглядишь так мило с не сломанным носом.  Тео хмыкает: — Кстати, о сломанных носах. Как ты себя чувствуешь? С луной, я имею в виду. Не заметил в последнее время, чтобы Лиам угрожал броситься на невинных прохожих, даже несмотря на то, что его тянули. Когда он последний раз проверял, полнолуние имело тенденцию заставлять бету немного терять рассудок.  — Я... я в порядке. Я чувствую себя нормально, — отвечает он, говоря в грудь Тео, — Но мы можем продолжать бегать, как раньше?   — Мм. Конечно, волчонок. Они замолкают, им нечего сказать, сонное дыхание входит в ритм. Комната наполняется только приглушенным шумом выпечки и звуками сердцебиения.