Handle With Care

Тео направляется к своему шкафчику, как только заканчивается учебный день, схватив последние две штуки шоколадного печенья с распродажи выпечки возле библиотеки. Он не утруждает себя ожиданием, чтобы съесть своё — жуя сладкое, пока бросает домашнюю работу в рюкзак, — но он очень аккуратно заворачивает второе в несколько салфеток и кладет его в сумку. Тео закрывает дверь и видит Мейсона, ожидающего с другой стороны.   — Знаешь, ты мог бы подойти к другой стороне моего шкафчика, — фыркает Тео, вытирая крошки со рта, — Тот, где между нами не было бы двери, пока ты ждал, чтобы поговорить со мной?   Мейсон пожимает плечами: — Да, но так было бы меньше напряжения.   — Тебе что-то нужно? — спрашивает Тео, глядя мимо головы Мейсона на часы, висящие на стене. Дженна, наверное, уже припарковалась на стоянке, чтобы отвезти Лиама и Тео домой. Он убежден, что она получает слишком много удовольствия от своей однодневной обязанности школьного шофера. Высаживая их двоих утром, после того, как она настояла на том, чтобы она подъехала как можно ближе к главному входу, Дженна опустила окна, просто чтобы крикнуть: «Люблю вас, мальчики, хорошего дня!», когда они вошли внутрь. Двойной стыд по цене одного.  Ремонт пикапа Тео занял на полдня больше, чем ожидалось, но Дженна написала ему ранее, что они с Дэвидом поехали и забрали его около полудня. Отправила фотографию, на которой он весь ярко-синий, блестящий и новый, стоит на подъездной дорожке. Само собой разумеется, Тео рад получить его обратно.  — Ну, у меня есть один вопрос, я полагаю… — Мейсон замолкает, губы растягиваются в несколько хитрой усмешке, — Итак, Теодор. Могу ли я называть тебя Теодором?  — Нет.  — Отлично! — Мейсон кивает, — Итак, мне просто хотелось бы знать… каковы твои намерения относительно моего лучшего друга?   Он не хочет еще одного такого разговора. Услышать это от Скотта было достаточно. Тео слегка раздражает, что никто не разговаривает с Лиамом от его имени. Возможно, Алек так сделает.   Тео вздыхает, падая головой вперед, пока она не издает глухой стук о металлическую дверь его шкафчика.  Он спрашивает: — Ты говорил с Лиамом?   Улыбка Мейсона становится шире. Он достает телефон из заднего кармана и переходит к переписке, тыкая устройством Тео в лицо. — Если ты имеешь в виду, отправил ли Лиам мне фотографию, где ты спишь в 4 утра, с подписью «это мой парень!!!!» Потому что да.  Это фото с ночевки у Скотта, снятое с места Лиама, свернувшегося у на своей стороне дивана. Сам Тео освещен светом телевизора, волосы растрепаны, а лицо прижато к подлокотнику дивана.  — Боже, удали эту фотографию сейчас же. Он такой странный, — фыркает Тео. Исправление. Он имеет в виду: Я чувствую теплоту и неуверенность по этому поводу, но мне слишком неловко признать это.  Мейсон смеется. — Да, я сказал ему, что это не самый обычный способ признаться лучшему другу, но не могу сказать, что я не предвидел этого. — Точно, а как насчет этой части, где ты читаешь мне нотации, говоришь мне не быть злым придурком, не разбивать ему сердце или... — Тео замолкает, остановленный движением брови Мейсона вверх.  — Что? Нет, я имею в виду, конечно, не делай ничего из этого, но на самом деле я просто хотел смутить тебя знанием, что твой парень фотографирует тебя, пока ты спишь, и отправляет фотографии своим близким друзьям, — комментирует Мейсон. Он добавляет, — Мне не нужно с тобой об этом говорить. Ребята, вы уже несколько месяцев трахаете друг друга взглядами, и пришло время что-то с этим сделать. Слишком много сексуального напряжения за обеденным столом, и мне не нужен сверхъестественный нюх, чтобы это понять.  — О. Раньше он был гораздо мягче, когда постоянно врал. Позор.  Мейсон молча смотрит на него мгновение, прежде чем сделать шаг назад. Говорит: — Да, ну, я думаю, что успешно смутил тебя. Я поймаю тебя завтра, ладно? О, и я видел, как ты купил два печенья, кстати. Черт, это мило, продолжай в том же духе.  Мейсон уходит прежде, чем Тео успевает ответить, его рука зависла в воздухе, словно отложенное прощание. Тео поднимает рюкзак повыше на плечо и поворачивается к выходу, пробираясь по коридорам к парковке, где Дженна сигналит, заметив, что он приближается к ее машине. Она опускает окно со стороны пассажира, за которым сидит Лиам, и кричит: — Хочешь прокатиться?  Лиам униженно произносит: — Мама, пожалуйста.  Тео подходит, наклоняется и упирается локтями в окно, чтобы поприветствовать Дженну.  — Ну, если ты предлагаешь, — язвит Тео. Он переводит взгляд на мальчика перед ним, мягкая улыбка расплывается на его губах. — Эй, — говорит он, — Я купил тебе кое-что с распродажи выпечки.  — О? Взгляд Тео мельком скользит по Дженне. Он понимает, что ему, вероятно, лучше сесть в машину, чем лебезить перед Лиамом снаружи. Тео забирается на заднее сиденье, кратко рассказывая Дженне о своем дне: тест по анатомии, куриные наггетсы в кафе, ничего выдающегося, пока он роется в рюкзаке в поисках печенья.  — Я забыл, что сегодня распродажа выпечки, так как был слишком занят сдачей своей дурацкой формы, — жалуется Лиам.  Дженна кивает, выезжая со школьной стоянки: — Значит, ты официально покидаешь команду? Алек тоже?  — Да. Тяжело играть за того, кто пытался тебя убить, — пожимает плечами Лиам, — Это их потеря. Без нас команда ни за что не попадет на чемпионат.  Дженна слегка посмеивается и говорит: — Кажется, ты очень этому рад.  — Вот, — выдыхает Тео, наклоняясь вперед, чтобы передать Лиаму печенье в салфетке, — Извини, мои тетради немного помяли его.  И их кончики пальцев соприкасаются, Лиам разворачивает угощение с радостным выражением лица, словно это настоящий подарок, а не то, за что Тео заплатил 1,50 доллара и засунул в свой рюкзак. Он откусывает кусочек, удовлетворенно вздыхает и бормочет «ммм, спасибо» во время жевания.  Тео задается вопросом, что делать со своим талисманом, когда Лиам заканчивает есть. В конце концов, он получил от выступлений все, что хотел. Хотя на самом деле нет ничего более захватывающего, чем выставлять себя дураком, когда никто не может сказать, кто ты.  — Ой, мам, прости, что я не упомянул об этом раньше, — начинает Лиам, вытирая липкие пальцы о штаны. Мило. — Но сегодня полнолуние.  — Хорошо…? — Он имеет в виду, что как только солнце сядет, он станет рычащим и агрессивным, — добавляет Тео, — Мы планировали провести это время в заповеднике, так безопаснее.  Дженна хмурится: — Разве это не то место, где на вас только недавно напали охотники? Не знаю, мальчики. Мне не нравится идея, что вы двое будете там одни ночью.  — Мама, я обещаю тебе, что сегодня вечером я буду представлять большую опасность для охотников, чем они для меня, — ворчит Лиам, — Опасность и для тебя тоже. Вот почему мне не стоит быть дома.  Дженна бросает взгляд на Тео в зеркало заднего вида, молчаливо прося подтверждения.  — Он прав, в прошлый раз он пытался меня убить, — говорит Тео с кривой ухмылкой.  — Что? Я не делал этого, даже не слушай его, мам, — возражает Лиам. — Но, пожалуйста. Хорошо? Мы будем дома… поздно. Но я обещаю, что мы будем дома, как только луна уйдет. Мы поделимся с своим местоположением и все такое.  Дженна цокает и тяжело вздыхает, когда они въезжают на территорию их района.  — Это одна из тех вещей, которым я действительно не могу отказать, не так ли? — спрашивает она.  — Да. — Их довольно много.  — Ладно. Мне это не нравится, но ладно, — смягчается Дженна, паркуясь в конце подъездной дорожки.  Тео выскакивает из машины, как только она останавливается, и подходит к своему пикапу. Удивляется внешнему виду без единой царапины, проводит пальцами по гладкой краске. Взгляд на заднее сиденье показывает, что сиденья без следов когтей, словно ночей, проведенных в беспокойстве и ворочании, отгоняя кошмары на заднем сиденье, даже не было. Это... хорошо. Странно, но хорошо. Ощущение чистого листа.  — Выглядит намного лучше, не так ли?   Тео мычит, покачивая головой и поворачиваясь к Дженне: — Да, это… здорово. Правда. Спасибо.   Дженна подходит ближе, кладя руку на спину Тео. Она говорит: — Знаешь, ранее ты получил по почте довольно толстый конверт. Я думаю, тебе стоит зайти внутрь и проверить его, как только ты закончишь разглядывать свой пикап.   — Хм, ладно.  В такие моменты Тео вспоминает, что действительно живет здесь. Типа, достаточно, чтобы его адрес в списках рассылки принадлежал Лиаму.  В конце концов ему удается перестать смотреть на свою машину и направиться внутрь, чтобы найти указанный конверт на кухонной стойке. Большой логотип CalTech спереди. Лиам вертится прямо за его спиной, Дженна присоединяется к ним по другую сторону стойки с предвкушающей ухмылкой. Драматическая тишина окутывает их, когда Тео открывает его. — О, да, я поступил. И в Калифорнийский университет в Беркли тоже, — небрежно заявляет он, разрывая конверт, — Извините, я, наверное, забыл об этом упомянуть.  Был слишком занят отбиванием от охотников и прочей ерундой.   — Забыл упомянуть? Милый, это невероятно! Поздравляю, мы так гордимся тобой, — говорит Дженна, крепко обнимая Тео, — Дэвид потеряет дар речи, когда вернётся.  Она устраивает большое шоу, фотографируя Тео с его письмом о приеме в руках, и даже заставляет Лиама на несколько минут оказаться в кадре, прежде чем им удается отобрать у нее телефон и подняться наверх. Застенчивая теплота оседает в груди Тео, когда Лиам присоединяется к нему в его комнате.  — Я очень счастлив за тебя. Надеюсь, ты тоже, — бормочет Лиам, заключая Тео в свои объятия. Не отступает далеко, вместо этого позволяет рукам упасть на талию Тео, обрывая согласие химеры губами. Пылкие, настойчивые и задыхающиеся, отступают назад, пока спина Тео не упирается в деревянную дверь его спальни.  Тео ненадолго отстраняется, взгляд скользит по раскрасневшемуся лицу Лиама, по розовым губам и обратно. Голубые глаза встречаются с его глазами с такой нежностью.  — Да. Я действительно счастлив.   * Полная луна имеет свойство объявлять о своем присутствии в воздухе. Пелена напряжения, словно жизнь висит на волоске. Глаза Лиама острее, в них дикое беспокойство, которого обычно нет. Оно растет по мере того, как солнце опускается ниже горизонта.  Закат в заповеднике не так уж и плох, если только они не отпустят от себя воспоминания о кровопролитии неделей ранее. Постарайтесь не думать о том, что может произойти еще одно нападение. Они вдвоем проводят время в кузове пикапа. Розовые и фиолетовые полосы пронизывают небо, когда звезды начинают выходить из укрытия.  Но как только небо темнеет, настроение Лиама тоже. Отдает запахом тревоги с каждым вдохом.  — Это луна так тебя нервирует или что-то еще? — шепчет Тео, не желая нарушать тишину заповедника.  — Нет, это… — Лиам вздыхает, подтягивая колени к груди, — Я правда пытался убить тебя в прошлый раз, когда мы это делали?   Тео не может сдержать лающего смеха, вырывающегося из его горла.  — Лиам, нет. Я пошутил. Ты не такой уж и страшный, — успокаивает Тео.   Пауза.  — Но, честно говоря, меня оскорбляет то, что ты думаешь, что мог быть близок к тому, чтобы убить меня.  — Заткнись, я бы мог, если бы захотел, — фыркает Лиам.  — Снова неправда, — качает головой Тео, — Но намек на то, что ты не хочешь меня убивать? Очень мило. Я польщен.  Лиам усмехается, снова обращая взгляд к небу.  — Иногда луна просто, не знаю, заставляет меня чувствовать, будто я теряю себя, я полагаю.  Глаза у него засияли золотом, в голосе появилась грубость, которая не была заметна несколько мгновений назад. Наверное, пора бежать.  Тео притягивает Лиама ближе, упираясь носом в изгиб шеи младшего мальчика. Он шепчет: — Какие три вещи нельзя долго скрывать?   — Это больше не мой якорь, — бормочет Лиам.  — Нет? — Тео хмурится, — Что же тогда?   Лиам колеблется, на мгновение закусив губу, прежде чем сказать: — Я скажу тебе позже, хорошо?  Тео кивает, выпрыгивая из машины, Лиам следует за ним. На этот раз все немного по-другому, стриптиз Тео при полной луне. Он чувствует звериный взгляд, следящий за каждым его движением, пока он бросает свою одежду в кузов. Он в одних трусах, большой палец упирается в пояс, когда Лиам делает шаг вперед. Опасный взгляд в его глазах, тот, который заставляет Тео думать, что он позволил Лиаму сжевать его и выплюнуть. Пассивно наблюдает, как бета выковыривает его останки из острых зубов. Вот мое горло. Давай, вонзи в него свои зубы. На этот раз, когда они целуются, это не так нежно. Их губы сталкиваются, как автокатастрофа, кровавая и жестокая, оставляя после себя чувства жертвам. Вся сдерживаемая энергия и кусающие зубы. Это грозит перерасти в нечто большее, пока Лиам не отстранится.  — Поймал, теперь твоя очередь.  И он мчится вперед, проносясь сквозь деревья, прежде чем Тео успевает полностью обратиться.  — Ты, блять, дразнишься, — бормочет он себе под нос, поспешно стаскивая с себя трусы, заставляя себя поспешить. Он гонится за нехваткой Лиама.  * На этот раз им не придется бежать так долго. Проходит несколько часов, Тео благодарен за это, и безумие Лиама в полнолуние замирает. Преследование сменяется спаррингом, сменяющимся вялой борьбой под пристальным взглядом луны. Тео позволяет своему обращению смениться. Голый и запыхавшийся, когда они падают на землю, тяжело дыша, с глазами, обращенными к небу. Лиам все еще пылает золотом, но его клыки отступили, его пальцы больше не царапают Тео когтями.  — Я думаю... я думаю, я в порядке, — выдыхает Лиам, переворачиваясь на живот, когда его пальцы сцепляются с пальцами Тео, — Ты в порядке?   — Мгм. Но земля какая-то холодная.  Он имеет в виду, Нам следует вернуться к грузовику. Надеть одежду было бы не так уж и плохо.  Вместо этого Лиам воспринимает это как разрешение перекатиться ближе, прижимаясь к коже Тео, обхватив руками его живот, когда он тыкается носом. Теплое дыхание касается шеи Тео и оставляет мурашки бежать по коже.  — Ох, — говорит Тео, скорее от удивления, чем от чего-либо еще. Но Лиам напрягается, слегка отстраняясь, когда он рассматривает химеру.  — Извини. Это…? Эм, извини.   И тепло исчезло, и Тео обнаруживает, что его рука тянется, чтобы вернуть его назад против его воли. — Нет, Ли, все в порядке. Просто, если хочешь обниматься, мы можем вернуться в пикап, знаешь ли. Может, будет немного удобнее, — усмехается Тео.  Лиам стонет: — Это далеко.   — Да, — Тео садится и поднимается на ноги. Он подталкивает Лиама ногой, — Твоя очередь.  Он бежит прочь, крик Лиама «Да ладно, это нечестно!» эхом разносится позади него, когда он мчится к машине.  Тео неуклюже и хрипло смеется, пока он подпрыгивает и петляет по лесу, а Лиам следует за ним по пятам. Он чувствует фантомное прикосновение пальцев беты, которые царапают и хватают любую полоску кожи, до которой он может дотянуться, пока Тео уворачивается, летя вперед на горящих ногах. Машина появляется в поле зрения, и через несколько неуклюжих шагов Тео скользит и останавливается на росистой траве, только для того, чтобы Лиам врезался в него. Они сталкиваются с бортом пикапа с таким громким стуком, что когда Тео отстраняется, он почти ожидает, что на месте их тел останется вмятина. К счастью, нет, учитывая, что он только сегодня вернулся из ремонта.  — Тео... ты, — тяжело дышит Лиам. — Нет, машина — безопасная зона. Не в счет, — говорит Тео, переодеваясь. — Нет, подожди, я не имел в виду... Лиам замолкает, слова замирают на языке, пока он беззастенчиво наблюдает, как химера снова скользит в своё нижнее белье.  — Хм? — спрашивает Тео, натягивая джинсы. Он замирает. Шмыгает носом один раз, другой. Поворачивается и видит Лиама на полшага ближе, он переносит вес и кусает нижнюю губу. Розовый румянец растекается по его щекам, даже когда он смотрит Тео в глаза.  Химосигналы — штука сложная. Они, как правило, немного заразны. То есть, если стоять на одном месте, пропитанном определенным запахом, слишком долго, он обязательно немного передастся вам. Нахождение на открытом воздухе помогает. Легкий ветерок может рассеять запах, смешать и объединить его с другими окружающими ароматами. Но Лиам продолжает подходить ближе, и его химосигналы становятся сильнее, и это означает, что задержка дыхания в этот момент не поможет Тео не затуманить разум запахом похоти Лиама.  — Можем ли мы, — задыхается Тео, когда нос Лиама скользит по краю его горла, — Можем ли мы...   На самом деле он не удосуживается закончить это предложение, потому что Лиам, блять, мурлычет, и Тео не уверен, то ли это полнолуние, то ли Лиам на самом деле кот-оборотень, но это посылает волну тепла прямо вниз. Вместо этого он протягивает руку назад и рывком открывает дверь на заднее сиденье. Заползает внутрь, Лиам очень близко сзади.  На улице было трудно, но в машине... Концентрация их химосигналов, запертых в маленьком салоне машины Тео, сводит с ума. Они беспорядочны и лихорадочны, их руки скользят по коже, а между их ртами звучат какие-то пустяки. Лиам пытается стянуть джинсы и нечаянно тыкает Тео локтем в грудину, ударяется затылком об окно.  Тео останавливает его, прижимая ладонь к краю колена Лиама.  — Хэй.   Лиам замирает, напряжение улетучивается под прикосновениями Тео.  — Мы можем притормозить, ладно? Я не знаю, насколько далеко ты хочешь зайти.  Лиам издает тихий смущенный звук и шепчет: — Я не… я никогда…   — Нам не обязательно делать это, — успокаивает Тео. Он перемещается, ползя по другому мальчику, пока они меняются местами, насколько это возможно: Лиам положил голову на сиденье, а Тео встал на колени между его ног. — Просто, эм, скажи мне, что тебе комфортно. Хорошо? Лиам кивает, откинувшись на спинку сиденья, а Тео целует край его рта, челюсть, шею, кружа руками под кофтой мальчика. Получает удовольствие, ставя синяки на горле Лиама и наблюдая, как они исчезают так же быстро, оставляя Лиама податливым и задыхающимся под ним, даже когда его руки сжимают талию Тео. Он поднимает кофту повыше, глаза поднимаются вверх, ожидая молчаливого разрешения от Лиама, а затем возобновляет поцелуи на его животе, как только Лиам снимает свою кофту.   Тео прижимается к поясу Лиама, горячее дыхание обдувает края бедер беты, когда он делает паузу, поглощая густой аромат возбуждения. — Тео?   Разве это неправильно? Разве это неправильно, когда тебе позволяют так нежно прикасаться руками, запятнанными грехом?  Тео смотрит вверх, играя пальцами по краю резинки. Тихо проклинает себя за то, что снова надел собственные джинсы, корчась от давки, которую он чувствует. Он целует Лиама чуть ниже пупка и спрашивает: — Все в порядке?   — Да.   Это звучит как хриплый шепот, но быстрое сердцебиение Лиама не врёт. Тео стягивает нижнее белье вниз по бедрам, зубы скользят по этой области, оставляя еще больше мимолетных рубцов на гладкой коже. Его руки ползут вверх, одна из них покоится на внутренней стороне бедра Лиама, а другая — прямо за его спиной. Он бросает еще один взгляд на Лиама, который смотрит сквозь ресницы затуманенными вожделением глазами, слегка приоткрыв рот.  Лиам не может продолжать смотреть на него так. Это делает его мозг нечетким и иррациональным. Он двигается вперед, губы обхватывают мальчика, не задумываясь, подгоняемый вперед прерывистым дыханием Лиама и изгибом его спины. Чувствует, как пальцы Лиама сжимаются в его волосах, слегка потягивая их, когда язык Тео кружится вокруг. — Ты... черт , Тео. Что бы Лиам ни собирался сказать, его перебивает стон. Тео подумывает поднять руку, чтобы прикрыть его рот, потому что слышать, как Лиам выстанывает его имя, на самом деле не слишком помогает его собственной ситуации. Поэтому он вместо этого сосредотачивается на том, как ноги Лиама дрожат под ним. Цепляется за внутренние чувства, дыхание, кожу, прикосновения. Ставит себе специальную цель — заставить Лиама кончить.  * — Напиши родителям, скажи им, что мы возвращаемся, — бормочет Тео. Лиам стонет в ткань своей футболки, переворачиваясь, настолько, насколько это возможно, не падая с заднего сиденья, лицом к Тео.  — Разве мы не можем остаться здесь еще немного? — спрашивает он.  — Я устал, и я бы хотел перейти от сна в кузове пикапа к более комфортному варианту. Так что, нет. Обнимашки — это мило и все такое, но им в школу почти через четыре часа. Наверное, им стоит немного отдохнуть.  — Ладно.   Они распутываются, вдвоем забираются в переднюю часть машины и направляются домой, а луна следует за ними. Внутри автомобиля царит тихое удовлетворение. Внутри также чувствуется кое-что еще, но Тео опускает окна, чтобы ему не пришлось слишком долго об этом размышлять.  К тому времени, как Тео подъезжает к дому, Лиам уже задремал. Он протирает глаза, пока они встречают полусонных Дженну и Дэвида, прежде чем пара, успокоенная тем, что Тео и Лиам действительно живы и здоровы, шаркающей походкой возвращается в свою спальню. Лиам тащит Тео в свою комнату, несмотря на протесты химеры, что им обоим отчаянно нужен душ.  — Ладно, мы примем душ через секунду, — тихо прерывает его Лиам, — Я просто хотел… сказать тебе кое-что.  — О... ладно.   — Ты спрашивал о моем якоре, — заявляет Лиам. Тео кивает, поддерживая Лиама. Младший мальчик покачивается на пятках, переводя дыхание.  Он признается: — Это ты. Я думаю, ты, кхм, мой якорь.  Тео ничего не говорит, не знает, что сказать. Одаривает лишь пустым взглядом, который Лиам, похоже, воспринимает как подсказку к уточнению.  — Я на самом деле не знаю, как и когда это произошло. Но, кажется, я понял это после того, как мы в последний раз бегали. Ты просто… как будто ты надеваешь намордник на мой гнев, когда ты рядом. Или даже когда тебя нет, если я думаю о тебе. Твое присутствие, твое прикосновение, твое… все.  Тео делает шаг назад, но Лиам следует за ним вперед, пытается схватить его за руки, но Тео засовывает их в карманы.  — Тео…?   — Лиам, — начинает он, ненавидя, как надломленно звучит его собственный голос, — Нет. Ты не можешь — я не могу.  Не может быть якорем Лиама. Не со всем его багажом, промахами и привычкой к побегу. Лиам не может так много ставить на того, кто даже себе не может доверять.  — Послушай, я знаю, что это много, ладно? Я не выбирал тебя своим якорем, это просто случилось! — подчеркивает Лиам, изо всех сил стараясь говорить тихо, чтобы не будить родителей.   И Тео не знает, что ответить. Потому что Лиам серьезный, хороший, добрый и такой честный, и он смотрит на Тео только с доверием в глазах, и Тео знает, что он этого не заслуживает. Надежда — это тяжелая вещь, за которую нужно держаться. Поэтому он стирает с лица пораженное выражение и заменяет его чем-то более бесстрастным. Делает успокаивающий вдох и говорит: — Не могу поверить, что ты сделал такую ​​глупость.  Лиам смотрит на него широко открытыми глазами, пытаясь различить чувства, стоящие за словами Тео. Их нет.  — Что?   Выходят только неправильные слова. Жестокие, резкие и полные предвкушения горя по тому, что ему еще предстоит разрушить.  — Так что же будет, если мы расстанемся, или если я уйду, а? Если я уеду к чертям из Бейкон-Хиллз и не оглянусь. Что ты тогда будешь делать? Просто, не знаю, сходить с ума каждое полнолуние, пока не вытащишь голову из задницы и не найдешь якорь, который действительно имеет значение?   Пока он не найдет якорь, на который он сможет положиться.  — Ты не это имеешь в виду. Ты не это имеешь в виду, — шепчет Лиам, — Ты... напуган, или... Стань холодным. Орудуй словом, как клинком, говори гадости с улыбкой на лице.   — Я напуган? Ты сейчас едва держишься на плаву. И ты думаешь, что я должен быть твоим якорем? Впервые с момента восхода луны кажется, что контроль Лиама ослабевает. Его глаза сверкают, а взгляд вниз дает Тео понять, что его ногти удлинились в когти, а грудь вздымается. Ему нужно остановиться. Знает, что зашел слишком далеко. Но не может заставить свой рот сотрудничать.  — Знаешь, я думал, что копаться в чуши о духовных мантрах Бретта было жалко, но это может быть новым дном. Возьми себя в руки, Лиам, — рычит Тео, весь в язвительности и с зазубренными краями. Сожалеет о словах, как только они слетают с его губ. Вздрагивает от резкого взгляда, направленного на него.  Лиам бросается вперед, и Тео уверен, что ему в лицо бьют кулаком. Причём заслуженно. Он инстинктивно зажмуривает глаза, готовясь к удару, которого так и не произойдет.  Вместо этого Лиам обнимает его за талию так крепко, что становится больно. Тео сопротивляется, но это только усиливает хватку Лиама. Он говорит в кофту Тео, слова приглушенные, но достаточно понятные, чтобы химера их услышала. Даже если он не хочет.  — Ты не можешь просто... мы не можем этого делать, Тео. Боже, неужели мы действительно настолько облажались? Ты давишь, давишь, давишь, а потом я срываюсь и почти причиняю тебе боль, и... ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль, — Лиам делает паузу, прерывисто вдыхая воздух, — Мы больше не можем быть такими. Мы вместе, мы не можем продолжать пытаться причинить друг другу боль.  Тео прекращает бороться с объятием, прогибаясь в хватке. И вот тогда Лиам отпускает его, создавая пространство между ними двумя со стеклянными глазами. Он звучит усталым, даже измученным, когда снова заговаривает.  — Я не собираюсь стоять здесь и продолжать убеждать тебя, что ты неплохой человек, что тебе стоит доверять, заботиться о тебе или что-то в этом роде. Сколько бы раз я это ни повторял, ты мне не поверишь, — говорит Лиам, пытаясь говорить шепотом, хотя его голос дрожит. — Разбирайся сам, Тео. — Лиам... Он качает головой, прерывая Тео, говоря: — Нет, просто дай мне закончить. Я же говорил тебе, что ты мне нравишься. Очень. И это чертовски пугает меня, но еще больше меня пугает мысль о том, что ты оттолкнешь меня только потому, что я чувствую то же, что и ты.   Лиам проводит рукой по лицу, проходя дальше в комнату. Как будто он не может быть рядом с Тео и в то же время быть таким честным.  — И кого, черт возьми, волнует, если ты мой якорь? Я рассказал тебе только потому, что ты спросил, Тео. Для нас это ничего не изменит, — бормочет Лиам, — Что меняет ситуацию, так это то, что ты говоришь такую ​​ерунду, как будто это не имеет значения, как будто тебя не волнуют мои чувства. Ты просил меня сказать тебе, если ты облажаешься. Так вот. Ты это сделал. — Мне очень жаль, — шепчет Тео, но этого далеко не достаточно, чтобы заглушить боль всего, что вылетело из его рта.  Лиам вздыхает, глубоко и тяжело, и садится на край кровати.  — Да, я знаю, — говорит он. — Слушай, можешь пойти в душ или куда-нибудь еще. Я сейчас лягу спать. Увидимся утром, ладно?   Тео молча кивает, учитывая, что Лиам не предлагает возможности обсудить это дальше, он просто скидывает обувь и забирается в кровать, в грязной одежде и со всем остальным. Выключает лампу на прикроватном столике. Поэтому Тео уходит. Заходит в ванную и садится спиной к двери. Забывает включить душ. Не вспоминает об этом, пока не слышит хаотичное сердцебиение Лиама, даже когда тот засыпает. Включает душ, сосредоточившись на их разговоре. Забывает стать под льющуюся воду.  * Уже слишком поздно ожидать, что удастся дозвониться до набранного им номера, который какое-то время оставался нетронутым на его столе, но в этот момент поговорить с голосовой почтой проще, чем что-либо еще.  — Привет, эм.   Он прочищает горло.  — Меня зовут Тео Рэйкен. Я бы хотел назначить встречу, если… если вы принимаете новых клиентов.  Он диктует свой номер, заканчивает голосовое сообщение взволнованной благодарностью и бросает телефон на тумбочку.  Он попытался бы заснуть, но звук его собственного сердцебиения слишком громкий, а кровать кажется слишком большой. Вместо этого он ждет, когда луна отступит и ее заменит солнце, оранжевые и розовые полосы проносятся по небу за окном.