Handle With Care

— Нет, Лиам. Ни за что, блять, на свете. — Но- — Нет! — Это даже не такое уж большое дело, Тео. Перестань быть таким... — Ты пытаешься убедить меня прямо сейчас? Потому что это не работает.   — Ты выводишь меня из себя. — В этом нет ничего нового, не так ли?   — Ладно, знаешь что, мне плевать. Я сделаю это независимо от того, хочешь ты этого или нет!   Они снова спорят. Громкие слова выскальзывали из-за полуприоткрытой двери спальни Лиама, не прилагавшего никаких усилий, чтобы заглушить их голоса. Тео и Лиам одинаково зло смотрят друг на друга, хотя между ними нет настоящей жары. В их глазах плясало какое-то дразнящее веселье.  Так что, может, это и не спор, конечно. Но когда Лиам предложил Тео рассказать Дженне и Дэвиду об их отношениях и покончить с их просто-лучшие-друзья прикрытием, химера не спешила соглашаться.  — Во-первых, я сказал твоей маме, что ты мне не нравишься. Во-вторых, нам ни в коем случае не разрешат спать в одной комнате. Они подумают, что мы трахаемся, — замечает Тео. — Эм, ты сказал моей маме…? — Лиам качает головой, прерывая фразу, цепляясь за последние слова химеры. Маленькая похотливая ухмылка появляется на его губах, когда он спрашивает, — А что, если и да? — Лиам.  — Извини, — фыркает бета, обхватив руками талию Тео, — Так что ты говорил? — Они когда-нибудь разрешали Хейден ночевать у вас, когда вы были вместе? — спрашивает он. — Ну... нет. Но это совсем другое! — возражает Лиам. То есть, Хейден никогда не была бездомной в любой момент их отношений. Всегда имела крышу над головой. Тривиальная маленькая деталь.  — Разве? Лиам закатывает глаза: — Да. Ну и ладно, мы иногда спим вместе, но мы делали это и до того, как у нас что-то появилось. Поэтому ты не хочешь им рассказывать? — Ну, да? Разве... разве не так поступают родители? — спрашивает Тео, понижая голос до неуверенного бормотания, — Пытаются удержать своего ребенка от... ну, ты знаешь.  Десять лет без родительского надзора сделали его невероятно незнакомым с нормальными отношениями между родителями и детьми. Не вина Тео, что большинство его ожиданий основано на клишированных фильмах о подростках. Тем не менее, он почти уверен, что большинство подростков не живут со своими возлюбленными.  Не помогает и то, что Лиам смеется ему в лицо.  — Верно, — выдыхает он между хрипами смеха, — А потом они спросят тебя, каковы твои намерения.  — Ты будешь удивлен, — бормочет Тео, когда Лиам берет себя в руки.   — Тебе не о чем беспокоиться, клянусь. Так что… мы им скажем, да? — Нет! — Чувак, ну же...   — Мы теперь встречаемся, ты не можешь называть меня чуваком все время... Дверь скрипит и широко открывается, прерывая жалобу Тео. Двое родителей прямо за дверным проемом, на лицах застыло что-то среднее между весельем и удивлением. Дженна переводит взгляд с одной пары глаз на другую с самодовольной ухмылкой на губах и говорит: — Эй, ребята? Мне кажется, вы сильно недооценили возможности человеческого слуха.  — Хотите верьте, хотите нет, но крики входят в наш слуховой диапазон, — добавляет Дэвид, нахмурившись. Тео пытается незаметно отстраниться от руки, лежащей на его талии, но Лиам притягивает его ближе к себе. Рука размещена слишком низко, чтобы продать всю эту идею «просто-лучшие-друзья», хотя Тео умел выбираться из худшего.    — Что из этого вы слышали? — настаивает Тео, уже собирая в уме самое правдоподобное, но фальшивое объяснение.  — Задам вопрос получше, — возражает Дженна, — Вы двое хотели бы нам что-нибудь сказать? Возможно, за ужином?  * Да будет известно, что Тео Рэйкен наверняка умрет в ужасно молодом возрасте восемнадцати лет, ссутулившись за обеденным столом над миской макарон, от смущения. Это, возможно, самый унизительный опыт в его жизни — слышать, как Дженна приводит все собранные ею доказательства, подтверждающие ее прежнюю осведомленность о его отношениях с Лиамом. Заколоть себя вилкой, покрытой соусом, было бы, наверное, приятнее.  — …не говоря уже о том случае, когда я поймала тебя за стиркой вещей Лиама, дорогой, — хихикает она. Дэвид мычит: — Стирка? Да, это очевидный признак. — Или, Ли, — беззастенчиво продолжает Дженна, — Каждый раз, когда я приходила в твою комнату, чтобы разбудить тебя, и обнаруживала, что она пуста… — Хорошо, да, спасибо. Думаю, мы поняли, — ворчит Лиам.  — Знаете, — говорит Дэвид, — Нам не пришлось бы строить догадки о характере ваших отношений, если бы вы оба рассказали нам об этом раньше.  Если бы ситуация не развивалась так, как сейчас, Тео, вероятно, предпочел бы никогда им не говорить. Частный маленький любовный секрет только для него самого и Лиама.  — В этом виноват Тео, — пожимает плечами Лиам.  — Что? — Тео усмехается, избавляясь от робости, — Как это может быть моя вина? Прошло еще не так много времени. Лиам шипит: — Мы вместе больше месяца. — Ты только полчаса назад позаботился рассказать об этом родителям, — отмечает Тео.  Лиам закатывает глаза: — Я нервничал! Это не самое легкое дело — признаться родителям и одновременно познакомить их со своим парнем!   — Ну, они определенно пара, — комментирует Дэвид, и его губы тронуты ухмылкой. Тео не может не задаться вопросом, как им удается сделать все таким простым. Принять все, что им дают, с распростертыми объятиями и улыбкой.  — Спасибо, что рассказали нам, — говорит Дженна.  Она устремляет взгляд на Тео, и он готовится к новой лекции. Но затем ее взгляд снова устремляется через стол к Лиаму, на ее губах мягкая улыбка, и она говорит своему сыну: — Относись к нему хорошо.  Тео задыхается от шока. Нащупывает стакан с водой, отчаянно отпивает, пытаясь восстановить самообладание.  Щеки Лиама краснеют, когда он протыкает вилкой порцию овощей. Он бросает на Тео нежный взгляд сквозь ресницы, который грозит заставить химеру растечься по всему обеденному столу.  — Я буду, мама.  Вы когда-нибудь видели кого-то настолько милого, что вам хочется плакать? * — Я думаю, я просто... я чувствую, что сейчас все действительно хорошо, — признается Тео, — Как будто обманчиво хорошо. — Но ты не выглядишь особенно довольным этим, — отмечает Аида.  — Я подаю заявку на стипендию, потому что я поступил в два лучших вуза, у меня есть отношения, у меня есть друзья, работа, место жительства, и я... чувствую себя в безопасности. Он останавливает себя, на мгновение кривя рот в гримасе.  — О чем ты сейчас думаешь?   Тео выдыхает, закусывая нижнюю губу: — Просто, эээ... Мне снова начали сниться кошмары. Раньше они снились мне часто, но с тех пор, как я переехал к Лиаму, они перестали приходить так часто. А в остальном моя жизнь... прекрасна. Он даже пришел к выводу, что эти сеансы вполне терпимы, если они не тратят время на расковыривание старых ран. Это самые тяжелые ночи, когда он возвращается домой, чувствуя себя опустошенным и охваченным призраками прошлого. Застрял в воспоминаниях, которые, как он думал, он давно забыл.  — Итак, мы начали процесс противостояния вещам, которые до этого тебе не приходилось решать. Нередко проблемы переносятся в наши сны как способ обработки, — говорит Аида, — Хочешь ли ты поговорить подробнее о кошмарах?  Говорить особо не о чем. Большую часть ночей его вытаскивает из них Лиам, и он лишь смутно помнит, что вызвало запах страха, окутывающий комнату, дрожа, словно его тело помнит то, чего он сознательно не запоминает. Убаюканный Лиамом, как самая нежная и хрупкая вещь.  — Не совсем, — пожимает он плечами.  Удар.  — Думаю, я пытаюсь понять, что я могу сделать, чтобы все осталось как было, без изменений.  Чтобы жизнь была простой, легкой и даже обыденной.  — Думаешь, ты сможешь это сделать?  — Я могу попытаться, — отвечает Тео. — В смысле, я пытался. Лиам хотел рассказать своим родителям о том, что мы вместе, но я не хотел, чтобы он это делал.  Потому что иногда кажется, что достаточно одного небольшого отклонения от нормы, чтобы все окончательно испортилось.  На лице терапевта промелькнуло что-то, может быть, удивление. Выраженное в легком поднятии бровей. — Нет, они еще не знали, что мы вместе, — фыркает Тео, — Или, я думаю, они знали, но мы им не говорили. Это казалось чем-то большим, так что, я не знаю...   Я был напуган.  — И что произошло, когда вы им рассказали? — Ну, ничего, — вздыхает он. Что, по его мнению, является наилучшим вариантом развития событий.  — Но ты же не думал, что это будет пустяк, — предполагает Аида.  Тео нерешительно кивает.  — У тебя дела пошли хорошо. Устойчиво. А объявление о ваших отношениях могло бы стать источником перемен, так что колебания понятны, — комментирует она, — Часто ли ты чувствуешь необходимость сохранять контроль над ситуациями, в которых находишься? Тео хмурится, глаза сужаются: — Я не понимаю, о чем ты.  — Многие обстоятельства в твоей жизни были вне твоей власти. У тебя давно не было стабильности. Похоже, в результате ты стремишься к контролю, чтобы твою судьбу не решали за тебя. Как это было с Ужасными Докторами. Или со Скоттом и остальной стаей. Даже с Лиамом, когда он освободил Тео из тюрьмы перевёртышей или исправил его ситуацию с жильём. Отрежьте всю мимолетность, и единственное, что останется, — это сам Тео. Отнимите у мальчика контроль, но оставьте его позади.  — Тео? — Неужели меня так легко понять? — бормочет он, складывая руки вместе, словно пряча между ладонями последние остатки своей решимости.  Губы Аиды дернулись вверх: — Вовсе нет.   Он вздыхает, ерзая на своем месте. Говорит: — Может быть, с моей стороны было наивно думать… Я имею в виду, это определенно было так, но я думал, что как только я начну ходить на терапию, я не знаю, я исправлюсь. — Исправишься? — эхом переспрашивает консультант.  — Ага. — Что это значит в твоём понимании? — Может быть… — Тео замолкает, размышляя.  Сгладить некоторые из этих острых углов. Наконец-то вырезать непрекращающуюся боль внутри себя и освободить ее. Позволить себе быть увиденным. Больше не жаждать всего того, что он не может назвать. — Думаю, я все еще пытаюсь это понять, — пожимает плечами Тео. — Но всё ещё не смог.  Аида какое-то время сидит, спокойно рассматривая его, а затем говорит: — Представь себе чистую пустую комнату, ладно?  Тео кивает. — В этой комнате есть чулан, — продолжает она, — Допустим, ты открываешь его, а там набит весь этот хлам, который высыпается в комнату, как только ты его открываешь. И ты понимаешь, что комната никогда не была по-настоящему чистой, ее беспорядок просто сдерживался.  Спрятанный там, где его никто не мог увидеть.  — Прямо сейчас мы имеем дело с грязной комнатой, да? Но на этот раз ты не собираешься запихивать все обратно в чулан. Ты работаешь над уборкой комнаты.   Тео фыркает: — Знаешь, иногда мне хочется, чтобы ты просто сказала мне заткнуться и перестать жаловаться на свою жизнь. — Я бы не стала выполнять свою работу, если бы позволила тебе так легко сорваться с крючка, — сообщает консультант. Она бросает взгляд на свои наручные часы, — Перед нашим следующим сеансом я хочу, чтобы ты попробовал кое-что для меня, — объявляет Аида, — Займись чем-нибудь, чем ты никогда раньше не занимался, чем-то, что, как ты знаешь, у тебя не будет автоматически хорошо получаться, хорошо? Позволь себе облажаться. — Облажаться? Думаю, я уже много раз так делал, — фыркает он.  — Но не с такими низкими ставками, не так ли? Ты мыслишь масштабно. Думай мелко. Если твоя рука соскользнет во время рисования картины, мир не рухнет, просто у тебя может получиться паршивая картина. Примите эту паршивую картину.  * Несколько дней спустя Тео обнаруживает, что смотрит на пузырчатый слой дрожжей, растущих на поверхности мерного стакана, который он наполнил теплой водой, и понимает, что живые существа могут процветать под его прикосновением.  Тускло освещенная кухня в тишине, если не считать легкого шороха мешка с мукой, который он высыпает в большую стеклянную миску, и хмурится, когда немного просыпается на стойку. Он выполз из постели вскоре после того, как дыхание Лиама выровнялось во сне, на цыпочках спустился вниз и принялся рыться в кухонных шкафах в поисках чего-то для тайной выпечки.  Его взгляд возвращается к рецепту, выведенному на экране ноутбука, прежде чем он кладет ложку оливкового масла в порошкообразную смесь и достает мерный стаканчик с дрожжами. После минутного колебания он также выливает его содержимое в миску.  — Стоп, черт, — бормочет Тео себе под нос, — Я же должен был сначала сделать углубление в середине? Что это вообще значит…  Слова падают в воздух, когда Тео замечает Лиама, спускающегося по ступенькам прямо за его спиной, с сонными глазами и растрепанными волосами. Его взгляд скользит от маленьких кучек муки, украшающих пространство между ингредиентами, разбросанными по столешнице, к подозрительно комковатой смеси в большой миске и, наконец, к, без ведома Тео, муке, размазанной по подбородку химеры.  Он трёт глаза, сгорбившись, и идёт к стойке Тео.  — Пицца, — делает вывод Лиам, зевнув.  — Ага. — С нуля? — И снова совершенно верно.  — В 2 часа ночи?  — Да ты в ударе.  Пауза.  Лиам фыркает: — Мог бы и меня позвать.  Легкая улыбка расплывается на губах Тео, когда он тычет силиконовой ложкой в лицо Лиаму: — Ты уже здесь, не так ли? Теперь перемешивай.  Лиам берет прибор и начинает помешивать, комковатая смесь медленно собирается вместе под его руководством. Им удается быть гораздо менее хаотичными, чем в их последней попытке приготовить еду, мягкая тишина устанавливается на кухне, которая, возможно, подкреплена необходимостью сохранять тишину, чтобы не разбудить Дэвида или Дженну. Тео берет на себя обязанности по замешиванию только после того, как проводит невообразимое количество времени, глядя на то, как сокращаются мышцы Лиама, когда он формирует тесто под своими ладонями. Повторяющиеся движения расслабляют, почти достаточно, чтобы погрузить его в сон, которого он лишился, когда решил спуститься вниз.  — ...или, может, мы могли бы сделать что-то изысканное, например, пармезан и масло на корочке. О, как насчет... ты вообще слушаешь?   Тео устало смотрит на рецепт на своем ноутбуке: — Это займет целую вечность. Я даже не думаю, что у нас получится пицца.  — Перестань. Ты разбудил меня в два часа ночи... — Я ничего подобного не делал.  — Ну, кровать остыла, — шипит Лиам. Его голос переходит в смущенное ворчание, когда он добавляет, — И мне нечего было… обнимать. Тео парирует: — Ты когда-нибудь слышал о подушке?   — Мы доделаем эту пиццу.   Лиам понизил голос до чего-то, что можно было бы истолковать как угрозу, если бы не его растрёпанные волосы и сонный взгляд.  — Ладно, отлично. Я принимаю вызов. Еще пара минут, и ты возьмёшь на себя управление, булочка, — ворчит Тео, отступая от кучи теста на посыпанном мукой столе и поднимая липкие руки.  — Ты хочешь сказать... что ты замесишь моё тесто? — Я проигнорирую этот пошлый каламбур, — стонет Тео. — Неважно, я всё равно помогу, — говорит Лиам, начиная раскатывать тесто пальцами. Ухмылка тронула его губы, когда он добавил, — Ты можешь испачкаться мной.  — Я сейчас вытру руки о твою кофту, — предупреждает Тео, поднимая руки.  — Нет, ты этого не сделаешь. Это твоя.  Тео бросает взгляд на мешковатую кофту Лиама, которая, по сути, принадлежит ему. Черт. Он ополаскивает руки и возвращается к Лиаму, вытирая их о спортивные штаны мальчика назло. — Если ты так сильно хотел меня пощупать, ты мог бы просто попросить, — бормочет Лиам. Тео усмехается, все равно обнимая парня за талию. Он скорее чувствует, чем слышит, как Лиам бормочет, — Знаешь, тебе принадлежит кусочек пиццы моего сердца. Лицо Тео краснеет, и он радуется, что Лиам не может его как следует разглядеть. Он почти уверен, что его уши, вероятно, того же оттенка, что и банка томатного соуса рядом с ними на стойке. Он оставляет мимолетный поцелуй на шее Лиама.  — Это было сыро, даже для тебя, — ворчит он в ответ. Тео замирает, — Подожди- — Боже мой. — Нет, я не имел в виду... — Ты только что обыграл пиццу, — восклицает Лиам, оборачиваясь от стойки с победной улыбкой, озарившей его лицо.  — Я собираюсь закинуть этот комочек теста в твою гребаную… Дэвид спускается по лестнице, останавливаясь у подножия ступенек и разглядывая двух мальчиков. — Привет, — приветствует Тео, немного выпрямляясь, — Мы э-э… — Пицца, — предполагает Дэвид.  Губы Тео дергаются вверх в усмешке: — Ага.   — Посреди ночи.  — По крайней мере, сейчас выходные, — пожимает плечами Лиам, тыча пальцем в кучу теста, — Думаю, теперь дело сделано, Тео.  Химера имитирует это действие, втыкая кончик указательного пальца в тесто и вытаскивая его, пожав плечами. — Конечно.   Они меняются местами, Лиам молча передает Тео скалку со стойки. В сонном взгляде Дэвида проступает что-то нежное. Он мычит и проходит мимо пары, наполняя себе стакан воды.  — Повеселитесь, — замечает Дэвид, поднимаясь наверх.  Лиам присоединяется к Тео, который осторожно выкладывает томатный соус на раскатанное тесто, сполоснув руки. Он бросает взгляд на рецепт и издает раздраженный вздох.  — Чувак, мы должны были дать тесту отдохнуть в течение часа. Ты ничему не научился на Хлебной неделе.   — …Этот шаг необязателен, верно? — морщится Тео.  Лиам хватает пакет с тертой моцареллой, высыпает его содержимое прямо в рот, прежде чем вывалить остаток пакета на пиццу: — Да. Наверное.  * Это не было необязательным. Пицца получилась более плоской, чем предполагалось, немного подгоревшей от случайного прикосновения к духовке во время готовки, а также со странной россыпью пепперони, оливок и болгарского перца, разбросанных вокруг сыра.  Но это приятно. Они вдвоем сидели в беспорядке из начинки и крошек на кафельном полу кухни. Лиам бросает недоеденный кусок корочки на тарелку у их ног, прежде чем положить голову на сгиб шеи Тео.  А Тео смотрит на то, как их руки переплетаются, и задается вопросом, что же такое священное происходит между ними. Думает о том, как они могут переносить боль друг друга, и задается вопросом, так ли легко они вливают друг в друга удовлетворение. Он поглощён маленькими бессмысленными волнами обожания. Химосигналы Лиама испускают запах, который Тео не знает, как назвать, но в любом случае находит его приятным, и Тео думает, что с ним, возможно, все в порядке. Со всем этим. Пока оно остается таким.  Бета дремлет у него на плече, поэтому Тео подталкивает его и бормочет: — Давай приберёмся.  — Нгх, я позволю тебе разобраться с этим.  — Я не позволю тебе уклониться от уборки.   — Но... в моем сердце столько места для тебя, — шепчет Лиам, — Ты единственный для меня. Я думаю, я люблю те... Тео резко закрывает рот Лиаму рукой. — Ладно, боже, я уберу кухню. Только, пожалуйста, больше ни слова.  Он нехотя встает и начинает устранять зону бедствия, которую они создали, даже умудряется уговорить Лиама присоединиться. Они достали муку и кусочки теста из большинства щелей кухни, когда звонит телефон Лиама. Почти в четыре утра.  — Стайлз? — Лиам поднимает трубку, в его тоне просачивается растерянность, — Тебе что-нибудь нужно?  Это не будет считаться подслушиванием, если сверхъестественный слух Тео фактически вынудит его уловить человеческий голос, доносящийся через трубку. — Ээээй, приятель. Забавная история — ну, на самом деле не очень забавная, но мы можем вернуться к этому позже, я, э-э, на самом деле только что приземлился в старом добром Бейкон-Хиллз и подумал... Лиам хмурится, прерывая его: — Ты здесь? Почему? — Что, я не могу съездить домой и встретить свою стаю? Не говорите мне, что вы, ребята, не скучаете по мне. — Стайлз, сейчас четыре утра, единственное, чего мне сейчас не хватает, это комфорта моей кровати, — фыркает Лиам, — Ты разве не должен быть на учёбе? Что происходит?  — Ладно, слушай, может быть небольшая-крошечная проблема, но я не могу об этом сказать тебе по телефону, — признается он. — Я просто звоню, чтобы сообщить, что я буду у тебя к завтраку. Приготовь мне что-нибудь вкусненькое, ладно? Да, и пригласи остальных щенков. Ладно, люблю тебя, пока! Звонок прерывается, и Лиам в недоумении отдергивает трубку от уха.  — Это было… угрожающе.  — Да, — фыркает Тео, обводя взглядом почти прибранную кухню, — Ни за что, черт возьми, мы не будем готовить завтрак.