Handle With Care

На следующее утро Тео подсчитывает в уме счета членов стаи, потому что, по какой-то причине, его предупреждение, что он вернет себе деньги, которые они ему должны, любыми необходимыми способами, даже болезненными, не удержало их от необоснованно высокого счета в блинной, когда он въезжает на подъездную дорожку. Он подобрал пару бродячих собак, которых тоже нужно было подвезти, а именно: Кори, Мейсона и Хейден. По крайней мере, они могут нести пакеты с едой на вынос. Стайлз, по его собственным словам, «подбирал коротышку», заехав к Мелиссе.  Еще рано. Слишком рано, учитывая, что они с Лиамом не ложились обратно в постель до 5 утра. Так что можно с уверенностью сказать, что звонок от Стайлза в 7:30, предупреждающий, что через час он привезет свою голодную задницу, за которым последовала куча сообщений со ссылкой на то, что все хотят на завтрак, раздражал, скажем так. Судя по всему, почетный гость уже добрался до дома, учитывая, что его джип припаркован на месте Тео.  В довершение всего, он заходит в дом и произносит:  — Ах, смотрите, что притащил кот! Канализационная крыса!   — Стайлз, — ворчит Тео, — Мне интересно, почему здесь запахло мудаком.  Остальные члены группы подходят и выставляют пакеты с едой на прилавок.  — Возможно это от тебя. — Ну, тебе лучше знаком этот запах. — Что? — бормочет человек. — Я... я бы, черт возьми, пошёл нахер! — Следи за языком, моя мама наверху! — шипит Лиам, вызывая у Стайлза лишь закатывание глаз. Тео присоединяется к нему у стойки, разбирая еду для всех, и они вдвоем образуют небольшую совместную сборочную линию, раздавая пенопластовые контейнеры для еды на вынос.  — Черничное песочное печенье с оладьями и колбасой, — читает Тео с верхней части крышки.  — Это мое, — говорит Стайлз, хватаясь руками за контейнер.  Губы Тео изогнулись вверх, и коробка выпала из его рук, с мягким стуком ударившись об пол.  — Извини, у меня руки соскользнули, — извиняется он. Он наклоняется, чтобы поднять контейнер, и случайно наступает на него. Случайно, — Моя нога тоже, упс. Наверное, сегодня я неуклюжий. Это стоило 12,35 доллара.  Стайлз выхватывает свою коробку, ворча себе под нос и бросая деньги на стойку, вне досягаемости Тео. Лиам забирает деньги и засовывает их в задний карман джинсов Тео вместе с остальными, что он уже собрал. Стая располагается вокруг кухонного стола, ну, остальные пятеро занимают места за кухонным столом, оставляя Тео только возможность запрыгивать на стойку, а Лиама стоять, занимая пространство между его свисающими ногами, и болтать со Стайлзом, пока тот произносит с едой во рту:  — В колледже сложно, где угодно за пределами Бейкон-Хиллз — рай, оборотни не так распространены, как я думал, я взламываю чужие компьютеры ради развлечения и тому подобное. Дженна ненадолго заглядывает на кухню, просто чтобы поприветствовать группу, прежде чем ускользнуть в другую часть дома.  Может быть, дело в том, как Лиам откидывается назад и кладет затылок на грудь Тео, или, может быть, в том, как Тео обхватывает ногами талию Лиама, положив подбородок на изгиб шеи Лиама, но Стайлз смотрит. Он смотрит пристально. Это лицо, которое он делает, с прищуренными глазами и слегка приоткрытым ртом. То же самое, что он делал, когда они с Тео были детьми и он говорил ему что-то совершенно немыслимое. Например, Группа волшебных врачей даст мне суперспособности.  И разговор продолжается нормально, не прекращается, даже когда глаза человека обращаются к паре. Даже когда Тео борется с желанием задремать на плече Лиама, вызванным плохим ночным сном, сытной едой и успокаивающим запахом стаи, окружающей его. До момента, когда Лиам вытягивает шею, целуя край подбородка Тео. И это быстро, моргнёшь и не заметишь. К этому уже привыкли остальные члены их группы, даже Хейден, с готовностью признающая, что ее своего рода бывший альфа и ее настоящий бывший парень вместе.  Но Стайлз не моргнул, и с его губ сорвался сдавленный вздох, от которого все взгляды устремились на него.  — Боже мой, — выдыхает он, оглядывая стол, а затем снова на Тео и Лиама, — Скотт сказал мне, что вы вместе, но я подумал... Я предположил, что он просто имел в виду в одном доме? Тео мычит, край его губ дергается в ухмылке: — О?  Стайлз устремляет взгляд на Лиама, наморщив лоб: — Ты позволил этому парню соблазнить тебя? Тео?  Он чувствует себя прекрасно, слышать, как его имя выплевывают, как чертово оскорбление. И, во всяком случае, чаще всего всё звучит наоборот. Лиам и его глупый рот, который говорит приятные, красивые, честные слова, и его руки, и то, что они больше подходят для утешения, чем для гневных нападок, или... — Ну, я... э-э, — запинается Лиам, его щеки краснеют. — Отстань.  — Это значит да, — стонет Стайлз. Тео разрывается между самодовольством и крайним смущением, но Стайлз продолжает, устремляя взгляд на химеру:   — Ты пытался украсть у меня Малию, когда мы еще встречались… — Разве тебе не пора уже покончить с этим? — фыркает Мейсон.   — А потом превратил Трейси во зло, благодаря своей дьявольской сексуальной привлекательности…  Кори подталкивает Хейден локтем и шепчет: — Он что, сейчас подкатывает к Тео? Стайлз резко разворачивается, на его лице недоверчивое выражение: — Нет! Нет, я не подкатываю! Хотя я клянусь, что за те пять часов, что мы провели вместе в моем Джипе, он пытался подкатить ко мне! Спорно.  Стайлз снова поворачивается к Тео и сердито говорит: — Ты как серийный соблазнитель. С губ химеры вырывается лай веселого смеха:   — Думаю, есть… и худшие «серийные» вещи, — ухмыляется он.  — Как ты к этому относишься, а? — спрашивает Стайлз, скрестив руки на груди, — Ты играешь в долгую игру или что-то в этом роде?   Алек ухмыляется, вмешиваясь: — Да, если его долгая игра состоит в том, чтобы встречаться с Лиамом до конца жизни.  Хейден, Кори и Мейсон взрываются своими собственными звуками умиления. — У тебя разве нет причины быть здесь? — ворчит Тео на Стайлза, — Например, последние новости. Стайлз сдувается, закусив нижнюю губу зубами и медленно кивая. — Да, я, гм. Хорошо, хорошо, мы сделаем это.  Он делает глубокий вдох, и по комнате проносится волна беспокойства. — Итак, я вернулся сюда, чтобы рассказать вам о некоторых интересных событиях… — Можешь быть более конкретным? — давит Лиам.  — Это касается Монро, — объясняет Стайлз, почесывая затылок, — Знаете, я следил за ней со времен войны и всего такого? Группа согласно кивает, и повисает тревожная тишина.  — Ну, э-э... есть основания полагать, что она возвращается в Бейкон-Хиллз. С армией.  Объявление высасывает воздух из комнаты. Один из способов положить конец беззаботному собранию: вновь вызвать коллективную травму. Снимите швы на полузаживших ранах.  Проходит слишком много времени, прежде чем кто-либо заговорит, как будто они скорее просто тихо посидят в этот момент откровения, чем начнут планировать следующий шаг. Как будто признание информации делает ее реальной. Да, предположим, что такова жизнь в городе, который желает видеть тебя мертвым.  — Эй, — продолжает Стайлз, — Все...все будет хорошо. Вы не будете разбираться с этим самостоя... — Нет. Голос Лиама хриплый, когда он прерывает его, в нем слышны нотки ярости и праведного негодования, он шатаясь делает шаг вперед, выходя из-под контроля Тео, и продолжает.  — Мы не можем этого сделать. В прошлый раз мы чуть не погибли, все мы, — он делает прерывистый вдох, который больше похож на рычание, чем на что-либо другое, — И это несправедливо. Мы не... мы, блять, не непобедимы, и они продолжают преследовать нас, как мы и... Выпусти когти. Ты злишься, когда боишься.  — Единственный способ это закончить, это когда они убьют нас или когда мы станем теми смертоносными монстрами, которыми они нас считают. Но это никогда не кончится, потому что мы не можем допустить ничего из этого, — рычит Лиам, тяжело дыша.  Хейден пытается успокоить его тираду: — Ли, да ладно, успокойся на секунду. — Тебя там даже не было из-за всего этого дерьма! — рычит он. Что-то опасное в напряженной дрожи его тела, словно тщетная попытка сопротивляться срыву. Ярость с целью.  — Ты уехала, и нам пришлось иметь дело со всем городом, восставшим против нас! И теперь это происходит снова. Поэтому… чтобы ты не говорила мне… Тео спрыгивает со стойки, дергает бету за край футболки. Лиам разворачивается, глаза его сверкают золотом, а клыки выступают из-под губ.  — Прекрати, — шепчет Тео, хватая Лиама за руку. Маленькие уколы в местах соприкосновения когтей Лиама с его кожей, — Тебе разрешено злиться. Я тоже злюсь. Но не набрасывайся, никто в этом не виноват.  Слышен ритмичный, простой звук медленного вдоха Лиама, когда он пытается успокоиться.  — Извините. Я... — он прерывает себя с дрожащим вздохом, плечи опускаются, когда его обращение проходит. Он оборачивается, настороженные лица смотрят на него, — Извините.  Хейден кивает, бросая одобрительный взгляд в сторону Тео. Стайлз делает глубокий вдох, прежде чем продолжить.  — Послушайте, мы знаем, с чем сталкиваемся, потому что уже имели с ней дело, — успокаивает он. — Не то чтобы я был особо полезен на фронте, но я буду здесь. Скотт и Малия тоже возвращаются. Нам всем нужно быть вместе.   — Твой семестр еще не закончился, а как насчет учебы? — спрашивает Кори. Стайлз пожимает плечами: — Она все еще будет продолжаться, когда я вернусь. Знаете, отпуска действительно пригодятся во времена сверхъестественных кризисов. Он делает паузу.  — Я звонил, ставил других членов стаи в режим ожидания на случай, если они нам понадобятся, — заявляет он, — На этот раз у нее нет преимущества Анук-Ите, она не может быть такой безрассудной и знает это. Мы собираемся положить этому конец.   Алек проводит дрожащей рукой по волосам и говорит: — Мы только что победили охотников, которые работали с ней. Если... если она планировала вернуться все это время, почему бы просто не сделать это сейчас?   — Оценивает наши силы, — предлагает Тео. Они были в огромном меньшинстве и все равно победили, хоть и с небольшим перевесом. И все выжили, с обеих сторон.   Это нежелание убивать даже в самых отчаянных обстоятельствах. Это можно использовать против них.  Стайлз кивает: — Да, скорее всего.   Он окидывает взглядом угрюмые лица своей стаи, вздыхая: — Мне жаль портить в остальном приятное утро, но сейчас, я думаю, лучшее, что мы можем сделать, это составить еженедельный график патрулирования и следить за обстановкой, пока не почувствуем движение.   Раздается общее ворчание согласия, но теперь, когда настроение испортилось, это уже ничего не значит. Они ковыряются в остатках завтрака в тишине. Мысли в другом месте.  Развозить всех по домам становится ужасной рутиной, когда единственное, о чем они думают — это война, которая не хочет заканчиваться. Тео и Лиам возвращаются домой, но Дженна настигает их, как только они переступают порог. Два медвежьих объятия и отчаянное: — Чем я могу помочь?   — Ты подслушивала весь этот разговор? — Лиам вздыхает, падая на диван. Она кивает, не смущаясь. Отказ Лиама вертится у него на языке и написан на всем лице, но Дженна бросает на него тот угрожающий взгляд, который лучше всего получается у матерей, и он уступает. Вероятно, потому, что она попыталась бы вмешаться независимо от того, дал ли ей на это Лиам разрешение.  — Хорошо, просто… дай мне подумать, — бормочет он.  Тео подталкивает его и говорит: — Начнём с поиска мест патрулирования.  Как риэлтор, Дженна, вероятно, лучше знает здания в городе, чем любой из членов стаи. Уточнение того, откуда Монро после переезда в Бейкон-Хиллз могла бы действовать, было бы большим подспорьем при выборе места патрулирования.  — Хорошо, — кивает Лиам, — Вот что ты можешь сделать.   * Наступает момент, когда сама мысль об опасности утомляет. Кажется, больше не стоит прилагать усилий, чтобы позволить себе погрузиться в беспокойство. Вместо этого вы рассматриваете жизнь как священную вещь. Находите утешение для себя в маленькие моменты.  Это всего лишь небольшой момент, когда Лиам и Тео лежат на покрывале и прячутся на всю оставшуюся ночь в комнате химеры.  — Ладно, я кое о чём думал, — шепчет Лиам, ненадолго отрывая голову от обнаженной груди Тео и глядя на него, — Не смейся. — Не могу обещать, — фыркает Тео.  Лиам закатывает глаза и говорит: — Знаешь, как мы можем… измениться так, чтобы наружу выходили только клыки, или когти, или просто сверкать глазами? Тео кивает, побуждая его продолжить.  — Как ты думаешь, ты мог бы заставить себя обратиться так, чтобы у тебя была просто голова койота? — спрашивает Лиам, — Нет, подожди, это было бы странно. Если бы ты мог показать только уши и, может быть, хвост… — Боже мой, — задыхается Тео от смеха, — Подожди, ты хочешь, чтобы я это сделал? Тебе такое нравится?  Лицо Лиама краснеет, когда он качает головой: — Нет! Заткнись, мне просто было любопытно.  Хихиканье Тео стихает, когда он смахивает слезу с уголка глаза. Он задумывается на мгновение.  — На самом деле я никогда не пытался этого сделать, подожди.  Тео немного приподнялся, закрыл глаза и сдержал ухмылку в ответ на глупую просьбу Лиама. Желая измениться только фрагментно. В его голове нарастает давление, когда он проникает в животное внутри себя, напрягаясь в ожидании перемен, и… — Ладно, чувак, пожалуйста, прекрати, — перебивает Лиам, обхватывая щеки Тео руками, — Ты выглядишь так, будто у тебя будет чертова аневризма.   Тео выдыхает, со смехом прекращая свои усилия: — Да, это немного больно. Извини, что разочаровал.  — Полагаю, это называется полным обращением не просто так, — пожимает плечами Лиам. Он отпускает лицо Тео, руки скользят вниз и упираются ему в грудь.  Тео вздрагивает, напрягаясь непроизвольно, рефлекторно? от ощущения прикосновения пальцев к открытой коже его груди. Лиам замечает, потому что, конечно, так и есть. Маленькая обеспокоенная морщина между его бровями при виде смущенного выражения лица Тео.  Он кладёт твердую руку прямо на сердцебиение химеры, вызывая напряженное, отчаянное: — Лиам.   Это слишком уязвимо. Лиам знает это. И сколько бы чего они ни делали, Тео ловко избегал подобных прикосновений. Но Лиам только шикает на него, бормоча в напряженную линию плеч Тео, когда он чувствует прерывистое сердцебиение под кончиками своих пальцев: — Я не причиню тебе вреда.   В комнате наступает тишина, несмотря на трясущиеся попытки Тео нормально дышать.  — И неважно, о чем это тебе говорит, — он постукивает пальцем по груди Тео, — Я знаю, что ты тоже не причинишь мне вреда.  — Лиам, пожалуйста.  Тео не уверен, о чем он молит. Может быть, чтобы Лиам перестал смотреть на него так, будто видит его насквозь. Чтобы Лиам перестал быть таким нежным и добрым, когда он не уверен, что заслуживает этого.  Но волк продолжает: — Я так тебе доверяю. И… я воочию увидел, каким хорошим человеком ты стал. Серьезно. Надеюсь, ты тоже можешь мне верить.  И Тео доверят. Он верит. Но он не знает, как это сказать, может только смотреть в потолок и пытаться отбиваться от всего, что грозит выползти из него. Иначе он боится, что начнет плакать. Или, может быть, кричать.  Лиам шепчет: — Останови меня, если тебе не нравится, ладно?   Он нежно целует Тео чуть ниже ключицы, а затем еще ниже. Не останавливается, пока не зависает прямо над её сердцем. Тео в отчаянии сжимает пальцы на покрывале, на этот раз более настойчиво, когда он задыхается: — Лиам.   Лиам отстраняется, успокаивающе сжимая бедро химеры. Он бормочет: — Ты пахнешь страхом. Почему? Тео резко выдыхает, проводя рукой по лицу. Пытается говорить, несмотря на дрожь в голосе.  — Честно? Я боюсь, что ты вырвешь мое чертово сердце. Я еще больше боюсь, что позволю тебе это сделать.   Но Лиам не смотрит на него как на мерзкое существо, и на кончиках его пальцев нет лезвий, когда он обнимает Тео, а голова возвращается на свое место на груди. Этот момент, пусть и небольшой, может быть самым безопасным, что он будет чувствовать за последнее время. Он думает, что с этим можно смириться.  * Они оказываются на краю заповедника — Тео, Лиам и Кори, прохладным вечером. Красные, фиолетовые и синие полосы проносятся по небу, пока они бредут по лесу на тот случай, если охотник решит раскрыться. В поисках большого зла, которое таится в скрытых уголках их мира, но отказывается давать о себе знать. Меньше слежки, больше похода по природе, указание на любую необычную птицу или немного грибов, которые они видят, бродя вокруг.  Они смирились с тем, что остаток угасающего дневного света проведут в пикапе, когда резкий металлический запах крови прорезает общий запах улицы, доносящийся из заповедника. Троица замирает, подняв носы в сторону легкого ветерка, несущего к ним аромат.  — Как ты думаешь, откуда это взялось? — Кори спрашивает вслух. Тео приоткрывает губы, чтобы ответить, но прежде чем слова: человеческая, вероятно, сорвутся с его губ, издалека до них доносится слабый всхлип. Они идут, все трое, устремляясь глубже в лес, преследуя запах и звук, по пятам за каким-то далеким ощущением бедствия. Запах крови становится только сильнее, всепоглощающим, чем ближе они подходят, и через несколько минут они натыкаются на тело. Он все еще жив, несмотря на порезы, украшающие его конечности и живот. Мужчина, который, кажется, отправился на пробежку в неподходящем месте в неподходящее время, едва цепляется за сознание, когда его затуманенный взгляд останавливается на группе подростков, нависших над ним.  — Эти раны… — шепчет Лиам, его голос затихает. Кори достает телефон, вероятно, зовет на помощь. У него хорошие инстинкты. В нем все еще есть частица человечности. Не забывает реагировать на кровавую бойню, развернувшуюся перед его глазами, как это сделал бы нормальный человек. Не смотрит на разодранные тела, как на странные экспериментальные художественные экспонаты.  Тео заканчивает предложение, говоря: — Нападение оборотня. Но единственные волки, которые недавно пробежали через этот заповедник, были членами его стаи. И, если только один из них не решил отказаться от своего мирного обета ненасилия, значит появились новички, топчущие их территорию. Безрассудные.  Тео, великодушная душа, может только надеяться, что Монро и ее войско безжалостно уничтожат незваных гостей раньше, чем его собственная стая. Это действительно добрые чувства. Он довольно хорошо научился «ставить других на первое место». Особенно когда дело доходит до того, чтобы поставить на карту жизни других людей. Особенно, если это его собственная (стая, но он не скажет этого вслух).  — Ладно, — вздыхает Кори, засовывая телефон обратно в карман, — Скорая помощь уже в пути. Тео наклоняется, чтобы осмотреть раны полубессознательного человека, множество рваных ран по всему телу. Никаких укусов. Похоже, не было намерения превратить этого человека в оборотня. Просто насилие.  Насилие. Ага. Ничего, к чему они уже не привыкли.