Застрявшие

Подъём начался. Поначалу, Эндрю было не сложно. Он не мог в последний раз вспомнить, когда преодолевал вертикальные лестницы, однако накачанные долгими тренировками руки монотонно перебирали перекладины, а ноги служили верной опорой. Вниз он предусмотрительно не смотрел. Когда он стал уставать, а мышцы стало ломить, Нил, как по команде, обернулся. — Не устал? — Нет — буркнул Эндрю. — Окей. Мы хорошо идём. Воды не хочешь? — Угу. Нил выудил из рюкзака бутылку воды и аккуратно передал её Эндрю. Она была тёплая, с ужасным привкусом, но Эндрю приложился к ней с жадностью. Конечно, если им ещё долго подниматься, стоило бы поберечь воду, но он не думал об этом. Нил тоже приложился к бутылке. Больше другого его раздражала страховка: её приходилось перестёгивать каждые несколько ступенек. В какой-то момент его нога зацепилась за перекладину, и он на автомате посмотрел вниз. Голова закружилась от такой высоты, руки сжались, а тело прижалось к лестнице в инстинктивном порыве удержаться. Нил услышал, что кроссовки Эндрю перестали мерно стучать где-то под ним и тоже глянул вниз. Он знал, что так и будет, но не был готов к тому, как трескается маска спокойствия Эндрю. Он был не испуган, а находился на грани панической атака на высоте около 300 метров. — Эндрю. Он не реагировал. — Эндрю, подними голову. Голкипер медленно перевёл на него свой взгляд. — Эндрю, я понимаю, тебе сейчас очень страшно. Но мы за этим сюда и пришли. — Чтобы напугать меня — его голос сочился притворной желчью. — Чтобы ты принял смерть Ники. — Каким хуем ты приплетаешь сюда Ники? — зло прошипел голкипер. Он паниковал, но разве можно показать это любимому человеку? — Его смерть должна была показать тебе другую сторону жизни. Но она лишила тебя твоей. Ты долго горевал, и это совершенно нормально. Ты любил его и до сих пор любишь. Но ты не отпустил его. Эндрю, ты сорвал похороны, которые устроил сам. Ты не готов расстаться с ним, даже если душе Ники от этого будешь лучше. Подумай о том, как ты проживал эту потерю. Никак, Эндрю. Сидеть и курить у могилы брата нормально, но сидеть в своём доме на подоконнике, пока его прах пылиться в шкафу — нет. Ты понимаешь? Нил выдохнул. Этот монолог был чистой импровизацией, хотя он и думал о необходимости обзавестись заготовкой. Он не знал, как ещё донести до Эндрю простую истину — важна не вышка, а ритуал. Но Эндрю не прочувствует его и не запомнит, если они развеют прах брата с крыши кампуса. Ему нужен был толчок адреналина, чтобы поделить жизнь на до и после этого момента. Чтобы до было горе и смерть, а после — лишь принятие. — Эндрю, я понимаю тебя, правда. Может, тебе сложно понять меня сейчас, но когда мы спустимся, это станет для тебя очевидным. Поверь мне, Эндрю. Прошу. И Эндрю поверил. Он готов был идти за Нилом куда угодно, хоть на край света, и знал, что тот не желает ему зла. Но Нил был прав: Эндрю плохо понимал, зачем это нужно. Зато он понимал, что на такой высоте никто, кроме собственных монстров, не достанет его. И, если это очередной страшный сон, то, чтож… Ножи никогда ему не помогали. Они лишь растворялись в воздухе и позволяли чужой грубой руке вновь заткнуть его рот. Его защитит любимый человек. Нилу он бы отдал всё, что тот попросит, готов был умереть за него и, конечно, стать более честным. Ножи полетели вниз, вместе с ножнами. Груз с души парня был скинут. Эндрю хотел сбросить и повязки, но руки дрогнули, и он их оставил. Нил и Эндрю вылезли из металлического каркаса и перестегнули свои карабины. Теперь, падая, им было бы не за что уцепится. Они добрались до антенн. Пролезть сбоку оказалось довольно сложным — Эндрю не жаловался на узкие плечи. Внешняя лестница выглядела хуже: она была хлипкой и ржавой на вид. Последний небольшой отрезок Эндрю преодолел, перестёгивая карабин каждую ступеньку. Здесь был самый потрёпанный и страшный участок. Ступеньки натужно скрипели, а лестница дрожала. Залезть на платформу стоило Эндрю последних сил. Он жутко вымотался, а мир с бешеной скоростью кружился вокруг него. Нил же, наоборот, пытался взять под контроль сразу всё. Он заставил Эндрю сесть спиной к шпилю вышки, подсел и обмотал всё веревкой, чтобы случайно не упасть. Завязав узел, он с наслаждением откинулся облокотился на вышку. Наконец-то рюкзак не давил ему на плечи. Наконец-то они забрались. Наконец-то этот кошмар с депрессией Эндрю закончится. Эндрю прижался к шпилю всей спиной, попытавшись отодвинуться как можно дальше от края. Он сделал это с закрытыми глазами, боясь осмотреться. — Да или нет? — прозвучало у самого уха. — А что ты хочешь сделать? — Увидишь. — Д…Да. Нил взял его за руку и аккуратно сжал. — Скажи, когда будешь готов. Они просидели так минут 10, прежде чем Эндрю решился открыть правый глаз. Он был надёжно примотан к шпилю, рядом сидел его наркоман, а желудок сводило. Следом он открыл левый. Всё было нормально. — Подай рюкзак. Нил послушался. Эндрю доставал булочку, когда услышал урчание в животе Нила. Он милосердно поделился половинкой. Джостен жевал, недовольно морщясь. — Фу, Эндрю, она такая сладкая. Отвратительно. — Можешь отдать мне. — Нет. Избавившись от их завтрака, парни посмотрели друг на друга. — Я готов. Нил лишь улыбнулся. По прежнему сидя, он достал коробку и передал её Эндрю. — Собираешься сказать что-нибудь? Эндрю собрался с мыслями. — Ники. Хм… Спасибо? — он сам удивился — Ты был хорошим сокомандником и хорошим братом. Я рад, что ты остался в штатах из-за нас, но лучше бы ты жил в Германии с тем брюнетом и был счастлив. Прощай. — последнее слово от произнес с особой болью. — Ники, спасибо за опеку над близнецами, за твою самоотверженность и позитив. Ты никогда не унывал. Я благодарен тебе за время, проведённое вместе. Прощай. — Произнёс Нил со светлой грустью на лице. Легкая улыбка украшала исполосованное лицо. Эндрю опрокинул коробку, и прах полетел по воздуху. Порыв ветра подхватил его и унёс куда-то, где Ники будет счастлив. Он это заслужил. Эндрю с болящим сердцем смотрел на это и думал. Нил чуть сильнее сжал его ладонь, привлекая внимание. — Хэй. — Хэй — эхом отозвался Эндрю. — Хочешь сказать что-то на видео? Не Ники, а себе. В будущее. Это было бы достаточно символично. — Новое начало? — уточнил Эндрю — Ага — согласился Нил — Я могу закрыть уши. — Не стоит. Передай мой телефон. — Он ведь у тебя в кармане. — Точно. Он открывает приложение, поворачивает камеру на себя. «Теперь самое сложное. Что сказать-то?» — Эээ… привет — Его голос чуть сел, и он повторил — Привет. Сейчас середина Августа. Какое число? — Нил пожал плечами — Сейчас 07:08, мы с Нилом на вышке Б-67. Только что развеяли прах Ники. Эм… Скажешь что-нибудь? — Давай я лучше спрошу, ты ввёл его к курс дела. Как твои дела? Не переживаешь больше из-за его смерти? Как на личном фронте? — Я не переживаю, идиота кусок. — Конечно, конечно. Нил подмигнул в камеру. — Удачи, Эндрю. У тебя всё получится. Эндрю остановил видео. — Ты так стесняешься камеры? — спросил рыжий. — Я не стесняюсь камеры. Просто это видео для себя. Никто не будет его обсуждать, и там можно быть более честным. Ни на одном интервью я не мог позволить себе такой роскоши. Не привык просто. — Хорошо, извини. Ты успел насладиться видом? — Мне хватило. — Хорошо. Тогда давай отвязываться и начнем спускаться. — Угу. — Эндрю понимал Нила. Ему тоже было достаточно некомфортно. Они проверили страховку и положили упаковку от булочки в рюкзак. Телефон Эндрю оставил в кармане. Была его очередь тащить рюкзак. Голкипер покорно накинул лямки на плечи и опустился на колени. Сначала он прикрепил себя карабином страховки к платформе, чтобы потом перестегнуть его на лестницу. Он считал, что здесь нужно быть осторожнее всего, так как платформа и антенны были самыми опасными местами на вышке. Крепко ухватившись за руку Нила, Эндрю свесил одну ногу, затем нащупал ступеньку и аккуратно переступил на неё. Она вновь протяжно заскрипела. Эндрю отпустил руку Нила и сделал два шага вниз. Затем он потянулся к своему карабину, как вдруг… Услышал громкий скрежет. Лестница под ним внезапно оторвалась от столба и начала медленно отклоняться под весом блондина. Он вцепился в неё и начал падать в гробовом молчании. В его голове пронеслось «О, Ники… Вот что ты имел в ввиду». Лестница с глухим лязгом оторвалась. И тут он закричал.